Герой для героя

Сон не шел. - Так же, как я вернул тебе голос, я могу с легкостью его отнять. Фантомное пальцы все еще ощущались на шее, сбивая дыхание. - Если о том, что здесь произошло, узнает хоть одна живая душа, я сделаю так, что ты замолчишь навсегда. Унять сердце, тревожно колотящееся где-то в горле, никак не получалось. Ямада ворочался уже больше часа, пытаясь заснуть. И страх перед угрозой Многоликого тут не при чем. Хотя в том, что парень говорил на полном серьезе, Хизаши не сомневался. В хищных глазах там, в лесу, не было ни грамма шутки. В голове было слишком много мыслей. Они роились как пчелы в улье, создавая ментальный шум. Герою до сих пор не верилось в произошедшее. Если бы он собственными глазами не увидел этот… Этот… Поцелуй. Если бы он не стал его свидетелем, ни за что бы не поверил в его реальность. Они влюблены. Это… Хизаши не знал, что думать. Нет, предрассудков по поводу пола у него по понятным причинам не было. Сам же по уши встрял в другого мужчину еще полжизни назад. Разница в возрасте тоже не особо смущала, хотя вопросы вызывала. Все-таки больше двадцати лет… Но больше всего отторгалось Ямадой социальное положение этих двоих. Как, вообще, у них получилось связаться, будучи героем до мозга костей и злодеем с весьма темным и, наверняка, кровавым прошлым? И ладно бы Многоликий. Мик, с натяжкой, но мог понять, как злодей сумел полюбить сам Символ Мира. Особенно, если учесть их первую встречу в пожаре. Трудно не проникнуться человеком, что, рискуя собственной жизнью, вынес тебя из огня. Ямада мог примерно представить себе, каким образом парень заинтересовался, а затем и влюбился во Всемогущего. Хотя больше, конечно, хотелось верить в зацикленность, а не влюбленность бывшего злодея. Но то, с каким рвением Многоликий защищал честь бывшего Героя Номер Один, обещая Мику мучительную смерть одним взглядом, если тот проболтается, и как моментально таял и тушевался в присутствии Всемогущего, доказывало истинность и искренность чувств Тадаши Урью. Но чтобы и сам Всемогущий отвечал взаимностью? Это было главным шоком для Презент Мика. Всемогущий за всю свою карьеру ни разу не подтвердил подлинность отношений, которые ему приписывали СМИ. А приписывали ему много, особенно в молодости. Стоило какой-нибудь девчонке задержаться в его обществе чуть дольше пяти минут, как на следующий же день выпускалась тонна макулатуры с раскрытием «тайных отношений» Всемогущего. И каждый раз все предположения опровергались. В любой, когда-либо изданной биографии Символа Мира, говорилось, что личная жизнь героя всегда держалась в строжайшем секрете и нет ни единого достоверного факта о ее романтической стороне. А сам он как-то признал, что не заводил серьезных отношений, боясь поставить в опасное положение свою избранницу. Или избранника, в свете последних событий. Потому уже сам факт наличия партнера у Всемогущего был для Хизаши чем-то невероятным. То, что партнер был того же пола, значительно повышало градус невероятности. Но абсолютное непринятие вызывал гребанный статус этого партнера. Злодей. Символ Мира полюбил злодея. И теперь, что интересно, он весьма успешно перетягивает его на светлую сторону! Ведь, как бы сильно не раздражал Ямаду Многоликий, после убедительной речи Всемогущего у него не хватало наглости не признать, что Тадаши Урью действительно спас его. Он совершил геройский поступок. Безвозмездно. Едва ли пару дней назад Хизаши оплакивал свою полностью просранную жизнь, ведь без голоса он был полным нулем, никому не нужным биомусором. Он не представлял свое дальнейшее существование без голоса, без геройства, без радио-шоу, без преподавания иностранного, в конце концов. И он не успел даже смириться со своей никчемностью, как к нему на помощь пришел последний, кого ожидал увидеть Мик. Многоликий спас его карьеру. Ему помог злодей. А злодей ли? Смирившись с отсутствием сна, Ямада поднялся с постели. Страшно хотелось закурить. Но от этой пагубной, особенно для его причуды, привычки, которая, собственно, и привычкой-то стать не успела, отучил его Шота еще в школе. Хизаши с улыбкой вспоминал, как Айзава случайно застал его с сигаретой в зубах на первом курсе UA и в свойственной только ему манере устроил малознакомому подростку выволочку. Мик, надевая тапочки, почесал ухо, за которое его в тот день оттягал Айзава, параллельно монотонно, не стесняясь в выражениях, разъясняя, что он полный придурок, раз собственноручно наносит вред своей причуде, да еще в стенах школы. Стоит ли говорить, что именно тот случай стал точкой невозврата для Ямады? Именно тот случай навсегда прилепил громкого блондина к вечно сонному брюнету как жвачку к волосам. Именно тогда Хизаши вляпался по самые уши. И бросил курить. Пятнадцать лет сигарет не касался. И сейчас, несмотря на желание, вместо этого спустился на пустую кухню и поставил чайник. Кофе посреди ночи не самая хорошая идея, но всяко лучше, чем пиво или сигареты. Многоликий все не покидал его мысли. Ямада, заторможено мешая сахар в горячем напитке, анализировал поведение бывшего злодея с самого летнего лагеря. С холодной головой и без предвзятого отношения, вытесненного речью Всемогущего, поступки Урью уже не казались столь… Злодейскими. В том же лагере от его рук никто не пострадал. Если Мик правильно помнил, Тадаши столкнулся тогда с Кровавым Королем и Сотриголовой, а также группой подростков, которые находились на дополнительных занятиях. И никто из них не получил серьезных травм. Более того, Урью спас от сожжения Стерку. Да, по его словам, чтобы расправиться с ним лично, но ведь спас! А еще тот ребенок. Многоликий увел мальчика с поля боя, не тронув и пальцем. Много ли неуравновешенных психов, коим считали его про-герои, станет отказываться от прекрасной возможности шантажировать врага с помощью жизни мальчонки? Конечно, можно списать все на принципиальность. Ямада сам знавал преступников, у которых были определенные границы. И у многих они касались детей. Но сам факт, что Многоликий не воспользовался пацаном в своих целях, заставляет задуматься о его «злых» намереньях. А вступительный экзамен? Хизаши видел не все, но записей с камер, просмотренных после испытания, было достаточно, чтобы сейчас рассуждать о поведении парня. Многоликий снова спас. Сразу двоих учеников. И это после получения сильнейшей травмы от одного из детей. Более того, он не просто спас, он прямо на месте оказал всю возможную помощь, предупредил через камеру преподавателей о травмах учеников и убедился в том, что чудом выживший Мидория может донести одноклассницу до медиков. Он спас двух студентов, хотя сам был вынесен с экзамена на носилках едва живым. Даже, если все это было во имя Всемогущего, парень был в тот момент самым настоящим героем. Практических занятий Мик не видел, но слышал о них. Испытание с бомбой было пройдено без единой капли крови. Конечно, раздраженная проигрышем Полночь пересказывала все сильно приукрашивая. Но сквозь все нелестные комментарии Каямы в сторону бывшего злодея было все же ясно, что парень справился идеально. Да все практические занятия, где участвовал Многоликий, были пройдены без особых травм со стороны его противников! При этом сам он регулярно их получал. В школе его поведение, вообще, было почти шелковым. Парень сдавал все тесты и контрольные на достойном уровне, всегда был готов к уроку, исправно приносил домашние задания и, в целом, был примерным учеником. А главное, он не создал ни единого конфликта с окружением. Точнее, не был тем, кто их начинал. А конфликты были. Ученики не желали принимать в коллектив преступника. И задевали при любом возможном случае. В первый же день Урью оказался в центре внимания из-за провокации одного из старшекурсников. Да что говорить об учениках, если сами учителя позволяли себе вольности с не имеющим возможности ответить Многоликим. Хизаши лично всячески дергал парня на уроках, заваливая заданиями! Не удивительно, что Многоликий сошел с рельс на последнем практическом занятии. Смотря сейчас на все со стороны с чистой, не замутненной злобой головой, Ямада признает, что будь на месте парня Стерка, Мик бы не просто отругал весь преподавательский состав UA, как это сделал Всемогущий. Он бы камня на камне в кабинете не оставил. - Злодей, да? – в никуда бормотал с горькой улыбкой Мик, делая глоток подостывшего кофе. – Да в каком, мать твою, месте? Угрозы больше не пугали Хизаши. Более того, они казались закономерными. Многоликий влюблен. В человека, что долгое время был опорой для всего геройского сообщества. Репутации Яги придет конец, если станет известно, кому отдано его сердце. Урью не был идиотом. Он пытался всего лишь уберечь любимого единственным способом, который знал. Ямада понимает, почему угрозы были единственным выходом в глазах Многоликого. Не станет же бывший злодей пытаться договориться мирно с Презент Миком, что даже после спасения его голоса, все еще воспринимал парня как врага народа. Хизаши стало стыдно. Как в тот день, когда его курящим на территории школы застукал Шота. Тадаши Урью спас карьеру Мика, чувствуя вину за попытку убийства Ямады, который сам спровоцировал Многоликого на практическом. Парень спас того, кого на дух не переносил. Спас по собственному желанию, как сказал Всемогущий. И все еще не считал это героизмом. «Что, вообще, творится в его голове?» Мик, делая следующий глоток кофе, вдруг почувствовал прилив любопытства. Он ведь стал свидетелем весьма занимательной сцены. Услышанное и увиденное в лесу будоражило. За все время нахождения Тадаши Урью в академии Ямада ни разу не слышал столько нежности в голосе парня. С появлением Всемогущего в лесу, Многоликого как будто подменили. Некогда злодей и преступник мгновенно превратился в просто Тадаши. Мик обомлел, когда услышал, как сильно изменился тон парня в присутствии Всемогущего. Вся жесткость и уверенность слетела мгновенно. Многоликий заикался. Человек, что технично опустил Ямаду при всем 1-А классе во время его урока, что мог напугать одним только взглядом, заикался перед слабым, больным, буквально беспричудным Тошинори. И как же волнительно было слушать, что о себе самом думает бывший злодей! Парень не признавал собственный добрый поступок. Оправдывал свой героизм, как что-то постыдное! Урью потребовалось выслушать подробные объяснения от Всемогущего, почему он молодец, чтобы понять природу своих действий! Но главное – его реакция. Многоликий расплакался от похвалы Тошинори. Недопитый остывший кофе отправился в раковину. Хизаши вернулся в свою комнату, упал на кровать и уставился в потолок. Тревога, наконец, отступила. Но сердце все еще громко трепыхалось в груди. Только в этот раз от предвкушения. Мик, пусть и ведет себя большую часть времени как глуповатый придурок, полным идиотом не был. Произошедшее в лесу открыло ему глаза. Как бы не пытался Многоликий выставить себя злым и страшным, под слоями жесткости и жестокости он старательно скрывал куда больше граней, чем показывал. Хизаши понимал, что необязательно все скрытые черты окажутся положительными, но, черт возьми, как же его распирало от желания увидеть хотя бы часть из них. Что-то же в парне нашел Всемогущий. Ямаде было безумно интересно, что.

