Герой для героя

- На патруле ему прострелили шею. Он больше не может говорить. Взорвавшиеся галдежом ученики, взволнованные печальной новостью, Тадаши не интересовали. Дети закономерно пытались расспросить, разузнать подробности, беспокоились за жизнь надоедливого громкого про-героя, а Многоликий смотрел на своего классного руководителя. Сотриголова однозначно не спал больше суток. Глаза были красными, воспаленными и вряд ли только из-за недосыпа. Усталость и безнадега прямо сквозили из темной фигуры. Плечи поникли так, словно на них взвалили все беды мира. Жизни во взгляде этого человека не было. Тадаши мог понять, почему травма Презент Мика так отразилась на Стерке. По его словам Ямада выжил. По мнению Урью, одним только чудом и невероятным везением. Шея крайне уязвимое место не только для героя голоса, но для человека в целом: позвоночник, дыхательные пути, сонная артерия - повреди хоть одно и ты труп. В своем криминальном прошлом Многоликий постоянно этим пользовался, при ударах метя в голову или шею. Чтобы выжить после прямого попадания, нужно быть крайне удачливым сукиным сыном. И казалось бы, надо радоваться такому счастливому стечению обстоятельств. Получив смертельное ранение Мик отделался только потерей голоса. Да только без голоса на привычной жизни Хизаши можно было ставить жирный крест. И разговор сейчас даже не о карьере профессионального героя. Все сторонние деятельности этого человека, так или иначе, были связаны с работой голосом. Про радио-шоу можно было забыть. Преподавание под огромным вопросом. Конечно, при нынешнем уровне технологий ему могут вживить искусственную гортань. Это вернет способность говорить, пусть даже не своим голосом, пусть даже не натуральным человеческим голосом вообще и с большим количеством ограничений, но с этим можно продолжить дальше обучать детей английскому. Хотя бы английскому, раз как герой он больше ни на что не будет способен. Однако, даже при таком раскладе, для проведения операции и последующей реабилитации потребуется уйма времени. И Айзава все это отлично понимал. Потому и переживал чужую травму как свою собственную. Если подумать, они с Ямадой чем-то похожи по природе своих причуд. У обоих основа их способности это определенные органы, повреждение которых приведет к полной недееспособности в плане геройства. И не только геройства. И все же это не главная причина, по которой Сотриголова всю тренировку был на полигоне разве что в физическом плане. «Трус». Когда твоя причуда позволяет считывать память, это приносит некоторые неудобства. Урью никогда не хотел лезть в душу своих жертв, но издержки его способности таковы, что это происходит бесконтрольно. И в итоге Тадаши узнает такие подробности чужой жизни, о которых не знает никто. Как, к примеру, что-то теплое и нежное, глубоко под слоями безразличия, в самом дальнем углу сознания Сотриголовы, зародившееся там еще пятнадцать лет назад и тлеющее ради одного единственного человека. Оно было спрятано так хорошо и надежно, что Урью даже не сразу заметил. Но все довольно быстро встало на свои места, стоило немного понаблюдать. Айзава терпеть не может шум, излишнее мельтешение и глупые шутки. Человек, приклеенный к нему уже пятнадцать лет, является квинтэссенцией всех этих качеств. Громкий, энергичный, раздражающе веселый большую часть времени, с ужасным чувством юмора и вызывающим поведением. Полная противоположность Айзавы. А противоположности, как известно, притягиваются. Эти две противоположности тоже притянулись. Только на то, чтобы, наконец, соединиться, смелости не хватило ни у одного.

***

«Это не мое дело». Тренировки по супер-приемам продолжались. Дети делали успехи в их разработке и оттачивании. Мидория, которого Тадаши еще вчера выбросил через портал куда подальше, несмотря на разлад между ними, похоже, все-таки пользуется советами и упражнениями Многоликого. Боковым зрением Урью видел его еще не очень уверенные движения, в начале тренировки парень занялся разминкой и растяжкой ног, а сейчас выписывал в сторону Эктоплазма знакомые Тадаши «вертушки». Сам Многоликий никак не мог сосредоточится на своем эксперименте. Идея нового «приема» пришла давно. Но первые попытки тогда не увенчались успехом, слишком уж много «но» было в нем. Тадаши забросил эту идею. Но недавний совет Тошинори-сана подтолкнул попробовать снова. Урью всю свою жизнь думал, что управление его силой неразрывно связано с мыслительной деятельностью. Так его учил отец. Так работала его причуда. Знаешь – думаешь – работает. Так было всегда. И Тадаши, приняв эту аксиому, никогда не пытался идти против нее. - …как тебе удалось успешно использовать причуду, потеряв рассудок? Урью думал об этом все свое свободное время. И пришел к выводу, что в этом есть логика. Обе причуды Многоликого работают от энергии, накопленной в его теле. А энергия тратится не только на физические нагрузки и трансформации. Люди мало задумываются об этом, но ведь основным потребителем топлива является центральный двигатель, то есть мозг. И теоретически, чем меньше Тадаши будет его напрягать, тем меньше сил будет тратить. Сегодняшнюю тренировку Урью собирался посвятить проверке этой теории. «Не отвлекайся. Ямада не твоя проблема». Сосредоточившись на мутациях, Многоликий пытался отключить мозг. Собственно, сам прием был связан не совсем с отцовской причудой. Как раз наоборот. Но по прикидкам парня без помощи мутаций задумка не сработает. А для того, чтобы она сработала, потребуется отточить рефлекторное использование клеточного изменения. Приучить себя не задумываться о механизме работы, только отдавать команду и позволять организму самостоятельно выполнять необходимые махинации. «Просто не думать» было довольно сложной задачей. Так что Урью пошел другой дорогой. Чтобы не сопровождать мысленно весь процесс мутации, нужно было перевести фокус внимания на что-то другое. То есть изменять свое тело только командой, одновременно думая о чем-то постороннем. Выбор тем для размышления был довольно велик и некоторые варианты были крайне привлекательны. К примеру, Тошинори-сан и то, как часто они стали видеться последнее время. Успешно отращенный хвост неистово завилял из стороны в сторону, стоило вспомнить, как началось утро после катастрофы на практическом. Правда фокус внимания сбился настолько, что только хвост и получилось вырастить, а остальные плановые мутации и с места не сдвинулись. Взволнованный воспоминаниями о поцелуе отросток пришлось буквально ловить руками. Нет, думать о чем-то еще, когда в мыслях всякие непристойности с Тошинори в главной роли, не выйдет. Появляясь в голове Тадаши, Яги неизменно заполняет собой все мыслительное пространство парня. Не пойдет. Как бы сильно не хотелось думать о любимом, он отвлекает слишком сильно. Хвост до сих пор судорожно дергается в руках, виляя кончиком. Хорошо, что Эктоплазма Урью отозвал еще в самом начале под предлогом того, что драться сегодня не планирует, иначе было бы вдвойне неловко. Нужно было выбрать другой отвлекающий фактор. Например, Мидорию, чтоб его, Изуку, влезшего туда, куда не стоило. Или девчонок 1-А, настойчиво жаждущих сделать его своим другом. Или Презент Мика, новость о состоянии которого ненавязчиво продолжала цеплять сознание бывшего злодея острыми коготками. «Какаду не моя проблема». И все же, как ни старался, Многоликий, отрабатывая бессознательную мутацию, все равно возвращался мыслями к Хизаши. Они не поладили с самого начала. Мик вообще не нравился Тадаши. Раздражающий. Громкий. Слишком энергичный. С этой идиотской прической. И акцент у него отстойный. А еще ссыкло он. Пятнадцать гребанных лет скрывать влюбленность в лучшего друга и ни разу не решиться сказать ему об этом! Бесит, в общем. Только почему-то именно момент с почти убийством этого придурка на практическом запомнился Тадаши сильнее всего. В состоянии берсерка парень, в принципе, мало что помнил из того, что натворил. Только отрывки. И те размытые, нечеткие. Но ощущение чужой хрупкой шеи, сжатой в ладони и вид напуганных зеленых глаз, с постепенно угасающей в них жизнью, будто отпечатался у него на подкорке. «Забудь о нем!» Мутация немного вышла из-под контроля, стоило вспомнить недавнее происшествие. Тадаши собирался только изменить строение челюсти и заострить зубы, но на эмоциях случайно полностью оголил нижнюю половину лица. Кости были выставлены наружу, открывая жутковатый вид на желтовато белые челюсти с набором пугающих клыков. Взяв на заметку подобное преобразование, парень успокоился, вернув все как было, а также отметил подверженность причуды влиянию эмоций. «Это не мое дело». Сместить фокус внимания с надоедливого попугая все не получалось. Что-то неприятное и скользкое засело под диафрагмой, проедая внутренности. Что-то подозрительно похожее на вину. Урью хотел бы верить в слова Всемогущего, что там, в той катастрофе на полигоне был не он. Очень хотел. Но сраный червячок вины, копошащийся в его внутренних органах, глушил его слова напрочь. Какая разница, контролировал он себя или нет? Он едва не убил одного из про-героев академии. А ведь это не первый раз. Тадаши уже однажды оставил напоминание о себе на теле Ямады. Многоликий не любил вспоминать погоню. То событие до сих пор заставляло его нервничать при упоминании. Там он впервые встретился с Презент Миком. Там он впервые ранил его. То, что ранения были взаимными, роли не играет. Тадаши, в отличие от Хизаши, мог залечить разорванные барабанные перепонки в одно мгновение. А вот последнего вывел из игры кусок стекла, вспоровший живот. Прицелься Урью чуть точнее, птичка еще тогда перестала бы петь навечно. Не удивительно, что после этого Мик настойчиво приставал к бывшему злодею на занятиях. Со стороны они, наверное, были похожи на кота и попугая, взаимно ненавидящих друг друга. Только кот в итоге едва не сожрал настырную пташку, когда та клюнула в больное место. По сути, герой не оскорблял Тошинори, сейчас Урью это понимает. Но мутации все равно выходили из-под контроля, стоило вспомнить, с каким неуважением и пренебрежением отозвался о Всемогущем Ямада. И все же смерть слишком жестокое наказание за то, чтобы быть придурком. А потеря голоса для Хизаши недалеко от смерти ушла. «Не мое дело». Почему тогда так тошно от того, что Айзава выглядит так, будто из него вытянули всю жизненную энергию? Почему, вообще, Тадаши волнует его классный руководитель!? Почему Хизаши не получается выгнать из головы? Этот парень раздражает одним существованием, нужно радоваться, что Какаду больше не будет орать на ухо и ставить дыбом его шерсть! Какого тогда черта Урью всю тренировку цепляется взглядом за отстраненную фигуру Сотриголовы, дрожащими руками сжимающую телефон!? «Не. Мое. Дело». Просто Тадаши знает, каково это, волноваться за человека, которого любишь, и не иметь возможности помочь. «Да кого я обманываю…» Только он, в отличие от Сотриголовы, может помочь.

