Герой для героя

Просыпаться было приятно. Если подумать, Тошинори уже давно так хорошо не спал. Не было будильников, головной боли, усталости, преследующей его с той самой травмы пятилетней давности. Еще бы в груди не болело, но тут уж ничего не поделаешь. С момента заключения Многоликого в UA у Всемогущего отняли возможность с ним видеться, а значит и доступ к капсулам из крови Тадаши. Как итог, постоянный дискомфорт и болезненные ощущения во всем теле вернулись и доставляли теперь даже больше проблем, чем раньше. Ведь до встречи с Урью, Символ Мира жил с болью многие годы, привык к ней настолько, что перестал замечать. Но когда ему дали почувствовать, каково это, без ломоты в мышцах, тянущих ощущений в животе и жжения в груди, вернуться к старому образу жизни оказалось больнее, чем он помнил. И все же, несмотря на дискомфорт, проснуться в комнате Многоликого было приятно. Проснуться от долгого здорового сна и еще чуточку понежиться в постели Тадаши. Рядом с Тадаши. В объятьях Тадаши… Погодите. Несчастное, измотанное десятилетиями сражений сердце Всемогущего вдруг пустилось вскачь. Тошинори чудом не дернулся всем телом, чем, несомненно, разбудил бы пока еще безмятежно спящего Урью. Чувствуя характерный жар на щеках, Яги судорожно вспоминал события прошлого дня.  «Точно. Практическое Тадаши-куна». Рядовое испытание, которое повторяло вторую часть промежуточного экзамена класса 1-А, обернулось настоящей катастрофой. Тошинори не был уверен, что именно произошло там с его мальчиком, но что-то подсказывало, что на него одного сваливать вину будет не справедливо. Весь месяц Всемогущий усилиями директора и учителей оставался в неведении относительно успехов Многоликого. А мельчайшие частицы информации, которые удавалось вытянуть у юного Мидории, не обнадеживали. Общая картина показывала, что Урью неплохо справлялся как в учебе, так и в практике, но каждый раз что-то шло не так. Это тревожило больное сердце Символа Мира. Условия, в которых проводилось испытание, были неравны. На самом деле, выглядело все так, словно Тадаши намеренно ставили в самую невыгодную позицию: отсутствие экипировки парня, бой трое на одного, никаких утяжелителей для учителей, в числе экзаменаторов были Сотриголова и Эктоплазм. Как еще не додумались вместо Мика поставить Цементоса, чтобы совсем шансов не оставить? И все же, если сложить все имеющиеся факторы, Яги сомневался, что этого было достаточно, чтобы вывести Многоликого до состояния полной потери самоконтроля. А значит, на занятии что-то случилось. Что-то, что задело Тадаши за живое. Впрочем, гадать было бессмысленно, гораздо действеннее будет отсмотреть материалы и увидеть самому. Спрашивать виновника происшествия – затея сомнительная, не факт, что парень вообще помнит все детали. Всемогущий уже видел подобное состояние чистой боевой ярости. Испытавшие его редко помнили, что творили. - Вы очень громко думаете. Тихий хриплый голос Урью внезапно прервал размышления Тошинори. Мужчина, считавший, что парень крепко спал, не ожидал услышать замечание мягким сонным баритоном и закашлялся. К счастью, успокоить кашель до того, как все превратится в кровавое месиво, помог все тот же Урью. Прижав Всемогущего чуточку ближе к себе, бывший злодей, не открывая глаз, очаровательно потерся щекой о твердую грудь мужчины, отвлекая от всего постороннего. - Да, так громко, что не заметил, когда ты проснулся. – с легкой смущенной улыбкой тихо заговорил Яги, стараясь не разрушить полностью момент комфортного спокойствия. - Сразу, как ваш пульс резко ускорился. – лениво проскрипел Тадаши, все еще отказываясь открывать глаза. Не вините его, после месяца вдали от своего возлюбленного каждый сделал бы все, чтоб растянуть теплые моменты с ним. В конце концов, Урью не железный. Да и когда еще ему представится шанс вот так проснуться рядом с любимым и, слушая его сонный голос и мерный ритм сердца, еще пару минут поплавать на границе сна. - А я и забыл, какой чуткий у тебя сон. – предполагая, что Тадаши вряд ли в ближайшее  время отпустит его, Яги решил пустить все на самотек и расслабился, почти невесомо поглаживая затылок и шею парня. Сердце опять пропустило удар от умиления, когда Урью тихонько замурлыкал, снова потираясь лицом о грудь своего героя. Да. Тошинори Яги действительно уже давно не было так хорошо. Просто полежать в тишине, послушать щебет птиц за окном ранним утром, раствориться в объятьях молодого, здорового, пышущего жаром тела. И плевать как-то, что тело мужское. Этот факт перестал что-то значить еще там, на пляже, когда Тадаши раскрыл ему свою душу в страницах блокнота, сейчас бережно хранящегося в комнате Всемогущего в учительском общежитии. За короткое время, что они провели вместе, Тадаши стал важен. Он стал неотъемлемой частью жизни бывшего Символа Мира, ежедневно тревожа его мысли не меньше, чем юный Мидория. «Может ли быть, что я тоже начинаю вл…» - Сердцебиение снова ускорилось. – как бы невзначай подметил Тадаши, чуть сменив свое положение и подтянув руки чуточку повыше. И только тогда Тошинори заметил, что объятья Многоликого были несколько ближе, чем он думал. Горячая широкая ладонь его правой руки плавно легла на изувеченный бок Всемогущего. Под одеждой. Внезапный приступ кашля не заставил себя долго ждать. И в этот раз вовремя прогнать его не получилось. Резкая боль сковала бронхи. За ребрами нещадно жгло. Почувствовав вкус крови во рту, Яги постарался повернуться на здоровый бок, чтобы не захлебнуться. Кашель все не прекращался. Каждый позыв ощущался как удар под дых, воздуха катастрофически не хватало, кровь все не останавливалась. Свернувшись калачиком, Тошинори держался одной рукой за живот, второй прикрывал рот, тщетно пытаясь остановить приступ. Он не чувствовал потоки крови, утекающие сквозь пальцы, не слышал ничего, кроме звона в ушах, не видел ничего, кроме темноты за зажмуренными веками. Была только боль. А затем все закончилось. Приступ прошел сам собой, как это обычно и бывает. Но оставил после себя очень заметное напоминание. Кашель больше не грозил вывернуть внутренности наизнанку, воздух, наконец, просочился в легкие, пусть и не равномерно, голова чуть прояснилась. Тошинори, наконец, начал осознавать, что происходит вокруг него. Когда приступ начался, вся сонная нега слетела во мгновенье. Тадаши действовал быстро: помог перевернуться, достал полотенца, воду, открыл окно, был готов вмешаться с помощью причуды, чтобы остановить кашель, но тот прошел сам. Правда, легче от этого не стало. Тошинори-сан дышал тяжело, хрипло и неровно, все еще сжимая руками живот. Мужчину была крупная дрожь. Глаза Урью видели все. Сердце сбилось с ритма, легкое работало на износ, боль курсировала по телу, беря начало в старой ране. Как же не хватало капсул! Яги не торопился открывать глаза, боясь, что свет только усилит головокружение и мигрень. Всемогущий был натянут как струна, но не мешал Тадаши ухаживать за собой. Пропитанные кровью полотенца были убраны в сторону, парень аккуратно стер подтеки с лица и рук Тошинори, убрал мешающие волосы, уже взялся за бутылку воды, как вдруг что-то в