***

Что задачку он себе поставил со звездочкой, Мик понял на следующий же день. На словах подобраться к Многоликому было гораздо проще, чем на деле. Так что первый день прошел за наблюдениями. Небезрезультатными. Единственным разом, когда с парнем вышло вступить в контакт, был английский. Изначально Хизаши не планировал лезть к нему на уроке, но не удержался. Требовалось дать развернутый ответ на вопрос по теме. И Урью его дал. Со слышимым японским акцентом. Ямада прервал его на середине предложения, раздраженно приказав не паясничать. А затем с толикой зависти наслаждался прекрасным произношением. Презент Мик еще со школы обожал английский язык. Ему нравились его носители, их культура, нравилось звучание, музыка и фильмы. У него часто проскакивали иностранные слова в речи, он уделял много времени на поддержание уровня своих знаний, всячески тренировал произношение. Но слыша английскую речь в исполнении Многоликого, Ямада понимал, что до его уровня не дотягивает. Тадаши говорил как носитель, допуская кое-где мелкие ошибки в грамматике, но компенсируя это уверенным разговорным навыком. Вспомнились весьма обидные слова Многоликого на уроке перед тем злосчастным практическим. Парень довольно резко предложил Мику взять пару уроков произношения, а то как-то не комильфо, что ученик говорит лучше учителя. «Раз такой умный, сам бы их мне и дал!» - на эмоциях пронеслось в блондинистой голове. А затем Мика осенило. – «Точно! В академии лучше меня по-английски говорят разве что ученики по обмену, которым этот язык родной, и сам Многоликий». Только черта с два Хизаши обратится к детям! Он еще не настолько отчаялся. Впрочем, вспоминая взгляд разноцветных яростных глаз, святящихся в темноте, Ямада задумался, а стоит ли чувство собственного достоинства его жизни. И все же что-то внутри стоически отторгало идею пойти к иностранным ученикам. Даже если иной вариант обещал попугаю мучительное выдергивание всех перьев за любое неосторожное движение или слово. Несмотря на риск подписать себе смертный приговор, Хизаши все же задумался, как бы получше подступиться к Многоликому и уломать того на пару занятий. По окончанию урока Мик принялся буквально преследовать Урью. Правда, попытки не попасться тому на глаза каждый раз проваливались. Ямада не единожды ловил настороженный взгляд хищных глаз. И держался на почтенном расстоянии. Но даже так учителю удалось подсмотреть парочку интересных моментов. Парень действительно пользовался популярностью у женской половины своего класса. Со звонком с урока девочки облепили Многоликого как тля и, судя по всему, не отставали до самого практического занятия. Но не их поведение в обществе бывшего злодея интересовало героя голоса. Нет, занимательным было то, что Тадаши проявлял заботу в отношении девушек. Ямада собственными глазами видел, выходя из класса, как Многоликий с каменным лицом поправил задравшуюся юбку Пинки, когда та вскочила из-за парты и энергично пронеслась к его столу. Девочка этого даже не заметила. Затем был случай на лестнице. Ученики поднимались на этаж выше, когда Уравити уронила какую-то мелочь на середине пролета и без задней мысли наклонилась поднять. Стоявшего позади нее Минету, уже исходящего слюной, жестко обломал в перспективе созерцания нижнего белья девочки все тот же Многоликий, совершенно обыденным движением прикрывший ученицу своим учебным кейсом. Девушки, увлеченные беседой, жеста сэмпая вновь не заметили. Взгляд, которым наградил коротышку бывший злодей, был с субтитрами. Но, пожалуй, самым умилительным был момент в столовой. Хизаши, ожидаемо, обнаружил Урью за дальним столом в компании шести будущих героинь. Те весело общались между собой, стараясь втянуть в беседу парня. Тот выглядел на их фоне довольно безучастным, но, как ни странно, на прямые вопросы отвечал и даже разок слабо улыбнулся. А затем, когда сидящая рядом с ним невидимка случайно смахнула на пол скомканную салфетку, пока что-то с энтузиазмом рассказывала, и наклонилась ее поднять, Многоликий, не отрываясь от еды, протянул руку и накрыл ладонью острый угол стола. «Интересно, он, вообще, понимает, насколько мило себя ведет?» Было ясно, что за время больничного Мика, динамика класса сильно изменилась. Он все еще терялся в догадках, что такого произошло, пока он отсутствовал. Но результат ему однозначно импонировал. Очевидно, Урью каким-то образом завоевал доверие своих одноклассниц и, кажется, обязал себя за ними присматривать. Любопытство прямо распирало Хизаши от желания узнать, как парень дошел до этого за каких-то пару дней. После обеда у класса была тренировка супер-приемов, а у Мика форточка. Рискуя привлечь к себе ненужное внимание со стороны других про, Ямада все же заявился с визитом на полигон. Сославшись на скуку, блондин упросил Шоту не выгонять его и пообещал никому не мешать. Собственно, мешать он и не собирался. Хотел только понаблюдать. За Многоликим, да. Парень находился далековато, но это не мешало рассмотреть его среди бетонных скал. По телу пробежал холодок, стоило увидеть бывшего злодея в действии. Тадаши Урью итак был силен, но новое умение поставило его на совершенно иной уровень. Хизаши уже не раз видел способности парня, но должен признать, что то были какие-то крупицы.  Многоликий всего пару раз показывал перевоплощения, чаще используя мутации и предпочитая сражаться «по-старинке». Ямада никогда не видел, чтобы парень пользовался чужими образами и причудами в таких количествах и с такой скоростью. Его противниками было целых два клона Эктоплазма, которые существенно уступали в силе. За пару минут, что за ним наблюдал Мик, Многоликий успел «убить» оппонентов с дюжину раз, используя кислоту, электричество, пламя и лед, взрывы и иные чужие причуды. И все с участием мутаций и хорошо поставленных ударов. Навыки ведения боя, вообще, заслуживали отдельного внимания. Парень не пропустил ни одного удара Эктоплазма, двигался резво, гибко, ловко, атаковал технично, на поражение. И все со спокойным сосредоточенным лицом. Как будто делал это уже тысячи раз. Зрелище было потрясающим. Восхищенно засмотревшись на бывшего злодея, Ямада не заметил на себе тяжелого взгляда Сотриголовы.

