Герой для героя

Он устал. Слабак. Казалось бы. Подумаешь, попал в обстановку, где все окружение против тебя. Подумаешь, атмосфера вокруг давит с каждым гребаным днем все сильнее. Стресс. Да какой среднестатистический человек в наши дни его не испытывает!? Практические занятия? Они рассчитаны на подростков и плевать, что в случае Тадаши условия усложнены! Отсутствие приватности из-за чертового ошейника и постоянное ощущение слежки? Ерунда. Подумаешь, из рук все валится и сил хватает лишь на тревожный сон после очередной практики, где в боях нужно сдерживать себя, чтоб не навредить. Подумаешь, самоконтроль трещит по швам, а первые звоночки зазвенели, когда единственное, что остановило от размазывания мозгов Бакуго по стенке катера - смачный правый от Мидории. Подумаешь, уровень тревожности из-за полного отсутствия в поле зрения Всемогущего держится на стабильно высоком уровне. Он же чертов злодей. Он убийца с огромным послужным списком. Криминальный гений со стажем и тяжелыми стальными...нервами. За его плечами не одна безупречная операция по зачистке целых синдикатов. Так какого черта Тадаши так сильно устал? Ты размяк. И почему самоуничижительные мысли звучат голосом отца? Потому что это горькая правда. Ты позволяешь вытирать об себя ноги тем, кого можешь раздавить одной рукой! Скулишь, как побитая собака. Тряпка. Вот, кем ты добровольно себя сделал. И все ради чего? Ради какого-то дряхлого полудохлого недогеро... - Заткнись! Вслед за вскриком последовала серия испуганных совиных писков. Урью потребовалась еще пара мгновений, чтобы полностью прийти в себя. Стряхнув холодный пот, парень протер руками глаза и тяжело вздохнул. Часы показывали 03:45. Тадаши просыпается уже второй раз. Оставшиеся несколько часов до будильника Многоликий пялится в потолок и считает пульс. Заснуть снова не получается. Как и всю последнюю неделю. После испытания пожаром и без того чуткий сон Тадаши стал прерывистым, поверхностным, тревожным. Парень просыпался по нескольку раз за ночь. Начались кошмары. Прошло больше месяца с момента поступления в UA. Больше месяца не слышно ни единой вести от Всемогущего. Где он, что с ним, как его здоровье - ничего. Отчаянные попытки узнать хоть что-то от учителей не дали ничего, кроме понимания, что даже если они что-то знают, делится с Многоликим никто не станет. Больше месяца Тадаши живет в режиме полной неопределенности и ожидания. Тревожность с каждым днем нарастает. Больше месяца Урью изображает пай-мальчика, терпит издевки и косые взгляды учащихся, пренебрежительное отношение некоторых учителей, сдает все тесты и контрольные на отлично, почти безупречно проходит практические занятия. Но о конце испытательного срока никто до сих пор не заикнулся. А силы и терпение Тадаши на исходе. Ему все труднее сдерживать гнев и раздражение на практиках, игнорировать провокации, держать себя в руках. Урью катастрофически не хватает Тошинори. Одной минуты, хоть на мгновение увидеть его целым и невредимым, было бы достаточно, чтобы замотивировать сражаться дальше. Без него Тадаши ощущает себя зверем, загнанным в тесную клетку. «Все же доля правды в словах этого подонка есть. Ты действительно размяк». Ледяная вода в лицо помогает немного освежиться. Голова раскалывается, мышцы ломит - все как всегда. Завтрак не запомнился ни запахом, ни вкусом. Сытости тоже не принес. Как дошел до класса, Тадаши тоже не запомнил. Как и первые пару уроков. Малость очухаться получилось только на обеденном перерыве. Лягушонок уже привычно сидела за его столом, глядя с едва заметным беспокойством на бывшего злодея. Кратко улыбнувшись ей уголкам губ Тадаши вернулся к еде, даже если не уверен, что вообще было в его тарелке. День, в целом, не отличался ничем особенным. Пока не подошла очередь английского. Презент Мик в этот раз с каким-то почти маниакальным энтузиазмом и энергичностью приставал к Урью, полностью игнорируя остальной класс. Тадаши из последних сил терпеливо парировал все подколки и отвечал на вопросы. А затем Мик допустил ошибку в устойчивом выражении, тем самым сделав предложение забавной бессмыслицей. Многоликий не сдержал тихого смешка. Презент Мик замер на середине слова. В кабинете образовалась гробовая тишина. - Дид ай сэй самсинг фани? - прозвучало довольно тихо и угрожающе от обычно громкого про-героя. Но все с тем же дурацким японским акцентом. Ученики застыли в ожидании развязки надвигающегося конфликта. Тадаши почувствовал, как чаша его терпения заполнилась до краев и начала трескаться. Оставалась одна капля до взрыва. Многоликий упрямо держал язык за зубами. Жаль Ямада не умеет находить момент, когда стоит остановиться. - Ай аскд ю э куэщен, мистер Урью . Зря. - You did actually. - прозвучал спокойный уверенный ответ на первый вопрос. С чистым «posh english» акцентом. С тем же акцентом Тадаши медленно объяснил учителю его ошибку. Но на этом останавливаться парень не собирался. О нет. Он собирался опустить репутацию этого какаду до уровня плинтуса и раздавить как таракана. - But you know what's really funny. Your attempts to speak this language. I'm not even sure if you understood what I just said, - о, лицо Хизаши однозначно стоило того, чтобы терпеть столько времени перед тем, как опозорить на весь класс. - You should actually take a couple of pronunciation lessons before you can teach us . Пару мгновений, пока все присутствующие сидели с охреневшими лицами, царила тишина. А затем выражение лица Ямады сменилось с шока на плохо скрываемую ярость. - Ты!.. Договорить чуток зафонившему Мику не дал звонок, оповещающий о завершении занятия. Пока весь класс не торопился двигаться с места, созерцая разъяренный вид учителя английского, Тадаши преспокойно собрал немногочисленные учебные принадлежности и как ни в чем не бывало покинул кабинет. - Всем спасибо за занятие, вы свободны, - очень уж тихо и спокойно прозвучал голос про-героя в зависшем в тишине классе. Сам он тут же отвернулся от учащихся, занявшись доской, чтобы дети не видели его красного не то от стыда, не то от ярости лица и вздутых у висков вен. Ученики собрались в рекордные сроки и, не произнеся ни слова, вышли. Оказавшись наконец в одиночестве, Хизаши от души врезал кулаком по доске. - Ты за это заплатишь, ублюдок.