голове перемкнуло. Капсул не было. Но был сам Тадаши. «Пусть хоть голову мне потом оторвет, лишь бы ему не было больно!» Яги даже не сопротивлялся. Он позволил вернуть себя в положение лежа на спине, не мешал подложить еще одну подушку себе под голову и не противился Тадаши, когда тот убрал его руки и взял за подбородок, приоткрыв шире рот. Будь он чуть больше в себе, Яги, возможно, понял бы, что намеревался сделать Урью, но не в этот раз. А потому последующее подобие поцелуя было для него неожиданным. Секунду назад Тадаши сильно прикусил себе язык, пустив обильную струйку крови, и примкнул к губам Тошинори. Кровь наполнила рот последнего, мужчина рефлекторно сглотнул, чтоб не подавиться, и только после понял, что происходит. Первой реакцией, конечно, был испуг. Не каждый день тебя насильно поят кровью рот в рот. Это даже на словах звучит неловко, а на деле… «Навевает воспоминания…» На деле Яги расслабляется и послушно делает следующий глоток. Кровь горячая, слегка вязкая, на вкус даже привычная, учитывая, как часто Всемогущий кашляет собственной. Ощущения странные, но не слишком противные. Впрочем, долго думать об этом не приходится. Очень быстро наступает эффект опьянения. Мелкими мерными глотками кровь спускается по пищеводу в желудок, ее составляющие моментально расщепляются, просачиваясь в кровеносную систему Всемогущего и оседают приятным теплом в животе. Рассудок чуточку затуманивается, боль постепенно отступает, оставляя ощущение легкости и эйфории в теле. Яги больше не отвечает за свои действия. И двигается. Тадаши, сосредоточенный на том, чтобы избавить свой подсолнушек от боли, пропускает момент, когда все меняется. Когда губы Тошинори-сана приходят в движение, Урью с трудом, но начинает отстранятся, не желая пользоваться не отдающим отчет своим действиям мужчиной. Вот только, если в прошлый раз Яги был обездвижен, то сейчас ничего не помешало ему провести руками от груди нависшего над ним парня вверх к его лицу и, пригладив большими пальцами скулы, зарыться в его волосы и притянуть к себе. Тадаши сдался без боя. Табун мурашек и тонкие обветренные губы сделали свое дело. Как можно устоять, когда тебя так чувственно целует человек, ради которого не жалко и жизнь отдать? Урью не устоял. Это самое откровенное, самое смелое, что когда-либо между ними случалось. Тадаши перехватывает инициативу, чуть изменяет угол и углубляет спонтанный поцелуй. Смешалось все: дыхание, руки, губы, языки. Тошинори самозабвенно зарывается одной рукой в волосы Многоликого, пока вторая гуляет по его ключицам, шее, скулам, загривку, спине. Тадаши опускается ниже, прижимает любимого ближе, вдавливает в постель, из последних сил старается не распускать руки, и целует. Ласково, медленно, глубоко. Урью ни за что не сможет ответить, сколько продолжалось это безумие, но каждое его мгновенье он был самым счастливым человеком на земле. Когда Тадаши оказывается в шаге от того, чтоб сорваться и позволить поцелуям спуститься на беззащитно открытую шею, с губ Тошинори срывается первый слабый стон. Если б не руки Яги, все еще блуждающие по спине и затылку Многоликого, парень в тот же миг отлетел бы к самой дальней стене. Кровь в жилах заледенела, когда Урью оторвался от Всемогущего и в полной мере осознал, что он натворил. Мужчина под ним представлял собой потрясающее зрелище. Волосы растрепаны, щеки раскраснелись, глаза прикрыты и расфокусированы, тонкая нить слюны, слегка красноватой от крови Тадаши, тянулась от губ к подбородку. Разгоряченный, пьяный, окруженный руками и запахом Урью, такой бесконечно соблазнительный и все еще запретный для Многоликого Символ Мира медленно приходил в себя, тяжело дыша. Тадаши, мечущийся между возбуждением и отвращением к себе за свой поступок, судорожно соображал, что делать дальше. Он только что переступил черту. Он воспользовался. Взял без согласия, как самый настоящий насильник. Урью чувствовал себя мерзавцем. Он не имел права позволять себе подобного, даже если все, чего он хотел, прямо-таки впихнули ему в руки. Даже если Тошинори-сан так хорошо, так правильно ощущался в его объятьях. Урью не имел права забываться, когда был единственным, кто отдавал отчет своим действиям. Господи, он ведь был готов зайти дальше! Как он смел!? - Та…даши. – тихо с запинкой позвал Всемогущий, немного отдышавшись. Урью было стыдно смотреть в глаза герою после того, что он сделал. Но и решимости отпустить и уйти не находилось. Многоликий нашел компромисс, ткнувшись лбом в грудь Яги и покрепче сжав его в объятьях. - П-простите. Я… Я не думал… Я случайно… Простите, Тошинори-сан. – полыхая ушами от стыда промямлил Многоликий, так и не найдя, что сказать в свое оправдание. - За что ты извиняешься? – спокойно спросил Всемогущий, погладив парня по голове. Даже после всего случившегося, он все еще проявлял заботу. - Как же… Я ведь… Я же позволил себе лишнее. – неуверенно, с вопросительной интонацией ответил Урью. - Разве? А мне показалось, это я первым полез. – остановив порыв бывшего злодея пуститься в самобичевание, Тошинори продолжил, чувствуя, как горят лицо и уши. – Если мне не показалось, то ты пытался отстраниться. А я руки распустил. – Тадаши уже открыл рот, но не успел и звука произнести, как теплая мозолистая ладонь накрыла его губы. – Вообще-то я хотел поблагодарить. Спасибо, что избавил от боли. Будь он на ногах, благодарная усталая улыбка Яги выбила бы землю из-под них. Для Урью было слишком много потрясений за короткий промежуток времени. Он не нашел ничего лучше, чем снова спрятать лицо в разлет ключиц Тошинори. На первый взгляд могло показаться, что Всемогущий уж слишком спокоен для того, кто еще недавно паниковал от поцелуев в щечку. Да только спокойствие это напускное. Тадаши отчетливо слышал и чувствовал бешено колотящееся сердце любимого. Ему, так же, как и Урью, не давало покоя произошедшее. Вот только в плохом или хорошем ключе, неизвестно, а спрашивать парень боится, в душе надеясь, что все-таки второе. Хватит и того, что уже натворил. Повисло неловкое молчание, прерываемое только размеренным дыханием двух смущенных мужчин и щебетом птиц за окном. Нужно было как-то разрядить обстановку. Никто не знал, что говорить и стоит ли вообще. Но напряжение в воздухе мешало Тадаши наслаждаться близостью Тошинори. Несостоявшийся злодей все еще лежал практически на Всемогущем, крепко обхватывая руками его торс. Краем сознания парень подметил, что острых углов и прямых линий в бывшем Символе Мира стало чуточку, самую малость поменьше. - Я рад, что вы выздоравливаете. – как бы невзначай пробурчал Урью. - М? Откуда вдруг такие выводы? – удивился Всемогущий. Он-то в себе особых улучшений не чувствовал. - Вы прибавили в весе. По тому, как дрогнул и напрягся Всемогущий, Тадаши понял, что зря он это ляпнул. И поспешил исправиться: - Я в хорошем смы… - А, то есть, я растолстел. - Я не имел это вви… - И на сколько я, по-твоему, потолстел? - Не так много, на самом де… - А, то есть, что я потолстел, не отрицаем, да? - Нет, я не… - Вот уж не ожидал от тебя такого удара в спину! - Ну, Тошинори-са-а-ан… Зато обстановку разрядили.

