Герой для героя

Утро следующего дня началось со внепланового собрания всех учеников школы. Ну, почти всех. Мидория и Бакуго отличились накануне. Вероятно, собрание было в том числе и из-за их ночной потасовки. Тадаши даже расстроился, что пропустил такое, вернувшись в общежитие буквально за пару минут до их ухода. Шевеления в соседней комнате, где проживал Изуку, ему все-таки не привиделись. Что именно не поделили двое самых выдающихся учеников класса, оставалось загадкой и не слишком-то интересовало Тадаши. Что действительно поддевало его любопытство, так это жажда узнать, кто вышел победителем. Пацаны утром выглядели весьма потрепанными, было очевидно, что обоим крепко досталось. А то, что их самодеятельность не осталась незамеченной, было ясно по табличкам с надписью «под домашним арестом» на дверях их комнат. И тому, что оба отсутствовали на собрании и последующих занятиях. Пока директор толкал со своего пьедестала напутственную речь, Урью глубоко погрузился в размышления. Экзамен на лицензию открыл ему глаза. И спустил на землю. И об этом стоило хорошенько подумать. Прокручивая в голове одни и те же мысли, что преследовали Тадаши еще прошлым днем после экзамена, он, так или иначе, приходил к невеселому выводу. Он чужой. Ему не место в этой школе. В этом сообществе. Среди этих людей. В этой толпе подростков с большими амбициями и мечтами он как бельмо на глазу. Его, вообще, не должно было здесь оказаться. И это четко показывали дети с других курсов и классов. Если его невольные одноклассники, вынужденные видеть Многоликого каждый день, уже свыклись с его присутствием и даже более или менее общались с ним, то остальная масса учащихся выбрала стратегию полного игнорирования. Да, в первые недели его пребывания в академии на Тадаши было обращено практически все возможное внимание. Его задевали, дергали, провоцировали на конфликты. Одним словом, не давали забыть, кто он и где находится. Но спустя столько времени, проведенного в стенах UA, большинство стало воспринимать его, как что-то само собой разумеющееся. Что-то незначительное, что можно зацепить краем глаза, а после продолжить не замечать. Как грязь под ногтями – неприятно, но не смертельно. На него смотрели, как на пустое место, и Урью даже был за это благодарен. В конце концов, лучше быть пустым местом, чем врагом народа. Все окружающие игнорировали Многоликого, и он отвечал им взаимностью. Ну, почти все. Тех, кто стоически пытался нарушить спокойствие его маленького замкнутого мира одиночества, можно было пересчитать по пальцам. Шестеро из них сейчас перешептывались между собой по обе стороны от Тадаши. Парень давно смирился, что девчонки его класса почти везде следуют за ним, как приклеенные. И даже задаваться вопросом, на кой им это надо, перестал. Сражаться с ними все равно бесполезно. И Урью бросил это дело. Но последние события заставили его задуматься о том, чтобы нарастить дистанцию. Экзамен на временную лицензию и встреча с Тогой напомнили ему его место. И Тадаши благодаря этому осознал одну важную вещь. Даже если он каким-то чудом, какими-то колоссальными усилиями доучится на курсе, героем ему не быть. Его просто не примут ни общество, ни тем более другие профи. «Да и плевать. Все равно дойду до конца. На зло. Доучусь, несмотря ни на что. Тошинори-сан, наверняка, надеется на это. Значит, нужно оправдать его надежды, - от мыслей о Всемогущем лицо Тадаши невольно смягчилось, а по губам на миг скользнула тень улыбки. – Отучусь, закончу курс и получу лицензию. А дальше… Посмотрим». Строить долговременные планы – плохая идея. Судьба – та еще сволочь, любит рушить их еще до начала исполнения самыми обидными способами. Поэтому пока что Урью не загадывал слишком далеко, даже деталей не предполагал, только поставил себе цель – доучиться. У него на то было две причины: теплящаяся в груди надежда увидеть гордость на лице Всемогущего, когда Тадаши получит лицензию, и по-настоящему мазохистское желание остаться, просто чтобы видеть его каждый день и иметь возможность иногда говорить с ним, даже если это единственное, что будет позволено.  Тадаши не дурак, он с самого начала знал и был готов к тому, что эти игры в свидания ни к чему не приведут. Разве что к болезненным спазмам в груди. Но живут же люди с пороками сердца и ничего. Носят кардиостимуляторы и не жалуются. По прикидкам Урью разбитое сердце должно ощущаться примерно как микроинфаркт. Или не микро. Может, чуточку больнее. Но, опять же, это не смертельно. Переживет. И вообще, об этом еще слишком рано думать. Директор на сцене упомянул какую-то подработку и Многоликий предпочел отвлечься от не самых приятных мыслей. В классе эту же тему подняла Тсу, попросив рассказать подробнее об этой таинственной подработке. Урью слушал не очень внимательно, все равно участвовать в ней не собирался. Мероприятие это, насколько он понял, добровольное и весьма полезное для тех, кто в будущем действительно собирается стать профессиональным героем. Все-таки опыт и практика в полевых условиях под началом профи дорогого стоит для молодых талантов. Правда, для себя плюсов в нем он не нашел, все же особого рвения стать героем у него не было. А подработка только отнимала бы время, которое можно потратить на тренировки Мидории или операции Всемогущего.  Решив для себя, что ему это не нужно, Тадаши вернулся к своему блокноту, заполненному многочисленными быстрыми зарисовками любимого.

***

Говоря о людях, которые всячески пытались нарушить его спокойствие, Тадаши имел ввиду не только своих одноклассниц. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я очень прошу! Ну, пожалуйста, Тадаши! - Умолкни, у меня от тебя голова болит. Это был только первый из трех дней, которые Мидории придется провести под домашним арестом. - Тадаши, ну, пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться. Я пропустил всего день, а уже ничего не понимаю! Остальные наотрез отказались что-либо рассказывать. Даже по учебной программе! Прошу тебя, помоги хотя бы с ней. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Ну, пожалуйста! Причитания Изуку сливались в один раздражающий громкий гул. Урью тяжело и обреченно вздохнул. - Они не отказались. Им запретили. Мне, кстати, тоже, - смотря в обиженные щенячьи глаза с плещущейся в ней надеждой, Тадаши раздраженно прошипел, надеясь, что больше никто не услышит: - Дуй в свою комнату и готовь конспекты. От количества счастья в зеленых глазах пришлось даже чуточку прищуриться, чтобы не ослепнуть. Вечером, открывая портал из своей в комнату Мидории, Урью очень надеялся, что не пожалеет о собственной минутной слабости. По ту сторону воронки его ждало царство отбитого отаку. Нет, из памяти Деку он знал о его чрезмерной увлеченности Всемогущим, но видеть все это вживую – совершенно другое дело. На стенах почти не осталось свободного места, не занятого плакатами и постерами с Героем Номер Один, почти все горизонтальные поверхности были заставлены экшн-фигурками Всемогущего, постельное белье в цветах Золотого Века, несколько мягких Символов Мира аккуратной кучкой лежало в уголке кровати, даже тапочки с узнаваемыми торчащими вверх плюшевыми прядями буквой «V». Молчаливый косой взгляд, брошенный в Мидорию, заставил и без того пунцового парнишку стыдливо закрыться руками в своей манере и что-то невнятно промямлить. «Еще подумать надо, кто из нас больший маньяк». Вокруг было столько образов Символа Мира, столько взглядов Всемогущего, что Тадаши чувствовал себя в центре паноптикума. Даже непроизвольно передернул плечами, чтобы сбросить наваждение. - Я, э… Я д-думал, мы будем у тебя, так что… Мне ужасно стыдно. - «У меня» тебе после последнего раза уже не светит. Доставай английский, шкет. - Кстати об этом, - неуверенно буркнул под нос Изуку, торопливо готовя рабочее место и раскрывая тетрадь. – Я хотел попросить прощения за… - Еще слово и я уйду. Температура в комнате будто снизилась на пару градусов. Повисло напряженное молчание. Изуку смиренно сел за стол, вжав голову в плечи, и раскрыл учебник. Тадаши понадеялся, что тема того дня, когда пацан узнал слишком много, больше не поднимется, но не учел, что уровень упрямства у ученика под стать его наставнику. - Почему ты не даешь мне просто извиниться? - Потому что мне это не надо. - Но… - Так, слушай сюда, мелочь. Ложь всегда была неприятной вещью. Но необходимой в некоторых ситуациях. Несмотря на все его, порой, страшно раздражающие недостатки, вроде отсутствия инстинкта самосохранения, но Изуку все же нравился Многоликому. Самую малость. Буквально капельку. И не только из-за того, что он преемник человека, по которому Тадаши убивается уже больше двух лет. Мидория сам по себе был… Запоминающимся. Цеплял чем-то таким неуловимым. Располагал к себе, кажется, совсем не напрягаясь, и, вероятно, делал это неосознанно. Даже сам Урью попал под его влияние. Упорства пацану было не занимать, он поднимался с низов, ломая себя раз за разом, но упрямо шел к цели, таща за собой всех, кто имел неосторожность заразится этим мальчиком. Юный герой действительно чуточку запал в душу. Что было не удивительно, учитывая, что он был одним из двух спасенных Многоликим на его вступительном экзамене. Мидория, правда, нравился Тадаши. Даже несмотря на его выходку. Но, пускай, сам пацан этого еще не понимал, Урью знал, что является лишней деталью в его жизни. Изуку только временно использует его вместо тренировочного инвентаря и не более. Многоликий искренне не хотел бы упоминаться в будущей биографии Деку. Незачем портить его красивую и выдающуюся историю становления. Незачем позволять мальчику привязываться к нему. А значит, нужно оттолкнуть сейчас, пока пацан еще не определился, как относиться к бывшему злодею. Даже если для этого нужно солгать не только Мидории, но и себе самому. - Мне нет никакого дела до твоих извинений, - проговаривая каждое слово медленно и четко, продолжил Тадаши. – Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Мне плевать на тебя. На твой класс. На твою школу. Мне не нравишься ни ты, ни твои одноклассники. Единственный, кто имеет значение, это Всемогущий. Все остальные только массовка, с которой я вынужден взаимодействовать. Не обманывайся моей «доброжелательностью» - я хороший лжец и актер. И мне. На тебя. Наплевать. Изуку смотрел в широко раскрытые сверкающие глаза с узкими зрачками и… Не верил. Просто не верил. Без всякой драмы и эмоций. Не было в этих глазах той злобы, которую так старательно словами проговаривал Многоликий. Мидория не был слепым и уж точно не был глупым. Он прекрасно видел, насколько Тадаши было «наплевать». «Наплевать» на одноклассниц, которых парень предупредил перед экзаменом об опасности; с которыми обращался всегда осторожно, даже защитно; которым позволял втягивать себя в любые детские авантюры; которым не сопротивлялся, когда они всячески нарушали его личные границы. «Наплевать» на Презент Мика, тесное общение с которым за последнюю неделю стало главной сплетней школы; которого, как Мидория видел однажды собственными глазами, Тадаши тренирует тоже; с которым Урью вполне дружелюбно проводит уроки английского в своей комнате – громкий голос учителя нельзя было не расслышать через стенку. «Наплевать», наконец, на самого Деку, чей уровень навыков заметно вырос благодаря Тадаши; от которого он не отказался даже после откровенно некрасивого поступка Изуку; которого спас на вступительном, хотя его самого выносили в конце на носилках; которому помогает даже сейчас с пропущенными занятиями, идя против правил. О, да, Тадаши совершенно точно наплевать. Может, актер из Многоликого, и правда, хороший, но солгать в этот раз у него получилось не очень. - Все, закрыли тему. Если еще хочешь наверстать программу, то заткнись и нос в учебник. В тяжелой, гнетущей атмосфере они занялись английским. Грамматику Мидория усваивал быстро, а вот с разговорным навыком и произношением все было сильно хуже, чем у Какаду. Пришлось немного повозиться, но тему урока пацан понял. С математикой все обстояло куда легче. Объяснив новые правила и задачи, Многоликий дал ему несколько заданий, которые класс решал в школе, и комната погрузилась в тишину. - Тадаши? – неуверенно и тихо обратился подросток, не отрываясь от тетради. – Почему ты здесь? - Потому что твой щенячий взгляд – оружие массового поражения. - Я имел ввиду академию, а не мою комнату, - все также тихо и серьезно поправился Мидория. – Как ты оказался в UA? - Сказал же, закрыли те… - Нам сказали, ты здесь по рекомендации Всемогущего, - смело перебил Изуку, заставив Тадаши вдруг затихнуть. – Но подробностей никто не сообщал. Все это время я думал, что ты сам изъявил желание, что ты как-то повлиял на Всемогущего, раз он тебя сюда привел. Я искал какой-то подвох, пытался понять, зачем тебе это и что ты задумал. Но чем дольше ты здесь был, тем больше я запутывался. Я все еще не могу представить себе, как вы, вообще, познакомились, чтобы… - Он спас мне жизнь, - вдруг тихо прервал мальчика Многоликий. На несколько минут комнату наполнила звенящая тишина. Никто не решался ее нарушить неосторожным словом. А затем Тадаши продолжил, сам не зная, почему он это рассказывает. – Это было давно. Задолго до твоей встречи с ним, - образ того дня вновь предстал перед глазами, вызвав легкую дрожь. – Он вынес меня из огня, хотя сам мог погибнуть в тот день. Второй раз я говорил с ним уже в Камино. В тот же день покинул Лигу. Сейчас жалею, что, вообще, в нее вступал. Не сделай я этого, сейчас бы не был тут. - Как это свя… А почему ты, вообще, к ним присоединился? – пользуясь неожиданным приливом откровенности бывшего злодея, Мидория рискнул спросить, чтобы узнать как можно больше. Но из-за долгой паузы после этого вопроса, испугался, что Урью сейчас бросит все и просто уйдет. Но тот все же заговорил спустя минуту молчания.  - Тошинори-сан ведь говорил тебе о своем ранении? – Деку было непривычно слышать настоящее имя своего наставника, да еще произнесенное таким мягким и теплым тоном, но на вопрос он кивнул, вспоминая собственную первую живую встречу с Символом Мира. – Помнишь, что я сделал с тобой на своем вступительном экзамене? - Да, ты вытащил меня из-под обломком и выле… Погоди! Хочешь сказать, ты можешь вылечить рану Всемогущего!? - Не просто могу. Я уже это делаю, - спокойно ответил Тадаши на удивленный вскрик мальчишки. - Я вступил в Лигу, чтобы встретиться с ним. «Держи друзей близко, врагов еще ближе». Пусть делу это не сильно помогло, но я обзавелся полезной способностью. Кто, по-твоему, умыкнул Всемогущего у вас из-под носа прямо в школе? - Это был ты!? Но зачем? - Чтобы поговорить. Предложить лечение. Между прочим, успешное. Теперь он может есть, спать и дышать как нормальный человек, - едва заметная улыбка проступила на всегда угрюмом лице парня. Изуку даже боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть момент. – Все должно было пройти без посторонних глаз. Только между нами. Но нас обнаружили. Меня схватили, а Тошинори-сану пришлось снова спасать мою шкуру. Вытаскивать нас обоих, ведь я подставил его уже тем, что виделся с ним, - от улыбки не осталось и следа, а общее настроение опустилось до мрачного. – Я многим ему обязан. Потому и вожусь тут с тобой. - Так значит… Всемогущий договорился о твоем переводе под надзор академии вместо тюремного заключения? Мидория пустился в раздумья. Новая и совершенно неожиданная информация запустила процесс анализа и размышлений. То, что нехотя рассказал Тадаши звучало очень рискованно, но довольно логично. Только Изуку не совсем понимал, зачем было зачислять Многоликого на курс. Урью сам предложил лечение, а значит, вероятно, завершил бы его и под стражей. Зачем тогда эти сложности с академией и обучением? Было бы намного проще и безопасней организовать несколько встреч под полным контролем и наблюдением. Если только в этом не были замешаны личные причины. Если только Всемогущему не было важно не допустить отправки Тадаши за решетку, потому что… - Потому что он любит тебя. - Нет, - резко оборвал Тадаши. – Нет, он не… Нет. Для него это только договоренность. Его время и внимание в обмен на здоровье. Все закончится, как только я завершу лечение. То, как обреченно и смиренно звучали слова Многоликого, заставило болезненно сжаться даже мало что понимающее в высоких чувствах юношеское сердце. И все же, несмотря на свой крайне малый опыт в делах сердечных, Изуку кое-что все-таки понимал. Тот портрет, что передавал намного больше, чем просто лицо человека, все никак не выходил из его головы. - Но ты... Ты любишь его, так? По-настоящему? – Изуку понимал, что лезет, куда не надо, понимал, что еще слишком юн для подобных «взрослых» дел, но ему был жизненно необходим ответ. Даже, если он подсознательно уже знал его. Ведь все признаки были на поверхности. Тадаши столько всего сделал, столько раз переступил через себя, столько перетерпел ради Всемогущего. Ответ был очевиден, но Мидория хотел услышать его, даже если на следующей тренировке ему за это что-нибудь сломают. - Да зачем тебе это знать!? – то, как эмоционально отреагировал на вопрос Тадаши и как ярко загорелись алым цветом его острые уши, только подтверждало уверенность Деку в том, что он уже знает ответ. - Затем, что если это так, то я рад. Рад, что у Всемогущего есть кто-то, кто искренне заботится о нем.