***

Практические занятия были отдельной головной болью для Тадаши. Проводились они довольно часто. Если быть точнее, то практика была каждый день, но не всегда в виде испытаний. Чаще всего это были скорее уроки физкультуры. На них ученики, по идее, должны были усиливать и развивать свою физическую подготовку и способности причуды в рамках спортзала/стадиона/бассейна. Иногда это были полноценные практические занятия под наблюдением классного руководителя. Они проводились реже, примерно один-два раза в неделю. Обычно один сценарий практического занятия повторялся несколько раз, скажем, «изъятие бомбы из здания» проводился повторно, но состав групп менялся, чтоб не повторять предыдущие. Могли также слегка меняться условия: многоэтажка сменялась на подземную парковку, метро и прочее; в игру могли добавляться заложники и др. На последних занятиях Тадаши даже позволили работать с учениками, а не учителями. Правда все еще в одного и против не менее трех человек. Ставить ему в оппоненты Бакуго больше не решались. После таких занятий Урью уставал неимоверно, ведь приходилось сдерживаться. Чертово «не навреди» уже в печенке сидит. Особенно, если сами его одноклассники данному правилу не особо подчиняются. Ожоги от кислоты, огня и льда, довольно глубокие колотые и режущие от предметов, созданных Яойрозу, удары током слишком близко к границе летальности, даже парочка сломанных ребер от ударов протеже Всемогущего и других усилителей уже стали привычным делом. Никого не волнующим. Так что, когда после всех занятий в кабинет со звонком заявился почти весь преподавательский состав, Тадаши только мысленно вздохнул. Сегодня он снова вернется в общежитие побитым. Как выяснилось на инструктаже, подобное практическое уже проводилось еще до задержания Многоликого. Ученики парами сражались против одного из учителей на одной из специально отстроенных локаций UA. Целью было надеть на учителя выданные подросткам наручники или пройти ворота с изображением директора, охраняемые про-героями. Учеников заранее разбили на пары и большинство уже отправилось на свои полигоны. Тадаши, естественно, пара не досталась. Не поймите неправильно, ему даже удобно работать в одиночку, но складывается ощущение, что организаторы или не доверяют ему учеников, или не хотят учить его командной игре. Словно не верят, что из него может получится герой. За весь месяц в академии, у него ни разу не было партнера на его стороне. От взгляда на свой полигон, представляющий собой реконструкцию спального района с десяти- и двадцатиэтажными зданиями и узкими улицами, Многоликому стало отчего-то не по себе. Уж очень он походил на район, в котором проводился захват Тадаши месяц назад. Находясь в командном пункте, откуда можно было наблюдать по камерам за всеми локациями и их прохождением, Урью почувствовал непривычную нервозность. Он еще не знал, с кем предстоит сражаться, но нутро подсказывало легкого исхода не ждать. На данный момент ему оставалось наблюдать за остальными и ждать своей очереди. Когда же пришло время выходить на поле, стало ясно, что интуиция Тадаши не подвела. На этот раз будет трое на одного. Ну, это если считать Эктоплазма за одного. Компанию ему, кстати, составили все тот же Стерка, как будто без него вообще никак, и, неожиданно, Презент Мик. Очень враждебно настроенный Презент Мик. Но это не единственное нововведение специально для Урью. Видите ли, на учителях в обычном режиме данного испытания предусмотрительно были надеты утяжелители, составляющие половину их веса. Многоликому такого карт-бланша никто не собирался предоставлять. Собственно, как и его снаряжения. Такой разнице в условиях были удивлены даже его одноклассники, собравшиеся перед камерами. Они-то проходили занятие во всеоружии. Но сам парень чувствовал, что спорить и сопротивляться бесполезно. Потому только до скрежета зубов сжал челюсти, стиснул кулаки, выдохнул и приготовился к драке. Вряд ли его первоначальному плану избегать сражений суждено сбыться. Как же Тадаши устал. Но ради него… Сигнал гонга дал начало обратного отсчета двадцати минут, выделенных на испытание. Урью колебался. Что-то внутри отчаянно не хотело переступать границу полигона. Впереди кусочек бетонных джунглей, пройти который без боя не получится. Но за финишем есть шанс стать на шаг ближе к Всемогущему. Есть шанс снова увидеть Тошинори. И если для этого придется сломать пару-тройку костей, отбить несколько органов и пустить реки своей крови, что же, пусть так и будет. Многоликий делает глубокий вдох и шагает вперед. Организм привычно запускает мутацию в конечностях, превращая их в оружие. Ноги обрастают крепкой черной чешуей, удлиняются, обретая вид и силу звериных лап, руки становятся шире, массивней, снабжаются набором изогнутых титановых когтей и прочнейшими наростами на костяшках. Позвонки укреплены дополнительным слоем мышц и связок. Чешуя расползается на всю спину и выращенные хвост и гибкие клешни, берущие начало под лопатками. Клыки едва помещаются во рту. Барабанные перепонки защищены дополнительными подвижными перегородками. Тело полностью готово к атаке и обороне. Тадаши не торопится. Он размеренно движется вперед, не скрываясь. Взгляд осматривает окрестности, уши прислушиваются к каждому шороху. Он знает, что враг рядом, он знает, что прятаться не вариант, он знает, что первый удар придется слева. И он встречает его пятеркой когтей в голову Эктоплазма. Он сжимает, и клон расплескивается лужей белой массы. Он чувствует затылком взгляд сухих горящих глаз. Слышит свист разрезаемого лентой воздуха. Уходя от выпада, пересекается взглядом с Сотриголовой, предусмотрительно носящего небольшие слуховые аппараты. За долю секунды парень