***

Снять браслет с датчиком слежения оказалось до смешного просто. Пришлось всего-то сместить кости в ладони и вывихнуть костяшки. Да, устройство было сделано так, чтобы расширяться вместе с мутировавшим телом Тадаши, но стоило попытаться поддеть его пальцем или чем-то еще, как срабатывал механизм блокировки. Так что, чтобы снять, пришлось причинить себе боль. Зато теперь он может беспрепятственно покинуть территорию академии, и даже директор этого не узнает. Был уже поздний вечер понедельника. Пару часов назад Тадаши вернулся с тренировки с Мидорией. Пацану хватило смелости явиться. Всемогущего на этой тренировке снова не было, и Многоликий этому был даже рад. Можно было не церемонится. Урью не сказал мальчишке и десятка слов за все занятие. Хотя занятием это сложно было назвать. Бывший злодей предупредил оппонента, что сегодня проверит, хорошо ли тот усвоил полученные знания, после чего начался настоящий сеанс избиения. Ребенок мало что успевал сделать прежде, чем ему прилетало. А за каждую попытку завести разговор о том случае с портретом, прилетало прямо в лицо. Больно прилетало. Тадаши пару раз от души впечатал пацана спиной в землю. Едва не вывихнул ему колено, почти выбил зуб, оставил даже пару глубоких царапин на бедре. Закончилась тренировка в тот момент, когда Изуку не смог подняться даже с четвертого раза. До общежития Тадаши пацана тащил за шиворот прямо по земле. Попыток заговорить Деку больше не предпринимал. Знал, что следующий удар в лицо приведет к потере сознания. Затаскивать в само здание мальчишку не стали. Много чести. Урью просто сбросил балласт на ступенях, сказал что завтра ждет его в то же время, и скрылся в свое комнате. Девчонки, видя настрой сэмпая, не стали навязываться. Главной проблемой оказалось найти нужную больницу. Пришлось повторить тот же квест, что и при поисках Всемогущего после событий в Камино. К счастью много времени это не заняло, всего пару часов и Многоликий обнаружил нужное отделение. Кофе из автомата был отвратительный. Впрочем, чего еще было ожидать от государственного учреждения? Маленький бумажный стаканчик грел кончики пальцев, убийственно сладкая пародия на благородный напиток обжигала язык, на соседнем диване в ординаторской сладко спал дежурный врач. На часах было почти два ночи. Медкарта Ямады нашлась быстро. Спешить было некуда, так что Урью с удобством устроился в ординаторской, куда, естественно, проник незаконно, но кого интересуют подробности? Разве что врача, так заманчиво храпящего в тишине помещения, что Многоликий даже завидовал. Ему-то сон не светит еще ближайший час, не меньше. К чести врача стоит отметить, что заснул он не по своей вине. Мужчине можно только посочувствовать, его ночная смена началась крайне неудачно – сразу два поступления с тяжелыми травмами, после привезли еще одного пострадавшего в инциденте со злодеем, тот, к сожалению скончался в коридоре больницы на пути в операционную. Так что не вините беднягу, что восхитительный запах Полночи, который он почувствовал стоило зайти в кабинет на небольшой перерыв, свалил его с ног моментально.  Читая анамнез, Тадаши в который раз убедился, что горластый родился под счастливой звездой. Главной причиной потери голоса являлся сильный ожог связок. Выстрел лазера прошил его горло насквозь под углом, напрочь порвав голосовые связки, но чудом не задев ни позвоночник, ни артерии. А температура светового пучка прижгла повреждение, не дав герою захлебнуться собственной кровью. Большую роль также сыграли сотрудники полиции, оперативно оказавшие первую помощь и вызвавшие скорую. Судя по снимкам, случай Какаду был безнадежен и восстановлению обычной хирургией не подлежал. От связок просто почти ничего не осталось. А гортань была травмирована так, что Хизаши даже слюну сглатывать должно быть больно. И это если не говорить про разрывы мягких тканей и мышц шеи в местах входа и выхода луча. В медкарте также лежал неподписанный бланк соглашения на операцию по вживлению искусственной гортани в дальнейшем. Что ж, если Урью сделает все правильно, этой бумажкой можно будет разве что подтереться. Только над этим «правильно» нужно было еще подумать. Дело в том, что Тадаши не до конца уверен в механизме причуды Презент Мика. Казалось бы, все просто – у него очень громкий голос. Но если копнуть глубже, все становится сложнее. Вариантов было два. В первом результатом причуды является мутация голосовых связок, позволяющая выдерживать невероятное напряжение и нагрузку на них, а также позволяет контролировать их для изменения тональности и диапазона звука. В таком случае вероятность возвращения причуды после восстановления падает до критически низких показателей. Однако, если природа причуды Хизаши не мутация, то шанс ее возвращения повышается, пусть и не сильно. Если предположить, что анатомия горла Мика никак не отличается от классической человеческой, а связки являются только инструментом управления причудой, в конце концов, одного только крепкого горла недостаточно, чтобы выписывать такие длинные и мощные вокальные финты, то с их восстановлением, возможно, Ямада вернет свои способности. Правда, шансы все еще низкие. И Тадаши не собирается зря обнадеживать ни себя, ни самого пострадавшего. Парень здесь изначально не для того, чтобы бороться за геройскую карьеру этого придурка. Урью здесь только с одной целью. Он здесь, чтобы вернуть должок. «Я уже дважды почти сломал это радио, мне его и чинить». Камер в коридорах больницы было достаточно, и, чтобы не засветить собственное разукрашенное лицо на них, Урью воспользовался причудой, изменяя цвет волос и кожи, чуточку сутулясь, парень накинул один из белых докторских халатов на плечи и бесшумно двинулся в направлении палаты Хизаши неторопливым шагом.

***

Когда ему озвучили диагноз, он только улыбнулся и махнул рукой на обеспокоенный взгляд врача. Когда ему принесли блокнот и ручку для общения, он снова растянул губы и показал большие пальцы. Когда к нему заходили медсестры, санитары, доктора, он улыбался и писал, что «все нормуль». Когда в палату практически влетели Айзава и Немури, он стойко проглотил слезы и улыбнулся во все тридцать два, энергично махая рукой и хватая опостылевший блокнот. Он улыбался. Улыбался. И улыбался. Пока не оставался в одиночестве. С момента, как он проснулся, он знал, что Айзава рано или поздно придет его навестить. Не зря же он был первым контактом для связи в экстренных случаях. Очнувшись и почувствовав сильную боль в шее, он пожалел, что у него вообще есть экстренные контакты. Ямада не хотел, чтобы к нему приходили. Не желал, чтобы его видели таким. Таким… Разбитым. Жалким. Только сказать об этом он уже не мог. Написать разве что. Конечно, первое, что Хизаши сделал, когда проснулся, это попробовал заговорить. Пожалел он об этом быстро. Изо рта вырвался только сиплый выдох, а горло прострелило болью. Ямада навсегда запомнил свою первую ангину и зарекся ходить без шарфа при любой хоть немного холодной погоде. Боль тогда была адская. Но то, что он испытывал сейчас, не шло ни в какое сравнение. Мик… Хотя какой он теперь Мик? Так, просто Хизаши. Просто Хизаши, оставаясь один на один с тишиной, давал волю слезам. Первые пару раз он пытался произнести сквозь боль хоть звук. Все еще не верил, что с ним все кончено. Все еще надеялся. Но надежда истлела в тот момент, когда ему дали снимок того, что осталось от его горла. Он тогда тоже сделал лицо, будто ничего страшного не случилось, улыбнулся и почесал обмотанную бинтами шею. А когда дверь за вышедшим доктором закрылась, бесшумно расплакался. Но настоящим испытанием было увидеть Шоту. Хизаши долго готовился, читая сообщение Стерки о том, что ему дали разрешение покинуть территорию UA. Он так увлекся моральной подготовкой к встрече, что, когда Айзава зашел в палату, Ямада машинально одними губами беззвучно произнес «Ай-чан!», забыв, что друг его все равно не услышит. Выражение лица Сотриголовы после этого едва не сломало маску беззаботности теперь уже бывшего героя голоса. Хизаши только неловко потер затылок, повторил тоже самое уже на бумаге большими иероглифами и широко улыбнулся, поворачивая блокнот к посетителям. Каяма за спиной Шоты закрыла обеими руками рот, смотря на него мокрыми глазами. Как же это было тяжело. Сдерживать рвущиеся наружу всхлипы и слезы. Выдавливать из себя улыбку. Делать вид, что с ним все в порядке, пока в бесполезном горле сидел противный комок, а грудь сдавливало от боли. Как тяжело было общаться с друзьями через чертов блокнот и видеть в этот момент их жалость. Ему не нужна была их жалость. Ему хватало и собственной. Все, чего Ямада хотел на протяжении их скомканной неловкой беседы, это чтобы они ушли. Оставили его одного. В тишине. Нужно же когда-то начать привыкать к ней. Немури ушла первой. Попрощалась, сдерживая слезы, и ушла. Айзава остался с ним в тишине. Он с самого начала был немногословен. И с уходом Полночи не сразу нашел, что сказать. Но когда нашел-таки, Хизаши мысленно проклял его проницательность. - Прекрати. Тебе нет нужды притворяться рядом со мной. Удержать на лице едва заметно дрогнувшую улыбку в тот момент стоило Ямаде огромных усилий. Когда ушел и Стерка, бывший теперь герой голоса закричал, не потревожив ни единой души в больнице.   

