Неопубликованное

На щеки привычно опускается широкая кисть, подчеркивая выступающие скулы, и Чонгук показушно закатывает глаза. Его нуна недовольно шипит на него, но продолжает красить, привычная к ребяческому поведению и капризному характеру. — Красить меня каждый раз в день отъезда, чтобы потом показывать зрителям без него большую часть экранного времени — глупо. — Эй, — цокает нуна языком, — ты должен сперва привлечь зрителя, а то с твоим обычно красным и потным от солнца лицом… Чонгук фыркает и улыбается, не обижаясь: — Все мы знаем, что семьдесят процентов смотрит нас ради айдолов — потому мы их и приглашаем. Девушка согласно что-то лепечет, и Чонгук резко вспоминает о том, что его ждет в новом выпуске. Точнее, кто. Его благодушный настрой немного падает, но каким бы он не был в душе ребенком, Чонгук старается вести себя достойно. Даже если ему кто-то не нравится. Даже если не нравится очень и очень сильно. Его телефон разрывается от звонков Юнги, который первым делом, стоит Чону взять трубку, спрашивает, взял ли Чонгук плакат. — Ты должен попросить Тэхена его подписать для тебя. Обреченно постанывая, Чонгук материт друга и просит его не смеяться. Все это кажется ему серьезным. Он отключается и старается провести последние часы до выезда в аэропорт с пользой — проверяет собранные в сумку вещи, звонит матери, а потом сдает телефон их бессменному менеджеру Киму. Тот окидывает Чонгука нечитаемым взглядом, прежде чем уточнить: — Ты, что ли, приоделся? То, как это звучит, заставляет парня задуматься, так ли хорошо он обычно выглядит — конечно, его не пустили бы на съемки будь все совсем плохо, но все же (и ничего он не приоделся!). На запястье Чон теребит тонкий синий браслет, сделанный его младшей сестрой и подаренный ему, как талисман на удачу, к первому выпуску шоу. Тогда Чонгук еще был неуверенным в себе парнем, не отличающим пальму от бананового дерева и не умеющим ловить рыбу руками — и если кто-то сейчас смотрит первые выпуски «Закона джунглей» с ним, Чонгук просит прощения. В любом случае, с тех самых пор браслет приносит ему удачу и напоминает о сестре, что в конечном итоге всегда заканчивается заевшей в голове песней Ким Тэхена, которого Джувон слушает днем и ночью, забывая о еде и сне. И, слава богу, что дома Чонгук бывает редко — он уже больше не может слушать глубокий томный голос, миллионы фактов о певце и просьбы о знакомстве. — Ты же тоже звезда, оппа! — дуется обычно Джувон. — Чего тебе стоит? Чонгук всегда огрызается и уходит, ревнуя сестру к красавчику-айдолу, песни которого, может, не так уж и плохи, но вот смазливая мордашка оставляет в парне желание метнуть в него что-нибудь. Что он обычно и делает, возвращаясь из джунглей домой: дожидается, пока Джувон куда-нибудь уйдет, и достает свои любимые дротики — желтый, синий и красный. Целится Тэхену он всегда в большие красивые глаза, но попадает обычно в пухлые губы или не такой уж и маленький нос. Следы за собой Чонгук никогда не заметает, напротив — еще и фотографирует на память, зная, что этот плакат больше никогда не увидит — сестра каждый раз видит в его приезде повод повесить новый. За окном машины сигналят и трогаются — пять внушительных минивэнов с аппаратурой и стаффом направляются в аэропорт, и водитель шевроле, в которой едет Чонгук, отъезжает тоже. Парня накрывает знакомой волной тошноты, которая преследовала его первые годы карьеры, не давая спать перед важными днями, и вот он снова попадает в ее сети. Чонгук старается успокоиться, считает цифры и барашков, вспоминает известных правителей — но все его старания рушатся, как карточный домик. По радио играет песня Ким Тэхена. Чонгук едва слышно стонет и просит богов помочь ему прикопать айдола на острове так, чтобы никто не заметил. Он зарывается рукой в волосы, портя прическу, и смотрит на время — до встречи в аэропорте остались считанные минуты, а спокойствия в его душе все еще нет. Единственное, что парня радует, остальные гости этого выпуска — прекрасные люди. Еще один айдол — Ким Сокджин, автор песен — Ким Намджун и знаменитый пловец Тэхван были самыми молодыми участниками, не считая самого Чонгука и Тэхена. Бенман и Шихек же должны были вносить в их коллектив зерно зрелости и ответственности, спасая