***

За свои три дня домашнего ареста усилиями Тадаши Мидория практически ничего не пропустил. За что был безумно благодарен и первым делом, получив официальное освобождение от Сотриголовы, притащил Многоликому целую коробку с разными сладостями. Мальчики в некотором роде… Помирились. Ну, Изуку, во всяком случае, на это очень надеялся. Тот разговор в его комнате многое прояснил. Урью так и не ответил на последний вопрос, но это было и не нужно. Его реакция и поведение все сказали за него. А главное, после него парень будто немного, самую малость оттаял. Помог с оставшимися уроками, рассказал про подработку все, что запомнил, и даже пришел на следующий вечер сам, без всяких просьб, чтобы снова объяснить пропущенные за второй день темы. Правда, все еще усиленно делал вид, будто ему все равно и он здесь не по своей воле. Только Изуку знал, что все это напускное, ведь  парень временами забывал рычать и огрызаться, становясь вполне приятным человеком. Как раз к возвращению на занятия Мидории Сотриголова устроил своему классу встречу с несколькими старшекурсниками, чтобы подробнее рассказать о той самой подработке. «Большая тройка» Тадаши не слишком впечатлила, но смогла чуточку позабавить. Остроухий брюнет, в самом начале бросивший на учеников такой взгляд, что, будь они один на один, Урью воспринял бы его как откровенный вызов, оказался обыкновенным стеснительным, неуверенным в себе интровертом. Девчонка выглядела совершенно не на свой внутренний возраст, вела себя как ребенок в период «почемучки». Ее мельтешения и скорость смены темы невольно натолкнули Многоликого на мысли о вероятном синдроме дефицита внимания и гиперактивности у этой девушки. А вот улыбчивый энергичный блондин чем-то напомнил Тадаши Всемогущего в его молодые годы. Такой же яркий, с той же манерой глупо шутить, чтобы разрядить обстановку, с той же очевидной любовью к спорту, судя по развороту плеч и обхвату грудной клетки. Сразу было ясно, кто здесь лидер. Многоликий только-только начал прорисовывать детали нового эскиза, не вслушиваясь в разговор о практике, как Мирио, тот самый энергичный лидер Тройки, предложил помериться силами со всем классом. Из памяти Стерки Урью достаточно хорошо знал, кто такой Мирио Тогата и насколько он силен. Знал и о его причуде, весьма сложной в использовании, но очень сильной в правильных руках. «Проникание», как и «контроль клеток» Тадаши требовали большой концентрации и опыта в использовании, но, несмотря на сложность, имели огромный потенциал и полезность. Многоликий был бы не против получить эту способность. И раз уж ему предоставили шанс, грех им не воспользоваться. Уже в тренировочном комплексе стало ясно, что старшекурсник не храбрился, выходя один против целого класса. Тадаши, даже примерно зная, на что способен Тогата, выбрал стратегию наблюдения. Он не собирался лезть на рожон, в отличие от Мидории, которому за излишнюю поспешность и самоуверенность потом обязательно влетит на личной тренировке. Мирио начал с дальнобойных бойцов. На каждого потратил по одному удару точно в живот. Любые попытки атаковать старшекурсника проходили сквозь него. И это было любопытно. Находясь подальше от боевых действий, Многоликий скрылся с глаз с помощью невидимости Хагакуре и внимательно наблюдал за движениями Тогаты. Самый простой способ победить его был очевиден, но Урью было интересно, есть ли возможность одержать верх без блокировки чужой способности. А для этого нужно понять механизм действия причуды Мирио. Если его тело проходит через буквально все, значит он должен проваливаться сквозь землю, но когда атаки проникали через его голову и торс, он все еще стоял на ногах и одежда ниже пояса не двинулась с места. Значит причуда может активироваться в разных частях тела, но насколько точно – неизвестно. Чтобы драться с подобным противником, нужно найти способ определения, в какой конкретно части тела активирована его причуда. И у Тадаши была одна идея. Удар ногой Мидории и все последующие попытки задеть Тогату другими учениками не встречали никакого сопротивления. Не было ни замедления удара, как под водой, ни даже мельчайших заминок. Будто Мирио полностью исчезал из существования, оставляя только визуальный образ. Значит, есть вероятность, что любые способы обнаружения, кроме естественного зрения, могут не уловить области тела с активной причудой. Тадаши проверил свою гипотезу незамедлительно. Перестроив один глаз на инфракрасный спектр, парень взглянул на своего пока еще занятого другими учениками оппонента. Смотреть на одну картинку двумя по разному воспринимающими окружение глазами было немного неудобно, но стоило того, если учесть, что предположение оказалось верным. Тепловая сигнатура Мирио пропадала, когда он нырял под землю. Тепло его руки, что прошла сквозь ногу Изуку, тоже испарилось, хотя остальное тело в этот момент сверкало красно-оранжевыми всплесками. - Сила! – победный вскрик Мирио эхом отразился от стен, когда все двадцать учеников оказались на земле в позе креветки. – Остался только один, да? Ну, долго еще прятаться будешь, Многоли… Удар пришелся в живот. И успешно отправил старшекурсника в полет спиной к бетонным скалам. Тогата не был готов к внезапному толчку такой силы. Юноша знал, за какие трюки Многоликий носит свое имя и понял, что тот пропал из виду в начале, потому что скопировал образ невидимки из его класса. Мирио был на чеку, но все равно не ожидал, что Урью удастся так легко и совершенно незаметно подкрасться к нему. Третьекурсник никогда не жаловался на свою реакцию и скорость, но, тем не менее, не смог вовремя среагировать на атаку врага. Даже при том, что в то короткое мгновенье перед толчком, Многоликий вернул себе собственную внешность.  Бетонные островки Мирио прошел насквозь, оставив только спортивные брюки мягко врезаться в их неровные стены. Когда юноша пропал из поля зрения Тадаши, парень сосредоточился на его тепловой сигнатуре, сканируя глазами пол. Под землей несколько раз вспыхнул красный огонек – видимо, Тогата таким образом корректировал угол выхода. Когда его силуэт, наконец, задержался в инфракрасном поле зрения дольше, чем на мгновенье, Урью понял, что соперник готов выйти на поверхность. И Тадаши знал, где именно он появится. Первой мыслью было взлететь, чтобы оппонент его не достал, но азарт заставил не искать легких путей. Провернуть трюк с появлением за спиной в этот раз у Мирио не вышло. Тогата не успел даже полностью покинуть землю, как у самой ее поверхности в его пресс врезалась нога Тадаши, вновь отправляя в полет. - Ого! – с улыбкой выкрикнул Мирио, найдя равновесие. – А ты силен! Контратаковать у тебя получилось лучше, чем у нарушителя. Юноша вновь скрылся под землей и спустя пару секунд появился слева от готового к этому Урью. Старшекурсника встретил небольшой взрыв прямо в лицо. Он не навредил, пройдя насквозь, но закрыл обзор, а Тадаши, тем временем, увеличил дистанцию, заметив, что оппонент активировал причуду во всем теле. - Прячься сколько хочешь, - наблюдая на этот раз плавное погружение Тогаты под землю, сказал Многоликий. – Я тебя вижу. - В таком случае, щеголять без штанов уже нет смысла, - весело ответил Мирио, появившись около скал и стремительно надев спортивную форму. Демонстрация силы переросла в настоящий поединок один на один. Тогата ринулся в лобовую. Тадаши пришлось напрячь все свои извилины и органы чувств, чтобы поспевать за его движениями и не реагировать на отвлекающую маневры. Третьекурсник бил с переменным использованием причуды и было важно игнорировать атаки, в которых его способность не использовалась. В этом очень помогало тепловое зрение. Впрочем, пару раз Урью все-таки пропустил. И кулак, прошедший сквозь блок, достигал цели, но, чтобы не свернуться в креветку так же, как его одноклассники, парень локально использовал укрепление Киришимы. Мирио тоже досталось. Все же его противник был не на том же уровне, что его сокурсники. Физическая подготовка и навыки бывшего злодея впечатляли. Его скорость и рефлексы позволяли реагировать даже на обманные маневры Тогаты. Парень был силен и без использования причуды, но именно его причуда подвела бой к завершению. Новая атака Мирио вдруг не встретила сопротивления. Почему, стало понятно, когда на пол упали первые капли крови. Правая скула Многоликого, в которую метил Тогата, за мгновенье до удара обросла несколькими твердыми острыми шипами. Иглы глубоко вонзились в незащищенный кулак. - Достаточно! – раздался громкий возглас Сотриголовы, заставив оппонентов отскочить друг от друга на внушительное расстояние. – Урью, это было лишнее. В ответ на замечание Тадаши только мученически закатил глаза. Его снова выставили виноватым. Даже если Мирио махнул рукой и попросил не придавать значения такой «мелочи». Пока Неджире оказывала ему первую медицинскую помощь наскоро созданными бинтами производства Яойрозу, Тогата распинался перед подростками о важности геройской подработки и ее отличиях от стажировки. - Это было круто, - как бы невзначай подметил Мидория, который плелся рядом с Многоликим после того, как класс отпустили в общежитие. Тадаши не ответил, отвернувшись от попутчика и тут же наткнувшись на восторженные взгляды Мины, Джиро и Очако, что вместе с Изуку и другими девочками увязались за старшим одноклассником. - Чертовски круто! Как тебе удалось, а? – скорость возвращения домой сильно замедлилась, когда Мина и Тору повисли на его плечах, упрашивая рассказать о том поединке. - И почему ты не использовал причуду учителя Айзавы? – вклинилась Момо. – Это же был самый простой способ. -  Расскажешь? Ну, расскажи-и! - А мы печеньем поделимся, - предложила Тсу, зная, что простых уговоров будет мало. - Домашним. Мне мама передала. Тадаши мысленно обреченно взвыл. Попытки нарастить дистанцию между ним и одноклассниками пока не приносили никакого результата и разбивались о детский энтузиазм одна за другой. Более того, к итак прилипчивым девчонкам присоединился еще и протеже Всемогущего, после того откровенного разговора утративший любые сомнения в бывшем злодее. Девочек Урью еще готов был терпеть. Нянчиться с ними, присматривать. По крайней мере, они не притягивали своим существованием посторонних. Но Изуку – совершенно другое дело. То, что «Деку и Каччан» - главные вдохновители и в некотором роде духовные лидеры класса, Тадаши понял довольно быстро. Как и то, что, пусть не самым ярким, но самым теплым факелом из них двоих, самым притягательным магнитом, самым заразительным альтруистом был именно Мидория. И с его внезапно проснувшимся желанием сблизиться с Тадаши интуиция парня начала предостерегающе нашептывать, что такими темпами Многоликий не то, что отдалиться от назойливых детей не сможет, но рискует расширить круг «нежданных друзей». В конце концов, где Мидория, там и Иида. И Тодороки. Аояма… Киришима… Остальной класс… И, прости Господи, Бакуго. Тадаши неприятно тряхнуло от одной только мысли. Где-то в пустом общежитии 1-А раздался громкий чих.

***

- А это не слишком поспешное решение? Он здесь еще и двух месяцев не провел. - И тот его срыв не добавляет очков к доверию. - Срыва бы не было, не поставь вы его в такое положение. Не забывайте, под каким давлением он провел тут целый месяц. - Даже если опустить тот случай, прошло все еще слишком мало времени для таких рисков. Вы действительно готовы пойти на это так скоро, директор? - Я еще не принял решение. Но мне нравится это предложение. Он хорошо показал себя на экзамене и не дал ни единого повода усомниться в безопасности других учащихся. Я не вижу серьезных аргументов против предложения Шузенджи-сан. - А его, вообще, согласятся принять? - Я уже поднимала этот вопрос и приложила доказательства полезности нашего подопечного. Они отнеслись к этой затее положительно.  - И все же я сомневаюсь, что это хорошая идея отпускать его так рано. Где гарантии, что он не испарится бесследно, стоит ему оказаться за воротами академии?  - Он уже покидал территорию и, как видите, все еще здесь. И я не имею ввиду экзамен на лицензию. Поверьте, у меня достаточно гарантий, чтобы не беспокоиться об этом. В любом случае, если все получится, будут приняты дополнительные меры безопасности – ограничим его передвижения, приставим к нему куратора, вернем усмиритель. - Ему в любом случае нужна социализация. А эта затея может стать хорошей возможностью постепенно влить его в общество.  - Верно, людям нужно привыкнуть к нему. Начать видеть в нем что-то, кроме угрозы. - Мне кажется, за всей этой дискуссией мы забыли одну маленькую деталь. Не забывайте, что он находится здесь в качестве альтернативы Тартару, а не по собственному желанию. С чего вы, вообще, взяли, что он согласится? - За это можно не переживать. Мне он не откажет.

***

К возвращению Каччана Сотриголова созвал еще один классный час. Новость о том, что преподавательский состав не в восторге от идеи позволять первогодкам участвовать в геройской практике, обескуражила всех. Но учителей можно было понять. На академию итак с самого начала учебного года льется шквал критики и негатива от общества за неспособность обеспечить полную безопасность ее ученикам. Школе приходилось находить компромиссы и идти на уступки. Итогом собрания, проведенного профи накануне стало решение, которое осторожно балансировало на границе между двух огней. Отныне подработка допускалась только в зарекомендовавших себя агентствах с хорошей репутацией и послужным списком. А значит снова попроситься к Гран Торино для Изуку больше не вариант. Звонок наставнику Всемогущего это подтвердил. Помимо того, что престарелый герой не состоял в агентстве и был официально на пенсии, он, ко всему прочему, был занят, работая над поисками Лиги с полицией. Но, к счастью Мидории, старик, несмотря на вредный характер, предложил альтернативу. Агентство Сэра Ночноглаза числилось в списке одобренных академией, было престижным и самую малость, вот совсем капельку, буквально чуточку недостижимым. Изуку хорошо знал, что за человек им управлял. Он и мечтать не смел работать с бывшим напарником Всемогущего, который до сих пор успешно вел геройскую практику, чье имя было на слуху у всей страны и вызывало у некоторых нервный мандраж. И именно поэтому, стоило Гран Торино неосторожно упомянуть Ночноглаза, Мидория уцепился за поданную им идею как клещ. Осадили мальчика, впрочем, быстро. Мгновенный отказ Всемогущего на просьбу познакомить его с Сэром едва не выбил землю из-под красных ботинок. Не помогло делу и то, что его наставник сообщил, что был в числе противников практики для первогодок. Правда, несмотря на все аргументы, Мидория сдаваться не собирался. Против его упорства и стремления не смог пойти даже сам Символ Мира. Счастью подростка не было предела, когда Мирио Тогата, который, как выяснилось, уже довольно долгое время стажировался в агентстве Ночноглаза, согласился замолвить за него словечко перед своим ментором. Вот только обрадовался Деку преждевременно. По окончанию телефонного звонка Мирио сообщил, что Сэр поставил одно ма-а-аленькое условие. - Ни за что. - Но, Тадаши… - Нет. - Это всего одна короткая встреча. - Нет. - Ну, пожалуйста! Мне очень нужна эта подработка. - А я здесь каким боком? - Ночноглаз сказал, что готов рассмотреть мою кандидатуру только с условием, что ты тоже придешь. - А я сказал нет. Не хочу даже знать, зачем я ему. Я не собираюсь к нему устраиваться. Я не хочу с ним говорить. Я даже видеть его не желаю. Я. Никуда. Не пойду. - Я не понимаю, почему ты так категоричен? Он же бывший напарник Всемогущего! Его друг! Разве тебе не хочется познакомиться с другом того, кого ты лю… То, что он ляпнул лишнего не подумав, Мидория понял, когда его резко оборвали на полуслове, зажав рот широкой ладонью и, подняв на добрые полметра над землей, впечатали спиной в стену безлюдного холла общежития. Глаза Многоликого, тихо предостерегающе рычащего на нерадивого ученика, уставились в изумрудные, опасно сверкая. - Во-первых, - медленно начал парень негромким обманчиво мягким голосом, - научись держать язык за зубами, пацан. Или у тебя запасной есть? – подросток поспешил, насколько позволяла хватка Тадаши, покачать головой. – Очень хорошо. Будем считать, урок о том, чтобы меньше трепаться о подобных вещах, усвоен, - с легкой кровожадностью в глазах улыбнулся Урью. - Во-вторых, что касается Ночноглаза, то можешь забыть. Я не желаю как-либо контактировать с человеком, что игнорирует личные границы даже своих друзей и лезет туда, куда его прямо просили не лезть. Тадаши понимал, что Мидория, вероятно, еще не знал о том, почему же его кумир поругался со своим другом и напарником так сильно, что теперь не может заставить себя с ним даже просто поговорить. Потому не озвучивал главной причины, по которой не хочет видеть Ночноглаза, в открытую. Все же это не его тайна. - И в-третьих, - опуская, наконец, ребенка на пол и освобождая его рот, Многоликий подвел неутешительный итог, - даже если бы я согласился с тобой пойти, сильно сомневаюсь, что Крыса отпустит меня только потому, что ты состроил перед ним щенячьи глазки.