***

Звонок от директора прозвучал ровно в семь утра. Недзу требовал присутствия Многоликого и Всемогущего в конференц-зале. Немедленно. У директора было достаточно времени, чтобы обдумать случившееся накануне и не только. И он не мог не признать, что допустил ошибку. Пожалуй, с самого начала глава академии выбрал не совсем верный подход в отношении Многоликого. Недзу с ходу создал для бывшего злодея обстановку, в которой Тадаши Урью был вынужден полагаться только на себя и ненавидеть свое окружение. И в которой без постоянного присутствия любовного интереса меньше будет притворятся хорошим. С самого начала его выделяли. Злодей на геройском курсе. И дурак поймет, что с таким кадром никто не захочет взаимодействовать по собственному желанию. Тем удивительнее для мыши было то, что нашелся-таки человек, наладивший более-менее устойчивый контакт. Многообещающая первогодка, Асуи Тсую, добровольно потянулась к несостоявшемуся злодею. Впрочем, по расчетам Недзу, такой вариант событий, хоть и был маловероятным, но все же имел место в прогнозировании. Даже, если цифры склонялись больше в сторону Мидории Изуку – еще одного из двух спасенных на вступительном учеников. Директор и сам больше ставил на парнишку, поскольку, помимо спасения, существовал также фактор тесной связи обоих с Всемогущим. Но, несмотря на то, что прогноз не совсем оправдался, Недзу не удивлен и не слишком расстроен своей неудачей. Для более точных расчетов требуется больше изначальных данных. Именно поэтому прогноз был расширен до вероятностей. Директору не доставало множества переменных. Он, как и остальные про-герои академии, имел на руках весьма скудный портрет Тадаши Урью. Повадки, привычки, характер, прошлое, увлечения и другие, более личные данные были известны разве что Всемогущему. Без них было сложно предсказать, как поведет себя испытуемый в той или иной ситуации. Сетка вероятностей была единственным решением. Очень сложным и неудобным, имеющим ряд недостатков и погрешностей, строящимся больше на догадках, чем на точных подсчетах, решением. Недзу внимательно следил за Многоликим, постоянно перестраивая ветви вероятностей на основе новых данных и деталей. Благодаря Асуи Тсую, скажем, стало ясно, что Тадаши способен на кооперирование и знает теорию социальных взаимодействий, однако на практике эти знания, скорее всего, применяются редко и только при необходимости. Иными словами, парень имеет черты адаптивного социопата. Выбирает дистанцию между собой и людьми, даже если знает, как с ними взаимодействовать. Отрезать парня от любой поддержки Всемогущего было осознанным решением директора. Если глава академии правильно понял суть их отношений, Тошинори Яги является для Тадаши сдерживающим фактором, а также единственной мотивацией вообще находиться в UA. Это мешало прощупать самого злодея. Потому, скрепя сердце, Недзу насильно разделил их на длительный срок. Даже если неоднократно видел подтверждение подлинности нежных чувств Многоликого к Символу Мира. Еще одним интересующим директора моментом была степень лояльности Тадаши Всемогущему. Как далеко зайдет бывший злодей ради Героя Номер Один, и насколько сильное влияние имеет на него Тошинори. Но самое главное, станет ли Многоликий действовать героически без постоянного надзора Всемогущего. И, как показали результаты практических занятий, станет. Что очень воодушевило директора и показало, что бывший Символ Мира был в чем-то прав насчет парня. На всех занятиях Тадаши показывал себя весьма хорошо. Можно даже сказать профессионально. Он действовал без шума, не торопясь, продумывая свои действия наперед, старался экономить энергию и меньше использовать причуду. И именно это было проблемой. Одними из целей, преследуемых Недзу в эксперименте над Многоликим, были его причуда и боевые навыки. А также его истинное лицо. Директор усложнял испытания парня, вынуждая того вступать в конфронтации. И для него было неожиданно, что человек, с которым ученики столкнулись в летнем лагере и который учился сейчас в академии, были двумя совершенно разными людьми. По самым первым данным, со слов Сотриголовы и Кровавого Короля, а также нескольких учеников, Многоликий, участвовавший в нападении на лагерь, был неуравновешен, рвался в бой, даже напал на своего союзника, заставляя усомниться в своем ментальном благополучии. Многоликий, что уже месяц живет под психологическим давлением, в окружении враждебно настроенных людей, на практических местами вел себя даже более сдержанно и профессионально, чем некоторые про. Это настораживало главу академии, неуверенного в том, какой из двух Тадаши был настоящим. Недзу прекрасно понимал, что психопаты тем и страшны, что хорошо умеют подстраиваться и скрывать свое истинное лицо. В сетке вероятностей существовала ветка, в которой допускалось, что парень не столько влюблен, сколько одержим Всемогущим и все его примерное поведение и сдержанность это лишь хорошая актерская игра. Именно поэтому каждое испытание становилось сложнее предыдущего, именно поэтому Многоликого всячески пытались вывести из себя, чтобы заставить сбросить все маски. Не поймите неправильно, Недзу уважал и хотел верить бывшему Символу Мира, что из Многоликого получится профи, но не мог позволить себе такой роскоши по одной простой причине. Тошинори Яги герой до мозга костей, и в этом кроется его главная слабость. Он будет пытаться спасти, даже если человек не хочет быть спасенным. Он стремится видеть только хорошее даже в самом плохом. А наши стремления и желания иногда искажают реальное положение вещей. Недзу не мог слепо довериться Всемогущему в вопросе надежности его подопечного. Вывести из себя Многоликого было необходимо. Парень показал, что его самоконтроль на весьма высоком уровне, но, тем не менее, не без изъянов. Практические в комплексе USJ это доказали, когда Тадаши позволил себе лишнее в бою против Бакуго. Кроме того, директор подметил, что Многоликому свойственно проявлять агрессию, когда что-то идет не по его плану. Как это случилось все в том же комплексе после завершения испытаний. Недзу стало ясно, что Урью действительно старался скрываться под маской спокойствия и невозмутимости. И та трескалась, стоило немного расшатать и без того неровное от стресса эмоциональное состояние. Директор страстно хотел знать, что же все-таки спрятано под напускной сдержанностью, даже если не покидало опасение натолкнуться на маньяка с нездоровой фиксацией на Всемогущем, которую тот принимает за влюбленность. Но играть в кошки-мышки на выносливость не было времени, поэтому бывшего злодея с самого начала загрузили по самые уши. Недзу прекрасно знал, как относятся к парню ученики и учителя, но никак не пресекал издевки. Было неприятно от бездействия, когда глава академии видел, как кто-то перегибал палку, но без сопутствующего ущерба не добиться нужных результатов. Испытательный срок уже дорос до месяца, а Тадаши все еще держался молодцом. Значит нужно действовать решительнее. И конфликт Многоликого с Презент Миком показался мыши неплохим вариантом. Хизаши Ямада был намеренно поставлен третьим в противники экзаменуемого. Профи терпеть не мог унижений, и когда Тадаши опустил его при всем классе, директор понял, что Мик однозначно попытается ответить на оскорбление, если ему предоставить шанс. И не прогадал. Конечно, логичнее было взять третьим Цементоса, чтобы завалить Многоликого. Кооперация Сотриголовы, Эктоплазма и Цементоса не оставила бы и шанса парню, но Недзу преследовал иную цель. И в этом крылась его ошибка. Сейчас, проанализировав все свои действия на протяжении последнего месяца, глава академии понял, в какой момент выбрал не тот ход. Тадаши нужно было измотать, а не выводить из себя. Недзу должен был принять во внимание натуру Многоликого и проявления его звериной дикости. Обычно человек, теряя самообладание, позволяет накопленному негативу