перекрывает перепонки, когда раздается оглушительный крик Презент Мика. Игра началась. Боль пронзает уши, перегородок недостаточно, чтоб защитится от звуковых волн, но это, по крайней мере, спасает от разрыва барабанных перепонок. Отказаться от слуха полностью Многоликий не может, нападающих слишком много, чтобы положиться только на нюх и зрение. Но почти постоянные звуковые удары Хизаши рискуют сделать это за него. Нужно срочно что-то придумать. Отбиваясь от атак и терпя громогласные крики, Тадаши усиленно обдумывал план своих действий. Он окружен пятью, нет, шестью действующими клонами Эктоплазма и Стеркой. Настоящего Эктоплазма поблизости нет, Урью убедился, перебив каждого из клонов. Их естественно было больше – примерно пятнадцать из двадцати возможных, просто половину из них Тадаши успевал уничтожить, пока остальные восстанавливались. Раз здесь не все и без главного, значит его оставили у ворот с группой собственной поддержки, видимо на случай, если Многоликий прорвется. Умно. Если Эктоплазм у ворот, значит Айзава и Ямада с клонами вероятно выступают в нападении.  А значит Мик должен быть где-то недалеко. Это подтверждает и длина его звуковых волн. Хорошо было бы первым делом избавиться от него, но не зная его точного местоположения, это не представляется возможным. Клоны тоже неподходящая цель – слишком много, слишком безрезультатно. А значит остается Стерка. Проблема лишь в том, что подобраться к нему активно мешают клоны и Мик. Тупик. Или… План про-героев, Многоликий должен признать, действительно был продуман и весьма эффективен. Но они допустили одну единственную ошибку. Айзава Шота напрямую участвовал в бою.  Подпустив как можно больше клонов к себе и дождавшись следующего выпада Сотриголовы, Тадаши задействовал клешни и, сделав полный круг вокруг своей оси, перерубил кольцо нападающих. Вернувшись в исходное положение резким движением парень позволил лентам Айзавы намотаться на свое предплечье. Пока герой не успел среагировать, Урью рванул их на себя, стремительно приближая Стерку к себе. Тот предпринял попытку контратаковать припрятанным в поясе ножом, но выпад лишь неглубоко скользнул по скуле злодея. Тадаши же удалось с силой приложиться кулаком по лицу профи. Наросты на костяшках не задели глаза Шоты, но сломали в дребезги идиотские желтые очки героя и малость оглушили на короткое время. Но главное – удар заставил его закрыть глаза. Шанс. Игнорируя очередную звуковую волну, порвавшую в этот раз перепонки нового образа, Урью обратился в Джиро. Благодаря штекерам стало известно местоположение Хизаши и подтвердилась догадка об охране ворот настоящим Эктоплазмом. Отлично. Все произошло за каких-то пару секунд, но этого хватило, чтобы почувствовать вкус пока еще недостижимой победы. С небес спустил увесистый удар коленом в затылок оглохшего Тадаши. Тело вернулось в первоначальный мутировавший вид, стоило Стерке слегка оклематься. К несчастью Многоликого, ленты все еще обхватывали его руку. Сотриголова ухватился за эту возможность, не дав противнику корректно увернуться от следующего удара клона. За ним последовала звуковая волна прямо в мозг, ведь восстановить перепонки не дал взгляд Айзавы, будь он проклят. Спазм лютой боли пронзил все тело. Промедление обошлось Тадаши дорого. Атаки посыпались градом, едва удавалось блокировать и уклонятся, крики Презент Мика прошивали нервную систему разрядами тока, шанса на регенерацию не было. «Соберись…» Сражение стало походить на бойню. «Соберись.» Многоликий проигрывал. «Соберись!» Сквозь боль и усталость Тадаши атакует. Ухватив одного из клонов за грудки, Урью что есть мочи запустил его в Сотриголову, сбив того с ног и освободившись от оков его причуды. Но в этот раз он не дал ему оклематься быстро. Сбрасывая с себя клонов одного за другим, парень целенаправленно шел на Айзаву. Вставшего на ноги героя тут же сбил мощный удар хвостом поперек торса. Пока Стерка приходил в себя, Тадаши не тратил время на восстановление, боль не помешала ему обратится в Тодороки и одной атакой заморозить почти всех клонов Эктоплазма. Помех стало меньше. Но расслабляться было рано. Урью снова попал в поле зрения Айзавы, не успев спасти уши. Голова уже звенела от постоянного шума, струйки крови из ушей щекотали шею, повреждения были столь обширны, что парень практически оглох, звуки сливались в болезненны гул, зрение фокусировалось с трудом. Запах собственной крови в носу перебивал все остальное. А изнутри наружу вместе с рыком рвалась неистовая ярость. Установка «не навреди» сдвигалась все дальше к границам сознания, противник стал казаться не таким уж неприкосновенным. От серии следующих ударов Стерки Многоликий уворачивался ровно до первой паузы между звуковыми атаками. Дальше все произошло быстро. Захват, рывок, выпад и плечо Сотриголовы обзавелось симпатичным глубоким ранением. Тадаши пошел в атаку. Не видя ничего, кроме цели, парень беспрерывно нападал, игнорируя истошные визги Хизаши. Оттеснив героя к ближайшему зданию, Многоликий собрался с силами и впечатал противника в стену. Разрушенный бетон поднял густую пыль и позволил Урью, в конце концов, сделать передышку, скрывшись в ближайшем строении. Забиться в угол какого-то подвала было его спасением. Голова все еще кружилась, но, слава Всемогущему, у Тадаши появилась возможность залечить уши. Тогда-то он и услышал собственное бешеное сердцебиение и хриплую одышку. Болело все, от кончика хвоста до макушки. Настолько, что мелькнувшая мысль сдаться и отсидеть оставшееся время испытания в укрытии показалась крайне заманчивой. Оставалось еще около десяти минут. А у Многоликого ни сил, ни желания сражаться на это время нет. Может и правда стоит послать их к чертям