***

- Я тебя ненавижу. Уличный воздух вперемешку с выхлопными газами наполнял легкие, новый ошейник-усмиритель знакомо сдавливал горло, стеклянные двери офиса Ночноглаза насмешливо сверкали в лучах солнца. Его приволокли сюда едва не силком. И без шантажа Всемогущим, естественно, не обошлось. - Да брось! – приятельски хлопнув по каменному плечу пускающего молнии Тадаши, весело вскрикнул Тогата. – Сэр, конечно, сложный человек, но не такой уж и страшный. Здесь совсем нечего бояться! Ну, вперед! Наивный Мирио широким шагом направился внутрь, что-то напевая себе под нос и совершенно не понимая, что настрой Многоликого продиктован отнюдь не страхом. Мидория, в отличие от старшекурсника, не торопился двигаться с места, инстинктивно опасаясь поворачиваться спиной к хмурому, как штормовое небо, Урью. Уж очень реальным ему показалось дуновение могильного холода со стороны старшего одноклассника. Робко переведя взгляд  на Тадаши, Изуку мгновенно пожалел о своем решении, столкнувшись с поистине убийственным косым взором бывшего злодея. - Прости… - Со следующей тренировки возвращаться будешь ползком, - многообещающе прогремел холодный голос Многоликого прежде, чем тот нехотя зашел следом за Мирио. Для Тадаши до сих пор оставалось загадкой, какими правдами и неправдами Деку удалось убедить директора выпустить бывшего злодея за пределы академии в компании всего-то двух учеников. Да, эти двое сильны, но Урью уже доказал, что способен тягаться с ними обоими. К ним даже сопровождающего из про-героев не приставили. Единственной дополнительной мерой безопасности был чертов ошейник, который Тадаши надеялся забыть, как страшный сон. А в нем даже камеры не было! Все это выглядело подозрительно похожим на какую-то проверку. Нет, конечно, получив письменное разрешение на руки от довольно лыбящегося Мидории, Тадаши сперва заподозрил, что без Тошинори-сана здесь не обошлось. Но когда на новый отказ идти прозвучала угроза «рассказать все Всемогущему», Урью всерьез засомневался в реальности происходящего. Нет, его уже выпускали под расписку. Вспомнить хотя бы то потрясающее свидание с Яги. Но тогда у Недзу была веская причина - Многоликий, в конце концов, вернул попугая обратно в преподавательский состав. И Урью ни за что не поверит, что мышь не в курсе, кого благодарить за новенькое горло Презент Мика. А кроме того, тогда о «выгуле» просил сам Тошинори-сан. И он же, по сути, был сопровождающим. Лучшим из возможных, учитывая полную лояльность Многоликого Всемогущему, о которой директор знал больше, чем кто-либо в академии. То, что Тадаши отпустили по просьбе Изуку и без ведома Яги, возводило ситуацию на уровень фантастики. И тем не менее, он здесь, в офисе Ночноглаза, прожигает ненавистным взглядом деревянную дверь его кабинета. Урью понятия не имел, зачем Сэр потребовал встречи с ним, но был уверен, что это как-то связано со Всемогущим. Все же Ночноглаза можно по праву назвать предводителем фанбазы Символа Мира. Это подтвердилось, стоило войти в кабинет – по всем стенам были расклеены плакаты, у входа расположилась картонная ростовая фигура Героя Номер Один, а на экране монитора компьютера на паузе стояло самое популярное видео Всемогущего. Машина для пыток щекоткой посреди комнаты и прикованная к ней визжащая девушка впечатлили Многоликого меньше, чем количество атрибутики Символа Мира в офисе взрослого состоявшегося мужика, к чьему внешнему виду не смог бы придраться даже самый конченый перфекционист. Но кто Урью такой, чтобы критиковать чужие увлечения… Первая встреча Мидории с Ночноглазом откровенно не удалась. Хотя Тадаши оценил правдоподобность состроенной Изуку фирменной улыбки Всемогущего. Впрочем, неудачная шутка не помешала двум отаку «мило» поболтать на общую тему. Чем дольше они говорили, тем быстрее утекало сквозь пальцы терпение Тадаши. А уж когда всех, кроме Деку, попросили покинуть кабинет, парень был готов действительно махнуть на все рукой и вернуться в общежитие самым коротким путем. Остыть помог все тот же Мирио, вовремя предложивший банку прохладной газировки. Правда, успокоительный эффект от нее никак не помог, когда, после подписания всех документов о приеме Изуку на подработку, Ночноглаз, наконец, обратил свое внимание на бывшего злодея. Попытка Сэра подойти ближе, вероятно, чтобы прикоснуться к Тадаши, была встречена отчетливым предостерегающим рыком. Комната мгновенно замерла. Оба напарника Ночноглаза и новый практикант застыли, не зная, чего ожидать от бывшего члена Лиги. - Я знаю, что я здесь не для практики в агентстве, - предостерегающе заметил Урью, смотря точно в глаза Сэра. - Зачем вы меня позвали? - Хотел посмотреть в глаза тому, кто едва не очернил имя Символа Мира. Острые уши прижались к голове, горло завибрировало новым агрессивным рокотом. - Посмотрели. Могу идти?  Приказ оставить их последовал незамедлительно. Баблгерл едва ли не вылетела из кабинета, а Мирио пришлось выталкивать занервничавшего Мидорию силой. Оставшись один на один с Сэром, Тадаши больше не видел смысла в напускной вежливости. - Я потратил на твои капризы достаточно времени, Мирай. Говори. - Для того, кто пришел сюда в ошейнике, ты слишком много себе позволяешь, - еще одна попытка дотронуться до открытой кожи, когда Сасаки потянулся к упомянутому «украшению» на шее Тадаши, была пресечена мертвым хватом на предплечье героя. - Если ты притащил меня сюда, чтобы заглянуть в мое будущее, то спешу тебя расстроить, - в речи бывшего злодея местами стали проскакивать рычащие нотки. Рука Многоликого сжалась крепче. – Я скорее сломаю тебе парочку костей, чем позволю его увидеть. - И упустишь возможность получить мою причуду? - Невелика потеря. Тадаши не был удивлен тому, что Ночноглаз знал, как работает его причуда. В конце концов, Сасаки видел далекое будущее Яги, а значит видел и его встречу с Многоликим. Возможно, видел все их встречи. Пусть Урью и не уверен, насколько детально Сэр может предсказывать на годы вперед, но в том, что Мирай знает о нем достаточно, парень не сомневался.  Его причуда действительно была очень полезна и желанна. Но она не стоила того, чтобы раскрывать свое будущее кому попало. И, тем более, себе самому. Может, многим покажется блестящей идеей узнать, что их ждет впереди и жить в соответствии с предсказанием, но Тадаши предпочел бы оставаться в неведении. Он хотел сохранить иллюзию того, что сам выбирает дорогу, по которой идти, сам строит свое будущее. - Если это все, то я пойду, - прошипел Многоликий, рывком выбросив из захвата чужое предплечье. – Не хочу отвлекать тебя от работы. - На самом деле я хотел тебя предостеречь, - перебил Ночноглаз, не спеша возвращаясь за рабочий стол. Мирай не гордился своим поступком пятилетней давности. Он дорожил и до сих пор дорожит Всемогущим. Они работали бок о бок годы. Сасаки с удовольствием выполнял всю бумажную работу, освобождая Всемогущего от этого бремени и позволяя потратить его на помощь нуждающимся. Но все изменилось в день, когда был побежден Все За Одного. «Беспокойство» и «переживание» были слишком мягкими словами, неспособными описать ту бурю тревоги, испытанной Сэром, за Всемогущего, что провел недели в больнице, борясь за жизнь. Но радость оттого, что его друг все-таки выкарабкался, не продлилась долго. Заявление Тошинори о том, что он продолжит карьеру во что бы то ни стало, потрясло Мирай до глубины души. Это было чистой воды безумие. Яги едва стоял на ногах, но упрямо отказывался уходить в отставку, сколько бы его не уговаривали. Сасаки испугался. Он активировал причуду машинально. И увидел то, чего боялся больше всего. Он не был к этому готов. Не был готов своими глазами узреть смерть лучшего друга от первого лица. Как и не был готов узнать множество других болезненных подробностей жизни Всемогущего. И уж точно не был готов увидеть в них мальчишку-злодея, нагло вторгшегося в повседневность Тошинори. И то, к чему это привело. - Оставь Всемогущего в покое, - Многоликий, уже схватившийся за дверную ручку, после этих слов замер каменной статуей. – Тебе все равно с ним ничего не светит. Я видел. Тадаши тоже это знал. Но услышать подтверждение от Ночноглаза все равно было больно. И обидно. А на обиду Урью привык отвечать только другой обидой. - С чего бы? – расправив напряженные плечи, с дерзким оскалом, выдающим себя за улыбку, задал вопрос Многоликий. – Неужели ревнуешь, а? - Чт… У меня, в отличие от тебя, никогда не было даже мысли осквернять его! – несвойственно своему всегда сдержанному поведению вскрикнул обескураженный герой. Он поверить не мог, что этот наглый паршивец посмел предположить такое! – Всемогущий был моим другом! Я бы никогда… - Именно. Был, - вновь резко меняя настрой на серьезный, перебил Тадаши, повернувшись к собеседнику. – Пока ты не перестал считаться с его мнением. И лезть в его будущее без разрешения. Повисшая на долгую минуту тишина лишь утяжелила и без того гнетущую и напряженную атмосферу в офисе. Между двумя мужчинами метались молнии. Преследуя одну и ту же цель, но разными путями, дорожа одним и тем же человеком, но каждый по-своему, они в одночасье стали почти злейшими врагами. Положить конец молчаливому противостоянию решился Тадаши. - Мне плевать, что ты обо мне думаешь. И мне плевать, что ты увидел в будущем Тошинори-сана. В отличие от тебя, я пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы его изменить. Поставив точку в этом бессмысленном разговоре, Урью повернул ручку. Но вдогонку услышал страшное. - Ты принесешь ему только боль и страдания. Если он действительно тебе дорог, уйди сейчас, пока не стало слишком поздно.

***

Вечером того же дня, в общежитии класса раздавался очень громкий и злой стук ножа по разделочной доске. Гневный настрой Тадаши, агрессивно готовящего себе ужин на общей кухне, прочувствовали все. Потому никто не решался с ним заговорить. Все вопросы задавались Мидории. Но, к сожалению, внятных ответов получить не удалось, ведь Изуку и сам не знал, о чем таком говорили за закрытой дверью Ночноглаз и Многоликий. Уверен мальчик был лишь в одном – беседа прошла крайне неудачно. Последний раз Деку видел столько ненависти на лице Тадаши, когда влез в его личные вещи и обнаружил портрет. Урью покинул кабинет Ночноглаза с видом, будто совершил там убийство. Попытавшегося разрядить обстановку Мирио парень словно вовсе не заметил, грубо толкнув плечом вставшего на его пути старшекурсника. Обратная дорога до академии прошла в тревожном молчании. Изуку не рискнул расспрашивать бывшего злодея о том, что его так разозлило. Многоликого коллективно решили не трогать. Даже Бакуго дальше словесной издевки на тему того, что в агентство приняли только Деку, не заходил. Пускай детям и было интересно узнать подробности встречи, они все же благоразумно переключились на более безопасные темы. Пока подростки жаловались друг другу на то, что их прошлые места стажировки, так или иначе, больше не годятся для подработки, класс 1-А решил навестить их куратор. Тадаши социального контакта на сегодня было за глаза, а потому внимания позднему посетителю, явившемуся, чтобы передать ученикам предложения о практике, он не придал, сосредоточившись на выставлении температуры в духовке. И очень зря. - Тебе тоже поступило предложение о подработке, Многоликий, - вечно сонным и уставшим голосом сообщил Айзава. Всеобщее удивление можно было практически пощупать. Никто не ожидал, что предложений, в принципе, будет много. Но чтобы одно из них было для самого спорного ученика их класса? В холле общежития мгновенно воцарился хаос, дети перекрикивали друг друга, забрасывая Стерку вопросами, некоторые неприкрыто возмущались вселенской несправедливости, а кто-то не сдержал проявления эмоций через выброс нитроглицерина. Но куда больший эффект на подростков произвел ответ бывшего злодея. - Я отказываюсь, - даже не поворачиваясь лицом к своему классному руководителю, отрезал Урью. Воспоминания об экзамене на лицензию все еще были свежи. К тому же практика будет отнимать много времени, которое Тадаши с большей пользой потратил бы на подготовку к дальнейшим операциям Всемогущего и тренировки Мидории. Правда, одноклассники были с ним не согласны, судя по шокированным возгласам и негодованию. - Не руби сгоряча, Урью-кун, - мягкий голос Тошинори с тенью улыбки, раздавшийся в постепенно затихшем холле, заставил Многоликого почти подпрыгнуть и резко развернуться к его источнику. Парень никак не ожидал увидеть вместе с Сотриголовой еще и Всемогущего и несколько растерялся. – Это не совсем обычное предложение. И, думаю, оно тебя заинтересует, - заговорщицки произнес Яги, кивнув в сторону третьего, самого неожиданного гостя. - Я взяла на себя смелость порекомендовать тебя практикантом в центральную больницу города, - на морщинистом лице Исцеляющей Девочки растянулась улыбка с легкой хитринкой.