вырваться наружу, а вместе с тем и проявиться его истинному лицу. Не превращаясь в чудовище, действующее на инстинктах. Примерно на такую реакцию и рассчитывал гений. Директор не предвидел, что Тадаши полностью утратит рассудок, если его взбесить. Эксперимент провалился. Под маской скрывался хищник, а не психопат. И Незду понятия не имел, что с этим делать. Времени на повторение не было, близился экзамен на временную лицензию, и Тадаши обязан в нем участвовать. Кроме того, после фиаско на практическом, придется иметь дело со Всемогущим. И быть осторожным. Да, Символ Мира теперь в отставке и утратил свои силы, но… «Кое-что полезное все же удалось получить из результатов испытательного срока Тадаши Урью.» Осознание того, что только Всемогущий мог держать неуправляемого хищника в лице Многоликого в узде. Когда несостоявшийся злодей сошел с ума на полигоне, Недзу, наблюдавший за ходом занятия, испугался. Не самого зверя, нет. Он испугался за тех, кто находился в его вольере. Директор в полной мере осознал, что парень весь месяц сдерживался, когда у Тадаши окончательно сорвало тормоза. Перед ними был убийца. Стоило подумать тщательнее, почему Урью до сих пор никак не светился в базах данных полиции и медиа-пространстве. Он просто не оставлял свидетелей. Директор совершил фатальную ошибку, выпустив взвинченного Презент Мика против Многоликого. Ведь Тадаши озверел ровно в тот момент, когда Ямада неудачно высказался о Всемогущем. За что поплатились все трое экзаменаторов, чудом выжив при столкновении. Хизаши едва не погиб по своей глупости. И все это допустил директор. Вызвать на помощь Всемогущего было логичным и единственно верным решением. Ведь Тошинори Яги всегда был главным триггером и главным успокоителем. Но даже понимая это, Недзу был поражен степенью влияния бывшего Символа Мира не только на Урью, но и на зверя в нем. Ему хватило пары слов, чтобы остановить и привести в чувство движимого жаждой крови Многоликого. - С этим придется считаться. – обреченно выдохнул глава UA. Он не останавливал Яги, когда тот ринулся к своему подопечному. Только отдал приказ расселить на одну ночь класс 1-А по свободным комнатам в комплексе общежитий и оцепить здание, в котором остались Тошинори и Тадаши. На всякий случай. На следующий же день было собрано совещание. Присутствовали все. Благо пострадавшим профи была оказана незамедлительная помощь Девочки. За ночь они восстановились достаточно, чтобы прийти. Хотя едва не вырванная с мясом рука Айзавы все еще ныла, а шрамы от зубов и когтей у всех троих неприятно зудели. Хизаши предпочитал угрюмо молчать, спрятавшись за высоким воротником своей кожанки, его голос еще малость хрипел после удушья. У каждого про были свои мысли насчет произошедшего накануне. В основном о Тадаши. В основном негативные. Но одна мысль мелькала почти в каждой голове – злодею не место в геройской академии. Его пребывание здесь уже принесло уйму проблем. Пострадали люди. Спасибо предусмотрительности директора, среди них не было учеников и все побои достались только преподавателям. Айзава не простил бы себе, окажись в пасти Многоликого рука кого-то из его класса. Или горло. Конечно, по пробуждению Сотриголова запросил видеозапись. Несмотря на то, что два других экзаменатора пребывали в отключке на соседних с ним койках лазарета, Шота все еще беспокоился за своего друга. Последним, что помнил герой перед обмороком, был Мик, дразнивший чудовище, чтобы отвести от Стерки. Айзава тогда испытал страх такой же силы, что и в USJ при первом нападении Лиги. Не безосновательно, как выяснилось после просмотра видео. Ночной герой внутренне похолодел и перестал дышать, когда увидел Хизаши, обмякшего в хватке Многоликого. Смотря на безмятежно спящего Презент Мика, с уже пожелтевшими синяками на открытой шее, Шота старался отогнать тревожную мысль – он едва не потерял его. Там, в медпункте, Сотриголова поклялся, что сделает все возможное, чтобы подобное не повторилось. Даже если придется пойти на преступление. Отныне он будет следить за Многоликим гораздо внимательнее. Что же касается Хизаши, то тот недалеко ушел мыслями от Сотриголовы. Герой голоса только на публику был шумным, несерьезным, вечно устраивающим цирк балаболом. Он видел и понимал больше, чем показывал большинству. Притворство было настолько неотъемлемой частью его образа, что Ямада уже и не помнил себя без него. Притворяться, что ему не больно, было частью его работы. Хотя было больно, когда острые когти зверюги проехались по ноге, было больно, когда спина на огромной скорости встретилась с бетонным ограждением, было больно, когда мертвая хватка сдавила гортань. Было очень больно. И страшно. Но ни на йоту не так страшно, как при виде кричащего в хватке зверя Шоты. Мик уже однажды чуть не потерял его. Но тогда, в USJ, он прибыл уже после инцидента, увидев только последствия боя. Здесь он столкнулся с ужасающим зрелищем в реальном времени. Тревога и холодящий кровь страх за жизнь друга заставили действовать без раздумий. В тот момент Хизаши было плевать на себя, Айзава был приоритетней. Впрочем, как и всегда. На одном только адреналине и Plus Ultra Мик сумел перебороть страх и отвлечь тварь от Стерки. Презент Мик был необычайно неразговорчив на собрании. Еще бы. Анализ катастрофы привел к неутешительным выводам. Не важно, насколько силен его голос, если слабо тело. Ему нужно стать сильнее, намного сильнее. «Надо уломать Стерку на парочку спаррингов. Когда поправится.» В конференц-зале царила тишина. Собравшиеся ждали только Всемогущего и Многоликого. И даже с их появлением только нахмурили и без того нерадостные лица. Тадаши держался позади Тошинори, нервно сжимая-разжимая кулаки и внутренне желая слиться с ближайшей стенкой. Он старался не отсвечивать, пока к нему не обратятся напрямую. От этой встречи будет зависеть все. И потому Урью был готов на любые унижения, лишь бы его оставили в академии. Без этого все труды, чтобы добиться успешного лечения, будут коту под хвост. Без этого придется действительно стать злодеем. Тошинори-сану это точно не понравится, но, если итогом переговоров будет Тартар, Тадаши придется действовать быстро. Сперва вырубить Стерку, затем обратится в Черный Туман и… - Я думаю, все вы понимаете, зачем я вас созвал сюда. – прервал размышления Урью о побеге директор. – Вчера произошел крайне неприятный инцидент с участием Многоликого и трех наших учителей. К счастью, никто чудом не погиб. Но исход мог быть гораздо более печальным, чем мы имеем на данный момент. – Тадаши отчетливо чувствовал, как сильно и нецензурно хотел высказаться на этот счет Презент Мик, сверля его взглядом. – Я думаю, пришло время подвести итоги испытательного срока нашего подопечного. Вот оно. Сейчас все и решится. - Я считаю целесообразным продолжить обучение Тадаши Урью на геройском курсе. Громом раздавшееся заявление поразило всех присутствующих, включая самого виновника происшествия. В зале поднялся небывалый шум. Учителя, шокированные решением директора, возмущенно загалтели. Каждый пытался спорить и что-то доказывать. Основная масса была против, но были и те, кто, неожиданно, согласились с главой академии, пусть и по несколько иным причинам. Ругань между героями слилась в глухой фоновый звон для зависшего Тадаши. Он ожидал чего угодно, продления испытательного срока, наказания, депортации, но он совершенно не ожидал подобного исхода. Пока учительский состав пытался перекричать друг друга, Урью ошарашенными глазами смотрел в черные бусинки совершенно спокойного и безучастного директора. Недзу внимательно следил за реакцией бывшего злодея, пытаясь понять, правильное ли решение он принял. Гений снова шел на риск. Ему все еще многое не известно об этом парне. Разумом он понимал, что серая лошадка с темным прошлым представляет собой опасность, результат последнего практического занятия