***

Спать совершенно не хотелось. Хотя глаза были сухими из-за истощения слезных желез. Ай-чан сегодня не смог прийти. Оно и правильно, у него занятия в школе. Ему некогда. Да и не хотел этого Хизаши. Сил строить из себя беззаботного дурочка не было. По правде, не хотелось вообще ничего. Спать, есть, двигаться, гово…писать. Слушать музыку. Жить. Ладно, с последним он загнул. Шота его с того света достанет и сам прикончит, если Ямада сделает такую глупость. Так что оставалось только бездумно пялиться в окно, наблюдая за ночной жизнью города. Звезд-то из-за светового загрязнения не видно. А хотелось бы смотреть на них, а не на движущиеся огоньки фар. И признаться, наконец, Шоте хотелось бы. Да только опоздал он с этим. Кому он теперь такой нужен? Тихий щелчок дверной ручки намекнул, что кому-то, видимо, нужен. И это в два часа ночи? Может, медсестра с обходом пациентов? Безразлично уставившись в окно в темноте своей палаты, Ямада никак не среагировал на позднего посетителя. Пока не понял, что для медсестры, та не слишком-то приветлива. Зашла ночью, бесшумно и даже не удивилась, что больной не спит. Хизаши повернулся, желая рефлекторно спросить «чего надо». Он все еще свыкается с отсутствие голоса. Вот только развернувшись лицом к двери Ямада никак не ожидал столкнуться с ярко светящимися в темноте красным и желтым глазами. Многоликий стоял возле двери, в повседневной одежде и накинутом на плечи белом халате, как будто пришел проведать родственника как обычный посетитель. Только вот щелчок дверного замка, запершего их вдвоем в палате, и неотрывный взгляд хищных глаз рушили иллюзию доброжелательности. Как и шприц, зажатый в свободной руке злодея. На принятие решения Ямаде понадобилась доля секунды. Он сделал отчаянный рывок в сторону изголовья больничной койки, потянулся рукой, надеясь успеть нажать кнопку вызова помощи. Но Многоликий предвидел этот выпад. Мгновенье спустя Хизаши оказался на постели, скрученный по рукам и ногам длинными гибкими отростками, вырвавшимися из-под белого халата посетителя. Бывший герой пытался сопротивляться, но хватка только усиливалась. Когда на забинтованной шее оказалось кольцо гибких мышц, слегка сдавливая и без того травмированное  горло, Ямада замер, сжимая зубы и гневно взирая на своего предположительного палача. - Ты!.. – прочитал по губам Тадаши, неспешно подходя к своей жертве. Да, Урью здесь с благой целью. Но устоять перед соблазном немного, самую малость поиздеваться над надоедливым Какаду было просто нереально. А потому с полным осознанием того, что он делает и какой эффект это произведет на Презент Мика, парень плавно поднес палец к губам с жесте молчания, неотрывно глядя в зеленые вспыхнувшие яростью глаза героя. А затем добил с наглой ухмылкой: - Ах, да, совсем забыл, - негромко с легкой хрипотцой произносит издевательским тоном Тадаши, - ты же теперь всегда хранишь молчание. - Ублюдок! – двигаются губы Мика. Урью хмыкает и с помощью щупальца на шее жертвы, задирает ему голову чуток выше. Хизаши все еще может видеть Многоликого, несмотря на сменившийся угол обзора. И он видит, как парень снимает крышку с иглы и встряхивает колбу шприца, выпуская пузырьки воздуха. Беспомощно дернувшись еще раз, Ямада чувствует следом прицельно вонзившееся в шею острие и жжение вводимого препарата. За те несколько секунд, в течении которых сознание Мика угасает, а тело расслабляется, он слышит только почти шепотом произнесенное: - Сладких снов, попугайчик. Наблюдать за метаниями Какаду до его отключки было забавно. Мужик действительно решил, что над ним злодейства вершить пришли. Уже одного выражения лица Мика было достаточно, чтобы окупить старания и повеселить Многоликого. Что поделать, от старых привычек трудно избавиться. Не вините Тадаши за желание побыть злобным засранцем еще немного. Скрутить и вырубить без объяснений и провести операцию без согласия было крайне сомнительно для героя, но как раз в репертуаре Урью. - Что ж, займемся делом. Причинять добро было утомительно. Тадаши проверяет пульс жертвы, на всякий случай. Затем обращается в Курогири и с несвойственной для себя осторожностью поднимает на руки безвольное тело Хизаши. На удивление, не слишком тяжелое. С другой стороны портала старая добрая лаборатория в гараже. Пациент укладывается на операционный стол и фиксируется во избежание любых резких движений, осознанных и не осознанных. Процедура не займет больше десяти минут, так что наркоз не потребуется – введенного лекарства хватит с лихвой. Но анестетик для подстраховки парень все же подготавливает. Второй укол в шею приходится уже после снятия бинтов. Внешняя травма выглядит гораздо безобиднее, чем внутренняя – всего-то две маленькие раны с противоположных сторон шеи с наложенными двумя швами на каждой. С этим Урью разберется позже. Сейчас было важно расположить оперируемого в нужном положении и зафиксировать его челюсти широко раскрытыми. Смысла резать Тадаши не видел, если до голосовых связок буквально рукой достать. Как и предполагал Многоликий, восстановление много времени не отняло. Менее чем за десять минут Урью расправился не только со связками, но и с повреждениями в гортани. Пациент ни разу не дернулся, продолжая крепко спать. Строение органа Тадаши никак не изменял, ориентируясь на классическую анатомию. Даже если причуда Хизаши не вернется после операции, он, по крайней мере, снова будет говорить. Проверив работоспособность нового органа, Многоликий вытащил жгуты из ротовой полости Ямады и взялся за ножницы. Нужно было избавится от швов, а после уже срастить мягкие ткани. Грех оставлять шрамы на такой симпатичной соблазнительной гладкой шее. С окончанием всех махинаций Тадаши протер обеззараживающим раствором горло Презент Мика и снова забинтовал. Пускай его вмешательство не сразу бросится в глаза посторонним. В конце концов, он не герой и никаких благодарностей и признания заслуг он не ждет. Да и не нужны они. Все это было сделано не ради Ямады, не ради Стерки или еще кого. Даже не ради Всемогущего. Все только ради собственных корыстных целей. - Я возвращаю долг.