и отсидеться? Как бы не так. Урью больше почувствовал, чем услышал, как землю тряхнуло. По стенам и потолку мигом побежали узоры трещин, и в следующее мгновение дом сложился как карточный домик. Тадаши едва успел покинуть здание, но радоваться было рано. Пока он был в укрытии Эктоплазм не терял времени. Многоэтажку, видимо, разрушила его гигантская копия, сейчас старающаяся раздавить парня. Ко всему прочему звуковые помехи никто не отменял. Но на этот раз Урью был к ним готов. Перегородки в ушных каналах плотно закрывали барабанные перепонки, и пусть от пульсирующей головной боли это не спасало, лучше так, чем истекать кровью. Эктоплазм в некотором роде сделал Многоликому одолжение. От одной громадной цели бегать проще, чем от толпы маленьких. Стараясь держать прицепившегося, как клещ, Сотриголову в поле зрения, Тадаши побежал. Нужно лишь пересечь финиш, и все закончится. Нужно только добежать. Звуковая волна таранит его неожиданно прямо в лицо, затормаживая. Этого хватает гиганту, чтобы швырнуть Тадаши через улицу в очередную высотку, как чертов футбольный мяч. Урью чувствует, как трещат его кости и рвутся сосуды в брюшной полости, куда и пришелся удар. Отхаркивая кровь, он срывается с места раньше, чем по подбитой стене приходится следующий удар гиганта. Клубы пыли настоящее спасение, это позволяет остановить внутреннее кровотечение. Но не спасает от парочки вонзившихся в спину сюрикенов. Один попадает прямо между ребер, пробивая легкое. Бежать адски больно. В глазах плывет. Есть ли смысл продолжать сражение в таком состоянии? Проще сдаться, чем биться едва живым. - ЭЙ, КРАСАВЧИК! – громогласный голос Мика звучит ближе, чем когда-либо. – В ЧЕМ ДЕЛО, ТЫ УСТАЛ!? – с близкого расстояния звуковые атаки имеют более разрушительный эффект, отбрасывая Многоликого назад, к ногам Эктоплазма. К счастью Тадаши, на самого гиганта звуковые волны действуют не менее разрушительно, дестабилизируя структуру плазмы. – И ЭТО ВСЕ!? Я ОЖИДАЛ БОЛЬШЕГО ОТ ПРОТЕЖЕ ВСЕМОГУЩЕГО! Упоминание Тошинори переключило все внимание на Презент Мика. Похоже, тому наскучило сидеть в укрытии, когда победа так близка. Профи вальяжно шел по мостовой, держа руки в карманах и самодовольно улыбаясь. - ЕСЛИ ЭТО ТВОЙ ПРЕДЕЛ, ТО Я РАЗОЧАРОВАН! – Урью старался удержаться на ногах, игнорируя боль в ушах и голове. - Мик, что ты делаешь? – послышалось со стороны Сотриголовы. – Это против плана, ты должен был держаться на расстоянии. - ЗАЧЕМ, ЕСЛИ МЫ ПОЧТИ ПОБЕДИЛИ? ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО ОБЕЗДВИЖИТЬ, И ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ! – звуковые волны были серьезной помехой, нужно избавится от их источника, тогда добраться до финиша будет проще. – ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЧТО ВСЕМОГУЩИЙ ПОДСТАВИЛСЯ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, – зрение Многоликого начало размываться по краям. – ОТБРОС ВРОДЕ ТЕБЯ И ГЕРОЙ!? ХА! – по телу пробежала дрожь. Предчувствие кричало, что все это плохо кончится. – ТЫ НИКОГДА НЕ СТАНЕШЬ ОДНИМ ИЗ НАС, УБЛЮДОК! И ЕСЛИ ВСЕМОГУЩИЙ ДУМАЕТ ИНАЧЕ, ОН ЯВНО СОШЕЛ С УМА! По спине Многоликого пробежал холодок. - ВОЗМОЖНО, СТАРИКУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОРА НА ПОКОЙ! Тадаши увидел красный. По жилам жидким огнем потекла жгучая ярость. Все чувства и рефлексы обострились. Жажда крови вышла на первый план. Самоконтроль был бесповоротно утерян. На атаку Стерки зверь, вырвавшийся на свободу, среагировал мгновенно. Стоило про-герою приблизится, для него все было кончено. Зверь выбрал цель и не остановится, пока не порвет ее на части. Удар, которым Айзава был сброшен на асфальт, оставил в нем вмятину. Со стороны Многоликого послышался шипяще-рычащий звук. Ничего человеческого в его глазах больше не было. Тадаши сорвался. Его атаки утратили координацию и четкость, но приобрели просто нечеловеческую силу и ярость. Границ больше нет. Сотриголова понял, что дело плохо, когда его стало швырять по полигону, как тряпку. С каждым ударом, с каждой потерей зрительного контакта с Урью, парень постепенно менялся. Его фигура вытянулась, увеличилась. Высота составляла уже больше двух метров. Размер рук теперь позволял сдавить грудную клетку Айзавы сжатием одной из них. Лицо тоже не осталось без изменений. Края рта растянулись до самых ушей, вытянутые вперед челюсти теперь раскрывались на все девяносто градусов, если не больше. Вены от глаз до висков и шеи вздулись и почернели. Зрелище поистине пугающее. И все это без какого-либо контроля. - Эктоплазм, нужна помощь! – успел прокричать в радиоприемник Стерка, прежде, чем его снова отправили в полет. Сбежать от следующей атаки не удалось, в спину врезались длинные острые когти, погружаясь на добрые три сантиметра в плоть героя. Весь воздух покинул легкие, когда огромная конечность начала рывками вдавливать профи в землю, в глазах потемнело, еще чуть-чуть и грудная клетка сомнется под весом нападавшего. К удаче Стерки, Эктоплазм подоспел вовремя, отвлекая внимание Многоликого на себя. Жаль, что ненадолго. Промедления Сотриголовы хватило, чтобы Тадаши расправился с помехой. Крик боли разнесся по полигону. Повернув голову в сторону дерущихся, Айзава похолодел. Тадаши сжимал в лапах двух клонов, столько же насквозь пронзили спинные клешни, хвост обвился вокруг еще троих, под ногой дергался последний. Настоящий же Эктоплазм отчаянно пытался вывернулся из мертвой хватки челюстей Многоликого, сомкнувшихся на трапеции в опасной близости от шеи. Истошные крики Хизаши не замечались чудовищем совершенно. Он уже вкусил крови, назад дороги нет. Уничтоженные клоны больше не были помехой. Зверь мотнул головой, бросая жертву на землю и