это доказал. Но интуиция подсказывала, что избавляться от проблемы вместо того, чтобы ее решить, будет неправильно. Депортировать Многоликого означало потенциально создать еще одного сильного злодея, в необозримом будущем способного стать действительно опасной занозой в мягком месте. Вплоть до уровня Шигараки. И да, Недзу был реалистом, он прекрасно понимал, что стены даже самой серьезной тюрьмы не всегда способны сдержать рвущееся наружу зло. Рисковать и проверять, в силах ли Тадаши их преодолеть, не хотелось. С другой стороны были недели записанной на камеру жизни Урью в UA. Неоднократные моменты проявления его светлой стороны пробуждали надежду на положительный итог. Кроме того, нельзя забывать, что Тадаши, даже если он делал это вынужденно, преследуя собственные цели, не раз шел на жертвы и показывал героизм. Его пребывание в академии уже можно считать самопожертвованием, если вспомнить, ради чего или кого именно он был здесь. И самое главное, тот, ради кого Многоликий был здесь, имел настолько сильное на него влияние, что парень подчинялся даже на инстинктивном уровне. Недзу много раз возвращался к моменту срыва Тадаши в своих раздумьях. И пришел к выводу, что даже если парень одержим Всемогущим, это не отменяет его полной лояльности и доверия ему. Возможно, будь он чуть больше осведомлен, директор изначально не стал бы разделять этих двоих. Возможно, именно компания Тошинори, с его искренним героизмом и надеждой, была ключом к перевоспитанию злодея. - Я попрошу тишины. – не повышая голоса произнес глава академии, быстро наведя порядок в конференц-зале. – Я понимаю ваше негодование, но пока что решения в этом учреждении принимаю я. – жестко осадил и напомнил о своем положении директор. Пусть он и белый и пушистый, зубы у него все еще есть. – У меня было достаточно времени, чтобы обдумать весь последний месяц. Кроме того, я был единственным, кто видел всю картину, а не ее фрагменты. – упоминание усмирителя с камерой заставило Тадаши вздрогнуть. В руках себя держать помогал только Тошинори, легонько кончиками пальцев касающийся его ладони так, чтобы не бросаться в глаза. – И считаю, что он достоин того, чтобы остаться. Ворох взглядов, желающих мучительной смерти, устремился к неподвижному Урью. Ему, правда, было все равно на них. Парень смотрел только на директора. И не понимал. Он едва не убил трех про-героев, а его намерены оставить на курсе. Тадаши решительно запутался в логике этой прямоходящей мыши. - Однако! – вдруг раздалось в тишине. – Вынужден предупредить тебя, Многоликий. Еще один подобный инцидент, и нам придется попрощаться с тобой. Я думаю, ты сам понимаешь, чем это чревато для тебя. О, Урью понимал, еще как понимал. Потому без слов кивнул, не отрывая прямого взгляда от черных глаз мыши. - Я собираюсь несколько изменить твои условия пребывания здесь. Усмиритель показал себя практически бесполезным, когда был нужнее всего, потому надобности в нем я больше не вижу, – эта новость несказанно радовала как Тадаши, так и Яги, – однако датчик останется с тобой. Близится экзамен на временную лицензию, в котором ты будешь участвовать со всеми. И нет, Сотриголова, это обсуждению не подлежит. – перебил желавшего возмутиться учителя директор. – Так или иначе, но мы официально приняли Урью-куна в академию, а также уведомили СМИ, что у нас есть очень нестандартный ученик. Его участие в экзамене важно, чтобы доказать, что наш эксперимент дает плоды. Поэтому, Урью-кун, я надеюсь, что ты примешь мои слова максимально серьезно и не допустишь больше агрессивного поведения в сторону будущих героев. И не ударишь в грязь лицом на экзамене. Да хрена с два он ударит! Теплый взгляд голубых глаз Тошинори был лучшей мотивацией. Костьми ляжет, но будет лучшим из лучших. Для него. - Остальные условия твоего пребывания в академии позже передаст Сотриголова. В остальном, ты свободен. Можешь идти готовиться к заня… - Директор, - перебил на полуслове Тадаши, в одно мгновенье решившись на нечто новое для себя, – прежде я бы хотел кое-что сделать. – чувствуя удивленный взгляд любимого и настороженно-подозрительные учителей, начал парень.  А затем склонился в низком поклоне: - Я хотел бы принести извинения за вчерашнее происшествие. Не только перед пострадавшими, но и перед всеми, находящимися здесь. – затылком ощущая шок окружающих и Всемогущего в особенности, Урью, пересиливая себя, стремился сделать хоть что-то правильное в своей жизни по собственной инициативе. – Я прошу прощения, что доставил проблем. И благодарю, что даете мне шанс исправиться. Реакция бывшего Символа Мира говорила сама за себя. Жест был неожиданностью даже для него, а значит Многоликий дошел до этого сам. Сам решил принести извинения людям, что видели в нем только безнадежного злодея, но все равно тратили силы и время на него. Даже если все это было не больше, чем спектаклем, директор видел с каким трудом он дался бывшему члену Лиги. Уже это было достойно похвалы. Возможно, не зря Недзу не спешил ставить крест на парне. - Извинения приняты. Только после этих слов Тадаши разогнулся и, с решимостью зыркнув в глаза мыши, скользнул взглядом по любимому и повернулся к выходу. Но замер в шаге от нее, пропустив пару ударов сердца, стоило директору после недолгой паузы произнести: - Ах да, Тадаши, на нулевом этаже была оборудована операционная. Когда будешь готов, жду. Глубоко вдохнув, Многоликий, старательно сдерживая дрожь в голосе, кивнул, бросив короткое «понял», и вышел на негнущихся ногах.

***

Несмотря на то, что эту ночь класс 1-А провел разбросанный по всему комплексу общежитий, уроки на следующий день никто не отменял. Ученики были на взводе после того, что успели увидеть на камерах вчера. Конечно, руководство отключило питание, стоило ситуации сильно усложниться, дабы не пугать молодое поколение. Но кое-что все же попало на экраны. Запись оборвалась в момент, когда Сотриголова вызвал помощь. Включились сирены, помещение, в котором находился класс, было заблокировано. Дети успели увидеть, как то, во что превратился Многоликий, швыряло их учителя по улицам, как игрушку. Они успели увидеть, как его пасть сомкнулась на плече Эктоплазма и едва не встретилась после с шеей героя. И это должно было перевоспитаться в академии? На экране был даже не человек. Это было животное. Жаждущий крови зверь без тормозов. И раз учеников забаррикадировали в наблюдательном пункте и отключили трансляцию, значит то, что происходило после, должно быть ужасающе. Когда за детьми пришли, сопровождающих завалили вопросами. Подростков в первую очередь интересовало состояние их учителя. Немури не хотела говорить, насколько плохи были дела, но дети были настойчивы и грозились всем скопом пробраться в медчасть даже под угрозой отчисления, если им не скажут хоть что-нибудь. Понимая, что они чувствуют, Полночь не стала отпираться. Рассказала, что всех учителей отвезли к Девочке и что все отделались сотрясением и парочкой колюще-режущих. О едва не задушенном Презент Мике героиня промолчала. Постаралась успокоить, что все пострадавшие быстро пошли на поправку и сейчас должны уже спокойно спать и набираться сил. Расселение по свободным комнатам тоже было неожиданно для подростков. На прямой вопрос им ответили, что их общежитие оцеплено из-за все того же Многоликого, который, как оказалось, сбежал в свою комнату, когда пришел в себя. Когда Бакуго проорал, что «прям счас разнесет двуличную морду», стало ясно, что охрана выставлена не от Тадаши, а скорее для него. О том, что с Урью остался Всемогущий и что он же и успокоил парня, Немури решила тактично умолчать. Вчерашний день, одним словом, стал потрясением для 1-А. И тем удивительнее для них было увидеть виновника этого следующим утром. Многоликий зашел в кабинет и двинулся к своей парте, не проронив ни слова. Глаз от пола он тоже не отрывал. Даже проигнорировал оскорбления