от глупых решений и ситуаций. Зная, впрочем, характер артистов, Чонгук сомневался, что это поможет. В аэропорту их встречает огромное количество людей — их плакаты пестрят изображениями Тэхена и Сокджина, и лишь изредка Чонгук может заметить другое лицо. Довольно удивительным ему кажется то, что охране без проблем удается огородить их съемочную площадку, а стаффу установить камеры и аппаратуру. Чон все еще помнит, как при участии в их шоу Пак Чимина, несколько фанаток умудрились снести им свет и микрофоны, лишь бы увидеть своего кумира ближе. — Начинаем! — хлопает в ладоши режиссер, и Чонгук с Бенманом проходят на свое место, готовясь встречать гостей. Мужчина кладет Чону ладонь на плечо, словно чувствуя, как парень беспокоится, и легонько сжимает. Любовь и уважение, которые Чонгук чувствует к своему наставнику, немного приводят его в чувство, и он тут же сверкает своей широкой улыбкой, показывая свои выпирающие зубы и доброжелательность. Неважно, как долго ему придется терпеть Ким Тэхена, Чонгук ни за что не оплошает. Чон уже стоит плечом к плечу с высоким Сокджином, неуверенно сжимающим ручку своего чемодана, когда крики фанатов снаружи становятся громче, а охранники передвигаются ближе к выходу, показывая друг другу определенные знаки. На секунду кажется, что аэропорт превращается в подиум: все камеры и фотоаппараты, что у них есть, направляют в сторону дорожки, на которую из-за угла выходит стройная фигура. Несмотря на объемную одежду, скрывающую все линии и изгибы тела айдола, Чонгук прекрасно знает его параметры. Парень действительно суховат и подтянут — Джувон буквально вчера плакалась брату, как ее любимого певца замучил мировой тур и глупая диета, и теперь Чонгук может оценить это сам. Красуясь, Тэхен на ходу снимает огромные пятнистые очки и убирает ими свои волосы, покрашенные в белый и розовый. Его открытый лоб смотрится действительно хорошо, и Чонгук с грустью вспоминает, как удобно было метать дротики в тот плакат 2016 года, где Тэхен был в цветастой бандане. — Здравствуйте! — айдол старательно делает поклоны каждому из участников, чем вызывает волны симпатии, и лишь Чонгук натянуто кривит губы в ответ. Вблизи Тэхен кажется еще более невероятным. С досадой Чон понимает, что певец совершенно не накрашен — его кожа не является идеальной, но он и не стремится скрывать это, зная, что в джунглях маскировать недостатки все равно возможности не будет. Свое собственное лицо Чонгук тут же ощущает стянутым слоями тональной основы и консилера, и это очень ему досаждает. — Рад познакомиться с вами! — мило улыбается Тэхену Бенман. — Это такая честь! Остальные участники его поддерживают, о чем-то шутливо вспоминая, но Чонгук просто старается держать лицо и — почему Ким Тэхену нужно так смотреть на него? Они пересекаются взглядами, и Чонгук может поклясться, что видел, как айдол с восторгом смотрел на его накаченные руки и грудь, которые тонкая черная борцовка совсем не скрывает. Мгновенно ему становится еще более неловко, когда Тэхен снова открывает свой пухлый рот. — Я большой ваш поклонник, Чон Чонгук, — и следующий за этим поклон заставляет парня паниковать и смущаться. Он ведь все же младше. — Всегда с нетерпением жду вашего участия в соревнованиях. Я очень люблю лошадей. И Чонгук, которого застали врасплох, брякает, совершенно не думая о камерах: — Я знаю. Тишина длится всего лишь секунду, прежде чем Сокджин позволяет себе высокий смешок, а Тэхен уточняет, хлопая длинными ресницами: — Знаете, что я ваш фанат? Краснея от нелепости происходящего, Чонгук мотает головой — конечно же, он говорил не об этом. Он даже уверен, что Ким Тэхен сейчас врет ему с честным лицом, просто чтобы оставить о себе хорошее впечатление. В конце концов, какой айдол, пусть даже увлеченный лошадьми, будет следить за карьерой спортсмена? — Знаю, что любите лошадей. У меня на кухне висит плакат, где вы верхом на фризской лошади. Это как-то не спасает ситуацию. — Простите? — уточняет Тэхен резко упавшим голосом. Чонгук уверен, что сейчас операторы берут их лица крупным планом, но не теряет надежды, что это вырежут. Ну пожалуйста. — Моя сестра ваша фанатка, — пусть Джувон теперь отрабатывает. Тэхен все равно смотрит на Чонгука большими