***

На полигоне Мик задерживаться надолго не стал. Знал, что вечером застанет Многоликого на персональной тренировке с Мидорией. Заняв ту же точку обзора, что и в прошлый раз, Хизаши с интересом наблюдал за происходящим. Успев к началу, блондину посчастливилось увидеть не только спарринги, но и разминку с упражнениями. Пацана в очередной раз стало жалко. Многоликий будто ставил целью завязать Изуку в узел. Было видно, что протеже Всемогущего с трудом сдерживал крики во время усиленной растяжки. Ямада почти прочувствовал натяжение связок и мышц внутренней стороны бедра, когда Многоликий усадил Деку в поперечный шпагат и держал в таком положении добрых две минуты. В силовой части тренировки парнишке тоже хотелось посочувствовать. Планка только на руках и отжимания на пальцах с двумя с половиной центнерами чистых Всемогущих мышц, сидящих на его спине, были уже где-то за гранью понимания Мика. А ведь самая жесть началась только после разогрева. С подростка уже ручьем тек пот, но тот стойко отрабатывал скорость реакции, уходя от ударов Многоликого. Стоило сказать, делал он это с переменным успехом и без использования причуды, судя по горящим красным светом глазам Тадаши. Несколько кулаков все же достигли цели и пацан пару раз оказывался на земле. Урью прошелся также по выносливости Деку, методично раз за разом врезаясь кулаками в никак не защищенный пресс, спину, бедра парня. Тот стойко держал руки за головой, стиснув зубы, и терпел боль, не издав ни единого звука. А затем также решительно, через силу, отбивал себе ладони, костяшки и большие берцовые в ударах о твердые поверхности. Завершилась тренировка несколькими полноценными боями. В последнем подходе пропустил уже Тадаши. Нужно было видеть напугано-восторженное лицо Мидории, когда Многоликий медленно стер каплю крови с разбитой нижней губы и похвалил своего ученика за отличный удар. Ямада утратил дар речи еще на разминке этих двоих. А стоило подойти к боевой части, как профи ощутил обжигающий щеки стыд. Практически всегда полагаясь в драке на свой голос сам он и близко не смог бы того, что показал здесь Мидория Изуку. А ведь паренек еще учится. И уже так далеко ушел. Хизаши отлично запомнил его на спортивном фестивале, трудно забыть его выступление против сына Старателя. Ребенок уже тогда показывал невероятную силу, но был еще слишком сырым и неопытным. Здесь, сейчас, перед Миком был настоящий боец. Его навыки существенно расширились и улучшились, пацан мог сражаться без причуды эффективнее, чем некоторые про-герои с ней. И судя по всему, благодарить за это нужно было Многоликого. За всю боевую часть тренировки бывший злодей ни разу не использовал свою причуду, сражаясь с Деку в полном покрытии. Только техника, ловкость, скорость и гибкость. «Я об этом очень горько пожалею, но я просто обязан уломать его научить меня также!» Да только проще сказать, чем сделать. Многоликий его избегал. Проигнорировал прямую просьбу задержаться после урока на следующий день. Смылся из обеденного зала в черном тумане, стоило заметить приближение Мика. Умудрялся пропадать из поля зрения в коридорах академии. Ямада бесился, но упрямо преследовал парня. Его нездоровую зацикленность на бывшем злодее заметили уже все в академии, но Хизаши было как-то фиолетово, что о нем думают окружающие. У него была цель, и он шел к ней напролом. Осуждающе-вопросительный взгляд Стерки, когда Мик опять заявился к нему на практическое и направился точно к островку Урью, также не стал преградой. Избавиться от Эктоплазма было несложно. Многоликий как раз уничтожил его копию последним ударом. Куда как труднее оказалось поговорить с самим парнем. Тадаши, может, и выслушал бы Мика, несмотря на сильнейшую неприязнь и желание придавить-таки надоедливую, потерявшую всякий страх, пташку, но обращенное к ним двоим внимание почти всех присутствующих к беседе не располагало. Ямада даже как-то не удивился, оказавшись секунду спустя в паре метров над лесонасаждениями вокруг UA. Черт бы побрал причуду Многоликого и порталы Курогири. Выковыривая из шевелюры листья и вытряхивая из под кожанки хвойные иголки, Мик матерился на двух языках, но упорно отказывался сдаваться. Чем больше Урью его отталкивал, тем сильнее Хизаши хотел добиться желаемого. Ямада чувствовал себя немножко сталкером, следя за очередной вечерней тренировкой Тадаши и Мидории. Прерывать ее он не решился. Оставалось ждать конца. Пытаясь визуально запомнить хоть какие-то движения и детали, Мик и не заметил, как спарринги завершились, а Изуку отправился в общежитие. Собираясь с духом, чтобы, наконец, выловить Многоликого до того, как тот снова скроется, герой голоса обернулся к совершенно пустому стадиону. «Что? Когда он успел?!» - Что. Ты. Делаешь, - внезапно прозвучало прямо за спиной, заставив подпрыгнуть и совершенно не по-мужски взвизгнуть чуток усиленным голосом. Конечно, Тадаши его заметил. Какаду таскался за ним весь день, привлек внимание всех, кого только мог, приперся в TDL, никак не скрывая цели визита, сидел в кустах на протяжении всей тренировки с Деку. Да еще с подветренной стороны. Одеколон у Мика весьма резкий на вкус Урью. Не почуять его, даже в пылу сражения, было невозможно. Терпение Тадаши не безгранично. И Ямада настойчиво его испытывает. - А! Ахах.. Т-Тадаши! Привет! Привет, Тадаши… - нервно повторялся с натянутой улыбкой герой голоса, вывалившийся из своего укрытия на площадку. «О! Уже «Тадаши». Не тварь, не ублюдок, а «Тадаши». Забавно». - Тебе жить надоело, Какаду? – ровным, с легким оттенком угрозы, голосом спросил Многоликий, плавно надвигаясь на машинально отползающего героя. - Я э… Я поговорить хотел. Мирно, - не прерывая зрительный контакт с хищными глазами, сверкающими в полумраке сумерек, Мик поспешил подняться с земли и пятиться уже на ногах. - Нам не о чем разговаривать, - в тоне Урью начали проскальзывать рычащие нотки. - Ну-у-у… Вообще-то, в свете последних событий, есть, о чем… - чуточку шутливо не согласился Хизаши, вспоминая, сколько всего случилось с ними за последнюю неделю. О своих словах он пожалел быстро. Короткий рык был предвестником следующего движения Тадаши. Ямада оказался на лопатках быстрее, чем успел среагировать на выпад. Тяжелое тело Многоликого пригвоздило тушку Мика к земле, колено Урью вдавилось в грудину, мешая нормально дышать, ноги и руки обездвижила четверка гибких отростков, широкая, украшенная темными линиями, ладонь крепко схватила собранные в свободный пучок волосы Хизаши. - Тебе напомнить, что случится, если ты раскроешь рот не там, где надо? – геройского костюма на профи не было. По свободному от усилителя горлу мягко, но ощутимо постучало металлическое острие видоизмененного на длинный коготь среднего пальца Тадаши. Презент Мика пробил холодный пот. – Соскучился по тишине? – кончик стального лезвия когтя очень недвусмысленно надавил на кадык. - Да нет же, я извиниться хотел! – запаниковав выдавил с остатками воздуха Ямада. Острие длинного металлического пальца отдалилось от многострадальной шеи героя, но зависло напоминанием в сантиметре от светлой кожи. На все еще гневном лице Многоликого проступило непонимание. Хизаши, воспользовавшись короткой заминкой, отдышался, пытаясь успокоить трепещущее сердце. – Я… Я, э… В общем… - видя, как с каждой неудачной попыткой что-то сказать брови Многоликого сдвигались к переносице, а парень постепенно терял терпение, Ямада собрался с силами и выкрикнул: - Я вел себя как полный мудак! – Тадаши опешил от чистосердечного признания Какаду и даже чуточку отклонился назад, давая подмятому под себя герою больше свободы для дыхания. И того прорвало. – Я мудак, окей? Я ненавидел тебя с самой первой встречи. С момента, как ты, с заблокированной причудой, заставил всех учителей UA попотеть в погоне за собой. С момента, как ты пырнул меня чертовым стеклом. С момента, как заставил всех усомниться в Символе Мира. С момента, как сам Всемогущий вступился за тебя. С момента, как понял, что я не дотягиваю до тебя! - в конце Ямада даже сорвался на крик, слегка усиленный причудой. Но Многоликий, даже понимая, что рискованно оставлять Мику его «голос», почему-то не находил в себе решимости перекрыть тому кислород. - В академии ты каждый гребанный день унижал наших своими знаниями, умениями, силой. Всегда невозмутим. Всегда холоден и расчетлив, как бы сильно тебя не выводили из себя. Всегда на шаг впереди. Всегда победитель. Ты отвечал на все, даже самые каверзные вопросы, прекрасно справлялся с тестами. Ты расправлялся с профи, как с детьми, на каждом своем практическом! Всегда слишком силен для нас, слишком крут, слишком идеален! Ты превосходил нас, меня во всем! Даже в моем, блять, профильном предмете! В своей исповеди Ямада позабыл и о когте над своей шеей, и о нехватке воздуха из-за чужого веса на груди. Весь страх перед Многоликим испарился, вытесненный переполняющей нутро честностью и желанием отпустить, наконец, грызущую внутренности ненависть. Высказать все, что накопилось. - Я презирал тебя всем сердцем. Тебя! Преступника и злодея! Подонка, который по какой-то нелепой ошибке оказался в академии для героев, - Хизаши делает паузу, тяжело дыша, а затем продолжает уже тише. - Я тебя ненавидел. На дух не переносил. Не понимал, что такого особенного в тебе нашел Всемогущий, - казалось, запал героя начал, наконец, иссякать, но у Мика будто открылось второе дыхание: - А потом ты заявляешься ко мне среди ночи и насильно спасаешь мою задницу, хотя тебя никто не просил! Ты! Последний человек, который должен был тратить на меня свое время. Который знал, как я к тебе отношусь. Который должен был радоваться, что одной занозой стало меньше… Но вместо этого ты пришел на помощь. Ничего не требуя взамен. Тадаши страшно хотелось заткнуть его. Остановить эту непрошенную исповедь. Он не хотел этого слышать. Не хотел бороться с лавиной неизвестных ему до этого эмоций, что бурлили внутри, бередя привычное равнодушие. Не хотел чувствовать отдачу от признания Мика. Не хотел проникаться. Не хотел испытывать… Он даже не знает, что! – А я все равно…продолжал вести себя как бессовестная сволочь. Все искал какой-то подвох. Хотя должен был первым делом извиниться и поблагодарить тебя. - Хватит… - Поэтому, пусть с опозданием… - Остановись. - …но прощу прощения, что я придурок. - Заткнись! Плотина дала трещину. Только сейчас Хизаши заметил, в каком состоянии был Многоликий. Он дышал тяжело и прерывисто. Будто пробежал стометровку. Будто сейчас расплачется. Лицо парня постоянно искажалось, словно не могло определиться, какую эмоцию отразить. Руки мелко дрожали. Глаза были широко раскрыты, судорожно двигаясь по сторонам, будто не могли ни на чем сфокусироваться, а острые вертикальные зрачки то сужались, то расширялись. Парень был на грани эмоционального срыва. - Мне. Не нужны. Твои извинения, - сквозь голос прорывался рык. Тадаши был в полном раздрае. Он совершенно не знал, что с собой делать. Но признавать, что исповедь Презент Мика задела что-то тонкое и незнакомое внутри, не хотелось. Прятать душу пришлось за стеной гнева и отрицания. – Мне плевать на твои притворные благодарности. Я не верю ни единому слову, - ложь. Урью не хотел верить. Даже если прекрасно видел честность в зеленых глазах во время монолога Хизаши. – Тебя бы здесь не было… Если б не Всемогущий, тебя бы сейчас здесь не было! Если бы ты не подслушал нас тогда в лесу, у тебя и мысли бы не возникло меня благодарить, не то что извиняться! – трещина в плотине ширилась, приближая Тадаши к коллапсу. Ни о каком спокойствии речи уже не шло. Обычно равнодушный и холодный парень сорвался на крик. За ребрами бушевала буря. – Так что засунь все эту лживую срань себе куда поглубже! Ненавидь меня. Продолжай презирать, как это было всегда! Потому что это норма. На этом держится наш мир, да? Злодеи и герои терпеть не могут друг друга. Так правильно. Лучше пусть ты, Недзу, Стерка и все остальные будут и дальше ненавидеть меня, желать мне смерти, травить и презирать, чем притворяться, что я больше, чем вынужденное неудобство или сопутствующий ущерб! Урью чувствовал, еще немного и дамбу прорвет. Глаза уже щипало, вот-вот навернутся слезы. Не от боли, не от страха, не от печали. От переизбытка. От того, что какое-то невероятное количество смешанных и потому неопределяемых эмоций в одном неосторожном слове от того, чтобы хлынуть за стену плотины, снося все психологические барьеры Многоликого. – Было бы намного проще, если б ты сделал вид, что ничего не произошло и продолжил ненавидеть! Выкрикнув срывающимся голосом последнюю фразу, Тадаши вскочил на ноги и испарился в черном тумане. Ямада остался лежать на земле, смотря невидящими глазами в темнеющее небо. Все должно было пройти иначе. Даже в самых смелых вариантах исхода встречи с Многоликим Хизаши не предполагал, что случайно вывернет тому свою душу наизнанку. У него извиняться и благодарить даже не было в ближайших планах. Он ведь только хотел договориться с парнем о тренировках! Как все пришло к такому итогу? И почему на душе все еще скребли кошки? Он же сам, пусть и спонтанно, сбросил груз ненависти со своих плеч и буквально исповедался бывшему злодею! Высказать то, что грызло изнутри, очерняя его сердце, было как вырвать зуб с абсцессом – невыносимо больно, но потом так легко. Хизаши определенно чувствовал эту легкость и свободу после того, как вылил все на Многоликого. Но… Почему же тогда на языке горько, а сил подняться с земли нет? - Ненавидь меня. Почему? Почему Тадаши так яростно отрицал извинения Мика? Даже если он не принимал их, считая неискренними, зачем пресекать попытки наладить нормальное отношение? Зачем требовать к себе презрения? - Так правильно. Правильно? Что может быть правильного в том, чтобы ненавидеть кого-то? Как ненависть, вообще, может быть чем-то правильным? - Было бы проще, если б ты продолжил ненавидеть! Проще? Проще!? А может… Привычней? Тадаши ведь, очевидно, не знал, как реагировать на слова Мика. Он даже не смог определиться, какую эмоцию выразить на лице. Может, он и вовсе не знал, что испытывал в тот момент? Может, он просто не понимал, как реагировать на что-то, кроме ненависти к себе? А что, если это был первый в жизни Многоликого раз, когда кто-то благодарил его за спасение, признал, что был не прав на его счет и извинялся перед ним за свое ужасное поведение? Что, если все это было чем-то неизведанным для парня и потому он ответил агрессией. Ведь неизвестность пугает. А все, что пугает, провоцирует агрессию. Это лишь защитный механизм. Что, если Тадаши настолько привык к ненависти и презрению, что ему проще иметь дело с ними, чем с признанием кем-то его светлой стороны? «Он отталкивает от себя хорошее, потому что не знает, как с ним справиться. Но ведь… Как тогда Всемогущему удалось подобраться к парню так близко? Ах, да…» Тадаши влюблен. Конечно. Парень безумно и искренне любит, а потому позволяет Всемогущему намного больше, чем кому-либо. Нельзя сравнивать Тошинори и всех остальных. Он, наверняка, даже воспринимается Многоликим по-другому. Он совершенно на ином уровне. Недосягаемом. Будто в другой реальности. К Всемогущему Урью будет стремиться сам, а вот все остальные люди – это другое дело. Посторонних он так легко к себе не подпустит. Но ведь у девочек 1-А класса получилось подобраться ближе. Нужно только узнать, как. «Снаружи крепкий и стойкий бриллиант, а внутри… Потрескавшийся фарфор. Я начинаю понимать, что в нем так зацепило Всемогущего».

***

                                                         Он вывалился из портала где-то посреди леса, подальше от академии, от общежитий, от людей. Нужно было успокоиться. Замуровать обратно все, что вырвалось наружу с признанием Презент Мика, уже вряд ли получится. Остается только доломать плотину и выплеснуть все без остатка. И Тадаши выплеснул. Он, вероятно, завтра окажется на ковре у директора за повал деревьев, но это будет завтра. А сейчас его покрытый толстой чешуей кулак врезается в ствол. Дыхание сбитое, шумное, прерывистое. Многоликий из последних сил давил позорный скулеж. Сердце металось по грудной клетке, врезаясь в ребра. В глазах стояли слезы. Громкий душераздирающий крик поднял птиц с ветвей деревьев в небо. Следующий удар оставил в стволе огромную дыру, с громким треском заваливая дуб. Тадаши не останавливается. Внутри бушует штормовое море. Урью пытается удержаться на волнах. Он в ужасе. Он не понимает, что с ним. Почему руки трясутся? Почему наружу рвутся всхлипы? Почему он чувствует себя как собака, которую погладили после долгих лет избиения? Тадаши даже не знает, как правильно описать то, что испытывает. Горько и сладко, тепло и холодно, больно и приятно. И так… Много. Много! Много! Перед ним извинились. Просто извинились. Люди делают это всю жизнь почти каждый день. Это не должно быть каким-то событием. Не должно вызывать такую бурную реакцию. Но почему тогда Многоликий чувствовал, как грудь распирает от огромного количества эмоций, что до этого он мог испытать только рядом с Тошинори? Почему именно извинения того, кого он на дух не переносил и кто сам терпеть его не мог, так расшатали Тадаши? Что в них было такого особенного? Может быть то, что это первый раз, когда кто-то искренне просит у него прощения? Кто-то, кто не Тошинори. Кто-то, кроме Всемогущего, поблагодарил его за помощь. Даже если с подсказки последнего. Кто-то, кроме Всемогущего, признал, что был не прав, что ошибался насчет Урью. Кто-то, кроме Всемогущего, проявил к нему что-то, помимо ненависти. Но что насчет Тсую? Это ведь она была первым человеком в академии, что не побоялся пойти навстречу. Почему с ней не случилось подобного коллапса? Почему на ее благодарность за спасение Урью не получил эмоционального срыва? Может, дело просто не в благодарности? Исповедь Ямады была все-таки больше извинениями, чем благодарностью. И именно это стало триггером. Тсу не требовалось просить прощения, ведь она никогда и не показывала презрения в сторону Тадаши, в отличие от Мика. А еще Лягушонок была и остается девочкой-подростком. Она воспринималась как-то иначе. Не так серьезно. Не так болезненно что ли. Хизаши совсем другое дело. Он взрослый, состоявшийся мужик, со своим мировоззрением и принципами. Он изначально дал понять, что думает о Многоликом. И Урью смирился с этим. Отметил для себя ненависть Мика, как что-то само собой разумеющееся, и двигался дальше. Возможно именно смена взглядов Хизаши и стала для бывшего злодея главным потрясением. Тадаши не имел ни малейшего понятия, как с этим справиться. Это было что-то… Новое. Неизведанное. Непривычное. С ненавистью было действительно проще. Понятнее. Ненависть была знакомой. Почти родной. Он ведь шел с ней рука об руку с самого детства. Как бы сильно его не любила мать, в глубине души он знал - ненавидела она его не меньше. Ведь он похож на отца. На воплощение уже собственного презрения Тадаши. Он понимал. И не винил ее. Напротив, был благодарен, что, несмотря ни на что, она до конца старалась показывать ему всю любовь, на которую была способна. Тадаши чувствует горячие, неконтролируемые слезы на щеках. И валит второе дерево. По окрестностям раздается нечеловеческий вой. Он не знал, что ненависть можно…отпустить. Что одно единственное событие могло заставить человека просто перестать ненавидеть. Что его можно перестать ненавидеть. Трещит ствол третьего дерева. За ним падает и четвертое. На двенадцатом Урью отпускает. «Чертов Какаду, - Тадаши падает на колени, опирается спиной о поваленный дуб и сквозь скулеж пытается утереть непрекращающийся поток слез. – Ну, почему ты просто не притворился, будто ничего не произошло? Так было бы намного проще. Для всех».