тут же прижимая массивно лапой к асфальту, вторая хватает голову и несколько раз с силой бьет ее об мостовую. Герой обмякает, теряя сознание. Многоликий опускается на четыре конечности, с шипящим рыком челюсти раскрываются над Эктоплазмом. Зверь метит в шею. - Нет! – с трудом держась на ногах, Шота все же смог накинуть на шею Многоликого ленты и дернуть на себя. Чудовище, которым некогда был Тадаши, едва ли сдвинулось, но этого хватило, чтобы переключить его внимание на себя. Зверь медленно повернул голову в сторону Стерки. Айзава не понимал, как до этого дошло. Как простое испытание обернулось такой катастрофой. И почему Многоликий до сих пор стоит на ногах, если сигнал его усмирителя отчетливо показывает, что уже какое-то время посылаются удары током на уровне выше среднего. Сотриголове ничего не оставалось, кроме как воспользоваться пультом. Сильнейшие удары током изначально были не автоматическими. Это должна была быть крайняя мера, и управлялась она только с пультов Айзавы, как куратора, и Недзу, как директора. По идее, оранжевого уровня силы тока должно было хватить, чтобы обездвижить, если не вырубить, но, видимо, академия сильно недооценила Многоликого. Красный уровень вполне способен нанести серьезные травмы и даже убить, поэтому его и сделали управляемым дистанционно. Но выбора не было. Отцепив от противника ленты, чтобы не ударить зарядом и себя, Сотриголова зажал кнопку. Академия действительно недооценила Тадаши. Очень недооценила. Красный уровень заставил зверя взреветь и заметаться. Но радоваться затихшим про-героям не стоило. Создатели усмирителя не учли, что, если оранжевого уровня не будет достаточно, чтобы обездвижить носителя, то и сплав основы может оказаться не таким уж крепким. Взбешенный Многоликий схватился лапами за осточертевший кусок железа на своей шее и с ревом дернул в стороны. Ошейник растянулся до упора и со звоном порвался, разлетаясь на составляющие. Громогласный нечеловеческий рев разнесся по полигону. Надежда на усмиритель умерла в агонии еще в момент, когда зверь не рухнул наземь после продолжительного удара током самого высокого уровня. Айзава воспользовался небольшой форой, чтобы послать в командный центр сигнал SOS. Теперь остается дожидаться помощи и пытаться выжить. Тадаши видел перед собой только пелену красного. Не осталось ничего, кроме разъедающей нутро ярости и жажды крови и разрушений. Он не отдавал контроль своим действиям, тело двигалось само. В голове красной неоновой вывеской горело «убить». Сорвав ошейник, зверь вернул свое внимание стоящему в нескольких метрах от него Сотриголове. Внезапный громкий шум отвлек от цели. Мешает. - Хизаши, нет! Прыжок, и Тадаши оказывается рядом с Миком. Инерция позволяет продлить движение, огромная рука зверя врезается в торс Ямады и бросает его через все поле как теннисный мяч. Спина Хизаши встречается с бетонным ограждением полигона. Урью возвращается к Стерке. Его причуда бесполезна против мутаций чудовища, сейчас он просто человек. Сражаться бессмысленно. Герой пытается сбежать, одновременно отбиваясь от атак. Как будто зверь ему это позволит. Айзаве почти удается уйти от следующего выпада, но клешня оказывается быстрее. Вцепившись в ногу, отросток тянет назад, и Шота плашмя ударяется об землю. На этом все не заканчивается. Он не успевает опомнится, как громадная рука поднимает его за торс и вбивает в стену ближайшего здания. Кровь, смешанная с пылью, застилает глаза. Затем в голову приходится удар раскрытой ладонью. Дышать невозможно, перед глазами все плывет. Зверь пару раз прикладывает его голову о полуразрушенную стену. Сотриголова откуда-то находит силы на слабый удар кулаком, метя в лицо, но промахивается, давая возможность Многоликому вцепиться в выставленное предплечье снабженной внушительными клыками пастью. Шота оказывается на земле, прижатый за голову и туловище. Зверь тянет захваченную меж зубами конечность на себя. Айзава чувствует, как растягиваются мышцы и связки руки. Затем раздается щелчок и плечо выскальзывает из сустава. Мышечные волокна начинают рваться. Крик боли Сотриголовы заглушает громкий высокочастотный звук, напоминающий зафонивший микрофон. Этого оказывается достаточно, чтобы Тадаши разжал челюсти и переключил внимание на источник шума. В конце улицы стоит потрепанный, тяжело дышащий Презент Мик. Он даже почти цел, если не считать струи крови, стекающие по лицу. - ЭЙ, ЗВЕРЮГА! – звук неравномерный, будто вибрирующий, частоты то низкие, то высокие. Раздражают. – ХОЧЕШЬ ДРАКИ? ДЕРИСЬ СО МНОЙ! Конечно, Мик блефовал. Видя, как злодей лишь малость морщится от прямых попаданий звуковых волн, Ямада понимал, что все, что он может – это отвлечь и бежать. Но даже это уже лучше, чем стоять и смотреть, как его другу оторвут руку. - НУ, ЧЕГО ВСТАЛ, ВОТ ОН Я! ПОЙМАЙ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ! – откровенные провокации Презент Мика сработали. Тадаши низко зарычал, забыв о куске мяса под собой, и приготовился к прыжку. - За..ши… - едва слышно проскрипел Айзава, находясь еще в сознании и видя, что творит его друг. – не на..