и попытки нарваться на драку со стороны вечно неугомонного Катцуки. Он просто вошел и сел на место. Как будто ничего страшного не произошло, как будто все нормально. - Эй, двуличная ты тварь, я с тобой разговариваю! – с каждой секундой Бакуго распалялся все сильнее, ладони уже искрили. – Ты какого рожна до сих пор здесь, ублюдок!? По тебе решетка плачет! - Он до сих пор здесь по указу директора. – прозвучал ответ внезапно вошедшего Презент Мика. Очень… несвойственно угрюмого Мика. – А у тебя сейчас урок, так что сади свою задницу за парту и открывай тетрадь. У нас новая тема. Прочувствовав настрой учителя, 1-А поторопился последовать его совету. Никто так и не решился спросить, почему на учителе нет его привычного усилителя. Привычной стычки между Ямадой и Тадаши в этот раз не случилось. Урью был сам не свой. До обеденного перерыва парень не сильно отличался от приведения. Тихо сидел в конце класса, не двигался, казалось, даже не дышал. Учителя его, что странно, не трогали. Совсем. Как будто забыли о его существовании. За что, впрочем, он был им благодарен. Асуи порывалась заговорить на переменах с Тадаши, но чувствовала, что в классе при всех это делать не лучшая идея. Правда, на обеденном перерыве тоже не получилось. На выходе из кабинета Многоликого поймал Всемогущий. Тсую даже сперва удивилась, но потом вспомнила, что именно по рекомендации Символа Мира бывший злодей попал в академию, и решила оставить разговор до вечера. - Обед? – удивился Тадаши, все еще пребывая в подобии прострации. - Да, я подумал, ты не откажешься пообедать со мной. – как можно тише пытался говорить Тошинори, чтобы меньше любопытных ушей слышало. Конечно, Урью не отказался. Даже если не брал с собой ланч, а во рту и крошки с утра не было. Но, как выяснилось, об этом за него позаботились. Комната отдыха была пуста, на столе стояло два упакованных бенто, чайник и две чашки. Все выглядело более чем невинно. Но что-то подсказывало Тадаши, что позвали его сюда по делу, а не просто пообедать вместе. Но даже если так, Урью все равно, главное, что он в компании любимого. - Как… Как прошел остаток собрания? – неловко начал разговор Многоликий, принимаясь за еду. Парень был голоден как волк. Ему предстоит хорошенько запастись энергией в ближайшее время, чтобы спокойно провести операцию. - О, ничего интересного, - беззаботно ответил Яги, - всего лишь небольшой скандал. - О, вы правы, скука смертная. – чуть не подавившись, в том же тоне произнес молодой человек. – Даже спрашивать не стану, кто его начал. - Я. Прозвучало резко и внезапно. Шутливо-беззаботный тон вдруг сменился на более серьезный. Урью даже жевать прекратил. - Пришлось немного поучить молодежь хорошим манерам. И напомнить, что в мое время настоящие герои не позволяли себе опускаться до банального буллинга. - Н-не стоило. – смущенно пробурчал Многоликий. – Я же б-был злодеем, они в своем праве. А я только подставляю вас одним своим пребыванием зде… - Нет. – отрезал Всемогущий. – Я привел тебя сюда. Я отвечаю за тебя. И я не позволю так с тобой обращаться. Теперь все будет хорошо, потому что я здесь. – глаза Тадаши как-то подозрительно защипало после этих слов. – Пусть я больше не Всемогущий, я все еще могу быть героем. Хотя бы в твоих глазах. Мягкость не вязалась с решительностью сказанного, но Тадаши верил. Этот человек не переставал удивлять его. Пусть безрассудный героизм Всемогущего и бесил Урью до дрожи, но эта была та самая черта, что делала его самим собой. И каждый раз, когда Яги проявлял ее в отношении Тадаши, парень влюблялся заново, как в первый раз и многократно сильнее. Ланч был прикончен в уютной тишине. Добравшись до приятно горячего зеленого чая, Урью снова заговорил. - Не хочу рушить момент, но вы ведь не просто так меня сюда позвали, верно? - Почти. Хотел убить двух зайцев одним выстрелом. – нервно улыбнувшись, ответил блондин. – Я действительно хотел с тобой пообедать, все-таки мы давно не виделись, если не считать утро. Но я хотел также поговорить с тобой. – Урью с готовностью посмотрел в голубые глаза, внимательно слушая. – Как сказал директор, у вас впереди экзамен на лицензию. И я волнуюсь за юного Мидорию. – упоминание протеже Всемогущего стало небольшой неожиданностью для Многоликого. Он-то думал, разговор пойдет о предстоящей операции. – После стажировки он хорошо продвинулся в использовании Один За Всех, но мальчику ощутимо не хватает практики. – Урью уже чувствовал, откуда ноги растут и был готов к следующим словам. – Поэтому я хотел бы попросить тебя немного его потренировать. Со дня на день у вас должны начаться занятия по супер-приемам. Изуку понадобится помощь. - Да, тут я согласен. Пацан все еще пытается копировать ваш стиль, больше вкладывается в силу, чем в навык.  - Верно. Рад, что ты тоже за ним приглядываешь. – понимающе нежно улыбнулся Тошинори, дико смутив своего подопечного. - И..и ничего я не приглядываю! Сам на глаза попадается. - Но я могу рассчитывать на твою помощь? - Для вас все, что угодно, Тошинори-сан. – голосом, которым Тадаши говорил только со своим солнцем, произнес парень. – Остается только уговорить самого Мидорию. Он, знаете… Немного насторожен ко мне. - О, о нем можешь не беспокоиться. Юный Мидория вряд ли откажет своему кумиру.

***

После обеда Айзава отправил свой класс на полигон. Тренировка супер-приемов началась раньше, чем предполагал Всемогущий. После краткого инструктажа, Цементос выстроил в помещении несколько скал-островков, по которым разбрелись клоны Эктоплазма. Последний старался держаться подальше от Многоликого. А сам Тадаши не сильно горел желанием снова сталкиваться с клонами. Но сопротивление было бесполезно. Его, как и остальных отправили на собственный островок. Подальше и повыше. Зато обзор хороший. Марафон тренировок для разработки супер-приемов начался. «Супер-приемы! Господи, мы что, в каком-то детском геройском боевике!? Это даже звучит глупо». - мысленно негодовал Тадаши. К сожалению, его настрой больше никто не разделял. Напротив, все как-то даже слишком серьезно воспринимали это задание. Профи требовали минимум два приема. И чтобы названия к ним придумали. И механизм действия объяснили. С таким же успехом в скором времени герои будут носить методички о себе и вручать злодеям, с которыми собираются биться. Нет, за месяц, проведенный в геройской академии, Тадаши примерно понял, как устроено это сообщество. Но все же некоторые моменты его сильно смущали. Парень понимал, что в нынешних реалиях слава и известность для героев даже важнее, чем для рок-звезд, но был в откровенном ахере от того, сколько преимуществ из-за этого терялось. Взять хотя бы пресловутый эффект неожиданности. Многоликий до встречи с Лигой предпочитал оставаться в тени, меньше светить причудой и изучать противника прежде, чем атаковать. Схожесть его тактики с тактикой Сотриголовы была тем, что изначально вызвало уважение к не самому известному подпольному герою. И тем не менее, UA делала все возможное, чтобы ее ученики обрели известность по всем фронтам, облегчая найм в агенства и усложняя борьбу со злом. Тадаши же для себя решил, что если и дойдет до профессионального героизма, он вернется в тень. Деньги и слава его все равно не интересовали. - Долго отлынивать будешь? – послышалось от клона Эктоплазма, а вслед полетел удар. Урью пока лишь уклонялся, не торопясь нападать. – Ты до сих пор не использовал причуду. В чем дело, фантазии не хватает? - Это за прием сойдет? Тадаши никогда не воспринимал это за какой-то «прием», он просто делал и все. Смешивать свои причуды приходилось неоднократно. Ведь частенько люди, в которых обращался Многоликий, имели причуды, не позволяющие эффективно сражаться. Та же Уравити без подручных средств, которые можно левитировать, в ближнем бою была просто человеком. Сотриголова тоже. Хотя его навыки ведения боя были выше всяких