глазами, когда они всей толпой направляются к самолету. Посадка запоминается более близким знакомством с Намджуном, который проявляет себя приятным и начитанным собеседником и дает надежду Чонгуку, что он проведет этот выпуск в хорошей компании, не считая, конечно, Тэхена, даже смотреть на которого парню не хочется. Айдол его настроя не замечает, а потому с миленькой улыбкой плюхается в самолете напротив, задевая своей ногой чужое колено. Его широкие штаны натягиваются на бедра, стоит только Тэхену сесть, и Чонгук не без восхищения замечает, что худоба не затронула некоторые округлые формы. Рядом с Чоном привычно садится Бенман, а с Тэхеном — Сокджин, взволновано делящийся впечатлениями о начале съемок. — Выживание — как-то совсем не для меня, — хмыкает он. — Я, вообще-то, тот еще трус. — Что вы, — Бенман качает головой, — я уверен, все совсем не так. Тэхен как-то задушено хрюкает со своего места, привлекая к себе внимание Чонгука. Его глаза сверкают, когда он замечает на себе пристальный взгляд, и это, видимо, является для него каким-то знаком. — Чонгук-щи, — начинает Тэхен, — когда вы успеваете тренироваться с таким графиком? Это не звучит так, словно айдол хочет указать Чонгуку на то, что он променял спорт и прекрасные перспективы на телевизионное шоу и мимолетную славу, но Чон, первоначально настроенный негативно, воспринимает вопрос в штыки. — Наверное, вы не знаете, но я теперь больше тренирую, чем участвую. После травмы он старался проводить верхом как можно меньше времени, как бы сильно его это не расстраивало. Врач обозначил важность щадящей нагрузки для его позвоночника, и посоветовал заняться плаваньем. Чонгука, который посвятил всю свою жизнь конному спорту, эта идея разве что позабавила. — Вы всегда можете вернуться? — неуверенно спрашивает Ким, обеспокоенный холодным тоном Чонгука, чем только сильнее его распаляет. Пусть он сам решил не говорить общественности о травме, каждый подобный комментарий по-настоящему ранит его. — Конечно. Большинство из них засыпает, и пусть Чонгуку не спится, он тоже прикрывает глаза, лишь бы не разговаривать больше с Тэхеном. Но даже так ему чудится настойчивое внимание со стороны айдола, что жутко выматывает. Возможно, думает Чонгук, ему самому стоит избавиться от излишнего самомнения — когда он, не выдержав, открывает глаза, Тэхен мило посапывает. Их самолет садится в аэропорту Понпеи, дождливой и пасмурной. Бенман обеспокоено хмурится и, пока камеры снимают темнеющее небо, подзывает Чонгука к себе. — Могут быть проблемы, если ливень не прекратится, — говорит он, — я рассчитываю на твою помощь. В груди разливается тепло, и Чонгук кивает, готовый сделать все, что от него потребуется. Его жизнь последний год крутится вокруг камер, испытаний и голода, крутится вокруг Бенмана и его опыта, который Чонгук с радостью перенимает и совершенствует — крутится вокруг джунглей. Теперь он чувствует себя неуютно среди высоток и шумных улиц, но с радостью засыпает на земле, застеленной огромными листьями. Теперь, возвращаясь домой — возвращаясь в конюшню к любимой лошади, Чонгука не так сильно мучает обида и боль. Он всегда пропускает через пальцы гладкую гриву и обнимает свою девочку, извиняясь за то, что так редко приходит — за то, что ему становится легче. И даже сейчас, под порывистым ветром и с каплями на лице, Чонгук безмерно благодарен Бенману и рад, что тот согласился стать его наставником. — Какие проблемы? — смеется всегда Ким. — Я рад взять тебя под крыло, Индиана Джонс. И это еще одна вещь, которая Чонгука смущает. Что бы он ни думал о зрителях, остающихся у экранов ради приглашенных звезд — была действительно огромная масса людей, смотрящих шоу ради невероятного Бенмана, а теперь и ради него, Чонгука. Прошел всего эпизод, когда фанаты были так впечатлены живым характером, прекрасной фигурой и огромным количеством фотографий в интернете Чона на конях, что прозвали его корейским Индианой, и как говорит его сестра, этим стоит гордиться. Смена погоды Чонгука не обманывает. Он все еще готовится к чему-то, когда они добираются до лодок, плыть на которых им предстоит около часа, а потому с некоторым осуждением замечает на Тэхене тонкую, промокшую уже давно кофту. Айдол, впрочем, держится молодцом