***

- Девочек попрошу задержаться на несколько минут. Новый день. Новый урок английского. Ямада был довольно тих этим утром. Старательно не пересекался взглядами с Многоликим, что весь час просидел, устремив все внимание в скетчбук. Тадаши ни разу не вызвали за все занятие. Но оно и понятно. Вечер прошлого дня отразился на них обоих. Мик не знал, куда отправился Урью после их своеобразного разговора, но подозревал, что вряд ли спать. Очень уж выраженными были мешки под глазами парня. Очень уж неустойчивым казалось его психоэмоциональное состояние на стадионе. Хизаши был почти уверен, что парень не сумел бы справиться со своим срывом без сопутствующего ущерба. Или без помощи посторонних. А помощь Тадаши действительно не помешала бы. И речь не про героев. Если подумать, они тут все сплошь травмированные люди, нуждающиеся в парочке сеансов психотерапии. Прекрасная половина класса несколько удивилась просьбе преподавателя, но спорить не стала. Со звонком мальчики покинули кабинет, девочки нервно скучковались перед учительским столом. Никто не знал, зачем их задержали. Пусть неидеально, но английский они старались учить, все-таки героям часто приходится кооперироваться с иностранными профи, спасать людей, не говорящих по-японски, а кто-то мог в дальнейшем уезжать в командировки по другим странам. Момо, вообще, была круглой отличницей. Предположение, что поводом для сбора была учеба, как-то не вязалось с тем, что и ее тоже оставили. - У меня к вам очень важный и довольно личный вопрос, - серьезно, без тени улыбки, начал Презент Мик. Девчонки напряглись. – Как вам удалось сдружиться с Многоликим? Повисла пауза. Юные героини замерли с разной степенью удивления на лице. Как-то совсем не это они ожидали услышать. Вопрос действительно был очень личным. И откровенничать никого не тянуло. Переборов первый шок, девочки переглянулись. Не было похоже, что учитель забавляется. Зеленые глаза смотрели на подростков твердым выжидающим взглядом. Джиро, как уже имевшая дело с героем голоса на экзамене и как самая дерзкая среди девочек, решила прервать неловкую тишину. - А вам зачем? Мик, предвидя подобный вопрос, тяжело вздохнул. Недоверие и подозрение было закономерным. Ямада и Урью весь месяц цапались как кошка с собакой. Ну, или как кот с попугаем в их случае. Их конфронтацию прочувствовала уже вся академия, поэтому не удивительно, что шестерка девочек, которым чудом удалось добиться расположения бывшего злодея, засомневалась в мотивах своего учителя. Нужно было это исправлять. Ямада медленно снял фирменные желтые очки и потер двумя пальцами переносицу. - Я хотел бы наладить с ним отношения, - судя по равнодушию в глазах девочек, придется стараться сильнее, чтобы добиться желаемого. – Я понимаю, что вряд ли дойдет до дружбы, но хочу хотя бы снизить напряжение, - дети все еще прожигали его немигающими взглядами. Хизаши был весьма удивлен, увидев в их глазах стремление… Защитить Тадаши, если потребуется. – Проблема в том, что он не подпускает меня к себе. - Все еще не понимаю, зачем вам это, - отозвалась Асуи. – Вы придирались к нему все время, что Урью-кун был в академии, – чувствуя прилив несвойственного ей раздражения, Тсую продолжила наседать на героя. – Именно вы всегда были зачинщиком конфликта. - Тсу! – самые мягкие в группе, Очако и Хагакуре, забеспокоились, что обвинение их подруги, а это было именно обвинение, в сторону профи, в сторону их учителя, в конце концов, было слишком уж дерзким, неуважительным и сильно разозлит Презент Мика. – Ты что такое говоришь? - Я всегда говорю только то, что думаю, - и останавливаться девочка не собиралась. Она общалась с Тадаши дольше, чем кто-либо в их классе. И пускай тот, вероятно, все еще держит ее на приличной дистанции, она не намерена отказываться от стремления подружиться с ним. А значит, она вступится за него даже перед своим учителем. – Урью-кун никогда не был тем, кто начинал конфликт. Он всегда только защищался. А вы дергали его на каждом уроке. Провоцировали. А когда Урью-кун вам ответил, вы были готовы использовать против него причуду, - припомнила урок перед злосчастными практическим Асуи. Девочки тоже ожесточили взгляды на своего учителя, когда прокрутили в памяти то занятие. – Вы, при всем классе, собирались атаковать своего ученика, потому что тот сделал вам замечание. А сейчас вдруг хотите «наладить с ним отношения». Что изменилось? «Ну и жуткие же дети учатся в твоем классе, Ай-чан. Все в своего учителя». - Ваша правда, - полностью признал свою вину Мик. И уже только это вновь удивило девочек. Те никак не ожидали, что их громкий, вспыльчивый учитель так легко подтвердит свою неправоту. – Я вел себя с Многоликим как полный засранец, - некоторые девочки немного смутились от откровенного ругательства, произнесенного их, подумать только, учителем. Но продолжали слушать. – Я был предвзят к нему с самого начала и потому не замечал в нем ничего, кроме клейма злодея. И да, я действительно сам нарывался. За что потом поплатился, - пробормотал последнюю фразу герой, машинально потирая пальцами шею, почти полностью скрытую за динамиком. От юных героинь этот жест не укрылся. – Что изменилось? Я, к сожалению, не могу сказать открыто. Но между нами произошло кое-что, что в корне поменяло мое отношение к нему. И теперь я очень хочу перед ним извиниться и попытаться ослабить натяжение между нами. Но он не дает к себе приблизится. - И вы решили, что мы сможем убедить его поговорить с вами? – предположила Момо. – Тогда поспешу вас расстроить. Мы не настолько близки, как вам могло показаться, – Яойрозу не зря была первой ученицей в классе. Ее интеллекта и знаний хватало, чтобы четко осознавать границы Многоликого и то, насколько он готов подпустить их к ним. – Мы все еще очень далеки от того, чтобы называться его друзьями. Мы можем говорить с ним и прикасаться к нему только потому, что он больше не видит в нас угрозу. Он позволяет нам только то, чему не придает большого значения, говорит только на те темы, которые не считает личными, инициативы в общении с нами не проявляет. - Да, он просто смирился, что мы теперь крутимся рядом, - с привычной улыбкой подхватила Ашидо. - По сути, мы почти ничего о нем не знаем, только общеизвестные факты и пару не слишком важных мелочей, - продолжила мысль Кьёка. - Но он хороший, - смущенно подметила невидимка. - Мы сами только-только начали «приручать» его, - вернулась к теме Яойрозу. Но видя искренне расстроившегося профи, решила все-таки немного смягчиться. – Могу дать разве что одну маленькую подсказку, - Мик навострил уши. – Попробуйте подкупить его, чтобы привлечь внимание. - Подкупить!? - Да нет же, не тем, о чем вы подумали! – сдерживая смех, отозвалась Очако. – Сэмпай большой любитель сладкого. - Да, мы смогли заставить его провести с нами время только благодаря сладостям. Глупо, но может и с вами сработает, - подтвердила Хагакуре. - Это все, чем мы можем помочь, учитель. Извините, но мы не станем рисковать итак слабым доверием Тадаши, чтобы сделать больше для вас. С этим прекрасная половина 1-А отправилась, наконец, на законный обеденный перерыв. А Ямада остался в кабинете, переваривая новую информацию. «Сладкоежка? Он-то? – мысль о том, что внутри твердой карамельки скрывается мягкая начинка, все сильнее укреплялась в голове Хизаши. – Какая прелесть».

***

Шоколадка на его столе заставляет зависнуть на пару мгновений. После ланча оставался еще один устный урок прежде, чем класс снова отправится в TDL готовиться к экзамену. Первой мыслью, пронесшейся в голове при виде простой плитки молочного шоколада, лежащей на его парте, было, что она от кого-то из девочек, взявших за привычку постоянно подкармливать его сладким. Не то, чтобы он против. Вот только стайка будущих героинь в полном составе почти весь обеденный перерыв провела прилепившись к нему. Они покинули его поле зрения разве что в самом начале перемены, когда Презент Мик попросил их задержаться. Переведя на девушек вопросительный взгляд, парень убедился, что это не их рук дело, если судить по их синхронному качанию головами. Конечно, до прихода Урью с компанией в классе уже были люди, но он готов руку на отсечение поставить, что пацаны тоже не при чем. И Мидория в том числе. Не став гадать, Тадаши взял в руки плитку и слегка принюхался к упаковке. Пахло мощным и насыщенным ароматом какао-порошка и… Резким одеколоном. «Какаду». Урью не имел ни малейшего понятия, на кой черт Презент Мик тайно, - по крайней мере, парень надеялся, что блондину хватило мозгов не попасться никому на глаза, - подкинул ему шоколад, но из соображений практичности подарок забрал. Не пропадать же дополнительному источнику энергии. За всей короткой сценкой от начала и до конца наблюдал Всемогущий, который как раз готовился провести урок основ геройской деятельности у 1-А. И ему не понравилось мимолетное ощущение, испытанное от увиденного.

***

Тадаши соврет, если скажет, что ему неприятно находить маленькие сладкие угощения тут и там. Даже если они от надоедливого попугая. Хотя коробка с бенто-тортиком прямо перед дверью в комнату Многоликого стала сюрпризом. Возвращаясь с тренировки супер-приемов, Урью не заметил никаких посторонних запахов в холле общежития. А они должны были быть, если Ямада появлялся в здании. Значит ему кто-то помог. Многоликий ставил вторую руку на отсечение, что это кто-то из девочек. Впрочем, это все равно ничего не меняло. Разве что меню его сегодняшнего ужина. Вечерняя тренировка с Мидорией прошла без эксцессов. Пацан до сих пор пытался временами заговорить с Многоликим о том инциденте с портретом, но уже не так настойчиво. Пара хлестких ударов по затылку отбивали любое желание. Подросток уже понял, что выяснять отношения лучше вне боевых действий. И при свидетелях. А то мало ли. По завершению тренировки Урью отправил побитого ребенка отсыпаться. В этот раз бывший злодей не торопился возвращаться привычным способом в общежитие. У него было еще одно дело. Ради него он даже лично пошел днем на ковер к гениальной мыши: извиниться за чуток прореженный лес и выпросить разрешение на позднее использование какого-нибудь спортзала. Удивительно, но разрешение ему дали. В его распоряжении было небольшое помещение в спортивном комплексе. Под зону активных занятий, вообще, была выделена внушительная территория UA, и чего на ней только не было. Бассейн, тренажерные залы, площадки для активных игр, вроде баскетбола и волейбола, теннисный корт, татами для вольной борьбы, а также малые залы для растяжки, йоги и занятий танцем. Как раз для последнего ему и нужно было разрешение. В комнате общежития было недостаточно места. Урью убедился, чуть не разбив затылок, когда зацепился ногой за собственную кровать. В общих помещениях он не станет практиковаться даже под дулом пистолета. Прилегающие территории комплекса общежитий тоже не подходили, даже глубокой ночью оставался риск напороться на нежелательное внимание. Единственным вариантом оставалось идти на поклон к директору. Зато теперь у Многоликого была возможность с комфортом и без посторонних глаз учиться танцевать. В этот раз на тренировку с Изуку Тадаши взял кое-какие вещи и оставил в тени деревьев. Возвращаясь, чтобы забрать сумку со сменной обувью, ноутбуком и портативной колонкой, Урью не ожидал увидеть рядом с ней бумажный пакет с хорошо завернутым шоколадным печеньем. Тоже помеченный резковатым запахом Хизаши. Но печенье пахло потрясающе даже через упаковку, так что пакет отправился в сумку. - Что, даже не попробуешь? – наигранно расстроенным голосом поинтересовался Ямада, выходя из укрытия на некотором расстоянии от Многоликого. У Мика не было возможности узнать, принимал ли его подношения бывший злодей, но ему было очень любопытно. Поэтому подбросив очередной презент, герой не торопился уходить. Хизаши успел увидеть только никак не скрываемое закатывание гетерохромных глаз прежде, чем Урью снова молча скрылся в образе Курогири. - Ну… Меня предупреждали, что легко не будет, - неловко почесал затылок герой голоса. Одно радовало – Тадаши забрал печенье. А значит стратегия подкупа работала.