***

Несмотря на то, что он хорошо выспался, Хизаши проснулся с легкой головной болью. В своей палате. Потребовалось несколько секунд на то, чтобы вспомнить события этой ночи. Блондин тут же подскочил на кровати, хватаясь рукой за шею в месте, куда пришелся укол неизвестного препарата. «Что это, блин, было?..» Он четко помнил, что ночью к нему заявился Многоликий. Это никак не мог быть сон. Синяки на запястьях, которые еще недавно с силой сжимали щупальца Тадаши, тому подтверждение. Отметины были небольшими и даже не сразу бросались в глаза. Но они были. Значит визит злодея Ямаде не приснился. А кроме того, он хорошо запомнил ощущение сжимающегося кольца из мышц на своей шее. И в зеркале можно было рассмотреть еле заметную точку над уровнем бинтов, оставленную иглой. Бывшего героя терзали вопросы. Зачем он приходил? Что было в шприце? Как Многоликий вообще нашел его и пробрался в больницу? Что злодей с ним сделал? За ментальным шумом из вопросов, оставленных без ответа, Хизаши не заметил ни того, что бинты на его горле свежие, ни того, что, кроме головы, у него ничего не болит, ни того, как в палату тихо зашла медсестра с подносом. Опомнился он только, когда девушка с ним поздоровалась. - Доброе утро, Ямада-сан, - с приветливой улыбкой произнесла молодая женщина, с толикой беспокойства смотря на пациента. Она ему очень сочувствовала, прекрасно зная, кем был этот человек. Ей нравилось слушать его радио-эфир, а ее шестилетний сын был его большим фанатом. Женщина все еще не решалась сказать ребенку, что его любимый герой больше не может спасать жизни. И какого же было ее удивление, когда на приветствие ей ответили. - Доброе ут… - судя по оборванной на середине слова фразе и широко раскрывшимся глазам героя, тот, видимо, рефлекторно пытавшийся ответить, сам не ожидал, что попытка увенчается успехом. Медсестра от неожиданности едва не роняет поднос с завтраком пациента. Пациент в состоянии полнейшего шока, хватается рукой за перевязанное горло. Хизаши чувствует, как земля уходит из-под ног. Все, на что его хватает, это сделать шаг в сторону больничной койки и тяжело опуститься на жестковатый матрас. Где-то на фоне медсестра разводит бурную деятельность. Мир Ямады схлопывается до крохотной точки. Он не видит. Не слышит. Только сжимает дрожащей рукой горло и пытается проглотить противный комок, вставший поперек него.  Он только что говорил. Он. Только что. Говорил. Только сейчас мужчина понимает, что ему не больно. Даже место, где должны быть швы, не болело. Более того, под бинтами не ощущалось ничего инородного. Никаких припухлостей. Никаких шрамов. Ничего. Только гладкая ровная поверхность шеи. Все еще находясь в состоянии аффекта, Ямада начинает снимать повязки. Сбежавшийся персонал больницы пытается остановить его, но тот только отталкивает их и с силой рвет бинты, обнажая чистую без единого следа от недавнего ранения кожу. Хизаши о чем-то спрашивают. С ним пытаются говорить, а он в полной прострации снова подходит к зеркалу и смотрит. - Сладких снов, попугайчик. - Быть не может... – вырывается изо рта тихим голосом Мика. Родным чуток хриплым от сна голосом. Он не просил о помощи. Ямада не просил его лечить. Не просил спасать. Тогда почему? Что, черт возьми, ему ввел Многоликий!? Или он сделал с ним что-то после укола? Айзава рассказывал, что этот ублюдок смог закрыть раны учеников 1-А во время прохождения вступительного экзамена. Но никто до сих пор не знал, как именно он это сделал. Может ли быть, что бывший злодей несколько часов назад сделал с ним тоже самое? Но зачем? Его попросили? Приказали? Нет, не складывается. Если б это был приказ, он бы не заявился ночью в злодейском амплуа. Тогда кто-то попросил его об этом. Но кто? Неужели Стерка или кто-то еще из учителей пошел на такое унижение? А может это был Всемогущий? Нет ни единого шанса, что о травме Хизаши не знает остальной учительский состав, значит и бывший Символ Мира должен быть в курсе. Он ведь ближе всех к Многоликому. Он привел в академию этого злодея. Он устроил прямо настоящий скандал после катастрофы на практическом и отругал всех, включая директора, за их негеройское поведение по отношению к бывшему члену Лиги. В конце концов, он был тем, кто смог остановить Многоликого, когда тот съехал с катушек. Ямада был почти уверен, что за всем стоит Всемогущий. Мик не знал и боялся представить, какую цену тот за это заплатил, но все же был благодарен Символу Мира. Остаток дня Хизаши таскали по врачам. Заставили сдать какое-то немыслимое количество анализов, провели детальный осмотр. Задали тысячу и один вопрос. В конечном итоге сошлись на том, что в неожиданном выздоровлении виновата причуда Ямады. Мол усиливает не только звуки, издаваемые героем, но и регенерацию голосовых связок. Это объяснение не устроило никого, но лучшего варианта для вписывания в медкарту никто не придумал. Почему все сбросили на причуду? Потому что, устав отвечать на вопросы, Мик малость повысил голос и случайно разбил графин с водой на столе врача. Как-либо упоминать ночной визит Многоликого герой сознательно не стал, чтобы избежать длительных разбирательств. Выписали его на следующий же день. Шота смотрел на него с подозрением, но все же был несказанно рад услышать громкий голос друга. Немури, на знакомое «Yeah!» в исполнении Презент Мика на пороге учительского общежития, бросилась к нему, едва не сбив с ног, и драматично разревелась в кожаную куртку. Еще никогда учителя UA не были так рады истошным крикам на неидеальном английском. Утром перед уроком иностранного у 1-А Ямада потратил лишнюю минуту на то, чтобы собраться с мыслями и натянуть привычную маску беззаботного балабола. Он не собирался показывать и капли внутреннего беспокойства. Сейчас он Презент Мик. Герой голоса. Шоумен. Шумный учитель английского. Он не будет волноваться из-за какого-то недозлодея. Он даже в его сторону не посмотрит. - Эврибади сэй Ееа! – в привычной манере ворвался в кабинет Мик, ожидая услышать только знакомую тишину в ответ. Что поделать, если публика нынче слишком серьезная и отрываться не умеет? Только вот на приветствие все же ответили, пусть не совсем так, как того желал герой. Ученики повскакивали со своих мест, заваливая расспросами наперебой друг другу. Единственным, кто никак не отреагировал на появление едва не ушедшего в отставку Презент Мика, был лишь тот, благодаря кому этого не случилось. Обещание полностью игнорировать присутствие Многоликого кануло в лету сразу, как открылись двери кабинета. Зеленые глаза сами нашли молчаливую отстраненную фигуру, занятую чирканьем зарисовок в блокноте. Карандаш замер, стоило классу окружить виновника вакханалии. Мик все еще улыбался детям фирменной улыбкой, когда они столкнулись взглядами. Опасные красный и желтый в скрытые за солнечными очками зеленые. Многоликий медленно приложил указательный палец к губам и слабо ухмыльнулся в лицо Хизаши. Верхняя губа Ямады, растянутая в улыбке, раздраженно дернулась. «Этот ублюдок!..» Остаток урока кот и попугай стоически игнорировали друг друга.