и никому не жалуется, но Чонгука все равно потряхивает. Когда он роется в своей сумке — на самом деле, намного более тощей, чем у других участников, Чон не старается показаться милым или добрым на камеры. Тем более, он не чувствует желания расположить Кима к себе. Чонгук просто не хочет получить проблему в виде болеющего парня, когда все силы должны быть брошены на выживание. Так что когда он пихает в руки Тэхену ярко-желтый дождевик, он ничего такого не ждет — по крайней мере, он старается себя в этом убедить. Не успевает певец выразить свою благодарность, как Чонгук запрыгивает в лодку, уходя от разговора. Судно покачивает, когда следующий участник позади Чона оказывается на борту, и Чонгука заносит немного в сторону. Торопясь ухватиться за что-либо, он машет руками и удачно заваливается назад, оказываясь на сидении в целости, сохранности и с Ким Тэхеном под боком. — Что? — улыбается певец, когда Чонгук не может отвести от него пораженного взгляда. Ливень, начавшийся с новой силой, превращает волосы Тэхена в сосульки, а щеки окрашивает теплыми красками осени. Он смотрится немного замерзшим, но почему-то невероятно счастливым и очаровательным в чонгуковом дождевике. — Кхм, — тушуется Чонгук, отворачиваясь и пытаясь что-то придумать, — боишься плавать? — Нет, — отвечает ему Ким, наклонившись к самому уху и обдавая его контрастно горячим дыханием, — пока рядом со мной такие люди, как ты. — Как я? — не может удержаться Чонгук, но совсем не потому, что снова не контролирует приливы злости — ему, правда, интересно, что подразумевает под этими словами Тэхен — интересно, что он сам хочет услышать. — Как ты, — неожиданно серьезно отвечает Ким. — Самые надежные. И Чонгук никогда не признается, но после этих слов он, возможно, стал ненавидеть парня чуть меньше. Но думать об этом он выбирает не самое подходящее время — чем ближе они становятся к Нан-Мадолу, тем сильнее прибывает вода. Когда Бан Шихек, продрогший и мокрый, спрашивает время, лодка начинает терять скорость. — Время пять, — объявляет женщина из стаффа, — приемлемый уровень воды был в два часа, а сейчас лодка не может двигаться. Вам придется добираться вплавь до берега — при том даже не того, на котором мы собирались остановиться. — Чего? — громко восклицает Сокджин, широко распахивая глаза. Ему вторит смущенный Тэхван, который даже являясь пловцом, привык к другим условиям. Бенман не старается успокоить кого-то, вместо этого собираясь проверить уровень воды, и Чонгук, заметив это, тоже подрывается. Он уже делает несколько шагов, когда чувствует, как его куртку тянут сзади, а, обернувшись, видит жующего губы Тэхена. — Я не умею плавать. Чонгук видит, как несколько камер начинают снимать их с разных сторон, и только поэтому сдерживает явную досаду. Он кладет ладонь поверх пальцев Тэхена на своей куртке, собираясь их мягко отцепить, но вместо этого просто сжимает, сам не понимая, что на него нашло. — Все будет в порядке, — обещает Чон и все-таки уходит. Бенман успевает спуститься в воду, когда Чонгук присоединяется, максимально подворачивая штанины. Они стоят по колено и вязнут в глине, но все же, в отличие от лодки, движутся. Стафф передает им вещи — тяжелые рюкзаки, и Чонгук с тоской смотрит на расстояние до берега. Нет никакой надежды, что они пройдут этот путь быстро. — Айщ! — вскрикивают за спиной, и Чонгук со смирением понимает, что судьба решила поиздеваться над ним по полной. Тэхен, неуверенно держась в воде, норовит поскользнуться и упасть, а потому Чонгук с тяжелым сердцем протягивает ему ладонь. Это ничего и не значит — просто он и Тэхен рука за руку посреди Тихого океана — просто час поддержки и помощи. Пока они идут, темнеет, и Чонгук чувствует, как Тэхен сильнее переплетает их пальцы, стараясь ступать еще осторожнее. Под ногами, действительно, скользко — глина хватает мужчин за сапоги и тянет ко дну, замедляя их и выматывая. — Я так больше не могу, — хнычет Тэхен, но так тихо и жалобно, что Чонгук не уверен, уловили ли это камеры. Он ничего не отвечает, продолжая шагать к берегу с самым популярным айдолом этого года за руку, и надеется, что получит за все свои страдания сполна. Пусть Джувон слюнями изойдет от зависти — этой маленькой шантажистке будет полезно.