***

«Да почему это так сложно, черт возьми!?» Из динамиков ноутбука доносился бубнеж хореографа, чьи записи уроков танца Тадаши нашел на просторах интернета. Нет, учитель из мужика был хороший, объяснял понятно, четко, по порядку и с расстановкой акцентов, показывал, опять же, все движения в самых мелких деталях, но Урью все равно нихрена не справлялся с простейшим, чтоб его вальсом. А он хотел освоить к свиданию не только вальс. У парня были большие планы на этот день. Тошинори-сан уже сообщил об успешно подписанном директором разрешении на выход с территории академии к следующим выходным. У Тадаши оставалась неделя на практику танца. И он обязан справиться с этим испытанием к назначенному времени. Многоликий уже договорился с одним маленьким клубом в городе об аренде всего помещения на один вечер, благо количество нулей после первой цифры на его счетах позволяли потратиться. Кроме того, Урью убил целую ночь, но составил-таки довольно сносный плейлист преимущественно старой, даже можно сказать древней музыки еще допричудного периода. Всемогущий ясно дал понять, что хотел бы еще раз окунуться в атмосферу старой Америки, Тадаши старался эту атмосферу организовать. Ближе к выходным парень планировал снова сбежать из академии, чтобы проконтролировать приготовления к вечеру и убедиться, что все пройдет идеально. О том, что весь персонал должен будет покинуть заведение до конца срока аренды, Урью предупредил владельца сразу, чтобы не тратить время на того, кто не готов выполнить главное условие. Обеспечить приватность было первым и самым важным требованием. И владелец клуба согласился предоставить ее в ту же секунду, как была озвучена сумма доплаты. Все решения по поводу напитков, закусок, декораций и света уже были приняты, осталось только воплотить и проконтролировать. Ну, и выучить чертовы движения! Тадаши внимательно просмотрел комбинацию шагов на экране и попытался повторить. Чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Выровнялся. Порычал от досады. Повторил. Несколько попыток спустя побился головой об стенку. «Это всего лишь пара шагов и движений бедрами. Это даже не самый сложный танец! Так почему у меня не получается?!» Он пытался освоить вальс уже три дня. Вальс не осваивался. Стоило положить руки на воображаемого партнера, как мышцы тут же теряли всякую эластичность, а суставы будто покрывались ржавчиной. Тадаши постоянно сбивался с ритма, пропускал шаги, а если пытался считать, то мог зацепиться за собственную ногу. В первый день он даже пытался ставить музыку, но стоило начать двигаться, внимание переключалось на счет шагов, и в итоге парень сбивался, потому что его ритм и ритм музыки все время расходились. Урью никак не удавалось рассредоточить фокус на все необходимые аспекты танца, не зацикливаясь на чем-то одном. И он никак не мог взять в толк, почему. В бою он был как рыба в воде. Пластичен, гибок, ловок, быстр и просто непобедим! В сражении он был способен контролировать свою причуду, окружение, драться сразу с несколькими противниками и не испытывать никаких проблем с фокусом внимания. Он разучивал и применял на практике сотни приемов, куда более сложных, чем пару шагов и поворот, тратя на каждый не больше получаса. Так почему он уже третий день не может повторить за хореографом!? Потому что нельзя было упасть в грязь лицом перед Всемогущим. Потому что Тадаши дико нервничал. И как не пытался представить на месте воображаемого партнера кого-то еще, а в руках все равно оказывался мягко улыбающийся Тошинори. Драться было проще, потому что привычнее. Урью всю жизнь только тем и занимался, что сражался. Все удары и приемы за годы тренировок и зачисток были отработаны до автоматизма. Тадаши знал, что делать, и полностью контролировал процесс. И был в нем всегда один. В поединке правильность движений зависела только от него самого. В бою у него никогда не было партнера. Танцы были чем-то совершенно новым. Непривычным. Не зависящим только он него. В танце нужно уметь чувствовать своего партнера. Уметь подстраиваться. Быть гибким не только телом, но и головой. А незнание того, как поведет себя Всемогущий, когда зазвучит музыка, добавляло Тадаши градусов напряжения. Будет ли Яги ведомым или ведущим, возьмет быстрый ритм или медленный, будет придерживаться классических движений или сымпровизирует? Урью не имел ни малейшего понятия. Голова разрывалась от количества лишних мыслей, ноги все еще путались, счет сбивался, а руки дрожали. Чертов вальс не поддавался. - Вау. Впервые вижу танцующее дерево. Будь в руках Многоликого что-то потяжелее воображаемого партнера, он бы обязательно запустил это в Хизаши. «И здесь нашел». Тадаши был не против пополнять свою сладкую заначку за счет Ямады, но его внимание и настойчивые попытки заговорить раздражали. Презент Мик преследовал его с самого инцидента в лесу, когда стал случайным свидетелем поцелуя. Урью не понимал его мотивов, да и не стремился их понять. Навстречу он идти все равно не собирался. А после недавнего срыва Тадаши, ему не то, что навстречу идти не хотелось, ему хотелось бежать от крикливого героя как можно дальше и больше никогда его не видеть. Ямада вызывал у Многоликого непонятное смятение. Сперва записал во враги народа, клевал при любом удобном и не очень случае, нарвался, огреб, вывел Тадаши из равновесия. А потом извинился. И теперь всячески искал с ним встречи. Сладкое подбрасывал. Лыбился этой своей идиотской улыбкой. Как будто намеренно заявлялся к Урью без своего геройского костюма. С открытой беззащитной шеей. Словно… Словно демонстрировал жест доверия. Внешний вид Мика каждый раз, как он приходил к Тадаши один на один, без свидетелей, без поддержки, без снаряжения буквально кричал: «смотри, я безоружен, беззащитен, я не причиню вреда и я верю, ты меня не тронешь». Только, с какой целью герой это делал, Урью терялся в догадках. Ну, не затем же, в конце концов, чтобы подружиться с Многоликим, так? Так ведь? Тадаши, испытывая смущение из-за того, что его застукали, - а ведь он сделал все, что мог, чтобы этого не произошло, - и раздражение от того, кто именно его застал за практикой, обратился в Курогири, готовый снова выбросить надоедливую вошь куда подальше. Очень хотелось просто оставить его долго-долго падать в закольцованном пространстве, но танцевать в образе Тумана не было желания. - Да ладно, опять!? – вскрикнул Хизаши, отскакивая в сторону. В этот раз ему удалось избежать падения в открывшийся под ногами портал. – Может хватит уже? – герою каким-то чудом удалось перепрыгнуть еще две воронки. – Да остановись ты! – следующая попытка не провалиться не увенчалась успехом. На пути снова отскочившего героя появился новый портал. Ямада почти упал, но в последний момент успел развернуться и уцепиться за пол зала, повиснув на краю воронки и ничего не чувствуя под ногами. – И долго ты будешь от меня бегать? – прозвучало натужно из-за неудобного положения висящего наполовину над пропастью, но все еще с толикой обвинения. - Столько, сколько понадобится, чтобы до тебя дошло, - последовал ответ малость забавляющегося Лже-Курогири. - А до меня не дойдет! – упрямо заявил Мик, потихоньку соскальзывая. - Я ж придурок, помнишь? – о, Тадаши помнил. Трудно забыть, из-за каких слов все его психологические барьеры посыпались как карточный домик. – Да, брось, Тадаши! Я не желаю тебе зла. Ну, сейчас, по крайней мере. Пожалуйста, не роняй меня в пропасть, - видя, как сузились щели глаз Черного Тумана, попытался исправить ситуацию Мик. Но ситуация исправляться не хотела. Тадаши сделал движение. - Ну, пожалуйста! – границы портала расширились и поглотили вскрикнувшего от досады блондина. Приземлиться спиной на пол того же зала для ритмики, откуда он упал, стало некоторой неожиданностью для Ямады. - У тебя две минуты, чтобы убедить меня не окунать твою приставучую задницу в Тихий океан, - прямой и угрюмый взгляд, тон твердый как сталь, руки сложены на груди. Решение дать попугаю выговориться было принято спонтанно. Нет, его «пожалуйста» тут ни при чем. Многоликий просто хотел раз и навсегда отвадить от себя героя. – Чего. Тебе. Надо. Тадаши был довольно прямолинейным человеком. К тому же ограничение по времени и его поза не содействовали длинным и затянутым объяснениям. Так что Хизаши решил пойти самым коротким и простым путем, выпалив все как есть в одной фразе: - Научи меня драться. Повисшая пауза неумолимо отнимала драгоценные секунды отведенных Мику двух минут. Хизаши нервничал с каждой из них все сильнее. Выражение лица Урью изменилось только взлетевшими вверх бровями. Глаза парня несколько расфокусировались, будто тот завис, ушел глубоко в сознание и там пытался понять, послышалось ему или Какаду действительно сейчас сказал то, что сказал. «Нет, он точно придурок,» - вынес вердикт мозг Тадаши. - Так, все, с меня хватит. - Погоди, у меня еще есть целая минута, - попытался исправиться Ямада. - Либо уйдешь сам, либо я тебя искупаю. - Да подожди ты, я ведь не договорил! - Плевать. Свали, сказал. - Я могу научить тебя танцевать. Мик ступил на очень тонкий лед. И он прекрасно это понимал. Все, что хоть как-то касалось отношений Тадаши и Всемогущего, было буквально хождением по лезвию. Одно неверное движение, одно неправильное слово и ты труп. И судя по сузившимся до тончайших ниточек вертикальным зрачкам, жить герою осталось недолго. Но кто не рискует… - Потому что у тебя с этим реальные проблемы, чувак. Драться у тебя получается гораздо лучше, чем танцевать, и именно поэтому… - видя сжатые до вздутых на шее вен челюсти и медленно удлиняющиеся загнутые когти Многоликого, Ямада жалеет о том, что его фильтр между мозгом и языком иногда барахлит, и быстро заканчивает предложение: - Я хочу предложить сделку! Готовый к прыжку бывший злодей замер. - Я знаю, что просто так ты ни на что не согласишься, - начал уже более размеренно и спокойно говорить блондин, надеясь, что Тадаши даст ему завершить мысль прежде, чем сожрет. – И манипулировать тобой через Всемогущего ни за что не стану, - острые зрачки самую малость расширились. – Я видел тебя с Мидорией Изуку на стадионе. И это просто потрясно! Ты ведь недолго его тренируешь, да? А он уже так далеко продвинулся! – тут Тадаши не стал бы отрицать. Малец действительно быстро развивался. Но скорость этого развития зависит только от самого ученика. – Я очень хочу добиться хотя бы половины его результата. Но без хорошего наставника это пустая трата времени. То же самое у тебя с танцами. Без помощи ты просто не успеешь, - Урью и сам это понимал. Но сказанное все равно ударило по больному. – Так что я предлагаю взаимопомощь. Ты проведешь мне несколько тренировок и научишь рукопашному бою, а я не дам тебе упасть в грязь лицом перед Всемогущим. Звучало, и правда, заманчиво. Если б не одно «но». - Думаешь, я так легко поверю, что ты умеешь танцевать? – Тадаши скорее поверит, что Земля плоская. Парню доводилось видеть «танцы» Мика. Это судорожное дерганье с  идиотской улыбкой и под дурацкую музыку было совершенно не тем, что нужно Многоликому. Парень отвернулся от нарушителя своего душевного спокойствия и поставил точку в их беседе: – Не трать мое время и вали своим ходом. Не то помогу. - Не веришь, значит… Первые ноты этой древней, но все еще заводной песни ударили неожиданно. Яркий, запоминающийся мотив, громкие духовые и повторяющееся «hey!» бэквокала были знакомы даже Многоликому. Вступительная мелодия «Let’s get loud» зазвучала из портативной колонки Тадаши, к которой беспардонно подключился Презент Мик. Но верхом наглости стала рука героя, схватившая Урью за локоть и дернувшая на себя. В защиту Многоликого: он охренел настолько, что забыл сопротивляться. Притянув бывшего злодея лицом к себе, Хизаши самоуверенно ухмыльнулся и взял резвый ритм. Обхватывая одной рукой талию парня, вторую мужчина использовал для направления того в нужные повороты и движения. Вести партнера выше и шире в плечах было непривычно, но охваченный азартом и жаждой доказать, что у него тоже есть неожиданные таланты, Ямада уверенно двинулся вперед. Он знал, что времени у него сильно меньше, чем длится трек, поэтому нужно было продемонстрировать свои танцевальные умения быстро и напористо, пока Тадаши не успел прийти в себя и оттолкнуть. А умения у Хизаши были. Об этом мало кто знал, только самые приближенные. Но Ямада еще с начальной школы ходил на танцевальный кружок и не забросил увлечение до сих пор. С вокалом у него не срослось, но музыку блондин любил очень сильно, потому и хобби нашел себе с ней связанное. Обомлевший Урью осоловело смотрел в зеленые глаза, едва успевая понимать и реагировать на то, что с ним делал Мик. А делал он многое. Размашистые шаги блондина своим напором заставляли двигаться следом, едва успевая следить за ногами. Хизаши быстро кружил партнера по залу, словно в танго или фокстроте. Остановившись, мужчина позволил парню выскользнуть из своеобразного объятья, затем дернул его на себя за руку и приблизил уже спиной к себе. Ладони героя моментально оказались непозволительно низко на бедрах партнера и заставили того сделать ими «восьмерочку», пока Ямада отступал на пару шагов назад и притягивал младшего к себе. Не давая опомниться, Мик резво сменил положение, оказавшись справа от Тадаши и заставил того немного прогнуться в пояснице назад. От вальса в этом сумасшедшем ритме не было ничего. Ямада специально выбрал гораздо более сложные и быстрые виды танца, смешивая движения самбы, танго, ча-ча-ча и других. Завершить демонстрацию герой решил довольно откровенно. Сделав еще несколько оборотов по залу с прижатым к груди Многоликим, Хизаши рискнул. Подхватив ногу партнера под коленом, тот закинул ее себе на отставленное в сторону бедро. Рука Мика на пояснице Тадаши держала уверенно и крепко, когда ведущий партнер заставил ведомого проявить чудеса гибкости и глубоко прогнуться назад, описав полукруг, и встретиться в конце движения нос к носу. - Все еще думаешь, я не умею танцевать? – с легкой одышкой жарко выдохнул Ямада в лицо все еще пребывающего в глубочайшем шоке Урью. Слова Презент Мика сработали как будильник. Тадаши «грациозно» отскочил от блондина как ошпаренный, едва не упав в попытке снять свою ногу с его бедра. Этот человек слишком успешно нарушал его равновесие. И Многоликого это пугало. Он вот так просто позволил почти врагу делать с собой все, что вздумается, потому что тот выбил его из колеи, сбил с толку, шокировал! Это… Это неправильно! Парень не мог поверить, что кому-то, кроме Тошинори-сана, удалось настолько расшатать его самоконтроль. А ведь Ямада делает это уже не в первый раз. Сперва срыв на практическом, потом инцидент на стадионе, теперь это. Он как будто специально пытается разбить все щиты бывшего злодея. Пытаясь отдышаться и понять, какого черта здесь только что произошло, Урью чуть не пропустил следующую фразу самодовольно лыбящегося попугая. - Тебе однозначно нужен партнер для практики. - Ни за что. - Нужен. И еще как, - продолжал настаивать Мик. – Сам подумай, до моего прихода ты и трех шагов сделать не мог! Но стоило… - Мне. Не нужна. Помощь. - … мне встать с тобой в пару, и ты ни разу не споткнулся. Да еще при такой скорости и сложности. - Я не… - оборванная на середине фраза могла значить лишь одно. Тадаши задумался. А Ямада задержал дыхание. Пускай парень подумает и сам прокрутит весь спонтанный танец. И слепому будет видно, что Многоликому необходим партнер. В одиночку ему не удавался даже самый простенький вальс, но с Хизаши все получилось. В руках Презент Мика, с его направлением и поддержкой, Урью, даже не задумываясь, судя по его ошалелому лицу, смог поспевать за сумасшедшим ритмом, интуитивно подстроился под шаг и движения ведущего партнера, не скрипел суставами как ржавая железяка, оставался гибким и пластичным как в драке и не запутался не то что в собственных ногах, но и в ногах блондина. А запутаться там было в чем, учитывая, какие па выписывал герой. – Я не… Я… Нет. - Ты да. Ты очень да. - Нет. Я не собираюсь это повторять, - имея ввиду танец, отговаривал больше себя, чем учителя английского, Тадаши. - И что, собираешься отдавить Всемогущему ноги на свидании? – тонюсенький лед под ногами весело трещал, обещая Ямаде мучительную смерть, но мужчина все равно собирался выяснить, чье упрямство упрямее. - Иди к черту! – нет, у Многоликого точно аллергия на Какаду. Иначе как объяснить эту излишнюю эмоциональность, проявляющуюся только в его присутствии? – Я сам справлюсь! - Нихрена ты сам не справишься! – накал страстей повышался, со стороны Тадаши послышался пока тихий низкий рык. У парня кончалось терпение. - Уж в твоей помощи я точно не нуждаюсь! Скройся, - Урью начал наступать, оттесняя оппонента к открытым с самого его прихода дверям зала. - Nope. - Нарываешься? – прорычал бывший злодей, покрывая одну из рук черным туманом Курогири и готовясь реализовать-таки свою недавнюю угрозу. - Ну, давай, выбрось меня куда-нибудь! – внезапный переход в нападение несколько смутил не ожидавшего такого от героя Тадаши. Тот даже не закончил полную трансформацию, оставаясь покрытым чужой причудой только на треть. Мик же сделал шаг навстречу, смело прожигая парня взглядом. – Это ведь лучшее решение проблемы. Бегать от нее! - Бегать будешь ты! - Именно! За тобой! – не отступал Хизаши. – Можешь сколько угодно пытаться от меня избавиться, но не надейся, что я сдамся легко. Я тебе плешь проем, но своего добьюсь! - Усы пообрываю! – от злости Многоликий даже забыл про трансформацию, возвращаясь к нормальное состояние. - Ха! Отрастут. А твои нервы восстанавливаются так же, как все остальное, м? Если да, то восстанавливать придется много, потому что трепать их тебе я буду основательно! - Все, достал! – рявкнул взбешенный парень, налетев на героя. Упершись руками тому в грудь, Тадаши принялся толкать мужчину к дверям, позабыв в гневе о более простом способе избавиться от него. - Еще не так достану! – не унимался герой, безуспешно пытаясь затормозить. – Каждый день приставать буду! Ты уже сейчас бесишься. Представь, если так будет ежедневно! - Знал бы, что до этого дойдет, с трахеей бы горло тебе вырвал вместо того, чтобы лечить! – в сердцах рокочуще крикнул взъерошенный Многоликий, оттеснив бесящего попугая к дверям. - Всемогущему нажалуюсь! - Ах, ты, мелкий!... Периферийное зрение отмечает движение где-то вдалеке. Тадаши перевел внимание за спину все еще возмущающегося Хизаши, стараясь незаметно всмотреться в окружающие спортивный корпус деревья. Предчувствие утверждало, что Многоликому не показалось. И было право. В тени лесополосы было сложно рассмотреть его, но спасибо причуде и тепловому зрению, Сотриголова все же был обнаружен бывшим злодеем в кроне ближайшего дерева. В голове Многоликого щелкнуло. Причинно-следственные связи выстроились сами и довольно причудливым образом, но полученная цепочка выглядела как вариант. Стерке не было никакого смысла торчать в укрытии при спортивном комплексе в свой выходной. А значит он здесь с определенной целью. И эта цель не Многоликий, поскольку парень знал, что и на территории, и в самом зале были камеры, поэтому в слежке за ним не было никакой необходимости. Соответственно, причиной, по которой Айзава тратит свое и без того немногочисленное свободное время не на сон, был его дражайший друг. Который не далее, чем пару минут назад, вытанцовывал весьма откровенные и смелые па с Многоликим. И все это, вероятно, было увидено Сотриголовой. Идея пришла сама. Эти двое умирают от неразделенных чувств уже так долго, что если открыть им, наконец, глаза, их вряд ли будет интересовать что-то, кроме друг друга. Ямада уж точно забудет обо всем на свете, если его обожаемый Ай-чан ему признается. А ничто так не побуждает к действию, как конкуренция. - Ладно! – резко выкрикнул Тадаши, возвращая внимание Какаду. – Ладно. Хорошо, - уже спокойнее продолжил парень, тут же закрывая ладонью рот разулыбавшемуся блондину, готовому победно воскликнуть, наверняка, с использованием причуды. – Я согласен, - даже с закрытой нижней половиной лица, Хизаши отчетливо излучал волны восторга и энтузиазма, едва не прыгая от радости. – Ты учишь танцевать. Я учу драться, - вынужденный молчать, хотя хотелось орать от счастья, Мик энергично закивал. – Но не надейся, что я буду снисходителен, Какаду. Жутковатый, многообещающий тон поубавил количество энтузиазма, но не испугал решительно настроенного профи. Он видел, что с Мидорией вытворял Многоликий на стадионе, и примерно понимал, что его ждет. Поджилки тряслись, но отступать Ямада не собирался. Ему необходимо стать сильнее. Его навыков, в сравнении с уровнем Тадаши, катастрофически не хватает, чтобы с уверенностью называть себя профессиональным героем. Он готов сломать каждую кость в теле, если это поможет подняться. В конце концов, если даже ребенок с первого курса еще при поступлении не боялся ломать себя из раза в раз, как может он, про-герой, позволять себе страх? Презент Мик решительно кивает, подписывая контракт с дьяволом. Тадаши зловеще ухмыляется, прикрывая пальцами мелкий шрифт.