***

Он знал, что все это очень плохая идея. Он знал, что ему не стоило соглашаться. Нужно было стоять на своем. Привести больше аргументов против. Но UA, чтоб ее, играла не по правилам и фактически не оставила ему выбора. Привести на тот разговор Всемогущего было чистой воды мухлежом. Отказать лазурным глазам, пропитанным просьбой и надеждой, Тадаши был не в состоянии. Всемогущему не потребовалось много времени, чтобы уговорить Урью. Ему, в целом, почти не пришлось говорить. - Хотя бы выслушай, хорошо? – единственное, что было сказано Яги после короткого описания Исцеляющей Девочкой того, что будет ждать Многоликого на необычной практике. И стоило Урью столкнуться с ним взглядами, как парень тут же забыл, что слово «нет», вообще, существует. Тадаши был согласен на все, пока Тошинори-сан так смотрел на него. И вот, он здесь. В больнице. В несусветную рань. Под ручку с Шузенджи. Ждет аудиенции с будущим куратором. Прошлым вечером разговор с Девочкой и Всемогущим несколько затянулся. Обсуждение деталей скорее интернатуры, чем геройской практики, затянулось до наступления темноты. Благо проходило оно в более приватной обстановке, нежели первый этаж общежития 1-А класса. Айзава под шумок смылся, оставив нудную работу школьной медсестре и бывшему Символу Мира. И Тадаши впервые пожалел, что Стерка снова увильнул от своих обязанностей. Возможно, останься он, Многоликому было бы проще сохранять спокойствие и концентрацию на Чиё. Потому что теплая, почти горячая ладонь Яги, незаметно накрывшая его собственную под столом, вне поля зрения старушки, очень настойчиво перетягивала фокус внимания парня на себя. А легкие неторопливые поглаживания большим пальцем заставляли пресловутых бабочек щекотать изнанку живота трепещущими крылышками. Держать на лице серьезность и вовлеченность в разговор, а в голосе стойкость и ровность стоило Урью просто немыслимых усилий. «Это очень грязный ход, Тошинори-сан. Так не честно». Из всего преподавательского состава UA, что был собран на недавнем совещании, о главной слабости Тадаши знали лишь трое. Урью хотелось верить, что Какаду не настолько идиот, чтобы растрепать об особой связи бывшего злодея с отставным Героем Номер Один во всеуслышание. Недзу, с другой стороны, вполне мог жирно намекнуть Всемогущему использовать безоговорочную лояльность парня, но, зная Тошинори, Многоликий сильно сомневался, что тот пошел бы на такое по чьему-то предложению или даже прямому приказу. А значит остается только один вариант. И несмотря на сладкую тяжесть в груди от нежного прикосновения руки любимого, Тадаши все равно с трудом верилось, что все это по инициативе самого Всемогущего. Так откровенно давить на парня через его теплые чувства к Яги было игрой жестокой и не по правилам. И то, что Тошинори-сан, очевидно, с полным пониманием того, что он делает, неприкрыто пользовался своим влиянием на Многоликого, внезапно, будоражило. О, это было грязно. Подло. Смело. Провокационно. И так… Горячо. Тадаши усиленно старался держать свое возбуждение в узде, стыдясь того, как легко он завелся от простого поглаживания его руки. Только главная причина заключалась далеко не в широкой мозолистой ладони, что тихонько, почти невинно ласкала его дрожащие пальцы под рабочим столом в кабинете Чиё. Ощущение чужой власти над ним, вот что заставляло его кровь в жилах бурлить. Так же, как в тот раз, когда его прижали к стенке и заткнули на полуслове. Понимание того, как легко и непринужденно Всемогущий мог подчинить себе волю Тадаши, направить его в нужное русло, не прилагая никаких усилий, вызывало трепет и дрожь в его теле, мурашки на коже и туман в голове. Парень чувствовал, что если ладонь мужчины в какой-то момент спустится чуточку ниже и ляжет на бедро, он окончательно потеряет связь с реальностью. Однако, о том, чтобы убрать руку и прекратить нежную пытку, и речи идти не могло. Урью даже под дулом пистолета не сумел бы отказаться от, пусть небольшого и, вероятно, не совсем искреннего, но такого приятного контакта с любимым. Даже, если инициирован он был только для того, чтобы добиться от Многоликого согласия для участия в практике. И конечно, Тадаши согласился. Правда, из того разговора с Исцеляющей Девочкой он мало что запомнил. И в больницу пришел с надеждой, что хотя бы часть прослушанных условий и деталей ему здесь повторят.  Что его подработка будет тем еще испытанием, Урью понял, как только увидел своего куратора. - Значит, ты и есть тот самый несчастный, которого мне впарили вместо нормального ассистента, да? - Тадаши мысленно взвыл, поняв какого рода человек будет его надзирателем в ближайшем будущем. – При всем уважении, Шузенджи-сан, но хочу, чтоб вы знали, что я не в восторге от перспективы становиться нянькой какой-то очередной бестолковой инфузории только потому, что вы на короткой ноге с главным. Ей было лет под сорок на вид. Высокая женщина с ярко рыжими, почти медными вьющимися волосами и карими глазами. Бронзовая кожа лица усыпана большим количеством веснушек. Тонкие губы были сухими и обветренными и, судя по въевшемуся в одежду и волосы запаху, часто держали фильтр сигареты. Усталость и возраст ярко подчеркивали более выраженные мимические морщинки и заметные мешки под глазами. По жилистой и худощавой фигуре можно было смело заявить, что рацион этой женщины состоял в основном из кофе, самого крепкого, который только мог выдать сраный автомат в коридоре больницы, и сигарет – без капсул, добавок и прочего дерьма. В лучшем случае между ними мимо пробегал вшивый протеиновый батончик. Мятый халат и черная хирургичка, поверх которой небрежно висел бейдж, где значилось «Акаге Идживару», дополняли образ волевой самодостаточной женщины, профессионала своего дела, полностью отдавшего себя работе и знающего себе цену. - И тебе доброе утро, Идживару-сан. Не будь так строга к Урью-куну, он более способный, чем ты думаешь. - Значит слушай сюда, одноклеточное, - рыжая бестия проигнорировала приветствие Чиё и обратилась напрямую к Тадаши, сразу показывая свое отношение ко всей этой затее, - мне глубоко насрать, насколько «способным» тебя считают в вашей чудо-академии. Здесь ты никто и звать тебя бактерией, пока я не увижу, что ты чуть умнее простейших организмов. Мне нахрен не уперлось с тобой возиться, но раз уж ты попал ко мне в рабство, будь добр выполнять все мои указания без нытья и тупых вопросов. Терпеть не могу, когда молодняк разводит сопли на рабочем месте. Мы тут жизни спасаем. Без фанфар и оваций, к которым привыкла ваша геройская шушера. Здесь люди занимаются важным делом, которое требует самоотдачи, выдержки, крепких нервов и стальных яиц. Если у тебя проблемы хоть с одним, развернись и скатертью дорожка. - Бегу и падаю, - сквозь стиснутые зубы выдавил едва сдерживающий рык Тадаши. После такой провокационной речи будущего куратора, в голове засело стойкое желание ткнуть эту зазнобу носом в профпригодность парня и показать, чего он стоит. На зло. - А, так характер у этой амебы все же есть, занятно, - с многообещающей ухмылкой подметила Акаге. А после вновь вернулась к прежнему жесткому тону. – Только показывать его будешь своему воспитателю в детском саду, откуда тебя ко мне сослали. Сейчас ты по цепи питания ниже содержимого уток, которые выносят санитары. И не надейся, что я сходу разверну тебе ковровую дорожку к операционному столу. Сперва проверю, достоин ли ты этого, - грубо, но справедливо заявила женщина. – Сейчас краткий инструктаж и оформление документов. Потом получишь форму, бейдж и пропуск. Никаких Идживару-сан, Акаге-сан и прочего слащавого дерьма от тебя чтоб даже не слышала. Обращаться ко мне только «мэм» или «док», усек? Излишняя строгость этой матерой рыжей стервы уже начала утомлять парня, а от мысли, что с этим человеком придется работать неделями, тянуло побиться головой о ближайшую твердую поверхность. На ее последнее требование Урью не собирался отвечать, только устало закатил глаза. Но мегера такого отношения к себе, очевидно, не оценила. - Я задала вопрос, одноклеточное. У тебя со слухом проблемы? Тадаши всерьез начал переживать, что к концу дня не сдержит порыва задушить эту женщину голыми руками. - Нет, мэм.

***

К вечеру первого рабочего дня Тадаши тысячу раз пожалел, что согласился на рискованную авантюру UA. Возвращаясь в академию, где ждали дополнительные занятия для практикантов и домашняя, чтоб ее, работа, парень был готов выть от досады, раздражения и усталости. Акаге поиздевалась над ним с удовольствием и оттягом. Как и обещала, эта женщина и близко не подпустила своего невольного интерна к операционным, даже истории болезни подержать не дала. Она, в принципе, не позволила Урью участвовать в лечении. Большую часть дня он выполнял работу санитаров, уборщиков и, конечно же, мальчика на побегушках. «Принеси, подай» парень за день услышал несчетное количество раз, а уж сколько кругов он намотал по больничному лабиринту… Тадаши не впервой работать низшим звеном медицинского персонала, все же последние два года университета он практически жил в госпитале и далеко не сразу получил возможность воочию наблюдать, а после и участвовать в процессе хирургического вмешательства. Уход за больными и поддержание санитарных норм были знакомы ему не понаслышке. Урью также понимал, почему куратор не доверяла ему более сложную и важную работу, все же никаких записей о высшем образовании в его личном деле нет. Тадаши сам позаботился о том, чтобы убрать все лишнюю информацию. И, тем не менее, это не отменяло его медленно закипающей злости на Идживару. Он тратил время на мойку полов и беготню по этажам вместо того, чтобы заниматься лечением Тошинори-сана. Ему даже работу медбрата не доверили! Стерва четко дала понять, что к шприцам и капельницам его не подпустит. Зато ей показалось отличной идеей отдать «бесполезное одноклеточное» коллеге из подземного царства, у которой катастрофически не хватало рабочих рук. Патологоанатомическим отделением заведовало крайне милое создание по имени Когата Хитцуджи. Женщине, что встретила там новую бесплатную рабочую силу в лице Тадаши, на вид было меньше лет, чем самому Тадаши. Белоснежные короткие кучеряшки делали ее похожей на плюшевую овечку. Витые рожки, торчащие среди белых завитушек и весело цокающие в могильной тишине самого мрачного отделения копытца намекнули, что на барашка она похожа не безосновательно. Чувство юмора у нее, правда, совершенно не соответствовало почти ангельской внешности. Столь черных шуток и циничного отношения к смерти, как явлению, Тадаши не слышал уже давно. Под сопровождение отборной чернухи нежнейшим голоском парень таскал трупы и их составляющие до самого конца смены. По окончанию дополнительных Урью хватило только на быстрый душ, после которого он свалился на кровать лицом вниз, все еще ощущая в носу запах больницы и мертвых тел. Второй день также начался бесчеловечно рано. Но в этот раз рыжая подпустила его к врачебной деятельности чуточку ближе. Хотя правильнее было бы сказать - к работе медсестер. У первых человек десяти-двадцати анализы он брал под наблюдением старшей медсестры - добрейшей души полноватой женщины с тяжелой рукой и орлиным зрением на малейшие ошибки. Подзатыльники она выписывала не скупясь, но, справедливости ради, на косяки в учете и сортировке пробирок и использовании оборудования всегда давала подробные комментарии, как нужно делать правильно. К концу смены парень умел обращаться к медицинскими иглами любых мастей так же хорошо, как с собственной причудой. Правда, несмотря на какое-то немыслимое количество смененных капельниц, установленных катетеров, поставленных уколов и взятых образцов крови, спастись от участи снова пару часов побыть тягловой лошадью для волка в овечьей шкуре из самого тихого отделения не удалось. На занятиях для практикантов глаза Урью отказывались фокусироваться на тексте без дополнительно приложенных усилий. Душем в этот раз парень пренебрег. Спал как убитый прямо поверх одеяла. Третий день тоже прошел не в академии. Тадаши быстро понял, что зря жаловался на первые два дня, когда его с самого утра огорошили новым испытанием. До полудня мегера с легкой руки отдала практиканта на попечение травматологического отделения. Заведующий - здоровенный бородатый мужик с такими же бородатыми шутками и причудой рентген-зрения - с удовольствием спихнул работу одного из своих штатных врачей, что внезапно ушел на больничный, на щедро одолженного ему Тадаши. Сам, конечно, бдил за ним. Первые пару приемов. А потом, поняв, что интерн справляется неплохо, увлекся виртуальным покером. После полудня Урью чуть не взвыл, когда рыжая ведьма сообщила, что следующие два часа он будет заменять ведущего терапевта, которой пришлось отлучиться по семейным обстоятельствам. Одного его, конечно, не оставили, всучив под наблюдение опытной медсестры, но легче работу это не сделало. Прямой контакт с людьми, вообще, мало что могло сделать легче. На эти несчастные два часа Тадаши потребовалась вся его выдержка и терпение. Но, пожалуй, главным испытанием были последние несколько часов. Идживару, видимо, решила внести в его будни чуточку разнообразия, иначе парень не понимал, каким образом оказался в машине скорой помощи рядом с сочувствующе улыбающимся ему молоденьким фельдшером. Парнишка и сам был вчерашним студентом, невысокая щуплая фигура и большие лазурные глаза в круглых очках недвусмысленно намекали, что Урью к нему приставили скорее как телохранителя, чем стажера. Фельдшер был ботаником и альтруистом до мозга костей, за несколько вызовов успел прожужжать Тадаши все уши о том, что хотел стать героем, но его причуда голоса-успокоителя не слишком для этого подходит, поэтому профессия врача была логичным решением. Как ни странно, но, именно работая на скорой, Урью в большей степени смог реализовать свой потенциал. Почти все вызовы были несложными, помощь оказывалась на месте и лишь два случая из них пришлось госпитализировать и то, без особой спешки. Но были и срочники. Пострадавшему в серьезной аварии мужчине Урью чуть не силой вливал в рот свою кровь, чтобы избежать болевого шока, но латать его раны своей причудой без дозволения куратора не решился, выслушивать часовую лекцию от рыжей стервы с обширным запасом околобиологических обзывательств не хотелось, тем более, что оказанной первой помощи хватило, чтобы довезти его до больницы. Но не авария запомнилась сильнее всего. Последний случай был самым неприятным - изнасилования и домашнее насилие всегда такие. Особенно, если участвуют дети. Пятилетняя девочка чудом сумела позвонить на короткий номер и объяснить оператору на том конце, что ее "папа делает маме больно". Скорая прибыла чуточку раньше полиции. Тадаши не стал стучать. Перенесся в нужную квартиру и скрутил ублюдка еще до того, как остальная команда медиков и подоспевших полицейских ворвалась в здание. Только детские всхлипы за чуточку приоткрытой дверью соседней комнаты остановили его от более радикальных мер устранения угрозы. Потерявшую сознание от асфиксии женщину удалось откачать совместными усилиями фельдшеров. Вместе с девочкой, тоже пострадавшей от рук отца, их доставили в госпиталь. На вечернем отчете рыжей Многоликий был сам не свой, не смог выдавить и пары слов. За него все сказал парнишка-фельдшер. Пострадавшую и ее дочь смогли привести в относительный порядок. Женщине наложили несколько швов на рассеченную бровь и губы и сейчас оперировали многочисленные внутренние разрывы. Девочке досталось поменьше - несколько ссадин, синяков и психологическая травма. За ней уже должна была приехать ее тетя - сестра пострадавшей. Несмотря на то, что никто не погиб, а Урью, наконец, смог сделать больше, чем мойка полов и вынос уток, третий день все равно закончился самым отвратительным из всех возможных способов. Потому что после смены, на пути домой случилось то, из-за чего Тадаши так не хотел соглашаться на эту чертову подработку.  - Тетя Обико, тетя, это он! - погрузившись в не самые приятные мысли, Тадаши не сразу узнал взволнованный голос той самой девочки. - Это тот доктор-герой, что спас маму! Дядя-доктор, дядя-доктор, подождите! Находясь в некоем подобии прострации, Урью сперва не обратил внимания на торопливый топот маленьких детских ног, очнулся лишь, когда почувствовал, как кто-то настойчиво дергает штанину его школьных брюк. Девочка, местами забинтованная, с парочкой пластырей на лице и шее, улыбалась ему во весь рот и радостно тараторила слова благодарности, звала тетю, чтобы показать той своего доктора-героя и даже обняла парня за ногу - выше она, к сожалению, не доставала. Тадаши чуток оцепенел, когда малышка бесцеремонно ухватилась за его бедро, совершенно не представляя, как реагировать, но подумал, что было бы неправильно ее проигнорировать. Он успел только неуверенно потрепать ее по русым волосам и выдавить нечто, похожее на мягкую улыбку, хотел было присесть на корточки, чтобы... Он даже не знал, чтобы что, но чувствовал, что надо. Но испуганный женский крик с другого конца коридора заставил изменить планы. - Мато-тян! Мато-тян, отойди от него сейчас же! - женщина в деловом костюме примчалась, словно фурия, стремительно оторвав девочку от рефлекторно дернувшегося назад парня. - Ты! Не приближайся к ней, подонок! Какого черта ты вообще здесь делаешь!? Куда смотрит охрана!? Где руководство больницы!? Кто-нибудь, вызовите полицию! Женщина истошно вопила на весь этаж, привлекая внимание медперсонала и пациентов, от любопытства высунувшихся из своих палат. Все взгляды вмиг устремились на разворачивающийся скандал. Тадаши почувствовал себя загнанным в угол, к горлу подкатила тошнота, застряв поперек гортани твердым комком. - Но, тетя, этот дядя хороший! Он нам помог. Он спас маму! - ребенок сопротивлялся хватке женской руки на своем запястье, отказывался следовать за тетей, упираясь ножками в пол, и пытался донести до глупых взрослых такую простую и понятную истину о том, что дядя-доктор настоящий герой и спас их с мамой. Беда в том, что глупые взрослые часто не прислушиваются к словам умных детей. - Милая, этот человек - злодей. Женщина опустилась на корточки, дернула малышку на себя, заставляя смотреть точно в глаза и произнесла эти страшные слова сокрушительным полушепотом. Но так, что расслышали даже старики. Толпа зевак разразилась буйством тихих шепотков, а девочка вдруг затихла, медленно переведя взгляд на застывшего каменным изваянием парня. В ее глазах больше не было восторга и уверенности в собственных словах. - Не подходи к нему, он может сделать тебе больно. Он почувствовал, как земля ушла из-под ног. Как в груди сдавило тисками что-то ранимое. Пальцы рук окоченели еще в тот момент, когда в коридоре набатом прозвучало "злодей". В ушах нарастал звон, за которым постепенно размывались десятки голосов, осторожно шепчущих между собой "я тоже знаю его", "точно, его показывали по новостям", "он разве не один из Лиги Злодеев?", "что он здесь делает?", "я слышал, он сейчас на попечении UA", "почему этот человек не за решеткой?". Осуждение, недоверие, страх. Больничный коридор мгновенно наполнился гнетущей атмосферой. Урью замер, боясь пошевелиться, ведь любое неосторожное движение могло спровоцировать взрыв. Он знал, что так будет, знал, что это рано или поздно случится, но как бы ни готовил себя к такому исходу, этого все равно оказалось недостаточно, чтобы большие мокрые глаза девочки, что минуту назад называла его своим героем, а теперь смотрела на него со страхом, не оказали на него никакого влияния. Он уже ничего не слышал. Только смирено наблюдал с опущенными плечами, будто придавленными всей тяжестью ужасного слова "злодей", за тем, как быстро меняются мнения людей на диаметрально противоположные и как мало для этого нужно. Разочарование царапало легкие, обида и обреченность бессовестно крали дыхание. Паника медленно охватывала сознание. Прикосновение чьей-то ладони к повисшему мертвым грузом плечу вернуло воздух в грудную клетку. - Иди домой, Тадаши, я разберусь с этим, - Акаге, появившаяся из-за его спины, произнесла это тихо, но уверенно. То был первый раз, когда она обратилась к нему по имени. Тадаши смог сдвинуться с места только в тот момент, когда тетушка, аки тигрица, завидев нового соперника, закрыла собой племянницу, прервав зрительный контакт девочки с некогда "дядей-доктором". Урью с трудом заставил себя развернуться и без резких движений, опустив глаза в пол, поплелся к лестнице. Проходя мимо кабинета Идживару, Многоликий намеренно обошел по дуге того молоденького фельдшера, что до начала конфликта отчитывался куратору Тадаши о его успехах. Тот, к сожалению, намека не понял, и потянулся к молчаливому интерну. - Урью-кун, ты в поря... - Не подходи ко мне. Я могу сделать тебе больно.