до… - ДАВАЙ, ТВАРЬ! ИДИ К ПАПОЧКЕ! Многоликий с ревом сорвался с места, быстро сокращая расстояние между собой и целью. Ямада ломанулся в сторону, петляя по кварталам. Тадаши массивнее и быстрее, но Мик за счет меньшего размера маневреннее. По крайней мере, он на это надеется. Свою ошибку он понял, когда увидел, как зверь обходит повороты, не сбавляя скорости, то с помощью гибких клешней, то с использованием центробежной силы. На улице герой долго не продержится. На следующем перекрестке Ямада вбегает в здание и прячется в тени, делая короткую передышку. Зверь проносится мимо, Мик ищет другой выход. Он знает, что долго прятаться не выйдет. И совершенно прав. Тадаши, потеряв из виду цель, выслеживает ее по запаху. Хизаши успевает пересечь два здания прежде, чем зверь замечает его в третьем и преследует. Герой взбирается по лестнице наверх, затылком чувствуя дыхание смерти. Где-то вдалеке Мик слышит вертолет. Обрадоваться не успевает. Сзади его настигает Многоликий, сбивая с ног. Оказавшись под здоровенной тушей чистой ярости, герой чувствует, как кровь в жилах стынет. Он видит раскрытую пасть, полную длинных острых зубов и дергается. Укус приходится ниже, прямо на усилитель на шее профи. Металл со скрипом сминается под давлением челюстей. Зверь трясет головой из стороны в сторону, бьет жертву об землю, узкое пространство лестничной клетки сковывает движения. Ямада решается на отчаянный шаг и отстегивает усилитель. Он выворачивается из-под Тадаши и бежит как можно быстрее вверх. Вертушка уже близко, нужно только продержаться. Зверь еще пару секунд разносит снаряжение Мика, давая тому небольшую фору. Многоликий нагоняет свою цель у самого люка на крышу. Хизаши шипит, когда когти проскальзывают по икроножной, оставляя три глубокие раны, но продолжает бежать. Вертолет в трех кварталах, когда Тадаши пробивается таки через узкий люк. Ямада на чистом адреналине решается на безумный шаг и, не обращая внимания на боль в ноге, бежит к краю крыши. Все происходит как в замедленной съемке. Презент Мик отталкивается от края крыши и прыгает, за ним сигает Многоликий. Разгона Хизаши не хватает, чтобы попасть на соседнюю крышу, но силы Урью достаточно, чтобы схватить в полете свою цель и уцепиться за парапет здания клешнями и свободной рукой. Время будто останавливается. Многоликий висит на стене высотного здания, держась за край дополнительными конечностями и упираясь для стабилизации ногами в бетон. В его огромной руке беззащитная, уязвимая, такая хрупкая шея Презент Мика, что много усилий не понадобится, чтобы переломить как сухую ветку. Над ними кружит вертолет UA со Снайпом на борту. Стрелок бессилен в сложившейся ситуации: выстрелит, и оба рухнут с огромной высоты, не выстрелит, и Многоликий убьет Мика. Хизаши смотрит прямо в глаза своей смерти. В них нет человеческого, только ярость. Рука на его шее медленно сжимается, перекрывая кислород. Он отчаянно пытается сражаться, не желая, чтобы последним, что он увидит в своей жизни, был ужасающий оскал Многоликого. Чудовище издает шипящий низкочастотный рокот, как будто смеется и сжимает руку. Вокруг воют сирены, ревут лопасти вертолета, но Ямада уже не слышит, в ушах только пронзительный звон, из носа идет кровь, зрение размывается, в глазах темнеет, тело начинает обмякать. - Тадаши, стой! Многоликий вздрагивает. Хватка малость ослабевает, но этого достаточно, чтобы кровь Мика вновь двинулась по пережатым сосудам и слабые струйки воздуха попали в легкие героя. - Остановись, Тадаши. Прошу, - голос Всемогущего разносится из динамиков полигона. Сирены отключены, даже вертушка отдалилась от зверя. – Я знаю. Ты зол. Тебе больно. Но, прошу, остановись. Это не ты.

***

Всемогущий вел теоретическое занятие по геройской деятельности, когда это произошло. В кабинет ворвалась Полночь, взъерошенная, с безумными глазами и, почти прокричав «срочно к директору», утянула его за руку без объяснений. По коридорам они бежали. Первым, что ему сказал Недзу, стоило войти в кабинет, было: - У нас чрезвычайное происшествие. После все произошло быстро и сумбурно. Все про-герои были отозваны с уроков и направлены на полигон «дельта». В рекордные сроки отправили два вертолета, на каждом из которых были сотрудники медицинского корпуса, носилки и внушительный набор медикаментов. На тренировочных площадях подняли тревогу и перекрыли все пути к ним. Класс 1-А, собранный перед камерами в пункте наблюдения комплекса, был заблокирован там еще в момент, когда Эктоплазм потерял сознание. Во избежание нежелательных геройств. Все приказы были отданы директором на бегу по пути в командный пункт. Всемогущий не помнит, видел ли он когда-нибудь Недзу таким встревоженным. Интуиция подсказывала, раз вызвали и его, значит дело в Тадаши. Яги стиснул зубы и прибавил ходу. Подозревать, что дело дрянь и в этом замешан Урью одно, но увидеть это своими глазами через камеры – совершенно другое. Он не мог поверить, что перед ним его мальчик. Это дикое создание, едва не убившее двоих про и преследующее третьего, его Тадаши? Не может быть. Здесь что-то было не так. У парня потрясающий самоконтроль. Что нужно было сделать, чтобы довести его до такого!? - …могущий, я спрашиваю, ты знал, что такое может произойти!? – не сразу услышал из-за ступора Тошинори. – Что это такое? Его не смогли остановить даже красным уровнем усмирителя. Как с этим бороться? - Я не… Я ни разу не видел подобного. Он всегда сохранял спокойствие и держал себя в руках, что вы с ним сделали? – Яги не верил, что Тадаши сорвался на ровном месте. - Мы сделали? Он просто проходил рядовое испытание… - Один против троих профи? – холодно спросил Всемогущий. Повисла неловкая тишина. Значит Тошинори прав. Тадаши довели. Произошло что-то, что спровоцировало его. Но сейчас было не до этого. О причинах он еще успеет разузнать, сейчас важно разобраться со следствием. На экране Многоликий прорвался на крышу и ринулся за Презент Миком с парапета. - Нет, нет, нет, нет, нет, - шепотом причитал Всемогущий, наблюдая за самой настоящей катастрофой. Хизаши Ямада висит на волоске от смерти, и Тошинори не может ничего сделать. Или… Всемогущий обводит аппаратуру взглядом, находит микрофон, с помощью директора подключает к громкоговорителю на полигоне и глубоко вдыхает, чтобы успокоить судорожно бьющееся сердце.