***

Он знал, что будет больно. Но знать и ощущать на себе - это разное. А это была только разминка. «Я сдохну сегодня». - Чего разлегся? Уже жалеешь о сделке? – заискивающим тоном обратился Урью к валяющемуся на земле профи, тщетно пытающемуся отдышаться. - Хочешь отказаться? - Не… до..ждешься! – натужно простонал блондин, медленно заставляя себя встать на дрожащие ноги. Болело даже в таких местах, о которых Хизаши и знать не знал. Ему растянули каждую существующую мышцу, а затем принудили большую часть из них качать до изнеможения. И Ямада качал. Упрямо сжимал зубы и делал новый подход. В мыслях все еще эхом отражались унизительные слова Многоликого. Заключив сделку, Хизаши не стал терять времени, его итак было немного. С учетом выходных, до свидания оставалась ровно неделя. Им нужно было выжать из этого времени все возможное, совмещая оба своих загруженных расписания. Так что урок танца начался через пять минут после согласия Многоликого. И Ямада на нем позволил себе побыть настоящей злопамятной сволочью, не стесняясь в едких комментариях к попыткам Тадаши повторить движения, заставляя парня по десять раз повторять одну и ту же комбинацию, прерванную учителем в тот же момент, как он замечал неточность, и просто с удовольствием издеваясь над стойко терпящим замечания Многоликим. За закрытыми дверями зала ритмики Мик подписал себе смертный приговор, исполнение которого будет произведено на первой же тренировке, но смог-таки довести классические шаги вальса Тадаши до автоматизма. Пусть парень пока еще неуверенно держался в паре, но благодаря герою голоса, в ногах как в ведущей, так и в ведомой позиции уже не путался. Впереди было еще много работы, поскольку Мик собирался дать своему ученику уроки не только такой скукотищи как вальс, но начало было положено и, стоит заметить, Урью, когда не нервничал и сосредотачивался, схватывал налету. Хизаши, вдоволь поиздевавшемуся над партнером, стоило понимать, что в долгу тот не останется. - Это что? Первым требованием Многоликого, когда они заняли на удивление свободный в вечер субботы стадион, было полностью снять одежду выше пояса. Вообще, парень хотел снять с героя все, кроме разве что белья, но тот на приказ зарделся так, что чуть не задымился. Боясь, что профи потеряет сознание, если он настоит, Урью разрешил брюки оставить. Впрочем, яркий румянец на щеках Хизаши все равно присутствовал, когда Многоликий медленно и оценивающе облизнул взглядом его тело сверху вниз и обратно. Собственно, короткий вопрос последовал сразу после. - Что? – не понял, о чем именно спрашивал Ямаду его новоиспеченный тренер. - Это! – с нажимом уточнил Тадаши, указывая рукой на силуэт полураздетого героя. – Это что, ребра!? Ты вообще ешь? – обходя горе-ученика по кругу, комментировал его довольно худощавую, хотя и подтянутую фигуру, Многоликий. – Ты хоть отжиматься умеешь? – смотря на слабовыраженные мышцы спины Мика, спросил разочарованно Урью. Профи захотелось провалиться под землю. – Напряги. Напряги, сказал! – вздернув одну из рук героя вверх, приказал тренер, заставив блондина показать объем мышц. – Как тебе только лицензию дали? – уши Хизаши горели огнем. Сказать было нечего. Сам он не считал себя тощим, но если сравнивать с комплекцией Урью или того же Стерки, мышечной массы у него было на порядок меньше. Ну, не видел он в ней раньше большой необходимости, полагаясь на причуду, просто поддерживал себя в относительной форме. – Это никуда не годится. Тебя же не напрягаясь пополам сломать можно! – хлопнув тыльной стороной ладони по животу со слабо прорисованными кубиками пресса, съязвил Тадаши. – Хорошо, брюки не снимали, и в них видно, что с ногами все так же плачевно, как со всем остальным. Издеваться над Какаду было восхитительно. Хотя его фигура была не так уж плоха, как о ней отзывался Урью. Блондин был хорошо подтянут, не сухой, но и без излишней мягкости, мышцы были, пусть и не в таких количествах, как у самого Тадаши, пресс выделялся по большей части сверху, что было закономерно, учитывая, что во время крика напрягаются, в том числе, мышцы живота. В руках и ногах тоже было достаточно объема для здорового не проводящего полжизни в спортзале мужчины средних лет. Но мало для профессионального героя. Вердикт был очевидным: Мик поддерживал себя в форме чисто номинально, почти всегда полагаясь на голос. Ямада воспринял едкие комментарии своего тренера очень близко к сердцу. И потому выдавливал из себя все, на что было способно его тело. И даже чуточку больше. В первый день Многоликий не собирался устраивать спарринги или даже показывать какие-то приемы. Только растяжка и силовые. Для начала Мику этого хватит за глаза. Он уже в шаге от обморока, хотя храбрится и просит еще. Но «глаза» Тадаши не врут. Мужику на сегодня хватит. Завтра Ямада почувствует все. Завтра Урью по-настоящему приведет в исполнение свой необычный план. Завтра Айзава обязательно снова явится понаблюдать за их тренировкой. И Тадаши хорошенько пощекочет ему нервы. Парень был уверен, что его классный руководитель будет снова присутствовать. А иначе зачем было все это представление? Многоликий ведь не просто показывал Хизаши упражнения и смотрел, как тот их выполняет. О, нет. Он собственноручно направлял блондина. Ставил в стойку, страховал, сгибал под нужными углами, вдавливал в наклон там, где собственных сил Мика уже не хватало. Нарушал любые границы личного пространства героя. Был непозволительно близко. И касался, касался, касался. Демонстративно. Провокационно. А затем наблюдал из-под ресниц, как у подпольного героя ускорялся пульс и вбрасывался в кровь адреналин на пару с тестостероном. «Верно. Ревнуй. Злись. Завидуй, что твоего попугайчика лапает другой. Сделай уже, наконец, последний шаг, Стерка». Тадаши понимал, что одной демонстрации будет недостаточно. Он был к этому готов. К тому же, в спаррингах больше возможностей для излишнего распускания рук. На следующих тренировках Многоликий планировал разгуляться и максимально вскипятить кровь Айзаве. Парень надеялся, что у брюнета все же яйца побольше, чем у Какаду, и тот решится-таки признаться прежде, чем попугайчика «уведут». И как только Стерка заберет свою птичку, Урью будет свободен от чужого навязчивого внимания. Чего Многоликий не понимал, так это того, что подсознательно давил все возгласы своего внутреннего критика о том, что план глупый по всем фронтам. В чем Тадаши себе никогда не признается, так это в своей истинной, закопанной под тяжелым громадным «избавиться от Какаду», мотивации для реализации такой идиотской затеи. Чего Урью не заметил, так это того, что Айзава был не единственным наблюдателем.