похвал, если учесть, что причуда касалась только глаз, а в остальном он обычный средних лет мужик. Потому вплетение мутаций в чужие образы было так полезно. Для демонстрации он решил взять образ Стерки. Пусть полюбуется собой в другом амплуа. Тело Айзавы ощущалось очень неплохо, чувствовалось, что учитель недосыпает не только из-за стопок проверочных работ. Хорошая растяжка, мышцы рабочие, глаза, правда, побаливают. Но смена лица была лишь частью «приема», дальше в ход пошла причуда отца. Ноги и руки привычно сменили строение, обросли твердой чешуей и когтями. Интереса ради Тадаши добавил еще пару кожистых черных крыльев за спиной. Но самое главное – третье веко. О, да. С ним глаза чувствовали себя гораздо лучше. Тонкая прозрачная пленка могла двигаться самостоятельно, без полного закрытия век, избавляя от единственного недостатка причуды Сотриголовы. Но ее надо было еще протестировать. Взмах крыльями поднял его тело над землей на пару метров. Размах позволял спокойно держать себя в воздухе, даже не особо напрягаясь. Затем для наглядности, Многоликий спикировал вниз и ударил в ближайшую скалу когтями. В камне остались глубокие борозды, удар ногой, разбил поврежденный угол в дребезги. А после Тадаши применил причуду Стерки, зыркнув красными глазами, закрытыми пленкой третьего века на Эктоплазма. Клон тут же растекся бесформенно массой. - Сойдет. – ответил восстановившийся через пару мгновений клон. – Название? - А это обязательно? – скривившись спросил Тадаши голосом своего учителя. – Я все равно выкрикивать его посреди боя не стану. - Обязательно. - А-а-аргх, ладно, пусть будет… Не знаю… Мутагенез устроит? – дурацкое название, ну да и хрен с ним, он все равно его больше никогда не вспомнит. - Устроит. Теперь подумай над вторым. Не хотел он думать над вторым. Тадаши вообще ничего не хотел. Мечтал только поскорее вернуться домой. Или увидеть Тошинори. Со вторым, кстати, срослось быстрее, чем с первым. Всемогущий решил навестить класс во время занятия. Раздать парочку советов. Урью следил за ним с замиранием сердца, немного отвлекаясь на маячившего рядом клона. Когда бывший Символ Мира задержался у Мидории, Многоликий вспомнил недавний разговор. Скорее всего Тошинори уговаривал Изуку на персональные тренировки с Урью. Когда пацан перевел взгляд на островок несостоявшегося злодея, догадка подтвердилась. И судя по решительному кивку, Деку согласился. Вот и отлично, представится шанс надрать преемнику любимого его наивную задницу. Из памяти Яги, Тадаши знал, что самого Всемогущего тренировали… по-спартански. И погляди, какая прелесть получилась. Возможно, Изуку пойдет на пользу немного жесткости. Многоликий очень хотел, чтобы это случилось, но все еще не верил до конца. Однако Яги все же подошел и к нему тоже. - А, Тадаши-кун, отличный образ. – похвала приятно отозвалась в жилах. – Уже придумал что-нибудь? - Пока нет. Этот конкретный… прием уже много раз мной использовался, но мне сказали, что можно засчитать и не новые. – потирая затылок Айзавы когтистой рукой, мямлил Урью. – А в остальном, честно говоря, уперся в потолок. - Не знаешь, что придумать или не уверен, что получится? – как будто читая его, задал вопрос Тошинори. - Скорее второе. Я уже думал над одной вещью. Но механизм причуды вряд ли позволит ее осуществить. - Знаешь, - после недолгой паузы начал Всемогущий, - после вчерашнего я задумался о твоих мутациях. Ты говорил, что для них нужно досконально знать строение клеток, анатомию и другие науки. И что контроль требует много мозговой деятельности. - Ну… да, а что? – не совсем понимал, куда клонит его солнце Многоликий. - Тогда как тебе удалось успешно использовать причуду вчера, потеряв рассудок? Урью хотел было ответить. Но вдруг задумался. А ведь и правда. Он никогда не придавал значения этому, потому что подобное случалось лишь раз, когда он был, по сути, ребенком. Всю свою жизнь он верил, что знает механизм своих способностей. Но вчерашний инцидент, если подумать, выходит за рамки. Зверь, пусть и действовал достаточно осознанно, не был способен на сложные вычисления и, в теории, не должен был справиться с управлением. И все же три про-героя, провалявшихся ночь в лазарете, доказывают обратное. Может ли быть… - Вижу, я дал тебе пищу для размышлений. – с довольной улыбкой сообщил Всемогущий. – Пока ты не пустился в мозговой штурм, хотел попросить тебя в семь прийти на стадион, если это не затруднит. Юный Мидория готов к спаррингу. - А вы будете там? – Тадаши, конечно, не боялся встречи с пацаном без его наставника, просто, было бы легче, будь Яги там хотя бы в первый раз. - Буду. Мне же нужно убедиться, что вы не поубиваете друг друга. - Что вы такое… Я бы никогда! - Спокойно. Шучу. Дай старику немного разрядить обстановку. - Вы не старый, Тошинори-сан. От души посмеявшись над тихим комментарием Многоликого, Яги отправился дальше по островкам раздавать советы. Небольшая книжица в заднем кармане его джинсов гласила «Преподавание для чайников». Сердце бывшего злодея сжало в тисках сильнейшего умиления. Только титаническое усилие позволило удержать на лице безразлично-отстраненную мину. «Я так микроинфаркт скоро заработаю. Он просто восхитителен. Неподражаем. Люблю его с каждым днем все больше».

***

Тадаши был зверски голоден. Несколько минут назад тренировка с классом закончилась. Второй прием пока не сдвинулся с места, но чтобы не терять время, парень решил поработать с выносливостью. Удерживать образ Всемогущего все еще было тяжело и изматывающе. Но в дальнейшем это может пригодится, так что приходилось идти на жертвы. С окончанием занятия Многоликий был выжат досуха. Кое-как доперся до общежития и после душа поплелся на кухню. Что точно он готовил, парень не вдавался в подробности, знал только, что что-то очень калорийное. И вкусно пахнущее. Готовил он, кстати, не один. Благо просторная кухня позволяла – общежитие все-таки. Первый этаж, как понял Тадаши, вообще был излюбленным местом класса. Здесь они предпочитали есть вместе, обсуждать учебу и не только, иногда собирались за совместным просмотром фильма или игрой в настолку. В общем, 1-А проводил уйму времени на общем этаже. Сам Урью, правда, не участвовал в сборных мероприятиях, только мельком видел. Приготовление заняло не больше получаса, есть Многоликий предпочитал в тишине своей комнаты. Отпустив Скузи полетать, парень, наконец, набил желудок до отвала. Питанием придется озаботиться, со дня на день пройдет операция. Тадаши нацелен на легкое. Его нервировал постоянный кровавый кашель Всемогущего. Пусть, по словам Тошинори, приступы стали реже, а кровь появляется только при особо сильных благодаря вылеченному желудку, но хотелось навсегда избавиться от них. После легкого останется только несложная работа. И общее самочувствие Яги должно значительно улучшиться. До встречи еще пару часов, так что есть время на домашнее задание (да, бывшим злодеям тоже дают домашку) и отдых. Приоритетом было разделаться с учебой. Заняло это не очень много времени. И когда Урью собирался оставшееся посвятить все еще незаконченному портрету, послышался стук в дверь. Скрыв холст под тканью, парень пошел открывать. - Привет, Урью-кун. – доброжелательно поздоровалась Асуи. - Лягушонок? Что-то случилось? - У меня печеньки. Своеобразная просьба пустить ее к себе на чай. Но от дополнительной энергии Тадаши не отказывается. К тому же было интересно к чему приведет предложение войти в его комнату, если прямо сейчас из-за угла за ними наблюдает парочка любопытных глаз. Парню казалось, слухи о нем и Тсую немного поутихли, но похоже после сегодняшнего они разлетятся по академии с удвоенной силой. Да и плевать. - Заходи, я только чайник поставил. Минета, выглядывающий из своего укрытия, был готов локти кусать от зависти. И помчался на общий этаж пожаловаться, что даже злодеям достаются девушки, а ему