***

Презент Мик был решительно настроен найти Всемогущего и выпытать у того все возможные подробности о Многоликом и его поступке прошлой ночью. Ямада был почти на сто процентов уверен, что без Яги здесь не обошлось и собирался в этом убедиться. Ну, и поблагодарить, конечно. Выловить бывший Символ Мира оказалось не так уж просто. До самого обеденного перерыва Мик, как не пытался, поймать неуловимого блондина не смог. Не заметь он его краем глаза в толпе учеников, так и проморгал бы свою цель. Тошинори был удивлен внезапному вниманию вернувшегося на службу героя голоса, но в просьбе поговорить не отказал. По тому, как Ямада елозил на диванчике в комнате отдыха, было видно, что он с трудом сдерживает шквал вопросов. Но, к его чести, вываливать их на Всемогущего прежде, чем тот даст сигнал, что готов, Хизаши не торопился. Он терпеливо дождался, пока старший герой разольет чай, устроится поудобнее и кивнет. В следующий момент Всемогущему пришлось выдержать словесный поток длинною примерно в километр. Тошинори Яги знал, что, глядя на него как в боевой, так и ослабленно форме, можно было решить, что он этакий глуповатый простак с золотым сердцем и щенячьими глазами. Но на деле сложно оставаться простаком, да еще глупым, имея за спиной его опыт. Когда учительскому составу доложили, что их коллега, серьезно пострадавший на патруле и, по прогнозам врачей, утративший возможность и дальше исполнять геройский долг, в один день вдруг проснулся полностью здоровым с функционирующей причудой, Яги сразу понял, в чем дело. По официальной версии, переданной директору, а затем и остальным про-героям, причуда Презент Мика, позволяющая его голосовым связкам выдерживать колоссальную нагрузку от его голоса, сама восстановила поврежденный орган. Конечно, учителя не доверяли этой версии и отнеслись с подозрением к словам директора, но за неимением других, им пришлось принять это объяснение и двигаться дальше. В конце концов, главное, что все закончилось хорошо и Ямада возвращается на пост героя и учителя английского. - Я не могу утверждать, как и он ли вообще это сделал, - сказал Недзу Всемогущему, когда те остались наедине, - но маячок Многоликого всю ночь не покидал территорию академии, - тон директора был как никогда серьезен. – Это был крайне рискованный шаг, Всемогущий, - после этих слов Яги чуть не споткнулся. Звучало так, будто за рискованный шаг Тадаши обвиняли Всемогущего. А он точно знает, что к действиям Урью-куна не имеет никакого отношения. – Ты мог хотя бы предупредить меня, что собираешься отправить к Презент Мику своего подопечного. И не нужно отрицать, я прекрасно знаю, что причуда Ямады не имеет регенеративного эффекта, - оборвал открывшего рот героя Недзу. - А вот Многоликий на днях продемонстрировал потрясающие способности к восстановлению чужих частей тела. Просто ответь мне на один вопрос и я полностью замну инцидент и прикажу всем осведомленным молчать: это ты послал Многоликого вылечить горло Презент Мика? - Нет. - Всемогущий… - Я никого не посылал. Я даже не говорил с Урью-куном с момента, как Ямада-сан пострадал, - испытывая чувство невероятной гордости за своего мальчика, Тошинори с улыбкой почти торжественно заявил: - Тадаши помог Мику по собственному желанию. Яги был уверен в том, что именно его подопечный постарался. И был безумно рад, что его затея с перевоспитанием Многоликого, наконец, дает свои плоды. Парень делает успехи в геройстве, постепенно социализируется и оттаивает. Спасение Мика это огромный шаг вперед. Но что-то подсказывало Всемогущему, что сам Тадаши, даже сделав доброе дело без приказов, просьб и намеков, все равно найдет какое-нибудь глупое негеройское оправдание для своего по-настоящему геройского поступка. Даже сам спасенный не верил, что Многоликий способен помочь без чьей-либо указки. Среди тысячи вопросов героя голоса Всемогущий смог зацепиться за главный. И его ответ поразил Хизаши до глубины души. Тошинори было даже приятно видеть выражение полного шока и недоверия на лице Мика, когда он сказал ему, что не имеет отношения к ночному визиту бывшего злодея в палату Ямады. - То есть как это не просил?! – Яги был рад, что к Мику вернулся его голос, но все же с опаской посмотрел на кружку с чаем, когда ее содержимое пошло кругами от вскрика героя. - Я совершенно серьезен, Ямада-сан. Я не сказал Многоликому и слова о вашей травме. Решение помочь вам было принято исключительно им самим. - Я в это не верю! Да зачем бы ему… - Об этом, вам, вероятно, стоит узнать у самого Урью-куна. Что ж, Тошинори был готов к тому, что Тадаши не станут принимать, даже если он совершит действительно добрый и бескорыстный поступок. В глазах окружающий, он все еще был злодеем. Что, впрочем, было закономерно. Многоликий пока не стремился геройствовать, а если это случалось, парень никогда не придавал большого значения, будто сам не воспринимал свои подвиги в геройском ключе. И все же он спасал. Не отказывал в помощи. И словно тут же забывал об этом. Не хотел огласки. Не ждал похвалы. Он просто делал. Как истинный герой. Словами не передать, насколько горд за него был Всемогущий. И насколько печально было осознавать, что, скорее всего, Тадаши не услышит даже короткого «спасибо» от Презент Мика или кого-либо из осведомленных о его поступке. Тошинори не мог этого так оставить. А потому заявился на тренировку супер-приемов под предлогом проведать класс и, в особенности, своих подопечных. - Ну, как у них дела, Сотриголова, - приветливо поздоровался Яги, заходя на территорию полигона. - Снова ты? – безразлично ответил учитель. – Продвигаются потихоньку. До экзамена на лицензию осталось совсем немного. Большая часть класса уже успела придумать и продемонстрировать несколько приемов. Дети делали успехи семимильными шагами, что не могло не радовать бывший Символ Мира. Извинившись перед Айзавой, Всемогущий предупредил, что не займет много времени, не станет мешаться под ногами и что он здесь, только чтобы переброситься парой слов с Многоликим. Удивления цель визита не вызвала, все же Стерка был достаточно осведомлен о том, какую роль играет бывший злодей в состоянии здоровья Тошинори. И что буквально на днях под присмотром Полночи, у которой очень длинный язык, была проведена первая в стенах академии операция. Забыв о присутствии бывшего Символа Мира сразу, как тот скрылся среди островков, Айзава вернул фокус внимания детям. Яги был взволнован, поднимаясь к самому дальнему и высокому бетонному столбу. Его появление в комплексе по большей части осталось незамеченным. Так что не было ничего необычного в том, что Многоликий не сразу почуял чужое присутствие. Тошинори, поняв это, не торопился показываться тому на глаза, решив чуточку понаблюдать. Эктоплазма на островке не наблюдалось, Многоликий был один. Парень стоял спиной к Тошинори. Глубокие вдохи поднимали широкие плечи, заставляли волокна мышц завораживающе перекатываться по прямой напряженной спине. А затем Тадаши резко выдохнул, сделал шаг в сторону, слегка развернув корпус к Яги и выпустил правой рукой серию небольших взрывов. Взрывов Бакуго. Но лицо Тадаши все еще принадлежало Тадаши. Всемогущий опешил. То, что он видел перед собой, шло вразрез с причудой Многоликого, ведь для использования чужой причуды, нужно обратиться в обладателя этой причуды. Но прямо сейчас перед Всемогущим все еще стоял Тадаши Урью и пускал взрывы Кацуки правой рукой. Но то были только цветочки. Нижняя челюсть Всемогущего едва не устремилась к земле, когда тот увидел, как левая рука Многоликого воспламенилась. Прямо как у Тодороки. Первой мыслью было предположение, что Тадаши смог каким-то образом вывернуть свою причуду так, чтобы использовать чужие способности без обращения в нужный образ. Но затем Всемогущий пригляделся. На Многоликом сегодня был более открытый костюм, позволяющий видеть испещренную линиями кожу. Верх костюма плотно обхватывал торс, грудную клетку, шею, но от плеч до кистей рук был полностью открытым. И это позволило Яги заметить, что полыхающая огнем левая рука парня была совершенно чистой от природных рисунков до самой лопатки, куда пламя уже не распространялось. Прищурившись от яркого света, создаваемого двумя причудами, Тошинори присмотрелся к правой руке подопечного и увидел слабое, еле заметное отличие в оттенках кожи где-то на уровне локтя. Можно было бы списать это различие на неравномерный загар или неудачное освещение локальными взрывами, если бы не одно но. Сгиб локтя, где и наблюдалась странность, опоясывала тончайшая нить слабого свечения. То же свечение стало заметно и на левой лопатке, когда Тадаши успокоил пламя. - Получилось… Получилось! – выкрикнул Урью, привлекая внимание Всемогущего к своему лицу. К своему радостному, торжествующему, улыбающемуся лицу. С несколько безумной улыбкой молодой человек отпустил пламя, но на его месте в левой руке заискрило электричество Каминари, правая рука же окаменела, как у Киришимы. - Работает. Поверить не могу, это работает! - Знать бы еще, как. Увлеченный собственным триумфом, Тадаши чуток подпрыгивает, слыша внезапный комментарий Всемогущего. Все трансформации тут же слетают. А на лице Урью расплывается счастливая широкая улыбка. - Тошинори-сан! – парень подбегает к Всемогущему, останавливаясь где-то в полуметре, а затем внимательно осматривает с ног до головы. «Око» сканирует грудную клетку на предмет мельчайших отклонений от нормы, но видит только здоровое, как с картинки, легкое. – Я рад, что все хорошо прижилось. Как вы себя чувствуете, ничего не болит, не мешает? Кашель все еще есть? Как часто? Сильный? Если что-то не так, дайте мне знать, я все поправлю. - Тадаши, мальчик мой, притормози, - шквал вопросов