***

С того конфликта все пошло под откос. Пациенты и до него не спешили доверять подозрительному парню, на бейдже которого значилось "стажер". А после случившегося и подавно. Слухи распространились по больнице быстро. Теперь каждый знал всю подноготную необычного практиканта. И каждый счел своим долгом проучить за его темное прошлое. Тадаши больше не мог выполнять работу не то, что врача, но даже медбрата или санитара. Самым безобидным наказанием для него стал категорический отказ пациентов от любых медицинских услуг, оказываемых Урью. Его игнорировали, не подпускали к себе для взятия анализов и даже проведения простых осмотров. Люди посмелее позволяли себе завуалированно оскорблять парня, капризничали и всячески добавляли ему бессмысленной работы. Но последней каплей стал якобы случайно опрокинутый стариком на голову Многоликого стакан с лекарством, пока тот помогал ему надеть компрессионные чулки. - Ох, какая жалость, руки уже совсем ничего не держат. Придется делать новое. Он смолчал. Конечно, он смолчал. Покорно проглотил камень в горле, завершил работу и безмолвно покинул палату. В ближайшей уборной он собирался смыть липкую жидкость хотя бы с волос, но, встретившись с измученными безжизненными глазами собственного отражения, только оперся руками о раковину, чувствуя невыносимую усталость и безысходность. "А чего ты ожидал? Радуйся, что это была всего лишь вода с сиропом, а не что похуже". Желания продолжать чертову подработку итак не было с самого начала, а теперь еще и силы закончились. Смысла в том, чтобы находиться здесь, когда никто не желает принимать от него помощь, Тадаши больше не видел. И самым разумным решением было бы положить заявление на стол рыжей и тихо уйти. А потом стыдливо отводить взгляд, боясь увидеть разочарование в любимых голубых глазах. Тадаши ни разу не видел Всемогущего с момента как устроился в больницу. У него банально не было времени даже на то, чтобы соскучиться, не говоря уже о том, чтобы встретиться с Яги. И сейчас, спустя несколько загруженных дней, накатила тоска. Только воспоминания о теплой ладони Тошинори-сана, нежно сжимавшей руку Тадаши под столом, подальше от глаз Исцеляющей Девочки, чуточку согревали стылую кровь и давали слабый, но все же толчок к движению дальше. Акаге на его подпорченную форму и мокрые, прилипшие ко лбу волосы лишь многозначительно промолчала и отправила на десятиминутный перерыв. К пациентам на следующие полдня она его не пустила. По крайней мере, к живым. За что, признаться, Тадаши был ей благодарен. У белокурой барашки в ее тихом царстве было спокойнее. Все-таки мертвецы не так притязательны, им уже без разницы, сколько крови на руках их последнего врача. Но под сочувственным взглядом завотделения, преследующим его повсюду, все равно становилось тошно. От робкого предложения сделать перерыв на обед Урью отказался. Скомкано сообщил барашке, что не голоден и остался драить инвентарь. В общую столовую для персонала ему все равно теперь путь закрыт. Ведь неприязнь к бывшему злодею выказывали не только пациенты. Тадаши не горел желанием обнаружить в своем и без того дрянном растворимом кофе слабительное или еще какую гадость. За время пропущенного ланча он успел переделать всю имевшуюся работу, потому остаток смены вновь провел в карете скорой помощи. Серьезных и срочных случаев, к счастью, не было. Напарником в этот раз был другой, менее дружелюбный и общительный фельдшер. Дополнительные Многоликий не запомнил. Все, что отложилось в памяти, это ощущение глубокой усталости и бессилия. Ужин он тоже пропустил. Хотя Хагакуре на пару с Момо пытались уговорить его составить им компанию. Но светить своей небритой серой физиономией и мешками под глазами, готовыми посоперничать с такими же у Стерки, хотелось еще меньше, чем есть. Пятый день по началу не сильно отличался от четвертого. Люди все еще косо смотрели на него в коридорах, не подпускали к себе ближе, чем на метр, шептали за его спиной. А он молча выслушивал отказы и оскорбления, тихо выжидая конца бессмысленной смены. Тадаши уже ни на что не надеялся. Но рыжая решила его удивить. - Не составишь мне компанию, одноклеточное? - доставая из черного рюкзака пачку сигарет, спросила Идживару. Запах табака всегда вызывал у него только отвращение и рвотные позывы, но даже это было лучше, чем и дальше продолжать контактировать с людьми. Он согласился. Отодвинулся от куратора настолько, насколько позволяла маленькая лавочка с давно облезшей краской, и пытался поменьше дышать отвратным запахом. - Знаешь, я с самого начала была против твоей работы здесь, - стараясь выдыхать дым не по направлению к практиканту, начала издалека Акаге. - Причину ты ощутил на себе позавчера, - Урью внутренне содрогнулся, вспомнив напуганные глаза малышки. - Конфликт с той бешеной сучкой я, кстати, уладила. Проблем у тебя не будет. Тадаши не ответил, просто молча ждал, пока его куратор докурит, чтобы снова вернуться в филиал ада, которым в одночасье стала больница. Но следующие слова рыжей, произнесенные каким-то другим, совершенно незнакомым Урью тоном, всколыхнули что-то в сердцевине ракушки, в которой парень закрылся от всего мира. - Мать той девочки просила передать тебе ее благодарность, - после этих слов Акаге, наконец, увидела хоть какую-то реакцию на лице стажера и поняла, от чего отталкиваться. – И извинения за поведение ее сестры, - женщина внимательно наблюдала за мимикой парня, что будто бы чувствовал себя неловко от ее слов, ерзал, отводил взгляд и прижимал к голове уши. Ей было любопытно видеть что-то живое и уязвимое на обычно хмуром и недовольном или же совершенно пустом и безразличном лице. Поэтому Идживару продолжала говорить. – Ты сделал все правильно тогда на скорой. Быстро среагировал. Кто знает, может, не подоспей ты вовремя, пострадавшую могли бы уже не откачать. И мне жаль, что так получилось с той психованной, - Акаге убедилась в том, что бывший злодей совершенно не умеет, а может и вовсе не знает, как отвечать на хорошее отношение себе, благодарности и прочие проявления элементарной человеческой вежливости, когда после сказанного заметила, как дрогнули его плечи, а вся массивная фигура словно бы попыталась уменьшиться, сжаться. Сбежать куда-нибудь и спрятаться. Но бежать из маленького внутреннего дворика было некуда, поэтому парень решил прятать свою слабость за острыми словами. - Не сотрясайте зря воздух. Незачем выдавливать из себя нахрен мне не сдавшуюся жалость и фальшивое сочувствие, когда вам срать на меня. Сами говорили, что меня вам навязали. А вы только ждете возможности от меня избави…Ай! – старшая медсестра, которой спихнули Тадаши на второй день практики, имела тяжелую руку и хороший размах на воспитательные подзатыльники, но рыжая мегера только что одним ударом доказала свое неоспоримое лидерство в этом виде спорта. – Эй! - Мне буквально всучили кота в мешке, я должна была тебе ковровую дорожку постелить и встречать с фанфарами, что ли? – игнорируя возмущенный возглас, спокойно продолжила беседу Акаге, делая вид, будто не она нанесла урон цветастому затылку практиканта. – И если бы я хотела от тебя избавиться, ты бы пулей вылетел отсюда еще в первый день. По собственному желанию. Но, как видишь, ты все еще здесь. Хотя руководству было проще тебя уволить после скандала с той идиоткой, вместо того, чтобы тратить нервы на успокоение взбунтовавшихся пациентов, - о том, что за возможность продолжать практику эта одноклеточная бестолочь торчит ей пару сотен тысяч нервных клеток и бутылку бренди, рыжая решила пока умолчать. Да и Когата, наверняка, отобьет ей рожками почки, если увидит дома хоть какую-то выпивку и узнает причину ее появления. Под белой овечьей шерсткой скрывался весьма упрямый, под стать причуде, характер. Обидится, упрется рогами – уйдет ночевать в гостиную, а Идживару без нее спать разучилась – потащится же за ней, а на утро обе будут проклинать старый неудобный диван и такие же старые ноющие поясницы. - Было бы лучше, если б уволили, - недовольно пробубнил под нос Тадаши, потирая затылок. – Всем: больница сохранила бы репутацию, люди психовали бы поменьше, а я не тратил бы здесь время впустую. - Всем, да? – задумчиво протянула женщина, сделав новую затяжку. – Знаешь, мне плевать на то, что подумают люди. Так же, как мне плевать на твое прошлое, ты, бестолковое головоногое. Мне не важно, чем ты занимался на темной стороне и за какие заслуги получил это долбанное звание злодея. Мне важно, кем ты являешься сейчас. В конце концов, за тебя поручился не один человек, - тонко намекнула врач, вспоминая недавнее совещание, где решалась дальнейшая судьба парня. Там присутствовала не только Идживару, но и все, с кем уже успел поработать Тадаши. К удивлению главврача больницы, никто из приглашенных не отозвался об интерне плохо. – И твои поступки в настоящем говорят больше, чем слухи о прошлом. Тот, кто осознает свои ошибки и по-настоящему старается их исправить, не заслуживает осуждения и свинского отношения. Ты не заслужи… - Я убивал, - он оборвал ее рассуждения холодным мрачным тоном, призванным отпугнуть, оттолкнуть от себя. И когда женщина замолчала, продолжил: - Много. Так много, что счет уже на сотни, если не тысячи. И я понимаю, почему все вокруг от меня шарахаются. Мои руки по локоть в крови, у меня на лбу написано «убийца». Да я этого и не скрываю, - Акаге чувствовала, как огонек медленно тлеющей забытой сигареты подобрался к фильтру и теперь неприятно обжигал пальцы, но предпочла лишний раз не шевелиться, боясь спугнуть откровение бывшего злодея. – Я многим причинил боль. И клеймо злодея ношу вполне заслуженно, - от внимательного взгляда Идживару не укрылось, как после этих слов дрогнул кадык и исказилось в обиде лицо парня. – Но я никогда не трогал детей. Никогда. А та девочка, она посмотрела на меня так, будто я какое-то… - Я думала, вас в вашей чудо-академии готовят ко всему, - женщина решила прервать Урью прежде, чем тот накрутит себя еще сильнее. – Например, к тому, что люди те еще капризные сволочи. Общество, знаешь, вообще, не особо любит прощать ошибки. У нас, как и у вас, героев, большую роль играет гребанная репутация, чтоб ее. Пока твой послужной список чист, они будут любить тебя, уважать, доверять тебе. Но один провал, одна неудачная операция, и придется хорошо запариться, чтоб снова отбелить его. А твой послужной насквозь пропитан кровью. - Без вас знаю. Поэтому и не хотел сюда устраиваться. Согласился только из-за… Только из-за одного важного мне человека. Из-за него же рука не поднимается написать заявление на увольнение. Остается только ждать, пока сами меня турнете. «Только из-за важного человека, да? И почему мне кажется, что это не вся правда?» Идживару не ответила на очевидную провокацию Многоликого к активным действиям. Только молча потушила о землю бычок и поднялась со скамьи. - Пошли, инфузория, для тебя есть работа.

***

- А это, вообще, легально? Я сильно сомневаюсь, что пациент давал на это согласие. - Да мне срать, - в операционной послышались сдержанные смешки. - Я здесь хирург и только я решаю, кто может присутствовать и кто будет мне ассистировать. Да и сейчас ты просто наблюдаешь. Операция была простая, даже очень простая для хирурга уровня Идживару. Рядовая аппендэктомия. В операционной, помимо Тадаши и Акаге, находились только анестезиолог и две медсестры. - В конце концов, тебя всучили мне как потенциального хирурга. Вот и проверим твой потенциал, инфузория. - А, то есть до этого вы мою стрессоустойчивость проверяли? – с обреченным выдохом уточнил Урью. - Функциональность скорее, - не отрываясь от пациента, ответила женщина. – Но и это тоже. Операция прошла спокойно, мегера отточенными движениями профессионала, знающего свое дело, управилась в кратчайшие сроки, успевая при этом тестировать знания Тадаши. Устно, конечно. И, видимо, убедившись, что отсутствие упоминаний об образовании парня в его личном деле фальсифицировано, взяла его в оборот. - Вы хотите, чтобы я что? - Не заставляй меня повторяться, амеба. Ты все прекрасно слышал. Это всего лишь пересадка печени. От тебя требуется только выполнять мои инструкции и не тормозить. - Вы сказали, я буду только смотреть. - Смотреть, ассистировать. Разница невелика. «Невелика, как же, - вычищая щеточкой под ногтями и тщательно моя руки до локтей, промолчал Тадаши. - Как-то быстро она в меня поверила. Неужели совсем за свою шкуру не боится? Если облажаюсь, ответственность ляжет, в первую очередь, на ее плечи». К счастью, проблем на второй операции, где присутствовал Тадаши, не возникло. Его действительно включили в процесс. Более того, накладывать последние швы рыжая поручила опять же Урью, отказавшись принимать протянутые инструменты и безмолвно кивнув головой в сторону пациента. Рука Тадаши не дрогнула, несмотря на прикованные к нему напряженные взгляды присутствующих. На механическую память он не жаловался. В конце концов, причуду на подопытных он научился использовать не сразу, а потому приходилось частенько их штопать. Ну, тех, что не подыхали после первого вмешательства. До конца смены Урью удалось поучаствовать еще в трех операциях разной сложности. Последняя заняла гораздо больше времени и усилий, но прошла без осложнений. Акаге оказалась им настолько довольна, что, прощаясь, даже обошлась без фирменных обзывательств.