***

- Это не ты, Тадаши. – Всемогущий говорит осторожно, мягко, внимательно следя за своим голосом. Одна ошибка, и случится непоправимое. – Мне очень жаль, мальчик мой. Я виноват. Я позволил этому случится. И я прошу прощения за это. Ближайшая к Тадаши камера довольно четко передавала изображение его лица. Тошинори пристально следил за каждой морщинкой, молясь, чтобы все получилось. У них одна попытка и все что есть, это слова. - Вернись ко мне, слышишь? – нежно, насколько это возможно в сложившейся ситуации, произнес в микрофон Всемогущий. – Вернись ко мне, мальчик мой. Где-то в глубине, под слоями ненависти и ярости, шевельнулось что-то мягкое и уязвимое. Звериный оскал медленно скрылся за губами. В разноцветных глазах промелькнуло узнавание. - Вот так, возвращайся, Тадаши-кун, - с легкой улыбкой облегчения говорил Тошинори, следя за камерой. Взгляд Многоликого, наконец, стал осознанным. Глаза забегали по сторонам, анализируя, будто их обладатель не знал, где он и как здесь оказался. Заметив в свой руке неподвижного Презент Мика, Тадаши внутренне похолодел. «Что… произошло?» Разжав хватку так, чтоб не уронить, парень почувствовал достаточно четкий, пусть неровный, пульс под пальцами. Плавно, без резких движений, Урью двинулся наверх, подтягиваясь на гибких клешнях за спиной. Поднявшись на крышу, он опустил жертву на землю, тут же услышав хриплый надрывный кашель. Дышит. Слава Всемогущему. Смотря на содрогающегося в кашле профи, сам Тадаши отпускает причуду, растворяя все мутации. Сердце бешено стучит в горле. Кровь в жилах стынет. Зрение не фокусируется, а в ушах звон. Дышать ровно не получается. Выдохи шумные, прерывистые, резкие, вдохи недостаточно глубокие, сквозь зубы, кислорода не хватает. Глаза слезятся, руки трясутся, тело прошибает крупная дрожь. Урью не знает, куда смотреть, взгляд мечется, с выдохами начинает вырваться скулеж. Он слышит гул в ушах, будто кто-то пытается с ним говорить, но все звуки как сквозь воду. Чувствуя, как его накрывает сильнейшая паническая атака, Урью из последних сил обращается в Курогири и исчезает.

***

Тадаши вывалился с другой стороны портала прямо на пол своей комнаты в общежитии, испытывая мощнейшую за последние годы паническую атаку. Он замерз, адски устал, не мог сконцентрироваться ни на чем. Даже с пола подняться не получалось. Парень свернулся в клубок, обхватив руками плечи, и заскулил. Все еще чувствуя привкус чужой крови во рту, он тщетно пытался заставить себя выровнять дыхание. Из глаз неконтролируемо катились слезы, тело била крупная дрожь, в ушах все еще стоял звон, а зрение не фокусировалось. Что же он натворил… Произошедшее всплывало в голове фрагментами, обрывками по пару секунд и в разном порядке. Изображения того, как он вдавливает Эктоплазма в асфальт, как швыряет словно игрушку Презент Мика на пару кварталов, как раз за разом впечатывает голову Стерки в стену, как держит над пропастью обмякшее бессознательное тело, заставляют вздрагивать как от испуга. Тадаши хочет только одного – спрятаться, забиться в самый темный и самый дальний угол и выть от ужаса. Он убивал сотни и тысячи раз, самыми разными способами. Не церемонился, не щадил никого. Он давно перестал чувствовать что-то, кроме удовлетворения, когда обрывал чью-то жизнь. Но в состояние берсерка он входил лишь единожды в своей жизни и поклялся никогда больше не вспоминать тот день. День, когда очнулся в комнате, с потолка до пола забрызганной кровью, с выдранным куском горла своего отца в зубах. Прямо сейчас Тадаши чувствует себя тем мальчиком, который узнал правду о смерти своей матери и жестоко расправился с ее убийцей. Поэтому слезы не останавливаются, поэтому из легких рвутся всхлипы, поэтому истерика не прекращается. Поэтому так страшно. Тадаши не знает, сколько времени он так пролежал на полу, сражаясь за каждый вздох. Стук в дверь сквозь гул в ушах он услышал не сразу. А расслышав, почувствовал новую волну тревоги. И все же, не смотря ни на что, слух напрягся, стоило уловить знакомые нотки в голосе за дверью. Тошинори-сан здесь. Он пришел помочь. Снова спасает его, даже не будучи Всемогущим. Многоликий не мог разобрать, что именно говорит его спаситель, но знал, что ему нужно делать. Приложив титаническое усилие, Тадаши, не взирая на истерику и панику, двинулся к двери. Потребовалось много времени, чтоб доползти, но ему удалось дотянуться до ручки и повернуть защелку. Послышался щелчок, и парень рухнул обратно на пол, испытывая сильный недостаток кислорода и головокружение. С той стороны Всемогущий был готов заплакать от счастья, когда услышал щелчок дверного замка. Он тут же открыл дверь и влетел внутрь. От увиденного у Символа Мира чуть сердце не остановилось. Тадаши, его мальчик, лежал на полу, задыхаясь от приступа паники. Яги не знал, как правильно оказывать первую помощь при подобном, но догадывался, что первым делом нужно заставить Урью дышать. Закрыв дверь, Тошинори упал на колени и быстро осмотрел своего подопечного. Когда Яги оказался в поле зрения Многоликого, глаза последнего, наконец, сфокусировались в одной точке. С этой точки начался процесс восстановления. Урью видел, движение губ Всемогущего, мужчина пытался говорить с ним, и Тадаши не нравилось, что он не может этого услышать. Потребовалось немного напрячься и сосредоточится, чтобы звон в ушах