***

Если о первом дне тренировок Презент Мик мог сказать, что было больно, то на утро у него слов не осталось. Только маты и нечленораздельные звуки. За первое занятие Тадаши ни разу не ударил своего ученика, но Ямада чувствовал себя так, будто его избивали несколько часов подряд. Он был одним сплошным «больно». С кровати он поднялся сильно позже, чем обычно. И был несказанно рад, что на календаре светилось «воскресенье». Его едва хватило на то, чтобы доползти до уборной. Несмотря на боль, на занятие по танцу он все равно приперся, чувствуя, что это очередная проверка бывшего злодея на готовность соблюдать условия сделки. Только черта с два Хизаши откажется, когда уже начал. И самодовольная кривая усмешка на лице Урью его не остановит. На предложение массажа, чтобы немного разогреть забитые мышцы, мешающие нормально двигаться, не то, что танцевать, Мик опешил. Но согласился. Хорошо, что Тадаши додумался воспользоваться причудой Сотриголовы, иначе крики и вопли Ямады слышала бы вся академия. Промяв все группы мышц, Урью почувствовал истинно злодейское удовлетворение от созерцания едва живого героя голоса, валяющегося на полу зала перед ним, и подпольного героя, чей пульс и уровень кортизола с тестостероном давали ясно понять, какой эффект на него произвели крики-стоны Хизаши. Видеть их за стенами Стерка не мог, а приближаться не рискнул, боясь быть учуянным чутким обонянием и слухом Многоликого. Разминать мышцы было просто невыносимо, но эффект того стоил. Связки все еще ощутимо ныли, но Мик, по крайней мере, мог нормально двигаться. Урок танца прошел относительно спокойно, если не считать постоянных словесных перепалок кота и попугая. Злобы в них, впрочем, уже не было. К началу второй тренировки Хизаши хотелось плакать. В этот раз он одной разминкой не отделался. Многоликий мучил его долго и со вкусом. После растяжки и силовой, Урью показал несколько приемов и принялся отрабатывать их с учеником. И то, что Какаду постоянно оказывался на земле, придавленный Тадаши в самых интересных позах, скрученный по рукам и ногам, обездвиженный, прижатый так близко, что дыхание смешивалось, было отнюдь не случайностью. Тадаши услышал подозрительный шорох со стороны леса, когда перехватил удар ногой Мика на полпути и закинул ее себе на плечо, выбивая из равновесия, но не дал упасть, обхватив оппонента за поясницу и прижав к себе. План работал, Ямада, поглощенный спаррингом, даже не замечал откровенности поз, в которых завершал подходы его тренер. А Стерка постепенно терял контроль, раз позволял себе выдавать свое местоположение случайными звуками. К концу тренировки Хизаши начал сомневаться в правильности своего решения. Шота был бы с ним мягче. Пойди Мик к своему другу, тот не стал бы выбивать из него дерьмо настолько, что после тренировки даже дышать было больно. Шота бы, наверняка, его жалел. Только в этом и проблема. Ямада не хотел жалости, он хотел развития. Стать сильнее, чтобы соответствовать Айзаве, быть ему равным. А в кротчайшие сроки это возможно только с безжалостным и знающим толк в своем деле учителем. Поэтому Мик гнал прочь сомнения, сжимал зубы и упрямо рвался в бой. Но свои силы он все же не рассчитал. - Так, все. С тебя хватит, - пробормотал себе под нос Многоликий, ловя теряющего сознание от изнеможения героя. – Сказал же предупредить, если почувствуешь свой предел. - Plus…ultra, - перед отключкой жалобно простонал блондин, обмякнув в объятьях Тадаши. - Идиотский девиз. Поднимая на руки безвольное легкое тело учителя английского, Урью мысленно проклинал эти два слова. У него были причины ненавидеть школьный девиз. У всех есть предел. И выход за него не сулит ничего хорошего. Всемогущий множество раз следовал этим словам, а Тадаши теперь разбирается с последствиями. Доставив Мика в его комнату через портал, Урью вернулся на стадион. Через десять минут была очередь Мидории. Стерки в кронах деревьев уже не было.

***

Понедельник начался с английского. Мик, прихрамывая на обе ноги, еле дополз до своего стола. Тадаши мысленно злобно хихикал. По окончанию урока Ямада выловил его на выходе из кабинета и отвел в сторону. Нужно было решить, когда проводить тренировки. Урью пока не хотел совмещать обучение Мика с Мидорией, их уровни слишком разные. Нужно было сперва поднатаскать блондина. Но провести сразу три занятия, да еще после практического после уроков было физически невозможно. Придется отказаться от тренировки с Деку. Договорившись с учителем, что после занятия по супер-приемам будут танцы, а затем персональная тренировка, Урью хотел было уйти. Но Мик внезапно схватил его за руку и с молниеносным, малость смущенным «спасибо, что не бросил на стадионе» всучил ему довольно увесистую плитку весьма дорогого шоколада, а после скрылся с места преступления. Подвисший Тадаши опомнился не сразу. А потому не заметил пристального взгляда голубых глаз, прожигающих из толпы учеников. Обеденный перерыв Ямада потратил на работу. Коллеги настойчиво звали разделить с ними трапезу, но блондин упрямо отказывался, предпочтя потратить этот час на проверку контрольных работ, чтобы освободить себе вечер. Судя по тенденции, после тренировки с Многоликим у Мика вряд ли останутся силы на свои учительские обязательства. - Я тут подумал… - начал Хизаши вечером на уроке танца. - Это опасно, - ответил Многоликий, чуя подвох. Ямада на подколку Тадаши надул губы, но мысль продолжил. Его изначальной целью ведь были не только тренировки, но так же практика иностранного. И он собирался рискнуть. - Как ты смотришь на то, чтобы… - сделав паузу, Мик заставил Тадаши подозрительно сузить глаза, - говорить со мной на английском? - Наглеешь, - прекрасно понимая, откуда взялось предложение блондина, ответил парень. Но попытку убить двух зайцев одним выстрелом оценил. - О, c’mon! Ну что тебе стоит? – внезапно делая выбивающийся из программы шаг, Ямада, придерживая рукой талию бывшего злодея, заставляет прогнуться назад в пояснице. – Сам же говорил, мне нужны уроки произношения. Пререкались они еще несколько минут прежде, чем Хизаши достал туз из рукава и пригрозил, что все равно будет говорить с Многоликом на английском. И специально выкрутит акцент на максимум. Проклиная вьющего из него веревки попугая, Урью сдался. В конце концов, ему действительно ничего не стоило общаться с Какаду на другом языке. После танцев, которые, к слову, у Тадаши получались все лучше и увереннее, состоялась тренировка. В этот раз Урью уделил гораздо больше времени именно навыкам ведения боя. Показал пару ударов, повалял по земле попугайчика, зажимая в двусмысленных позах на потеху ревнивой немногочисленной публике и даже похвалил за хороший для такого короткого времени прогресс. Ямада к концу занятия, по крайней мере, мог стоять на ногах. Во вторник у 1-А был свободный от практических занятий день. Многоликий воспользовался высвобожденным временем. Изуку, как бы парень на него не злился, тоже нельзя было забрасывать, а значит сегодня его черед зарабатывать синяки. Как раз вместо практики супер-приемов Урью и поваляет пацана по земле. Мика, к сожалению, тоже без внимания оставлять нельзя. В планах было совместить их тренировки, поскольку Деку начал привыкать к Тадаши. Новый соперник пойдет ему на пользу. Но пока было рано, герой голоса еще недостаточно подготовлен. Сегодня Урью планировал дать ему немного теоретических знаний и позаниматься с ним больше английским. Портрет парень предусмотрительно спрятал от ненужных глаз. Да, Тадаши временами забывал, что согласился тренировать Мика только, чтобы отвадить от себя.