***

Ученики, что проходили практику, как правило, не пропускали больше половины занятий, но Многоликий, видимо, был особым случаем. Его видели только на дополнительных и изредка в общежитии, куда парень возвращался разве что поспать. Расспросить, как проходит его практика оттого и не удавалось, хотя детям было до жути интересно. И не только детям. Всемогущий не находил себе места еще с того дня, как парню предложили стажировку. Пускай он сам вызвался уговорить Тадаши на работу в больнице, Яги все равно мучила совесть. Все-таки он поступил довольно подло по отношению к влюбленному в него молодому человеку, воспользовавшись его теплыми чувствами. За что корил себя и хотел извиниться. Да только у его мальчика по иронии судьбы не было для него времени. Вместо уроков – больница, вместо вечерних тренировок – дополнительные занятия, вместо свободного времени – домашка и сон от усталости. У Тошинори не поднялась рука отнимать у Тадаши даже несколько минут на последнее. В выходные занят был уже сам Всемогущий. Дни тянулись, а с ними таяла решимость бывшего героя. Он видел Урью только мельком, издалека, но даже этого хватило, чтобы понять, что Многоликому сейчас немного не до него. И чем дольше Яги оттягивал разговор, тем меньше смысла в нем видел. Кроме того, очень скоро стало совсем не до Тадаши. Его не посвящали в подробности, но Всемогущий знал, что готовилась крупная операция по задержанию преступной группировки, в которой участвовали и стажирующиеся ученики. А также его старый друг. Мидория не мог сильно распространяться об этом, но некоторые детали своему наставнику все же сообщил. В данный момент ученикам было наказано ждать и быть готовыми к вызову. Агентство Ночноглаза при поддержке других профи занималось расследованием и подготовкой к нападению, оттого все были как на иголках. Занятыми оказались не только про-герои и стажеры. С того дня, как его впервые пустили в операционную, работы у Тадаши существенно прибавилось. Новая неделя стартовала с внезапной операции. И ведущим хирургом в ней был сам вчерашний интерн. Если быть точнее, то не совсем хирургом. Случай, в котором ему предстояло взять на себя главную роль, больше подходил под его временную геройскую лицензию. Ему толком ничего не объяснили. Тадаши едва успел переодеться в рабочую форму, как в дверях гардеробной его тут же выловила рыжая. Пока они в темпе двигались по коридорам, она коротко изложила ситуацию. Пациент был престарелого возраста и уже смирился с тем, что жить ему осталось недолго. Буквально на днях у него отказала единственная почка. И в очередь на пересадку он сознательно не становился еще после удаления первой. Акаге посчитала его дело идеальным для последней проверки Тадаши. Пациент был готов подписать отказ от госпитализации, но мегера не захотела упускать такую возможность. До этого она не решалась позволять своему практиканту использовать причуду, он действительно ассистировал ей только как врач. Но женщина была в курсе, на что способен этот парень еще со дня, когда главврач сообщил, что ей поручат стажера. Пускай с крайне недовольным лицом, но она слушала очень внимательно, когда Исцеляющая Девочка на пару с главным распинались о возможностях причуды будущего коллеги. Вот только слова – это всего лишь сотрясение воздуха. Потому Идживару и не рисковала доверять бывшему злодею, опираясь только на них. Но, пускай это и цинично, Акаге улыбнулась удача. Пациент по личным соображениям отказывался претендовать на донорский орган и сам прямо сообщил, что готов уйти в мир иной. Но выслушать Идживару все же согласился. Затея была на грани уголовного преступления. Но все еще могла спасти жизнь. Акаге рискнула. И выиграла. Многоликий попросил только доставить ему любую газировку и принялся за работу. В операционной, кроме него, находились только его куратор и анестезиолог. Он управился за сорок минут. Восстановив с нуля удаленную почку и с разрешения куратора потратил еще полчаса на один личный эксперимент. Успешный, к всеобщему облегчению. В результате пациент проснулся уже с двумя полностью рабочими почками. А Тадаши открыл для себя возможность восстанавливать без удаления. Слух расползся по больнице быстро. Не без помощи самого пациента. И с того момента обстановка начала постепенно меняться. Правда, сам герой обсуждений был слишком занят, чтобы это заметить. Пока верхушка больницы разбиралась с Идживару в случившемся и решала, как быть с практикантом дальше, Урью практически безвылазно торчал в операционной. Три дня кряду. Без использования причуды, что сжирала итак небольшой запас его энергии, на счастье Многоликого. Оставлять одного его все еще боялись. Поэтому работать приходилось в паре или в группе на сложных операциях. В академию после таких приключений он возвращался, едва переставляя ноги. И когда парень, наконец, начал привыкать к усталости, с которой ежедневно под ручку шел в общежитие, произошло то, что, как подозревал Тадаши, закономерно должно было произойти. В четверг он в академию не вернулся.

***

Такие дни обычно не предвещают беды. Этот четверг тоже не предвещал. Начался довольно тихо, Урью даже успел выпить стаканчик отвратного кофе из автомата, пока шел к операционной. До полудня все было без происшествий. Тадаши даже удалось спокойно пообедать. А после случилась катастрофа. Тадаши накладывал последние швы, когда здание госпиталя ощутимо тряхнуло. На землетрясение этот толчок похож не был. И, завершив с коллегой операцию, Многоликий в этом убедился, когда покинул стерильное помещение. По коридорам носился медперсонал, пытаясь успокоить запаниковавших пациентов. Новый толчок теперь сопровождался хорошо слышимым взрывом. По громкоговорителю объявили начало эвакуации. - Что происходит? – поймав в коридоре молоденькую медсестру, спросил парень. - Я точно не знаю, но слышала, рядом с нашим крылом произошла стычка со злодеем! – протараторила девушка, вырвавшись из хватки Урью и убежала дальше помогать в выводом людей из здания. Тело двинулось вперед раньше, чем мозг успел структурировать мысль. Снаружи Многоликий оказался с помощью телепортации Курогири. Цель обнаружилась быстро. Дорога рядом с больницей, несколько соседних зданий и служебный въезд для машин скорой помощи уже были разрушены. Полыхали также  парочка кварталов на западе от больницы. На раскуроченном асфальте лежали уже с десяток легковых автомобилей и две кареты скорой разной степени помятости. Пострадавших тоже было уже достаточно. А в эпицентре десятиметровое нечто, больше напоминающее ходячий танк, чем человека. Вокруг него Урью насчитал троих, разодетых в цветастые геройские костюмы, и два наряда полиции, пытающихся увести людей из зоны поражения. «Танк» палил из многочисленных орудий без разбору. Одно из внушительных дул нацелилось на верхние этажи госпиталя. Тадаши не стал ждать, пока оно выстрелит. Обезвредить ублюдка оказалось даже проще, чем он думал. Вместо выстрелов послышались только щелчки, когда причуда была стерта, а мгновенье спустя сверху на скорости спикировал Многоликий, врезаясь, предположительно, в голову механического человека. От удара злодей начал медленно заваливаться на бок, рискуя придавить зевак. Нулевая гравитация Очако, активированная в левой руке, не дала этому произойти, а вырубить придурка помог сонный газ Полночи, выпущенный из правой. Злоумышленник был побежден, но проблемы не убавлялись. От полицейских, готовых выписать ему штраф за несанкционированное использование причуды, Урью отмахнулся временной лицензией героя, на ликующую толпу зевак парень даже внимания не обратил. Его больше волновали пострадавшие, которых уже торопились вытащить из-под завалов и перевернутых машин. Злодей, как выяснилось позже, разбушевался из-за наркотика, усиливающего причуду. После обморока его тело уменьшилось до приемлемых для перевозки двух с половиной метров. Общий ущерб больнице оказался не критическим, здание практически не пострадало – только входная группа, парковка, а также два отсека гаражей для спецтранспорта и несколько машин скорой помощи. Люди, находившиеся в госпитале, отделались легким испугом. Тем, что были снаружи, повезло сильно меньше. Все плановые операции пришлось отложить на неопределенный срок, врачи и весь медперсонал были экстренно перенаправлены на помощь пострадавшим. Работы в больнице резко прибавилось. Тадаши пытался уменьшить ее количество, пользуясь причудой Исцеляющей Девочки. В тот момент она была куда эффективнее управления клетками. Все несложные травмы, вплоть до закрытых переломов Многоликий взял на себя, чтобы не отвлекать коллег от более серьезных случаев. Но на середине очереди его оторвали от процесса. - Урью-кун, тебя ищет Идживару-сан, - сообщила старшая медсестра. – Это срочно.

***

- Слушайте, мы готовы на все, чтобы только его спасли. - Мы несколько лет ждали этого дня, неужели ничего нельзя сделать? - Я сожалею, но… - Если вопрос в деньгах, просто назовите сумму, мы достанем, сколько нужно. - Умоляю, помогите, это его единственный шанс, он может не пережить второго наркоза! - Послушайте, деньги здесь не помогут. Даже если бы нам дали добро, мы бы просто не успели доставить орган, мальчик уже на столе. Все, что мы можем, это только вывести его из наркоза и ждать другое сердце. - Но он просто не дождется! Неужели ничего нельзя сделать, доктор? - Машина, в которой перевозились донорские органы была уничтожена злодеем, ваш сын не единственный, кому не повезло. Мне, правда, очень жаль. Здесь мы, к сожалению, ничем не можем… - Подожди, Соруджи! - Идживару-сан? - На самом деле, есть один вариант. Но мне потребуется ваше письменное согласие.

***

По лестницам Многоликий двигался, перепрыгивая целые пролеты. К кабинету рыжей бежал едва касаясь ногами пола, но добрался к ней в кратчайшие сроки. - Мне сказали, я нужен вам срочно. - Да, ты вовремя. - Да вы, верно, шутите! – Тадаши не сразу обратил внимание на пару средних лет, что стояла возле его куратора. Но возглас мужчины заставил его напрячься. – Он!? Вы хотите, чтобы мы доверили жизнь своего сына этому… Злодею!? Вы с ума сошли! Что он, вообще, здесь делает!? Это просто… - Идживару-сан, ты уверена? Он все-таки стажер, стоит ли рисковать и полагаться на… - Он еще и стажер! Господи… - Мэм, - Урью пришлось практически рявкнуть, чтобы заставить всех замолчать, - кратко и по существу. Акаге, столкнувшись с нетерпящим возражений взглядом Многоликого, поспешила все объяснить. Есть восьмилетний мальчик. Уже на операционном столе. Есть направление на пересадку сердца. Есть согласие на хирургическое вмешательство. Нет только самого главного. Ну, было до того, как произошло нападение злодея. Тадаши, выслушав, спросил только, в какой операционной находится ребенок. Немного помявшись, коллега Идживару вызвался его проводить. Возню взволнованных родителей Урью проигнорировал, настраиваясь на предстоящую операцию. - Я понимаю ваше беспокойство, - попыталась успокоить отчаявшихся родителей женщина. - Но могу заверить, что в руках этого человека ваш сын в безопасности. - Вы хотите, чтобы просто поверили вам на слово? - Знаю, прозвучит грубо, но… У вас разве есть выбор?

***

Он не оставил даже шрама. Справился за рекордные полчаса. Учитывая, как долго мальчик провел под наркозом из-за разбирательств, спешка была оправданной. Возвращаясь с успешной операции, Тадаши даже не взглянул на ожидавших в коридоре родителей мальчика. Пропустил мимо ушей их робкие расспросы о состоянии ребенка и без стука ворвался в кабинет куратора. - Из записанных на пересадку, кто еще не дождался органа? – в списке значилось еще пять человек. – Готовьте следующего. В перерывах между операциями, пока пациентов подготавливали, Урью сознательно тратил свободное время на пострадавших в стычке со злодеем, которым все еще оказывалась помощь на первом этаже. Запас энергии и воды в организме пополнял буквально на ходу, пока поднимался в операционные. Калорий в газировке довольно скоро стало не хватать. Пришлось прибегнуть к менее приятному способу восполнения сил. Повара из столовой, конечно, удивились, но отказывать в заимствовании пары бутылок растительного масла не стали. Пока Тадаши шел, отхлебывая прямо из горлышка, мысленно благословил свою причуду за возможность отключать вкусовые рецепторы и рвотный рефлекс. Так, за беготней между этажами и часами, проведенными за операционным столом, парень совершенно потерял счет времени. Очухался только, когда рыжая встала перед ним посреди пустого коридора, уперев руки в бока. - С тебя на сегодня хватит. - Осталась одна операция. Со мной ничего не случится, если я задержусь после смены. - Одноклеточное, ты задержался после смены еще три операции назад, - настрой на спор с куратором быстро слетел с удивленного новой информацией лица. – Ты время, вообще, видел? – по виновато поджатым губам и опущенным ушам Акаге поняла, что ответ отрицательный. – Уже почти два, - устало усмехнулась женщина. – Пошли, бестолочь. Шатающаяся походка парня намекала, что последние пару часов он держался на одном только адреналине и честном слове. Ну, еще на остатках растительного масла. Разноцветные глаза с трудом фокусировались, а ответы на вопросы куратора давались с задержкой. Про свои ноги и спину Урью старался не думать, ведь если про них вспомнить, боль ощущалась в разы сильнее. Веки с трудом держались открытыми, когда он входил в ординаторскую вслед за рыжей. Женщина попросила подождать, пока она переоденется, чтобы после отвезти Тадаши в академию и объясниться перед его учителями за задержку. На попытку Урью отказаться и заверить, что сам быстрее доберется через порталы, она только шикнула на него и сказала, что одного в таком состоянии никуда не отпустит. Сил на споры не было, так что парню ничего не оставалось, кроме как сесть на один из диванов и ждать. Это было его ошибкой. - Все, идем. Пока переоденешься, как раз успею прогреть… Машину, - тишину ординаторской нарушало только тихое сопение. – Приехали. И что прикажешь с тобой делать? Тяжело вздохнув, Акаге попыталась растормошить заснувшего сидя на диване парня. Но задача оказалась сложнее, чем она предполагала. Потерпев неудачу, Идживару приняла единственное правильное решение. Кое-как опрокинув безвольное тело на бок и подтянув повыше, что, впрочем, не помогло бесконечным ногам бедового практиканта уместиться на диване, женщина попыталась устроить уснувшего поудобнее. Даже подушечку под голову положила. В шкафу нашла припрятанный тонкий плед – знала, что дежурные врачи иногда позволяли себе прикорнуть в обеденный перерыв. Уходя, наконец, из ординаторской, Акаге надеялась, что переживет утром разбирательство с одной из самых влиятельных академий страны. Но разбирательство ждало ее несколько раньше. Прямо за дверью. - Акаге Идживару? Понимаю, время уже позднее, но вынужден задержать вас. Я классный руководитель вашего практиканта. И у меня к вам несколько вопросов.

***

Он был немного занят, когда телефон, валявшийся где-то на полу в кармане брошенных не глядя штанов, внезапно раздался громкой трелью. Иной раз он бы даже внимания на него не обратил, но конкретно эта мелодия звонка тонко намекала, что надо быть очень смелым, чтобы не принять вызов от этого «человека». - Заши… Подо-подож… М! – отрываться от крайне приятного занятия итак не хотелось, а Ямада, услышав звонок и почувствовав, что партнер очень не вовремя отвлекается, только усложнил ситуацию, пропуская в горло и сглатывая. – Ха… Черт бы тебя… Заши-мх… Это важно… - Детка, - нарочно медленно остановив сладкую экзекуцию, Мик не торопился отпускать любовника, крепко сжимая и плавно покачивая в руке гарант того, что Айзава не сбежит без последствий, - я потратил больше часа на подготовку к сегодняшнему вечеру и приятного в этом было мало, - в голосе Хизаши с каждым словом все сильнее ощущалась угроза, но шаловливые руки только старательнее подводили Стерку к краю. – Встанешь с постели – назад не пущу. - Ямада, чтоб тебя, это Недзу! - Вот черт! Флер романтики улетел в трубу вместе с возбуждением. Сотриголова подорвался с кровати в чем мать родила и под сопровождение громкого разочарованного больше воя, чем вздоха Презент Мика, нашарил в ворохе одежды свой телефон. - Я рад, несмотря на длительное ожидание, что ты соизволил ответить хотя бы на свой сотовый, Айзава-кун, - Шота, по обманчиво добродушному тону директора, понял, что лучше промолчать. – По общепринятым человечеством правилам приличия и вежливости я должен извиниться за столь поздний звонок, но не буду. Его бы не случилось, находись ты в своей комнате общежития, где уже который час с тобой пытается связаться оповещатель. Кстати, передавай привет Ямаде-куну, - по тому, с каким страдальческим видом Стерка потер пальцами переносицу, Мик понял, что дело дрянь и дрянь эта будет с долгоиграющими последствиями. А потому посчитал своим долгом не бросать друга одного в беде и притерся поближе, чтобы подслушать дальнейший разговор. – Но перейдем, наконец, к делу. Один из твоих учеников не вернулся сегодня с практики. - Не вернулся с практики? Кто!? – поставив на громкую связь, Сотриголова, услышав новость, тут же принялся натягивать геройский костюм. - Маячок Многоликого до сих пор находится в больнице, - после этих слов к спешным сборам присоединился и Ямада. – Система безопасности академии не фиксировала его возвращения. Его телефон не отвечает, телефон его куратора тоже вне доступа, - пока Недзу кратко обрисовывал ситуацию, герои, наспех надев костюмы, как можно тише перешептывались. В основном спорили о том, пойдет ли Хизаши. – Я не хочу поднимать шум и очень надеюсь, что все обойдется без вмешательства полиции. У тебя и Презент Мика есть разрешение на выход с территории, - Ямада хотел было победно ухмыльнуться в лицо раздраженному Айзаве, но, осознав, чем ему грозит осведомленность директора о том, с кем находился в такое время Сотриголова, улыбаться расхотелось. – Сделайте все возможное, чтобы найти его и вернуть. И держите меня в курсе. До больницы они добрались на машине Хизаши за рекордные двадцать минут. Парковаться пришлось как попало и почти за квартал от здания. Всему виной были раскуроченные прилегающие территории. Взрытая земля и поврежденные стены насторожили героев, но не остановили. Добравшись по обломкам асфальта до главного входа, Мик на бегу пытался узнать у всемирной сети, что здесь произошло. Айзава, тем временем, расспрашивал дежурного на ресепшене о стажере по имени Тадаши Урью. Получив наводку, спустя пару минут они были перед дверью в ординаторскую. Трекер все еще показывал, что маячок в больнице, примерно в этом крыле. Но, прежде, чем Сотриголова успел потянуться к ручке, из помещения вдруг вышла высокая рыжеволосая женщина.