застал мужчину врасплох. Всемогущему было приятно, что его подопечный так беспокоится за него. Но карьера Героя Номер Один давала о себе знать, а потому Тошинори было крайне непривычно и неловко от такого трепетного отношения. – Пусть я больше не Символ Мира, не помню, чтобы становился стеклянным. - А… Да, извините, это было неуважительно с моей стороны, - опустил кончики острых ушей бывший злодей. - И ты не ответил мне, - видя удивленный взгляд, Яги напоминает: - Как ты смог использовать чужие причуды без трансформации? - А, вы об этом? Скрывать Тадаши ничего не стал. Выложил все детали, продолжая поражать Всемогущего степенью доверия. Порой, оставаясь наедине со своими мыслями, Яги задумывался о том, как легко Урью поддавался управлению и делал все, о чем просил его Всемогущий, как открыто предоставлял информацию, которую хранил за семью замками от всех и как сильно пьянила Тошинори вседозволенность в отношении парня и его верность. И даже немного пугала. Тадаши буквально отдавал себя в руки Яги, доверчиво протягивая поводок от собственного метафорического ошейника. Моментами от такого безграничного доверия Тошинори становилось страшно. Вдруг он его не оправдает? Вдруг обидит, навредит? Вдруг заиграется? Ощущая огромную ответственность за своего мальчика, Всемогущий все пытался понять, а в какой именно момент Тадаши стал его мальчиком. Это пресловутое «мальчик мой» рвалось наружу каждый раз, как Тошинори думал о Многоликом. Оно просто возникло, образовалось как Большой Взрыв. Но не вызывало никакого отторжения или противоречия. «Мой» звучало привычно. Звучало…правильно. Как будто подсознательно Яги давно решил, что Тадаши принадлежит ему и только ему. Пообещав себе позже подумать над этим более тщательно, Всемогущий обратился в слух. Тадаши увлеченно объяснял, как работает его новый прием. Как оказалось, Урью все же превращался в человека, которому принадлежала та или иная причуда. Но делал это частично. Этот прием был буквально отзеркален от Мутагенеза. Если в последнем парень использовал полный чужой образ и мог добавить к нему мутации, чтобы усилить слабые стороны или увеличить функционал, то здесь все было наоборот. В новом приеме Тадаши «сшивал» образы как Франкенштейн свое чудовище. - Я думал об этом еще в подростковом возрасте, но все попытки были безрезультатны, поскольку мне казалось невозможным физически соединить два разных человека в одного. Слишком много переменных: соотношение размеров, группы крови, набор органов и др. Даже соединить чужой образ со своим было невероятно сложным уравнением из-за того, что в месте склейки нужно было, как минимум, следить, чтобы кровь меняла группу. Кроме того, это казалось невозможным из-за различий в размерах скелета и мышц. Скажем, «сшить» Стерку с Презент Миком, как бы грубо это не звучало, в теории проще, чем, к примеру, с Полночью. Айзава и Ямада оба мужчины и примерно одного роста. Полночь же значительно ниже и имеет другое строение скелета, мышц, органов, - было заметно, что Тадаши старался упростить объяснение для любимого, но даже так, это все еще заняло довольно много времени. – И да, я думал о том, чтобы уравновесить все различия между образами с помощью мутаций, но объем работы не стоил усилий. Так что я забросил идею. До недавнего времени. - И что же поменяло твое мнение? - Вы, - услышать такой ответ было закономерно, но Яги все равно замер в удивлении. – Вы подтолкнули меня в правильном направлении. Без вас я бы не выяснил, что моя причуда на самом деле способна работать как бы на автопилоте. Научившись управлять ей в автономном режиме, я, наконец, сумел воплотить давнюю задумку. Мутация сама уравновешивает трансформации. И позволяет мне обращаться частично, сохраняя все способности. Вот, смотрите! Многоликий сделал шаг назад и продемонстрировал новый прием. Парень глубоко вдохнул, медленно выдохнул, а затем, пустив облако пара, обратил свою правую половину тела в боевую форму Всемогущего. Разница в росте была компенсирована мутациями в левой стороне: скелет и мышцы вытянулись, чтобы соответствовать правой. Заметный теперь «шов» слабо светился, пересекая неровной линией торс, снизу уходя ближе к тазовой кости, а вверху, изгибаясь, прочертил линию от нижней челюсти к уху, затем вдоль скулы к переносице и оттуда к макушке. Всемогущий испытывал одновременно ужас и восхищение, глядя на жутковатое зрелище перед собой. Несмотря на искусственно видоизмененное тело Тадаши, чтобы соответствовать размерам образа, чудовище перед Тошинори все еще было несколько непропорциональным. Левая сторона была заметно меньше в объеме, ведь главной задачей была симметрия скелета, левая рука была удлинена и утяжелена, чтобы парень не заваливался на правую сторону. Четверть лица смотрела на Всемогущего его собственным голубым глазом. Длинная правая прядь светлых волос, являющаяся визитной карточкой Всемогущего, гордо торчала вверх. - Holy shit… - Да, я знаю, выглядит не очень, - ответил на реакцию любимого Тадаши двойным голосом. Это было одним из интересных свойств приема. Если в трансформации смешивалось несколько образов хотя бы на уровне грудной клетки, голоса могли накладываться, создавая ощущение, будто несколько человек говорят одновременно. – Но есть плюсы. Неполное превращение существенно экономит энергию. Особенно, если использовать причуду локально. С этими словами Многоликий отпустил образ Всемогущего, вернул свое тело в нормальный вид и снова воспользовался сшиванием. Привычные красный и желтый глаза на фоне черной склеры сменились светящимися красными, родные волосы Тадаши поднялись от использования причуды Сотриголовы, а сам он заговорил голосом Презент Мика: - Самое главное, что достаточно изменять только определенные части тела, чтобы использовать чужую причуду, - затем, сбросив все трансформации, Урью, улыбаясь по-детски восторженной улыбкой, обратился к пребывающему в шоке Всемогущему: - Ну, что скажете? - Это… Потрясающе! Невероятная работа! – преодолев ступор, отозвался Яги. Ему все еще было немного не по себе от созерцания нового приема Многоликого, но умом он отчетливо понимал, какие преимущества дает это умение. И насколько опаснее станет Тадаши, как только хорошо освоит его. - И все благодаря вам, Тошинори-сан, - неловко потирая затылок, улыбнулся Урью. Всемогущий, залюбовавшись слабым румянцем на скулах парня, едва не забыл, зачем вообще он пришел на это занятие. Но стоило раскрыть рот, как на островок запрыгнул клон Эктоплазма, желавший проведать слишком долго предоставленного самому себе учащегося. - О, Всемогущий! Не ожидал увидеть тебя здесь. - Да, я… Решил проведать класс, как-никак экзамен уже скоро, - с появлением про-героя, от Яги не укрылось резко сменившееся выражение лица Тадаши. Мгновенье назад тепло улыбающийся молодой человек пропал, а его место занял все тот же настороженный угрюмый нелюдимый Многоликий. Контраст был невероятный. Тошинори вновь с огорчением осознал, как Тадаши воспринимают окружающие, и как он сам реагирует на них. Парень все еще лишний, чужой. Откровенничать рядом с другими не станет. – Что ж, не буду мешаться под ногами. Дай мне только еще минутку. Клон насторожился, но перечить не стал, только спрыгнул на соседний островок, где как раз уничтожили очередную его копию. Яги понимал, что времени у него немного, да и момент был упущен. А потому принял единственно верное решение. - На самом деле, я сюда не только навестить тебя пришел, - начал издалека бывший герой, когда его подопечный несколько расслабился после ухода клона. – Я хотел бы встретиться сегодня вечером. До возвращения Эктоплазма им как раз хватило времени на обсуждение деталей встречи. Тадаши был готов прыгать от счастья. Тошинори-сан проявляет инициативу, сам ищет встречи с ним, даже если это только по делу. Пускай Урью знает, что у них вряд ли что-то, в конце концов, получится, он приучил себя не ждать своего «долго и счастливо», но эти короткие моменты, где Всемогущий согревал холодные угли надежды своим вниманием, были трепетно и надежно сохранены в памяти и сердце Тадаши. Каждая встреча, каждый взгляд, каждое прикосновение были как вдох свежего горного воздуха. И давали силы идти дальше. «Прием» он назвал первым и самым забавным, что только пришло в голову. И, можно сказать, в шутку озвучил Эктоплазму, что новое умение будет называться «чудовище Франкенштейна». Профи, что забавно, на полном серьезе принял и похвалил задумку Многоликого, который стоически давил истерический хохот, пока слушал разглагольствования Эктоплазма. Когда рядом прозвучал взрыв и следом победный клич Бакуго, Тадаши не обратил внимания. Но стоило услышать после крик «берегись», предчувствие Многоликого завопило об опасности. Взгляд моментально нашел Всемогущего, на которого стремительно летел кусок скалы, отколовшийся в результате взрыва Кацуки. Тело среагировало само. Нет, Урью не бросился вперед. Он был слишком далеко и не стал рисковать, боясь не успеть добраться до любимого своими силами прежде, чем тот пострадает. А потому воспользовался палочкой-выручалочкой. В считанные секунда по телу распространился черный туман. Они оба сделали свой ход одновременно. Мидория взлетел вверх, на полной скорости врезаясь ногой в кусок бетона и разбивая на десятки мелких осколков, пока в этот же миг в нескольких метрах над головой Тошинори и Сотриголовы раскрылся огромный воронкообразный портал, поглотивший все фрагменты скалы. Напряжение отпустило Многоликого только в тот момент, когда Яги поймал его взгляд через весь полигон и благодарно улыбнулся. Внимание остальных, обращенное к внезапно геройствующему злодею, Тадаши не волновало. Главное, что Тошинори-сан был в порядке. 