***

- Он не просто так называется межзубным, ты, придурок. Кончик языка должен быть между зубами. Вот так «th-». Think. - Синк, - удар подушечками ладони в лоб был молниеносным и закономерным. И Ямада разве что зажмурился, понимая, что действительно не получалось у него произнести это чертово «th-». Ему и английское «L» не всегда удавалось, вечно перескакивающее в «R». Неделя подошла к концу. Пятничный вечер они потратили на длинную репетицию всех танцевальных движений, что изучил Многоликий. Мик признавал, что его ученик отлично справился. Скованности больше не было, парень уверенно как вел, так и следовал за ведущим, мог подстроиться под смену ритма и направления, не путался в ногах и даже немного импровизировал. Одним словом, к свиданию был готов. А вот Урью чувствовал, что, несмотря на заметный прогресс, Хизаши все еще требовался наставник. По сути, они только-только начали полноценные спарринги. Мужчина самую малость, но этого было достаточно, чтобы «глаза» Тадаши заметили, набрал в весе и увеличил мышечную массу, растяжка давалась ему чуть легче, а выносливость немного подросла – подходов герой мог сделать уже больше, чем в самом начале. Но оставалось еще много неохваченного. Реакция сильно хромала, точность удара тоже, да и приемы ему еще оттачивать и оттачивать. А кроме того, Многоликого беспокоил геройский костюм Презент Мика. Тренировки проводились в свободной удобной одежде и никак не ограничивали движения. Преимущественно кожаный костюм и огромный динамик будут серьезно сковывать. Но пока что об этом Урью не говорил. Он, вообще-то, избавиться от Мика хотел. Но с иностранным все равно помогал. Какаду отлично знал грамматику и правила, имел неплохой словарный запас, но произношение оставляло желать лучшего. Тадаши, увлекшись обучением, получал некоторое удовольствие от возможности стукнуть белобрысую макушку свернутой тетрадью или учебником, когда у Ямады не получалось выговорить простейшее слово. Урью сам не заметил, как привык к пернатой занозе настолько, что не видел проблемы пустить того в свою комнату. Оправдывал он свою излишнюю доверчивость исключительно комфортом и удобством обучения в домашней обстановке. А еще тем, что скучал по Скузи. Та, кстати, впервые встретившись с Какаду, обгадила ему плечо, чего за ней никогда не наблюдалось. Мик злился недолго, потому что это был первый раз, когда он увидел, как Многоликий по-настоящему, искренне и без злобы смеялся. В тот момент Ямада почувствовал себя чуть ли не избранным. На лице Тадаши, в принципе, редко проступали какие-либо эмоции, кроме раздражения и безразличия. Услышать его настоящий, не наигранный смех было все равно, что увидеть снег в начале июля. Хизаши все больше проникался этим парнем. И все больше понимал, почему Всемогущий выбрал именно его. Эту головоломку хотелось разгадать не только Мику. Пускай первая встреча Какаду и Скузи была малость натянутой, да и последующие тоже, но, в конце концов, малышка Многоликого все же позволила себя погладить и сейчас вполне спокойно сидела у нового человека на плече. Тадаши чувствовал некое смятение оттого, что его девочка, еще недавно клевавшая блондина за пальцы, теперь с комфортом находится в его обществе. Нет, она все еще проявляла местами характер, особенно когда Мик шумел, но сам факт, что она не прячется, не улетает и не гадит ему просто потому, что может, заставлял задуматься. Впрочем, к Лягушонку она ведь тоже быстро притерлась, буквально на вторую или третью встречу. Но Тошинори все еще оставался ее любимчиком. Она с таким восторгом и энтузиазмом приветствовала его утром после катастрофы на практическом, что сомневаться в ее чувствах не приходилось. - Как тебе удается поддерживать знание языка, если ты не в его среде? – Мик откровенно завидовал тому, как спокойно и легко у парня получается говорить без акцента. - Я сам ее себе создаю, - спокойно ответил Тадаши. – Музыка, фильмы, статьи, книги. Иногда говорю со Скузи по-английски. Но петь и смотреть фильмы в оригинальной озвучке больше помогает. - Погоди, стой. Ты поешь!? – опешил от неожиданной информации Хизаши. – Ты. И поешь. - Не столько с целью петь, сколько с целью тренировать произношение. Когда подпеваешь, это улучшает дикцию и учит слышать и разбирать слова в речи. Мне помогает не забыть язык, когда им не пользуешься. - Напой что-нибудь. - Ни за что. - Да ладно тебе! Слабо, что ли? - Нет. - Что, неужели все так плохо, что не хочешь позориться? - Нет! - Ну точно! Кишка тонка. - Уж потолще твоей! - С чего это ты взял!? - Мне, в отличие от тебя, хватило ее толщины, чтобы признаться в своих чувствах! В повисшей тишине были слышны только писк и хлопки крыльев совы, что поспешила скрыться в своей клетке, когда атмосфера в комнате накалилась. - Ты… Эт-это т-тут, вообще, при ч… Не п-понимаю, о чем… Я не… - все Мик прекрасно понимал. Кроме одного. – Ты… Ты как, вообще, у-узнал!? - О том, что ты течешь по Айзаве? Детка, у тебя все на лице написано, - не желая выдавать возможность своей причуды влезать в воспоминания скопированного образа, грубовато ответил Тадаши, вставая с пуфа. Ямада подорвался следом. Дело набирало обороты. Продолжать урок уже было невозможно. - И… И нич-чего я не теку! – краснея как спелая помидорка, возмущался блондин. - Течешь, и еще как. Я видел, как ты на него смотришь, - сохраняя относительное спокойствие, тягуче произнес Многоликий. – И как реагируешь, когда он демонстрирует силу. Уши горят, коленки разъезжаются. Да, Какаду? - Д-Да с чего ты… С чего ты, вообще, взял, что я пассив!? – полыхая упомянутыми ушами, в сердцах выкрикнул Хизаши, чудом удержав причуду. Многоликий на мгновенье замер. Окно было закрыто, но занавески позволяли видеть снаружи все, что происходило внутри комнаты. И парень знал, что за ними наблюдали. Он обнаружил тепловую сигнатуру Сотриголовы в ветвях деревьев прямо напротив своего балкона сразу, как появился с Ямадой в общежитии. И прямо сейчас собирался довести подпольного героя до ручки. - С чего? – тихо и мягко повторил Многоликий. Затем опустил тетради и учебники на рабочий стол и плавно развернулся лицом к смущенному герою, криво ухмыляясь. Медленно и со вкусом окинул взглядом с ног до головы, как на первой тренировке. Но научного интереса в хищных глазах не было. Только голод. – Детка, ты же просто кексик, - Урью не спеша, без резких движений приблизился к жертве, смотря ей прямо в чуточку напуганные глаза. Ямада, взволнованный и смущенный, отступал, пока не уперся лопатками в стену. Стоило отвлечься, как Многоликий оказался уже вплотную к нему. – Такой же сладкий, - правая рука бывшего злодея легла на стену возле плеча сглотнувшего блондина. – Соблазнительный, - колено Тадаши вклинилось между бедер Презент Мика, левая рука подтянула едва слышно пискнувшего героя за поясницу ближе. – И прямо таешь во рту, - почти шепотом произнес Многоликий прямо в горячее алое ушко, прижимая ближе слабо упирающегося руками в его грудь Хизаши. – Так бы и съел. Ямада едва не потерял сознание, когда почувствовал жаркое дыхание на моментально покрывшейся мурашками шее и обжигающе горячий мокрый язык, скользнувший под шарниром челюсти к самой мочке. Лицо и уши горели огнем. Колени ослабели настолько, что мужчина буквально сидел на крепком бедре Многоликого, руки тряслись, никак не помогая оттолкнуть от себя превосходящего по силе парня. Мик до боли прикусил нижнюю губу, пытаясь отвлечься от приятного томления внизу живота. Глаза были на мокром месте от жара, смущения и страха, что его здесь и сейчас разложат и возьмут прямо у стены, а он даже противопоставить ничего не сможет. - Забавно, - на грани шепота с хриплыми нотками напевал в открытую беззащитную шею жертвы Многоликий. Срезав когтем резинку для волос на затылке блондина, парень с удовольствием наблюдал как светлые прямые локоны рассыпались по плечам хозяина. – Мне казалось, ты будешь громче, - правая сгребла в ладонь свободные теперь пряди, сжав и оттянув назад. Левая вдавилась в поясницу Мика, заставив проехаться пахом по бедру бывшего злодея. По комнате разнесся негромкий, сдавленный и такой жалобный стон, что напуганный своей реакцией на действия Многоликого Мик тут же поспешил заткнуть рукой собственный рот. Обычно скрипучий и резкий голос Хизаши прозвучал так мелодично, что Урью даже заслушался. Обе руки Ямады вскоре оказались над его головой в хватке широкой ладони Тадаши. Мик почти плакал от иррационального возбуждения и страха. - Пожал… Ах! – робкая попытка остановить домогательства Многоликого завершилась очередным тихим стоном, спровоцированным движением бедра парня. – Н-не над… Мх! – чужая рука на пояснице забралась под свободную рубашку и провела коготками по теплой коже спины, вызвав табун мурашек и дрожь во всем теле. - Все еще считаешь себя активом? – вернулся к началу Тадаши, продолжая держать поплывшего, пышущего возбуждением героя. Зрачки в зеленых мокрых глазах были огромными, румянец раскрасил скулы и кончики ушей, дыхание тяжелое, горячее, шумное, губы искусаны, рот приоткрыт. Не будь сердце Урью отдано другому, он бы не удержался. Зардевшийся пуще прежнего герой отвернулся от своего мучителя, пытаясь отдышаться и вырвать из чужой хватки запястья. Тадаши же, воспользовавшись отвлекшимся Миком, перевел взгляд на окно, встречаясь с блеснувшими красным глазами Сотриголовы в ветвях деревьев. На лице бывшего злодея расползлась хищная клыкастая улыбка. За спиной вырос хвост, быстро задернувший занавески. «Дальше сам додумывай, что я буду делать с твоей птичкой». - Мне к-казалось, ты… Любишь Всемогущего, - с одышкой бормотал Ямада, боясь сказать что-то не так и спровоцировать продолжение домогательств. – Зач… Зачем ты… - О, я все еще люблю только его и не хочу никого другого, сладкий, - снова проводя когтями по обнаженной спине блондина, перебил Урью. – Но это не значит, что я больше не могу оценить чужую привлекательность и сексуальность, - вновь смутил героя голоса Многоликий. – А кроме того, - Тадаши двинул ногой, которую все еще седлал Мик, вызвав слабый всхлип, - из нас двоих стоит сейчас только у тебя. Сжалившись, наконец, над распереживавшимся Ямадой, Урью отпустил его руки и позволил тому, наконец, спрятать в них горящее алым лицо. Отступать от Какаду, впрочем, Тадаши не торопился, зная, что мужчина точно упадет, если потеряет единственную опору в виде ноги бывшего злодея между своими бедрами. - Ну, ты и засранец, - плаксиво ругался Мик, стараясь подавить жар внизу живота и стереть слезы со щек. - Угум. - Мудак. - Yep. - Сволочь. - Тоже верно. - Скотина ты! - Еще варианты? - О, заткнись! Сперва чуть не изнасиловал, а теперь делаешь вид, будто ничего не было!? – Ямада раздраженно ударил ребром кулака по груди ни на миллиметр не сдвинувшегося Многоликого. – Нахрена это было!? - Ну, - начал Тадаши, снова сокращая расстояние между собой и своей пылающей гневом и щеками жертвой. – Во-первых, чтобы доказать тебе твою неправоту, - руки бывшего злодея снова отрезали любые пути отступления, упершись в стену по обе стороны от героя. – А во-вторых, - внешность и голос Многоликого внезапно сменились обликом Сотриголовы, - чтобы показать, что тебя ждет со мной. Баритон Айзавы произвел потрясающий эффект на вжавшегося в стену Мика. Помимо очевидного движения в брюках блондина, Тадаши заметил и пустившееся в пляс сердце, и вновь заалевшее лицо, и почти полностью поглотившие радужку зрачки, и судорожный прерывистый выдох. - Потому что я доминант до мозга костей, Заши, - аккуратно, но твердо обхватывая ладонью челюсть, произнес Лже-Айзава. А затем провел большим пальцем по нижней губе застывшего Мика и приблизился. – Со мной ты можешь кричать. Я позабочусь о целостности стен. - Не смешно, придурок! Хорош уже! – вскрикнул Ямада, ломая всю сцену. Чужая личина слетела, Урью издевательски хмыкнул. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты злобная паскуда!? - Восхищен твоим запасом цензурных обзывательств, - со смиренной улыбкой произнес Многоликий, терпя детские удары психующего попугая. - Подожди, я сейчас до матерных доберусь! Утихомирить обзывающегося уже нецензурно Мика получилось только стиснув в объятьях. Тадаши терпеливо сжимал вертящегося профи, пока тот не выговорился и не затих, уткнувшись лицом в плечо Многоликому. Так они простояли в тишине у стены еще пару минут. - Успокоился? - Заткнись.

***

Субботнее утро проходило у преподавателей UA в учительской. Необходимо было обсудить детали проведения экзамена на временную лицензию. Присутствовали не все. Сотриголова и Кровавый Король обязаны были прийти, учитывая, что именно их классы будут сдавать с началом следующей недели. Презент Мик и Полночь обычно шли в комплекте со Стеркой, так что тоже были здесь. Ну и, естественно, Всемогущий. Все же основы геройской деятельности были его профильным предметом. Помимо них, были в учительской также Снайп и Тринадцатый. Обсуждение как раз подошло к концу, когда в дверь постучали. На короткое «войдите» в учительскую заявился, внезапно, Многоликий, остановившись в открытом дверном проеме. Никто не ожидал появления бывшего злодея и потому резко накалившаяся атмосфера была закономерна. Но если просто наличие парня в кабинете было неожиданностью для всех присутствующих, то его следующие слова стали откровенным шоком: - Ты сегодня занят? – игнорируя всех преподавателей парень обратился напрямую к… Мику. И ни от кого не укрылось отсутствие какой-либо субординации. - Эм, нет, мы уже заканчиваем, - ошалелые взгляды учителей синхронно перескочили от бывшего злодея к действующему герою. - Подождать тебя за дверью? – наблюдавшие за совершенно обыденной беседой, на минуточку, ученика и учителя герои сейчас больше походили на зрителей тенниса. - О, нет, погоди минуту. У нас же не осталось больше не обговоренных вопросов, так? – обратился уже к коллегам Мик. И получив утвердительный немой ответ, вернул внимание Многоликому. – Уже иду. - Отлично. У меня сегодня еще есть планы на тебя, - пропуская профи вперед, парень как бы невзначай подтолкнул того рукой в поясницу, что выглядело для окружающих как полу-объятье. Большинство преподавателей, решив игнорировать для блага собственной психики увиденное, старались не задаваться вопросом, что только что произошло на их глазах. Стоило двери за Многоликим закрыться, в кабинете раздался щелчок сломавшейся в руке Всемогущего ручки. Алюминиевой шариковой ручки. Когда учительская через некоторое время опустела, об стену разбилась кружка с изображением черного спящего кота. Кружка, подаренная Сотриголове Презент Миком. Терпение обоих мужчин иссякло.