***

- Черт, я надеялась, вы подождете хотя бы до утра. Мой рабочий день уже давно закончился, господа, - на усталом веснушчатом лице настороженно горели карие глаза. - Я это понимаю, но не могу вас пока отпустить. Ваш стажер, Тадаши Урью, ученик моего класса, не явился в UA. Как ответственный за него, я обязан найти его и вернуть в академию. - Долго же вы собирались, учитывая, что его смена закончилась еще вчера, - приподняв бровь, иронично заявила Акаге. Айзава профессионально пропустил замечание мимо ушей, чего не скажешь о его спутнике. - Послушайте, дамочка… - Мик, заткнись, - прервал героя голоса Сотриголова, пока тот не испортил итак плохо начавшуюся беседу окончательно. – Идживару-сан. При всем уважении, у нас тоже нет времени на ваш сарказм. Помимо того, что он ваш стажер и мой ученик, Тадаши Урью также является бывшим преступником и находится под надзором академии. Каждый его шаг отслеживается. И то, что он не вернулся после практики на территорию UA, уже основание для вызова полиции. Поэтому… - Да здесь ваш подопечный, здесь, - махнула рукой за спину женщина, не желая слушать длиннющую лекцию от про-героя. – Спит. - Thanks Go… Погодите, спит!? - Как убитый. Парень отпахал почти сутки на ногах, ни разу не присев, толком не поев и намотав, наверное, с десяток километров по этажам, - рыжая рассказывала о рабочем дне парня в почти обвинительном тоне, с каким-то внутренним удовлетворением смотря, как вытягиваются лица учителей. – И это не считая того, что он выполнил за героев их работу сегодня, а потом таскал в больницу пострадавших. Этот трутень совсем потерял счет времени, собирался еще одну операцию проводить буквально десять минут назад, еле отговорила. Хотела сама отвезти это одноклеточное в школу, но он вырубился, стоило на минуту присесть. Растормошить его не получилось, да и жалко будить после всего, что он сегодня сделал, так что решила дать ему отоспаться. - В таком случае, позвольте избавить больницу от бремени. Мы сейчас же заберем е… - попытка Сотриголовы войти в ординаторскую была тут же остановлена Идживару. Женщина очень демонстративно уперлась рукой в дверной проем, перекрыв путь. - Я спишу вашу несообразительность на поздний час, но мне казалось, я довольно жирно намекнула, чтобы вы оставили парня в покое, - в отстраненно спокойном тоне хирурга начали проскакивать оборонительные нотки. – Он устал. До начала следующей смены итак осталось всего несколько часов. Незачем тратить их на бессмысленные катания по городу. Дежурные врачи за ним присмотрят. Ничего страшного, оттого, что он одну ночь проведет не в академии, не случится. Дайте. Парню. Отдохнуть. Айзава хотел было возразить. В конце концов, ему отдали четкий приказ: найти и вернуть. Но с другой стороны он, как ночной герой, понимал, что такое отработать двойную смену. Так же, как понимал и важность сна. И то, как приятно после тяжелого рабочего дня спать пусть немного, но непрерывно. Кроме того, к решению не будить Тадаши еще чуточку подтолкнул и Ямада, в момент колебания Шоты всучив ему свой телефон со сводкой новостей. На экране были кадры с места происшествия, где размыто мелькала двухцветная шевелюра Многоликого. На одной из фотографий довольно четко можно было рассмотреть на заднем плане бывшего злодея в запачканной хирургичке с человеком на руках. А в репортаже ниже Урью засветился прямо на видео, где было видно, как он разобрался со злодеем с минимальным сопутствующим ущербом. Если все, что рассказала рыжая, правда, то Многоликий действительно заслужил немного отдыха. - Ладно, я постараюсь договориться с директором, но мне все еще нужно убедиться, что Тадаши действительно здесь, - Акаге устало закатила глаза, но все же пустила двух героев внутрь. Многоликий действительно спал. Свернулся в калачик под маловатым для него тонким пледом и тихонько сопел в небольшую диванную подушку. Он все еще был в рабочей форме, даже бейдж до сих пор висел на шее, только шапочка была снята. Волосы растрепались, но это не помешало Айзаве заметить мешки под глазами и общий усталый вид. В голове проскользнула мысль, что одних суток напряженной работы недостаточно для такого, а значит подработка дается парню тяжелее, чем предполагали учителя, когда устраивали его в больницу на полный рабочий день. - Убедились? Теперь на выход. Бросив последний взгляд на так и не среагировавшего на чужое присутствие Многоликого, Шота окончательно принял решение. Оттянув от спящего парня увлеченно фотографирующего его Ямаду, Айзава тихонько прикрыл дверь с другой стороны.

***

Утро встретило его зверским голодом и болью в шее. А еще непривычной обстановкой. Тадаши не ожидал, открыв глаза, увидеть перед собой убранство ординаторской. Еще меньше он ожидал натолкнуться взглядом на своего больничного куратора, спокойно попивающую кофе на диване напротив. Кое-как, кряхтя и не с первой попытки, поднявшись, Урью попытался вспомнить, как так вышло, что он проснулся не в общежитии. - Утро доброе, бедовая ты Y-хромосома, - не отрываясь от новостной ленты в смартфоне, поздоровалась Акаге. – Не торопись, у тебя еще двадцать минут на то, чтобы прийти в себя. Кстати, это твое, - с этими словами она подвинула увесистый контейнер с бенто поближе к Многоликому. Парень едва раскрыл рот, как на все вопросы уже ответили. – Нет, готовила не я. Нет, отказ не принимается. И да, Когата сказала не отпускать тебя, пока не опустошишь весь контейнер. С этой женщиной спорить не рискую даже я, так что закрой рот и ешь. На отсутствие логики в приказе Идживару Урью даже мысленно возмущаться не стал, настолько измотан и голоден он был. О том, что «Когата» это знакомая ему белокурая заведующая моргом, Тадаши и вовсе вспомнил только на втором ярусе потрясающе вкусного завтрака, но вопросов задавать не стал, сосредоточившись на том, чтобы не бросаться на еду, как бездомный пес. Особенно учитывая, что у барашки, как оказалось, золотые руки и прирожденный талант к готовке. А вот на моменте, когда перед ним тонкие длинные пальцы куратора поставили нежно розовую с сердечками термокружку, из которой доносился тонкий аромат качественного горячего кофе со сливками, мозг начал, наконец, догонять и на подкорке поселилось подозрение. - Не смотри на меня так, его тоже Рожки делала, - поймав недоверчивый взгляд замершего парня, сообщила рыжая. - Я стесняюсь спросить… - Понравился ты ей. Особенно после вчерашних геройств. Упоминание «геройств» и заправка потрясным кофе расшевелили шестеренки в голове Многоликого. Стало понятно, почему он проснулся в больнице. Заработался. Да так, что сам не понял, как уснул. Вот только наряду с воспоминаниями пришла еще и паника. Но Идживару хватило его напуганного взгляда, чтобы ответить на так и не заданный вопрос. - Расслабься, руководство школы в курсе ситуации. Тебе ничего не будет за неявку. Максимум – воспитательная беседа, - глотнув ароматного кофе, спокойно сообщила Акаге. А после добавила: - Поверь, с сегодняшнего дня у тебя не будет времени на лишние беспокойства. «Как будто до этого его было много». Предупреждение куратора оказалось небезосновательным. После плотного завтрака его вызвали в кабинет к главврачу. Там же предложили (если быть точнее, поставили перед фактом) индивидуальную схему работы. Прошлый день показал его исключительную полезность в трансплантологии и не только. И руководство решило ковать железо пока горячо. В конце концов, период практики не бесконечный. Если кратко, то Тадаши предстояло заниматься тем, чем он занимался весь вчерашний день – восстанавливать органы. Больница обязалась предоставить все необходимые условия для комфортной работы и подписала с ним немного измененный контракт. Отказываться он не стал. Из беседы с главным Урью понял, что его пациентами станут люди со всего города, а то и страны. Их просто будут перенаправлять. И подавляющим большинством нуждающихся в донорских органах, судя по всему, станут дети. Скользнув взглядом по бумагам, Урью подписал документ и отправился готовиться к операции, которую не удалось сделать вчера. Да, благодаря ему больница не сильно сбилась с графика, но все же сбилась. И отставание нужно было нагнать. Впрочем, с момента как за дело взялся Тадаши, по полной используя причуду, график получилось не только нагнать, но даже опередить. Все-таки Многоликому требовалось гораздо меньше времени на операцию, чем команде хирургов. Понемногу Тадаши вновь влился в работу. За его самочувствием теперь бдили медсестры, отчего-то подозрительно подобревшие после нападения злодея. Едва не силком под предводительством старшей сестры затолкали в столовую во время ланча. И тайком подкладывали в карманы халата шоколад и конфеты. На второй обеденный перерыв, - да, обязательных теперь у него было два, не считая перекусов по необходимости, - испытывающий сильнейшее смятение парень удрал в морг, где с ним с удовольствием разделила трапезу барашка. Его, правда, чуточку смутило, что в ее кабинете с комфортом устроилась рыжая, но бежать было поздно. Когата отказов не приняла и утянула его на диванчик, щедро поделившись с ним своим обедом и угостив сладостями. «Рожки», как называла барашку Акаге, без стеснения жалась к боку рыжей и так нежно называла ее «родная», что Тадаши, смущенно отводя взгляд, откровенно завидовал. Ему тоже так хотелось. Но фантазии о том, чтобы иметь возможность так же приластиться к худощавой фигуре Тошинори-сана, переплести с ним пальцы и помурлыкать на плече, навсегда останутся фантазиями. А лучший способ отвлечься от несбыточных грез – работа. Поэтому Тадаши не отказал на искреннюю просьбу главврача выйти в выходные. Субботу отработал укороченный день, но задержался ради сердца десятилетней девочки. А воскресенье пошло не по плану из-за серьезной заварушки с группой злодеев в оживленной части города. В такой день на улицах много народу, а значит и много пострадавших. Основную часть из них на себя приняли другие медучреждения, поближе к горячей точке. Но некоторых по согласованию перенаправляли в центральный госпиталь, в основном тех, кто потерял в катастрофе конечности. Урью снова застрял допоздна. Но не жаловался. Чувство истощения убавилось до обычной усталости благодаря медперсоналу, что внимательно отслеживал его приемы пищи и общее состояние. Вероятно, по приказу, иначе парень не понимал, почему все вдруг стали за него так трястись. Но на предложение помощи, пусть и не сразу, довольно скоро научился не шугаться. Работать, несмотря на то, что обязанностей и пациентов у него существенно прибавилось, становилось проще, Тадаши потихоньку привыкал к постоянной нагрузке причуды, общению с людьми, нахождению в обществе. И медленно осваивался. Хотя некоторые аспекты социальных взаимодействий его все еще настораживали и даже чуточку пугали. Он еще учился не думать о подвохе, когда с ним обращались по-доброму. Учился правильно реагировать на похвалу и слова благодарности от пациентов и их родных, хотя и избегал встреч с ними, чтобы не чувствовать себя неловко, не имея понятия, что делать и что говорить. Учился не щетиниться и не рычать, когда отчаявшиеся родители бросались пожимать ему руки или даже обнимать от переизбытка благодарности за спасение их детей. Учился быть нормальным. Но близкое взаимодействие с людьми все еще его пугало. Не сказать, что он отшельник и не знает, как работает социум. Теорию он знал. Социологию преподавали на первом курсе медицинского. Да и, работа в подполье была бы невозможна без общения с нужными людьми для сбора нужной информации. Проблема была в том, что почти все это общение было формальным или наигранным. А с малознакомыми людьми его вне рамок подпольной работы не было вообще. А если и было, то без какой-либо доброжелательности. Поэтому сейчас Многоликий испытывал смятение и настороженность, когда окружающие вдруг вели себя совсем не так, как он того от них ожидал. Его сознанию все еще было сложно понять, что люди начали постепенно принимать его. Недоверчивый мозг видел во всех этих проявлениях доброжелательности только разовую акцию. Всего лишь эмоциональный всплеск, который просто краешком цеплял и его тоже. Если отойти подальше, зацепит кого-то другого и Тадаши не придется неловко застывать мраморной статуей, потому что до слез радостная мамочка спасенного ребенка сдавила его в непрошенных объятьях. Другое дело, что сбегать получалось нечасто. Но это не страшно. У него еще достаточно времени, чтобы научиться быть как все. Ну, он так думал.