нет. - Ну, жди после этого кучу неуместных вопросов. – с уставшим выдохом произнес Многоликий. - Мне все равно. Я просто зашла в гости. - Да. А в глазах наших одноклассников у нас с тобой роман. - Но мы же не вместе. Между нами же ничего нет. Так ведь?.. – неуверенность в вопросе Лягушонка немного испугала Тадаши. Надо было срочно расставить точки над «ё». - Так, малыш. Стоит прояснить. Между нами нет и не может ничего быть, потому что во-первых: я не педофил, - без наезда, просто констатируя факт, отчитывался Урью, - во-вторых: я предпочитаю партнеров своего возраста или старше; в-третьих: я больше по мужчинам. Было видно, что последняя новость несколько удивила Асуи, хотя по выражению ее всегда невозмутимого лица не каждый бы определил. - Так ты гей? – что действительно нравилось Тадаши в этой девочке, так это прямолинейность. - Скорее би. – хотелось занять чем-нибудь руки, так что парень взялся разливать чай по кружкам. Все же не каждый день Урью говорит о своей ориентации с подростками. Господи, а ему вообще можно с ней о таком говорить? – Меня привлекают оба пола, но комфортнее мне с мужчинами. – да, с одним конкретным. – И лучше оставим тему. Ты же не за этим пришла? Поставив кружки на столик, Многоликий предложил девушке присесть на соседний пуф-мешок. Та не отказалась. За чаем с печеньками обстановка стала ощущаться свободнее, даже немного по-домашнему. Урью не торопил, дал однокласснице время, чтобы собраться с мыслями. - Я хотела спросить, что случилось вчера и как ты себя чувствуешь. – ну, чего-то такого Тадаши и ждал. Наверняка, детям никто ничего не объяснял, так что винить Лягушонка в излишнем любопытстве не стоило. - Ты спрашиваешь, что случилось со мной или что случилось после моего срыва? – бывший злодей не знал точно, но догадывался, что скорее всего, когда стало совсем плохо, детям отключили трансляцию. - Оба. – смело сказала Тсую. - Я не уверен. Помню, что в один момент взбесился, а после все урывками. Знаю, что хотел убить. – спокойно, чувствуя напряжение Асуи, говорил Многоликий. – Помню вкус крови. Чужой. Проснувшись, испугался. А сам срыв… Я до сих пор не знаю его природу. Я знаю только, что в тот момент я очень сильно разозлился. Конечно, Тадаши пытался немного смягчить углы. Он не рассказал и половины. Он даже Всемогущему не рассказывал, так что Лягушонок вряд ли узнает больше, чем Урью уже сказал. - А сам ты как? - Уже нормально. Мне помогли пройти это. Остаток часа они говорили на отвлеченные темы. Обстановка смягчилась и посиделки за чаем стали напоминать действительно посиделки за чаем. Асуи предложила как-нибудь присоединится к классу на кино-вечер, Тадаши пообещал прийти, понимая, что вряд ли сдержит слово. В ответ пригласил заходить к нему чаще. Все равно их уже заочно поженили, так что смысла скрываться нет. К семи Многоликий был уже на стадионе, перед этим попрощавшись с Лягушонком и воспользовавшись Туманом. Всемогущий уже ждал. Вместе с Мидорией. Парень был в спортивной форме академии и частичной экипировке. Тадаши пришел в домашней одежде: толстовка, спортивные штаны. Тапочки. Все равно снимать придется. - Тадаши-кун, рад, что ты пришел. – доброжелательно обратился к нему Яги. - Вы же просили. – как само собой разумеющееся ответил Урью. - И как это будет, Всемогущий? – спросил неуверенно Деку. Он не совсем понимал, что его ждет. Но готовился к худшему и не зря. - Ну, вообще-то, я собирался все предоставить Тадаши. – неловко потирая затылок улыбнулся Тошинори. – У тебя ведь застой? Я решил, тебе пойдет на пользу умный противник, а не скалы или роботы. В вашем распоряжении этот стадион. У меня есть разрешение, за это не беспокойтесь. Я буду рядом, наблюдать. И остановлю, в случае чего. - «В случае чего»!? – забеспокоился Изуку. - Да. Но все же попрошу быть поаккуратней с ним, Тадаши-кун. – на обиженной моське Деку читалось «Всемогущий совсем в меня не верит». Впрочем, справедливо. Бывший герой ясно дал понять, что в данный момент Многоликий превосходит Мидорию по силе и навыкам. – На первый раз постарайтесь не усердствовать. Ободряюще улыбнувшись, Всемогущий поспешил отойти на безопасное расстояние. Тадаши нападать не спешил. Для начала он хотел изучить пацана. Медленно проследив «оком» от макушки до пальцев ног, Урью убедился, что себя этот сумасшедший не щадил так же, как и его наставник. Руки будущего героя ужасали количеством сросшихся переломов. Ногам, судя по всему, тоже доставалось не раз. Отметив для себя пару точек, в которые бить нельзя, Тадаши вернулся к лицу подопечного. Тот явно смутился от пристального оценивающего взгляда своего нового тренера. - Ладно, покажи мне, что у тебя есть. – лучший способ узнать уровень подготовки это спровоцировать нападение. – Ударь меня. - Ударить? – для смышленого ребенка, каким его представлял Всемогущий, пацан был тем еще тормозом. - Да. Постарайся задеть меня хотя бы раз. – сказано было самодовольно с нагло улыбкой. Сработало безотказно. Все же Мидория недолюбливал Многоликого. И его демонстративная уверенность в собственной победе раздражала отличника. Тадаши не планировал пока нападать. Тошинори-сан просил сегодня быть с пацаном помягче. Сняв тапочки, Урью чуть размял руки и ноги, а затем решил немного уравнять шансы. Готовый сделать выпад Изуку притормозил, стоило увидеть перед собой себя же. Лже-Мидория, не напрягаясь, использовал полное покрытие и ждал атаки. Тадаши прекрасно знал, как воздействует его причуда на людей. Никому не будет приятно увидеть, как кто-то с твоим лицом использует твои способности. Это раздражало, заставляло действовать эмоционально. Непродуманно. Удары были предсказуемы. Не только потому, что Урью знал их по памяти Изуку. Их было несложно предугадать, а кроме того было видно, что Деку всячески старается подражать Всемогущему в технике и стиле. Хотя попытки разнообразить атаки были. Парнишка пробовал отвлекать прыжками в разные стороны, чтобы не дать предсказать следующее движение, но скорости на пяти процентах Один За Всех ему все еще не хватало. За десять минут, что длились эти своеобразные салочки Мидория ни разу не достал оппонента, и чувствовалось, что пацан злится и выдыхается. Нужно было заканчивать. Последний удар должен был достичь лица Лже-Мидории. Урью спокойно уклонился, сделал шаг в сторону, схватил вытянутую руку и с размаху бросил Деку спиной на землю, тут же придавливая ногой его торс. - Все, достаточно, я увидел все, что хотел. - Что скажешь, Тадаши-кун? – спросил внезапно оказавшийся рядом Яги. - Слабо. – рискуя обидеть не только Мидорию, продолжавшего валяться на земле с одышкой,  но и его наставника, ответил Урью. – Малец совсем сырой. Много заимствованных движений, в основном ваших, Тошинори-сан. Навыки скудные, редко используется что-то, кроме классических ударов кулаками. Так же не хватает растяжки и маневренности. Скорость реакции с возможностями вашей причуды тоже хромает. Тут работы навалом. - О… Все настолько плачевно?  - Ему есть, куда расти. Но потребуется практика. Много практики. – с нажимом предупредил Многоликий. - Я могу на тебя положиться? - Сами ведь знаете ответ. – нежно произнес бывший злодей, смотря в бескрайние голубые глаза. – Но не надейтесь, что я буду его жалеть. - Не думал даже. - Отлично, сегодня могу выделить не больше двух часов, - решительно заявил Урью в адрес носителей Один За Всех, - у меня на завтрашний день на вас планы, Тошинори-сан, так что и вам советую сегодня выспаться. – не замечая взглядов, бросаемых Мидорией в их сторону, намекнул на операцию Тадаши. Тянуть с этим делом он не собирался. Чем раньше он вернется к лечению, тем лучше будет Всемогущему. Хватит уже впустую тратить время. - А что касается тебя, пацан, - обратился парень совершенно другим тоном к своему новоявленному ученику, - поднимай свой зад с земли и сожми булки покрепче. Деку нервно сглотнул. - Будет больно.