***

Если найти Всемогущего для приватного разговора было сложно по понятным причинам, все же герою долгое время приходилось скрываться от излишнего внимания в своей ослабленной форме, то вот осложнения в поисках Многоликого поставили Ямаду в тупик. За каждым неосторожным движением этого парня следит почти вся школа, так какого черта его так сложно найти?! Ладно, Хизаши знал, что Многоликий вообще-то злодей, информации о котором не было ни в одной базе данных полиции до момента нападения Лиги на летний лагерь. А значит, в скрытности он хорош. Но героя все равно бесило, что он до самого вечера не мог выловить этого засранца. Нет, конечно, Мик мог просто заглянуть на практическое занятие 1-А и с вероятностью в сотню процентов найти там искомого человека, но в том и дело, что его заинтересованность Многоликим должна остаться незамеченной. Ямада хотел перетереть с обнаглевшим ублюдком без посторонних глаз. Только застать Урью в одиночку, внезапно, оказалось сложнее, чем того ожидал Презент Мик. В школе парень, неожиданно для Хизаши, был постоянно окружен компанией девочек своего класса. А ведь герою казалось, что бывшего злодея все еще ненавидят и сторонятся его же одноклассники, не говоря об остальных учащихся. Но, судя по лицам и поведению прекрасной половины класса, Многоликий был им не просто не противен – им было комфортно в его присутствии. Девушки смеялись, болтали рядом с бывшим злодеем, безбоязненно трогали старшего парня и практически не отлипали от него. Но еще более занимательной была реакция самого Урью. Он им все это позволял. И будто бы не испытывал никакого дискомфорта. Ему словно было ни холодно, ни жарко от того, что на нем висят все девочки класса Сотриголовы. «Меня вроде всего пару дней не было. Когда все успело так радикально поменяться?» Прерывать тренировку из-за Многоликого Ямада не стал. Это привлекло бы слишком много внимания. И Стерка точно что-то заподозрил бы. А он последний, кого в это хотелось втягивать. Поэтому Хизаши решил выловить свою цель после занятия. Но и тут не угадал. С полигона вернулись все, кроме бывшего злодея. Как выяснилось, тот довольно часто пользовался причудой Черного Тумана для передвижения. «Зато отпадает вопрос о том, как ему удалось найти меня и пробраться в больницу той ночью». Устав играть в своеобразные салочки, Мик решил, в конце концов, пойти напролом. И заявился вечером в общежитие 1-А, чем знатно удивил тусующихся на общем этаже учеников. Задержавшись из-за расспросов о самочувствии, Ямада все же добрался до нужной комнаты, но та, к его огорчению, оказалась заперта, а на настойчивый стук никто не ответил. «Да где его в такое время носит!?» - Если вам нужен Урью-кун, то он на тренировке, - Хизаши даже малость вздрогнул, когда из-за спины раздался голос одной из девочек. Малышка с причудой лягушки смотрела на него большими глазами, в которых читалась некоторая настороженность. – Зачем он вам вообще? - О, не волнуйся, маленькая слушательница, у меня к нему небольшое дело, только и всего! – не выходя из образа, несмотря на отсутствие геройского костюма, заулыбался Ямада. – И спасибо за помощь! - Пожалуйста, не причиняйте ему вреда, - Мик замер на мгновенье, не ожидав услышать такое от девушки. – Он никому не желает зла. Ямада ничего на это не ответил, быстро скрывшись из общежития. Дышать стало как-то тяжело, будто горло вновь сдавили в крепкой хватке. Перед глазами мелькала раскрытая пасть зверя и горящие яростью красно-желтые глаза. «Не желает зла. Как же…» Поиски Многоликого, благодаря подсказке Лягушки, все-таки увенчались успехом, хотя пришлось побегать. На полигонах отметок о резервировании не было, так что следующим вариантом стал стадион. Там Хизаши и нашел Урью в компании, внезапно, Мидории Изуку. Правда, положение, в которое скрутил последнего Многоликий, едва не заставило героя ринуться на помощь ребенку. Остановил Мика все тот же Изуку, прижатый к земле в удушающем захвате, когда три раза ударил ладонью по руке оппонента, после чего был тут же освобожден.  Презент Мик, скрывающийся в тени деревьев, окружающих стадион, решил пока понаблюдать. Тренировка рано или поздно закончится, тогда-то он и выловит Многоликого, а пока можно насладится зрелищем и, может быть, подметить для себя какие-нибудь характерные движения засранца. Спарринги, к удивлению Хизаши, оказались действительно занимательными. А Многоликий – очень строгим и не терпящим жалости наставником. То, что на поле происходит именно обучение, стало ясно, когда Тадаши показывал движения и требовал Мидорию повторить, после довольно жестко корректируя и заставляя отрабатывать. Бои всегда заканчивались победой Многоликого, но ребенок стойко поднимался после каждого проигрыша и рвался вперед по новой. Ямада должен бы признать, что засмотрелся на приемы и удары Многоликого. Техники несколько раз менялись, Урью не придерживался одного стиля, двигался то плавно, то резко, бил точно и не жалея сил. Показывал Мидории точки, в которые лучше целится, и давал подсказки. Дрался беспричудно. Дрался эффективно. Дрался грязно. Невооруженному глазу было видно, что Тадаши не стеснялся бить в самые слабые места. За исключением паховой области, Мидория получал удары в горло, глаза, под дых, по внутренней стороне колена, в нос и в уши. С каждым пропущенным подобным ударом Многоликий останавливал поединок, поскольку оппоненту требовалось время, чтобы прийти в себя, а затем объяснял и в деталях показывал, как достичь того же результата. В голове Мика даже ненароком засветилась мысль, что было бы неплохо заиметь и себе такого учителя. Но пропала она тут же, стоило увидеть, с какой жестокостью избивал Мидорию Многоликий в последнем спарринге. А после еще и приказал отбегать с десяток кругов по стадиону на полной скорости. Едва живой пацан только отряхнул дрожащими руками грязь со спортивной формы и ломанулся выполнять. Пока Деку нарезал круги, Многоликий отвлекся на свой телефон. Прочитав какое-то сообщение, парень слабо улыбнулся и обратился к рухнувшему у финиша Мидории, как раз закончившему пробежку. Пацана подняли за шиворот и подтолкнули в сторону общежития. Когда ученик скрылся из виду, Мик было двинулся из своего укрытия, чтобы, наконец, пообщаться с Тадаши, но заметил, как поведение Многоликого резко изменилось. Парень вдруг принялся озираться, будто проверяя наличие слежки. Ямада даже испугался, что его засекли, но, видимо, зря. Урью, все еще ведя себя крайне подозрительно, направился в сторону комплекса общежитий, но с противоположной стороны от собственного здания. «Там же учительское общежитие». Пришлось напрячь все свои довольно скудные навыки скрытности, чтобы не выдать себя во время преследования Многоликого. Ямада старался не отставать и не показываться на глаза. Тадаши вел себя слишком подозрительно, двигался в тени, обходил камеры и прятался, стоило услышать рядом людей. И он определенно двигался к учительскому общежитию. Хизаши, опасаясь за жизни других, ничего не подозревающих профи, уже воспринимал свою маленькую слежку как настоящую миссию. Однако, героя смутило, что предположительно готовящий нападение на учителей злодей обогнул здание общежития и направился к лесонасаждениям, плотно окружающим весь комплекс. Тем не менее, ждать первого шага от Многоликого Мик не собирался. Больше не скрываясь, Ямада ринулся в гущу деревьев, прочищая горло для крика. Что решение было глупым, он понял, только когда оказался прижатым спиной к широкому стволу дерева с крепкой ладонью на горле, смотря в горящие красным глаза Айзавы. - Ты?.. – послышался удивленный голос Многоликого. - Что бы ты ни задумал, тебе легко с рук это не сойдет, - яростно просипел Презент Мик, отталкивая противника и пытаясь напасть физически, раз причуда под взглядом Стерки теперь бесполезна. Ему даже удается сделать несколько выпадов, прежде чем Многоликий перестает просто отступать и идет в атаку. Он не наносит ни единого удара, только блокирует движения Мика, а затем использует причуду, изменяя свою руку на руку Серо Ханты. Хизаши оказывается связан слоем неизвестно откуда взявшейся клейкой ленты и снова вдавлен в дерево. - Как же ты достал… - хищно шипит Многоликий, сверкая в темноте красными глазами. Одной рукой удерживая Какаду вплотную к стволу, второй Тадаши жестко хватает лицо героя, с силой сжимая тому челюсти. Пальцы вдавливаются в переносицу и под подбородком, обеспечивая невозможность использования усиленного голоса без того, чтобы выбить им собственные зубы. – Вечно суешься, куда не надо!.. Разъяренный рык внезапно обрывается, а Тадаши резко оборачивается. Острые уши дергаются, прислушиваясь. - Черт! – тихо шипит парень, снова используя ленту Серо, чтобы залепить рот своей жертвы. – Только попробуй произнести хоть звук, Какаду, и я тебе клюв обломаю! – шепотом угрожает Многоликий, смещая Хизаши на другую сторону ствола дерева и фиксируя вплотную к нему все той же липкой лентой. Ямада, не пугаясь угрозы, делает глубокий вдох, готовясь все-таки использовать голос, чтобы если не остановить злодея, то хотя бы привлечь внимание других профи, как вдруг слышит мягкое и радостное: - Тошинори-сан! – Хизаши замирает, медленно выпуская набранный воздух. - Рад тебя видеть, мальчик мой. Извини, что пришлось тащить тебя сюда в такое время. Не хотел обсуждать подобное по телефону, - Мику хотелось кричать, но любопытство было сильнее. Что такого Всемогущий хотел обсудить со злодеем вдали от чужих глаз и обязательно вживую? - Что вы, для вас что угодно и в любое время, - то, с какой нежностью были произнесены эти слова, едва не заставило героя голоса подавиться воздухом. Мик еще никогда, ни разу не слышал, чтобы Многоликий говорил с такой интонацией. – Так, что все-таки вы хотели мне сказать? - Я хотел поблагодарить тебя за помощь Презент Мику. «Чего!?» - Я… Э… Т-Тошинори-сан, с чего… С чего вы взяли, что это я? – Мик не знал, чему удивляться больше: словам Всемогущего или тому, как нервно дрожал голос Многоликого. Теперь он просто обязан дослушать этот разговор до конца. - Я не дурак, Тадаши, - серьезно, но мягко подметил Яги. – Я прекрасно понимаю, что только ты способен провернуть подобное. И я безумно рад, что ты, наконец, проявляешь свою светлую сторону. - Я… Я не… Нет, я… - Многоликий заикался, небо завтра рухнет – подумал Хизаши, слушая невнятные попытки злодея говорить. – Я просто… Это не было… Не было… - Не было геройством, хочешь сказать? – спокойно, с пониманием озвучил догадку Всемогущий, очевидно, ожидавший такого исхода. – Тадаши, ты рискнул своим нахождением в академии, рискнул возможностью продолжать лечение, рискнул своей свободой, чтобы вернуть голос человеку, который все еще видел в тебе злодея, – Ямада прислушался к словам бывшего Героя Номер Один. – Ты потратил время и силы, чтобы даже не жизнь спасти, а всего лишь карьеру Презент Мика. Не каждый профессиональный герой уделит внимание такой мелочи, как травма не угрожающая жизни. Но ты уделил. Помог, зная, что не получишь ни благодарностей, ни славы. Что это, если не героизм? Мальчик мой, ты... - Героизм бескорыстен! - вдруг уверенно и как-то печально перебил Многоликий. Ямада, переставший вообще что-либо понимать, внимательно слушал, дыша через раз. – А я.. Сделал это, преследуя свои цели, – голос Тадаши был пропитан горечью и обвинением. Обвинением себя. – Я восстановил его голосовые связки, только потому что был ему должен. - Должен? – не понял Урью не только Тошинори. Брови Ямады взлетели вверх от несуразности заявления Многоликого. Как-то не припоминал герой голоса, чтобы делал злодею одолжения. - Практическое, - болезненно зазвучал ответ, поставивший все на свои места. – Я почти убил его на практическом занятии. И до этого тоже…сильно ранил. За мной был должок. И я просто хотел избавиться от… от… - Чувства вины?  - подсказал Всемогущий, начиная понимать, что творилось в душе его подопечного. Многоликий не ответил, хотя по его лицу даже в темноте было видно, что Яги попал в точку. Повисла пауза, за которую Хизаши пытался осознать и переварить смысл сказанных слов. Многоликий, убийца, злодей, что ухмылялся ему в глаза, наслаждаясь беспомощностью Ямады в больнице, чувствовал вину за то, что едва не убил Мика на тренировке? Это полнейший бред. Это просто не может быть правдой! – Тадаши… - А кроме того, я знал, что рано или поздно вы обратитесь ко мне! – спешно прервал Всемогущего Урью. – Я знал, что вы все равно попросите меня помочь. Или директор прикажет. Я просто сэкономил вам всем время. Поэтому то, что я сделал, нельзя назвать героизмом, – даже Ямаде стало ясно, что парень сам не верит и не признает, что может быть героем. Сейчас, малость поостыв, Хизаши, скрепя сердце, понял и осознал, что несмотря на все приведенные «отягощающие» Многоликого, парень, если того действительно никто не просил о помощи, сделал по-настоящему добрый поступок. - Ты, правда,  все еще считаешь себя плохим? – голос Всемогущего стал как будто ближе. Хизаши начал елозить, пытаясь сдвинуться, чтобы хоть немного увидеть происходящее. – Мальчик мой, позволь тебе кое-что сказать. Тадаши, полностью забывший о чужом непрошенном присутствии, сжимал кулаки, прижав острые уши к голове. Ему было неловко и неудобно, почти стыдно перед Всемогущим. Парень чувствовал себя так, словно стоял посреди деревьев совершенно голый. Тошинори чувствовал это и стремился подойти ближе, поддержать, прикоснуться, спрятать от всех. Яги двинулся вперед. Медленно подошел ближе к своему мальчику, протянул руку, касаясь гладкой скулы, испещренной темными линиями. И тихо, нежно произнес: - Как бы ты не пытался убедить меня и себя в том, что твой поступок не имеет отношения к героизму, у тебя это не получится, - попытку спорить Тошинори прервал, смело прижав большой палец к губам Урью. – Ты сказал, что тебя мучила вина и только поэтому ты помог. Но это нельзя назвать корыстным намереньем. Наоборот, это только подтверждает, что в тебе больше света, чем ты думаешь. Не каждый злодей даже вспоминает о существовании такого чувства как вина. Тадаши не знал, куда деть подозрительно влажные глаза. - Если ты все еще считаешь себя злодеем, то скажи мне, почему ты тогда просто не бездействовал? Ты знал, что я или директор все равно попросим тебя о помощи, так почему ты не воспользовался этим? Урью уставился в любимые голубые глаза с неверием. Дыхание сбилось, замерло. - Ты ведь даже не подумал об этом, да? Нежная улыбка Тошинори выбивала землю из-под ног шокированного парня. Устоять помогла лишь ладонь Яги, греющая щеку. - Ты ведь мог использовать это в своих целях. Мог потребовать от Недзу улучшения условий пребывания. Мог попросить что-то взамен у меня, - видя ожесточившийся почти обиженный этим предположением взгляд Тадаши, Яги погладил большим пальцем скулу парня и продолжил. – Но ты не сделал ничего из этого. У тебя даже мысли не возникло. И не смей врать мне, что это не так, я вижу достаточно, чтобы понять, что я прав. Многоликий снова опустил мокрые глаза к земле, понимая, что разучился что-то скрывать от своего солнца и даже пытаться больше не будет. - Ты сделал это сам, Тадаши. Ты сам решил помочь Мику. Можешь продолжать убеждать себя, что это не было добрым поступком, сколько угодно, мальчик мой. Но мое мнение это не изменит. Тадаши из последних сил сдерживал слезы, чувствуя, что дыхание давно сбилось, а в горле собрался знакомый комок. - Ты повел себя как настоящий герой. И я невероятно горжусь тобой, мальчик мой. Презент Мик, которому все же удалось немного выглянуть из-за дерева, совершенно точно поднял бы на ноги весь комплекс общежитий, если бы его рот был свободен от чертовой ленты. На его глазах Всемогущий целовал Многоликого. Всемогущий. Целовал. Многоликого. От шока у Хизаши даже дыхание сперло. Увиденное не укладывалось в голове. Глазам не хотелось верить. Мозг завис, силясь обработать неподдерживаемую информацию. Пришлось даже язык прикусить, чтобы убедиться, что все происходящее не сон. И тем не менее, оторваться от разворачивающегося зрелища не было сил. Ямада ни разу не моргнул, наблюдая, как бывший, мать его, Символ Мира, медленно притянул к себе почти плачущего от напора эмоций злодея и нежно коснулся губ. Поцелуй был коротким и неглубоким, но столь чувственным, что Мик почувствовал такое смущение, будто подглядел нечто куда более откровенное. Сомнений в том, что между этими двумя что-то очень серьезное, не осталось, стоило заметить, с какой нежностью смотрел на Многоликого Всемогущий. И как ласково тот погладил пальцами свободной руки ладонь парня. Недостающие фрагменты картинки, наконец, начали вставать на свои места. Вот, почему Всемогущий был единственным, кому Тадаши подчинялся беспрекословно. Вот, почему Яги предложил перевоспитание в академии вместо тюремного заключения и Многоликий согласился. Вот, почему Тошинори пропадал вечерами из академии до поимки Тадаши Урью. Вот, почему злодей слетел с катушек, когда Ямада задел честь Символа Мира. Вот, почему Яги устроил выволочку всему преподавательскому составу после того, как его подопечный едва не сожрал троих профи, потому что того «довели». Вот почему между ними чувствовалась какая-то особая связь. Все оказалось до смешного просто и до безумия невероятно. Они влюблены. - Думаю, я задолжал тебе свидание, - напомнил о сделке Всемогущий. Тадаши, растаявший и забывший вообще обо всем, как только почувствовал прикосновение чужих губ, не сразу сообразил, о чем говорил Тошинори. – Я постараюсь выбить у Недзу разрешение на выход. К этим выходным вряд ли, но к следующим, думаю, получится. Как-никак ты вернул в строй одного из его учителей и успешно справился с моей операцией. Ты заслужил. - Я… Да. Хорошо, Тошинори-сан, - было даже немного забавно видеть, как поплыл взгляд Тадаши после поцелуя, но Яги ни о чем не жалел. Сердце бешено колотилось в груди от смелости собственного поступка, но мужчина ни за что бы не изменил того, что сделал. Парень только в начале пути. Ему нужен стимул. А Тошинори нужно успокоительное. Потому что мысли про стимул пришли только после спонтанного действия Всемогущего. И кроме того, себе врать нехорошо. Поцеловать Тадаши просто захотелось. – Как бы вам хотелось его провести? - кое-как собрав себя в кучу, уточнил Урью. - Это тебе решать. Не я все-таки герой дня. - Я выбирал прошлые разы. Так что будет справедливо, если в этот раз решать будете вы. - Ладно, дай подумать, - особых предпочтений у Всемогущего не было. В конце концов, у него и свиданий-то было кот наплакал, все свободное время всегда отнимали тренировки и геройства. Так что опыта у Яги было немного. Но по кое-чему из прошлого он иногда скучал. – Знаешь, в молодости, в Штатах, мне нравилось временами бывать в танцевальных клубах. Не тех шумных подвальных заведениях, где люди толпами прыгают под электронную музыку. В мое время в Америке еще сохранились старые клубы, где было немноголюдно, а посетители танцевали что-то неторопливое под приятную музыку. Я бы не отказался снова испытать нечто подобное. - О... Значит, танцы, да? Я, э... Я постараюсь что-нибудь придумать, Тошинори-сан, - несколько нервно улыбнулся Тадаши. От Всемогущего не укрылся легкий испуг в его взгляде, выдающий вероятное отсутствие танцевальных навыков. Но отступать никто не собирался. Этот опыт обещал стать чем-то особенным. Перед уходом, Тошинори, почувствовав новый прилив смелости, коротко ткнулся губами в щеку Многоликого, пожелав спокойной ночи. Тадаши на несколько мгновений потерял связь с Вселенной. Наладить ее назад помог через несколько минут как бы невзначай прочистивший горло Презент Мик, о котором Урью напрочь забыл с момента, как увидел любимого. Все очарование момента слетело под волной леденящего душу холода. Мик все слышал. Он все, черт возьми, слышал. Как Тадаши вообще мог забыть о его присутствии!? Это катастрофа. У Какаду язык без костей! Если сейчас просто отпустить его, об отношениях Всемогущего с бывшим злодеем завтра будет знать вся школа. Этого никак нельзя было допустить. Говорят, пугаться естественного шума леса не стоит. Пока поют птицы и чирикают сверчки, ты в безопасности. Бояться нужно, когда единственное, что ты слышишь в чаще, это шелест листвы. Мик испытал прилив внезапного страха еще до того, как птицы замолкли. Стараясь почти не дышать, блондин прислушивался к каждому шороху, надеясь распознать в шелесте ветра шаги злодея. Но слышал только свое бешено стучащее сердце. Время тянулось целую вечность, а парень все не показывал знаков присутствия. Хизаши, устав ждать своей участи, медленно выглянул из-за дерева, но, ожидаемо, никого не увидел. Он не слышал приближения Многоликого до тех пор, пока не обернулся и не столкнулся с ним нос к носу. Испуганно уставившись в жуткие горящие в темноте глазами, Хизаши покрылся мурашками. На него смотрел хищник. Голодный, готовый в любой момент перекусить его пополам зверь. Движения плавные, бесшумные, жуткие. Взгляд неотрывный, глаза в глаза. Одно неверное движение и Мика больше не найдут. Тадаши медленно, не моргая, склонил голову набок, оперся одной рукой о дерево прямо над головой Мика. Вторая потянулась к лицу. Оторвала ленту резким движением, едва не лишив героя фирменных усов. С минуту никто не пытался заговорить, просто поддерживая зрительный контакт. Ямада, понадеявшись на благоразумие бывшего злодея, - не станет же он убивать недавно спасенного, в конце концов, - решил попытать удачу и немного разрядить обстановку. Он уже понял, что о том, что он здесь видел лучше молчать для собственного же блага. Собственно, именно о своем намерении сохранить все в секрете он и собирался сказать. Но стоило раскрыть рот, как дыхание вновь перекрыла мертвая хватка мощной широкой ладони поперек гортани. От резкости движения Мик даже врезался затылком в ствол. Перед глазами забегали «мушки». В груди похолодело. Рука сдавливала горло так, что казалось еще немного, и ему сломают гортань. - Прежде, чем ты сделаешь какую-нибудь глупость, позволь тебе напомнить, Хи-за-ши. Мягкость тона никак не вязалась с обещанием мучительной смерти в глазах злодея. Каждый произнесенный слог имени Мика отдавался в его теле неприятной дрожью. - Так же, как я вернул тебе голос, - с этими словами хватка на горле Ямады слегка ослабла, но со следующими усилилась пуще прежнего, - я могу с легкостью его отнять. В глазах от нехватки воздуха начало темнеть. Многоликий наклонился ближе, прямо к незащищенному наушниками уху и тихо совершенно серьезно произнес: - Если о том, что здесь произошло, узнает хоть одна живая душа, я сделаю так, что ты замолчишь навсегда. Усек? Дождавшись кивка от почти потерявшего сознание героя, Многоликий, наконец, отпускает его горло, плавит клейкую ленту кислотой Ашидо и испаряется в черном тумане.