***

Это должно было быть обычным будничным утром. Многоликий работал на полную ставку и даже чуть-чуть больше, потому совершенно не следил за событиями и слухами в школе и классе. И не имел ни малейшего представления о том, что прямо под носом собирались тучи. Рабочий день начался привычно, Тадаши успел провести две успешные операции. Мегера даже подшучивала, что с его темпами, у нее скоро не останется работы. До новой операции оставалось еще двадцать минут, за которые Урью планировал восполнить запас энергии и выпить ядрено сладкого кофе под едкие замечания своего куратора. Автомат как раз закончил наливать в бумажный стаканчик сладко-горькую смесь, отдаленно напоминающую латте, когда планы резко изменились. Он сделал всего один глоток, как из кармана халата раздалось знакомое «only you». Только сердце почему-то сжалось не от радости. Стоило ответить, предчувствие беды тут же завыло раненой собакой. - Тадаши… Голос Всемогущего дрожал. Не просто дрожал – парень отчетливо услышал в нем наворачивающиеся слезы. - Пожалуйста… Акаге поняла, что случилось что-то серьезное, столкнувшись с встревоженным взглядом Урью. Многоликий разом вытянулся, напрягся, будто перед ударом. Но в глазах были только страх и волнение. - Помоги. Тадаши никогда не слышал столько мольбы в голосе любимого. И представить себе не мог, что когда-нибудь услышит столь отчаянный почти скулеж от Всемогущего. Урью испугался до холодного пота. Настолько, что одного его взгляда с немой просьбой хватило Идживару, чтобы все понять. - Иди, я прикрою. Виноватый взгляд и «простите» одними губами были последним, что увидела Акаге прежде, чем ее подопечный сорвался с места. Он уточнил только адрес. Услышав ответ, почувствовал волну холода по коже. Больница почти на другом конце города. Значит кто-то пострадал. Серьезно пострадал, раз Всемогущий, зная, что Урью на работе, все равно позвонил. Перемещаясь прыжками через порталы, Тадаши молился, чтобы тем, ради кого Тошинори-сан в слезах просил его о помощи, не оказался Мидория. Добравшись до здания, Многоликий ворвался внутрь, игнорируя крики персонала и охраны. Навострив нос, парень поднимался по этажам, следуя за еще совсем свежим запахом Всемогущего. Лестницу пролетел не глядя, коридоры пробегал едва не по стенам, но добрался до места за ужасающие полминуты. Дернув ручку двери, Тадаши нос к носу оказался напротив Яги. - Что нужно делать? – стараясь успокоить бешеную одышку, сразу спросил Многоликий. Всемогущий только отошел в сторону, открывая парню вид на помещение за стеклом. - Они сказали, он не доживет до утра, - стараясь держать себя в руках, обреченно выдавил ломающимся голосом герой. Тадаши почувствовал, как рукав врачебного халата натянулся – Тошинори слабо сжал дрожащими пальцами белую ткань. – Я понимаю, что многого прошу, но… Я просто… Не знал, к кому еще я могу… - Тогда не будем терять времени. Но немного времени все же пришлось потерять. На разборки с догнавшими его охраной и руководством больницы. Но несколько резких слов и временная геройская лицензия очень скоро заставили персонал сотрудничать с нарушителем спокойствия. - Считайте этого актом героизма и делайте, что я сказал! – Тадаши понимал, что в дальнейшем у него могут быть большие проблемы, но сейчас это последнее, что его волновало. Едва живого Ночноглаза экстренно перевезли в стерильное помещение. Тадаши постарался как можно быстрее подготовиться к операции. На требование достать ему минимум три литра растительного масла и воду на него сперва взглянули, как на сумасшедшего, но более агрессивный повтор просьбы отмел все сомнения и вопросы. Фронт работы был просто колоссальным. Большое количество аппаратов поддержания жизни мешало точно рассмотреть все повреждения, но и без супер-зрения было ясно, что то, что Ночноглаз все еще жив и даже в сознании, настоящее чудо. Огромная сквозная дыра в области солнечного сплетения обычно не то, с чем долго живут. Повезло еще, что врачи, оказавшие первую помощь, существенно снизили риски инфекции и сепсиса. По прикидкам Тадаши, внутренние органы брюшной полости все или практически все под замену. Удар пришелся на печень, желудок, скорее всего повредил одну или обе почки и порвал кишечник. Но главное – позвоночник ниже грудного отдела был раздроблен к чертовой матери. А с ним нарушена целостность больших кровеносных сосудов и спинного мозга. С таким раскладом Ночноглаз не то что до утра не дотянет, он и часа не продержится. Действовать нужно было быстро. Если умрет мозг, спасать будет уже некого, а значит первым делом нужно было разобраться с позвоночным столбом. Но прежде убедиться в том, что сердце выдержит нагрузку. Создав небольшой мышечный отросток прямо от собственной груди, Тадаши осторожно внедрил его под грудную клетку Мирай, подключившись к сердечно-сосудистой системе. Это был рискованный шаг, но так Урью, по крайней мере мог отслеживать сердцебиение и создать импульсы в случае остановки. Теперь можно было заняться позвоночником. Восстанавливать кости было несложно, куда большей проблемой были мелкие вены, межпозвоночные диски и сам мозг. Последнее было наиболее опасной зоной. С центральной нервной системой и головным мозгом Тадаши работал всего два раза и то больше ради интереса, ведь Всемогущий не нуждался в его лечении. Но вот он здесь, практически без опыта, занимается тем, на что не посчитал важным заострять внимание при опытах на своей причуде и жертвах его личного хирургического стола. У него не было права на ошибку. Сосредоточив все свое внимание на пациенте, Тадаши, тем не менее, краем глаза замечал движение за стеклом. За ним пристально наблюдали. Урью было плевать, сколько еще зевак пришло насладиться шоу, его волновал только один зритель. И ради него Многоликий собирался выложиться на полную. Позвоночник занял у него чуть больше часа и отнял огромное количество сил. Возможно, Тадаши управился бы быстрее, но в середине процесса пришлось отвлечься на попытавшегося отправиться на тот свет пациента. Благодаря расторопным врачам и медсестрам Ночноглаза получилось откачать и снова немного поднять давление. Препараты и медленное переливание крови через соединительный отросток от Урью к оперируемому позволили поддержать жизнь Мирай, пока Многоликий заканчивал первую часть работы. Дальше предстояло восстановить систему кровообращения, исключая те ее ответвления, который соединяются с утерянными органами. Это пожалуй была самая легкая работа, но кропотливая. Однако, она позволила избавиться от части трубок, подключенных к пациенту, и лучше разглядеть повреждения внутренностей. Как Тадаши и предполагал, от желудка и поджелудочной ничего не осталось, печень уничтожена примерно на семьдесят процентов, одна почка отсутствовала, вторую пытались спасти, несколько разрывов тонкого и толстого кишечника. Урон ужасающий. Урью чувствовал, что застрянет здесь надолго. И все это без полноценной подпитки. Растительное масло, конечно, имело большую энергетическую ценность и не позволяло истощить себя до смерти. Но одних жиров было недостаточно. Без белков и углеводов создавать стволовые клетки было сложнее. Тадаши начал переживать, что его сил не хватит. Литр масла уже ушел, а это еще даже не половина дела. Берясь за восстановление кишечника, Урью начал нервничать из-за ощущения натяжения в собственных мягких тканях. - Его можно изменить… - сиплый еле слышный голос Мирай отвлек Тадаши от непрошенных мыслей. – Будущее. - Не трать силы на разговоры, - стараясь не сбивать темп работы, грубо отозвался Многоликий. - Ты… Не понял, - натужно и с паузами упрямо продолжил Ночноглаз, игнорируя приказ. – Его… Можно спасти… Руки Тадаши дрогнули, процесс восстановления пришлось временно прекратить. - Мидория… Должен был умереть сегодня… Я видел, - Мирай не смущали присутствовавшие в операционной врачи. Он все еще не до конца верил, что выкарабкается, потому спешил передать парню важную информацию до того, как скончается. – Но этого не произошло. - Сейчас не время для… - Ты сказал… Что пытаешься изменить его будущее, - тверже произнес Сасаки, крепко, насколько хватило сил, сжав запястье Урью. – Не «пытайся»… Измени. Тадаши было крайне нежелательно, даже опасно волноваться в такой сложной ситуации, но он все равно чувствовал в горле бешеный стук своего сердца. Прямо сейчас Сэр заявил, что его предсказания могут меняться. Что будущее Всемогущего можно изменить. Урью долгое время не находил покоя, думая о том треклятом предсказании. Он страшно боялся, что оно сбудется в битве со Все За Одного в Камино. И глубоко в душе молился, что Тошинори-сан в тот день изменил свою судьбу, одержав победу. Но слова Ночноглаза дали понять, что опасность еще не миновала. И вместе с тем, новость о том, что Изуку смог изменить собственное будущее, разожгла надежду и решимость Тадаши. Все это, сделка, лечение, было не просто попыткой дать Яги прожить последний год своей жизни комфортно и безболезненно. Урью подсознательно пытался увеличить шансы Всемогущего в той судьбоносной битве. Возможно, если он продолжит, если будет рядом как можно дольше, у него получится помочь Тошинори. Получится его спасти. Длительная заминка заставила врачей нервничать и суетиться. Заметив мельтешение, Многоликий понял, что нужно успокоить коллег и возвращаться к работе. - Мне считать это благословением? – с нахальной усмешкой спросил Многоликий, испытывая злое удовольствие от созерцания тихого гнева на лице Ночноглаза. Попытка разрядить обстановку глупой шуткой была, очевидно, воспринята слишком буквально. - Только через мой труп. - Ха. Раз нет, зачем тогда говоришь так, будто не собираешься сам в этом участвовать? - возобновляя перенос стволовых клеток, вернулся к приказу героя парень. – Торопишься куда-то? Неужто на тот свет? - Да, - Сасаки заявил это так просто, будто вовсе не о своей смерти говорил. – Я знал… Что уйду раньше него… Видел в его будущем… Собственные похороны. Многоликого замутило. От страха, что эта часть предсказания может сбыться. От страха, что он не справится. Что подведет Тошинори-сана. - Твои усилия… Напрасны, - обреченно выдохнул Мирай. – И в свои последние минуты… Я предпочел бы… Видеть Мирио и Всемогущего… А не твою наглую и бесстыжую морду. Слабые попытки Ночноглаза пошутить даже перед смертью чуточку отрезвили Тадаши. А последние слова, вообще, разозлили. - Да пошел ты, - с удвоенной силой напрягая причуду, прошипел Урью. – Если думаешь, что я позволю тебе сдохнуть у него на глазах – передумай, - из горла непроизвольно вырвался рык. – Из этой больницы ты уйдешь на своих двоих, ублюдок. - Ты… - Закрой рот и не мешай спасать твою неблагодарную жопу. Тихо наблюдавшие за малопонятным разговором врачи и медсестры посредством немых переглядок дружно приняли решение оставить все, что произошло в операционной, в пределах этой самой операционной.

***

Тадаши почувствовал неладное, когда заканчивал латать кишечник. Грудь и руки, откуда шли основные протоки к пациенту, начало заметно жечь. Неприятное покалывание и повышение температуры на коже было плохим знаком, но, пока мышцы не ломило, волноваться было не о чем. Так он думал. Пока при следующем движении не почувствовал, как под ключичной впадиной треснул верхний слой кожи. «Черт, я думал, у меня больше времени». Он все-таки недооценил серьезность повреждений и объем работы. Потратил слишком много на восстановление позвоночника, боясь напортачить, кроме того, не успел отдохнуть после плановых операций в центральной больнице, и это если не считать гонки со временем после звонка Всемогущего. Последние две недели он в целом недоедал и недосыпал. Растительные жиры дают много энергии, но их все еще недостаточно, чтобы справиться с такой обширной операцией без последствий. Его тело теряет влагу быстрее, чем успевает пополнять. Если так продолжится, Тадаши может не выдержать нагрузки. Но останавливаться нельзя. Любое промедление может вызвать осложнения. Нужно закончить все сейчас. Он обязан справиться. Тошинори-сан надеется на него. И его успеха ждет не только он. Тогата и Мидория буквально прилипли к стеклу по ту сторону. Полдела уже сделано, нужно только продержаться до конца. Когда была восстановлена печень, Тадаши пошатнулся. Это всполошило врачей. Он отмахнулся, допив вторую бутылку масла и вернулся к работе. На робкие предложения сделать перерыв отвечал резким отказом. - Вы уверены, что вам не нужна передышка? Ваши руки не выглядят нормально, - он не следил за состоянием кожи в очагах начавшегося саморазрушения, но хорошо чувствовал, как ширились и углублялись изначально мелкие трещины. - Не обращайте внимания, я в порядке. Желудок и поджелудочная дались тяжело, на них ушла последняя бутылка масла. Жжение в руках на тот момент было уже настолько сильным, что Тадаши начал задыхаться. Проступивший пот и одышку заметили и врачи. Но отвлекать не стали, только заняли позиции поближе, чтобы, видимо, при необходимости ловить. То, что мера была не безосновательная, Урью понял, когда соединял пищевод с новеньким желудком. В глазах на миг помутнело, когда руки, на которые парень опирался последние три часа, от запястья до плечевого сустава прострелило болью. Сдержать болезненного шипения, когда локоть подогнулся и равновесие на миг было утеряно, не удалось. Двое, стоявших за спиной тут же потянулись к нему, чтобы помочь, но были остановлены твердым «все нормально» от тяжело дышащего молодого человека. Остановив все махинации внутри пациента, Урью взглянул на свои руки. Соединительные жгуты крепились к внутренней стороне предплечья, там же был очаг. От ладони до сгиба локтя ярко выделялась на фоне кожи широкая неровная почти красная трещина. От нее ветвились, как корни дерева, еще несколько, распространяющихся на внешнюю сторону и выше по плечу. Если судить по боли, то повреждения должны были добраться уже до лопаток и объединиться с теми, что шли от груди. Шея, как и верх живота, тоже ощутимо покалывали. К счастью кровотечение пока не открылось, и Тадаши подозревал, что, даже если откроется, то обильным не будет – его организм сейчас настолько обезвожен, что окропить операционную своей кровью ему точно не грозит. По ощущениям анемии в пальцах рук и ногах, давление уже подбирается к критическим показателям. Ноющие мышцы недвусмысленно намекают, что в скором времени разрушение перебросится на них. «Да черта с два! Я не собираюсь падать прямо перед финишной чертой!» Оставались только оторванная рука, мягкие ткани живота и спины, а также проверка любых рисков инфекции. Сделав несколько больших глотков воды, вовремя поданной какой-то медсестрой, Многоликий вернулся в бой. Начал с конца списка, проверив работоспособность всех восстановленных органов и влив еще около полулитра собственной крови с измененной группой и готовыми к обороне лейкоцитами. Затем, игнорируя боль, занялся дырой в теле Ночноглаза, медленно наращивая мышцы, жировую ткань и кожу. Теперь рука. То, что могло подождать, учитывая, что жизни пациента больше ничего не угрожало. Только зацикленная на цели голова об этом не подумала. Урью сделал всего полшага в сторону, чтобы сдвинуться к отсутствующей руке. Долгие шесть с половиной часов в одном почти неподвижном положении не очень хорошо сказались на Тадаши. Колени от истощения и перенапряжения подогнулись. От перепада давления в глазах моментально потемнело, а уши заложило. Падая, Тадаши не слышал взволнованных криков и суеты за стеклом, не видел подлетевших к нему врачей, только смутно почувствовал, как его в последний момент подхватили давно страхующие позади хирург с медсестрой.

***

Просторная VIP-палата встретила его свежим ночным воздухом и тихим бормотанием радио. Несмотря на проветривание, в помещении было тепло. На тумбочке около единственной, оборудованной по последнему слову техники постели стояла ваза с внушительной охапкой подсолнухов, корзинка с фруктами и небольшая горочка из сладостей. Но в глаза все равно больше бросалась плюшевая игрушка Символа Мира, повязанная красной ленточкой с аккуратным бантиком. И капельница с несколькими пакетами. Многоликий спал беспробудным сном уже трое суток. Жуткого вида трещины, что покрывали почти весь его торс, руки, шею и даже немного лицо, за это время заметно побледнели и поредели, но крупные ветви все еще резали глаз. Его давление выровнялось только на вторые сутки, но просыпаться парень не торопился. Студентов UA давно выписали и отправили в академию. Пострадавших профи тоже отпустили по домам, когда дело Чисаки было закрыто. Малышка Эри осталась на карантине, ее лихорадка продолжала держать всех в напряжении. Мирио лишился причуды из-за препарата, разработанного Восстановителем, но не унывал. Благодаря Эри надежда все еще была. Остальные участники операции по захвату якудза отделались травмами разной степени тяжести. Но главное, что Многоликий оказался прав. К его палате Ночноглаз добрался на своих двоих. Мирай для задуманного неспроста выбрал ночь. В дневное время за героем бдили врачи, что все еще не верили сотворенному бывшим, подумать только, злодеем чуду и перестраховывались, ежедневно проверяя анализы и состояние внутренних органов Сэра. А еще был необходим уход за обрубком руки, ее Многоликий вернуть не успел. В вечернее же время Урью не было никакой возможности застать в одиночестве. Виной тому были посетители. Сразу после выписки к парню наведался Тогата на пару с Изуку. Сладкое и плюшевый Всемогущий были от них. Дважды приходили две незнакомые Сасаки женщины. Та, что с рожками оба раза приносила пакеты с фруктами. А вот цветы были от самого частого гостя. Тошинори проводил у постели Многоликого все свое свободное время. Ну, насколько позволяли часы посещения. Нетрудно было догадаться с чьей легкой руки парню выделили лучшую палату. Всемогущий, сколько бы ему не объясняли, что нет необходимости стеречь сон Тадаши и ждать его пробуждения, упрямо отказывался оставлять подопечного одного. Он знал, что с ним тут же свяжутся, когда Урью проснется, но все равно выбирал сидеть возле его постели, легонько сжимая покрытые трещинами пальцы парня. Но с наступлением темноты Многоликий, наконец, оставался сам с собой. Сэру было немного стыдно за то, что он собирался сделать. Но ему нужно было знать. Тихонько подойдя к спящему, Ночноглаз позволил себе плавно опуститься на краешек постели и окинуть взглядом ущерб, нанесенный Многоликим самому себе в попытке спасти человека, к которому чувствовал только неприязнь. Мимолетное сомнение пробежало по лицу Мирай, когда он потянулся к парню, но после короткой заминки, мужчина все-таки накрыл ладонью лоб Тадаши, аккуратно приподняв большим пальцем веко. Активируя причуду, Ночноглаз молился об одном. В день, когда Многоликий спас ему жизнь, произошло сразу два чуда. Дважды за короткое время два разных человека показали ему, что его предсказания могут меняться. И сейчас, заглядывая в будущее Тадаши, Мирай надеялся, что увидит в нем еще одно чудо. Но несколько мгновений спустя приглушенный голос радиоведущего перебил разочарованный вздох. Будущее Тадаши все еще соответствовало тому, что он увидел в предсказанном Всемогущему. «Мне жаль, Тошинори. Этот парень разобьет тебе сердце самым жестоким из возможных способов».