прекратился. - …даши, давай, мальчик мой, дыши. Давай, Тадаши, нужно дышать, - как мантру, повторял Всемогущий, не отрывая взгляда от глаз Многоликого и рук от его лица. Просто повторять «дыши» в ситуации с другими, вероятно, мало чем помогло бы, но с Тадаши сработало безотказно. Раз Тошинори-сан сказал дышать, значит надо дышать. – Вот так, дыши, молодец, парень, - вдохи были еще неглубокие, неуверенные и прерывистые, но Урью старался. Он очень хотел быть «молодцом» для своего спасителя. – Верно, мальчик мой, вдох, выдох, еще разок. Дыши, малыш, все хорошо, я рядом, вот так. По телу, наконец, потекло тепло, замерзшие пальцы начали отогреваться. Дыхание Многоликого начало постепенно выравниваться и замедляться. Урью даже мысленно пошутил, что будет дышать, как чемпион, если Яги останется рядом еще хоть пару минут. Паническая атака начала отпускать. Тадаши, наконец, немного успокоил свое сознание, зафиксировавшись на единственном человеке, что был рядом в самую тяжелую минуту. С трудом подняв трясущиеся руки, Многоликий опустил их на запястья Всемогущего, что продолжал мягко держать лицо парня в своих ладонях, временами нежно поглаживая большими пальцами скулы. Тадаши даже хватило сил немного приподнять уголки губ в ответ на улыбку облегчения своего героя. А затем на все еще мокрые глаза Урью навернулись новые слезы. - Прос..простите, - с надрывом едва слышно выдохнул Тадаши, - я в-вас... подвел. - Нет. Нет, нет, нет, мальчик мой, - Всемогущий приобнял бывшего злодея одной рукой за шею, подтягивая к себе повыше. – Ты сделал все, что было в твоих силах. Там на полигоне был не ты, Тадаши. - А… П-про? Они… - Все живы. Их уже должны были доставить к медикам. Учитывая, что я успел увидеть, им невероятно повезло остаться в живых, - слегка покачиваясь и поглаживая мягкими движениями голову Тадаши, говорил Всемогущий. - Простите. Я… - Не надо, Тадаши, это был не ты, - видя, как парень снова пытается свернуться в дрожащий клубок вины, Яги, неожиданно даже для себя, приникает губами к макушке Многоликого. Урью чуть не урчит, чувствуя, как после макушки, мягкие невинные поцелую опускаются сначала на лоб, затем на левую скулу. В нем бушует коктейль из эндорфина и кортизола так, что тело временами пробивает дрожь. Но он ни на что бы не променял этот момент. – Я чувствую, что за тем, что случилось, есть какая-то травмирующая история, - Тадаши после этих слов крупно вздрагивает и замирает натянутый, как струна, - но я не стану спрашивать о ней сейчас. Или когда-либо. Я подожду, когда ты сам будешь готов мне открыться, мальчик мой. Урью обмякает, растекаясь уставшей лужицей по коленкам Всемогущего. Господи, он лежит на коленях Тошинори-сана, что за безумный день! Но он так устал, что даже обрадоваться этому факту, как следует, не получается. К счастью, Яги каким-то образом научился читать мысли: - Ты устал, малыш. Давай-ка переместим тебя в более удобное место. С этим пришлось повозиться, поскольку ноги, да и руки Тадаши напрочь отказывались его держать. В конечном итоге, Всемогущий махнул рукой и обратился к боевой форме, перепугав своего подопечного: - Тошинори-сан, вы что! Вам нельзя… - О, перестань, во мне еще кое-что осталось, – для вида поиграл мышцами Символ Мира. - Уж на то, чтоб уложить тебя в постель, силенок хватит. Краснели оба. Тадаши, потому что на руках его последний раз носил все тот же Всемогущий и оказаться в этих руках снова было до мурашек приятно. А Тошинори, потому что понял, что именно он только что сморозил. Опустив Урью на кровать, Всемогущий снова «сдулся», помог парню забраться под плед, видя как тот все еще периодически дрожит, и неловко замер у чужой постели. Здравый смысл подсказывал, что нужно пожелать Тадаши спокойного сна и закрыть дверь с другой стороны. Но что-то внутри не давало сделать шаг назад. Оттого мужчина и топтался неловко на месте, не зная, что делать и что сказать. - Я понимаю, - спокойно с улыбкой сказал вдруг Многоликий, - вам нужно идти. Все нормально, я справлюсь. Мне не впервой. Да только звучало это слишком печально. И все еще чуточку прерывисто. Тадаши бил озноб, и ему как никогда нужна была поддержка. И все же он сам подталкивал Всемогущего к решению, которое казалось проще для всех, но не для самого Многоликого. Парень не хотел заставлять Тошинори чувствовать вину за то, что тот уйдет. И как после этого Яги может уйти? Всемогущий вздыхает, направляется к двери… И защелкивает замок. Поворачиваясь, он встречается с глазами, полными надежды. Яги медленно проходит вглубь комнаты, снимает свой желтый пиджак и ботинки, оставаясь в рубашке и брюках. Никто не произносит и слова, боясь спугнуть момент. Тадаши двигается к стене, Тошинори плавно забирается под плед и притягивает Урью к себе. Парень, не веря своему счастью, чуть ворочается, устраиваясь поудобнее головой на груди любимого, неловко переплетает с ним ноги, обнимает рукой за бок и расслабляется, слегка подрагивая. Яги позволяет ему все, ждет, пока его мальчик притихнет, и начинает легонько поглаживать цветастый затылок. Через пару минут в комнате раздается слабое мурлыканье. Всемогущий даже не сразу понимает, что мурчит его крепко спящий подопечный. Перед тем, как заснуть самому, Тошинори решает отправить директору сообщение, что он останется с Многоликим в его комнате до утра. И убедительно просит их не беспокоить.