и дыхание твоё - бризом на моей щеке.

Чимина будит солнце, пробивающееся сквозь листву. Он открывает глаза и сонно улыбается, а потом переворачивается на другой бок, закутываясь в одеяло сильнее и тонет в подушках. Только взлохмаченная макушка торчит наружу. Сегодня распогодилось и Чимин этому рад. Вчера, во второй их день на острове, случился дождь. Переходя из ливня в морось он поливал так, будто вокруг было недостаточно воды. Пришлось безвылазно сидеть дома и читать книжку, прерываясь на сон. Они с Юнги вчера сталкивались мало. Немного посидели на пороге, когда был самый пик ливня, наслаждаясь острым запахом дождя и зелени. Потом Чимин к вечеру выполз из спальни и помог немного в приготовлении ужина. Ну и, собственно, ужин они тоже провели вдвоём... Чимин краснеет и это вовсе не от духоты под одеялом. Воспоминания яркие, словно всё произошло только что. Впрочем, прошла всего лишь ночь. В тот момент они были немного выпивши, так что всё можно списать на алкоголь. Чимин хнычет, накрывается совсем с головой и кусает губы. До чего же он неловкий идиот... Нужно же было так по-дурацки пролить на себя вишнёвый сок. - Ох... - красное пятно растеклось по ткани и Чимин смущённо сполз со стула, растерянно изучая дело рук своих. Как маленький, ей богу. Вот где теперь найти чистое? Благо футболку, которая изначально была под рубашкой, он снял. - Может быть, у ребят в спальне есть запасное что-то? - Юнги не смеялся над ним, смотрел тоже немного обеспокоенно. - Иди поищи, а потом нужно будет пятно застирать. Вишнёвый сок, он коварный. Чимин чувствует себя совсем уж маленьким ребёнком, хотя разница с Юнги у него всего года четыре. Это смущает, но и нравится очень. В спальне хозяев дома просторно. Кровать огромная и Чимин смущается, представляя, как на ней может быть удобно... вдвоём. Он бросается к шкафу, распахивает дверцы и видит несколько висящих на плечиках рубашек. Они, судя по всему, сокджиновы. Чимин убеждается в этом окончательно, накидывая одну на себя. Широкая в плечах, рукава длиннее. Ну... ничего другого не остаётся. Чимин мнёт в руках испачканную рубашку и выходит к Юнги, который ждёт его у двери. - Я выгляжу странно, - жалуется Чимин. Рубашка так велика, что от этого даже немного неловко. Юнги смотрит на него странным взглядом. В полумраке дома (свет они не включали, обойдясь свечами) разглядеть нормально не получается. Но у Чимина нервная дрожь вдоль позвоночника катится всё равно. - Хорошо выглядишь, - шепчет Юнги. В какой момент его прижимают к стене, он даже не замечает. Только охает, когда старший руки его перехватывает и тянет к себе, выцеловывая ладони и пальцы. - Хён, - шепчет потрясенно Чимин, заливаясь краской. - Что ты... ох... Юнги прикусывает венку на запястье и от этого жаром окатывает всё тело. Чимин невольно глаза прикрывает и сдаётся. Потому что снова это горячее чувство, как тогда, когда Юнги натирал ему спину. Возбуждение сносит внутри все запреты, все страхи. Хочется просто оказаться ближе, но Чимин нерешительный и робкий всё ещё, потому довольствуется тем, что даёт ему Юнги. - Маленькие... - шепчет тот, губами касаясь поочерёдно подушечек пальцев. - Как ты сам... - Я не... - Чимин стон проглатывает и дрожит. К сожалению, Юнги быстро приходит в себя. Едва ли не отскакивает от него, смотря растерянно и немного испуганно. Шепчет «извини» и уходит, оставляя Чимина с грохочущем в груди сердцем и ватными коленями. Чимин не расстроился, что Юнги ушёл. Потому что понимает - такие резкие всплески... они пугают. Пугают их обоих. Юнги можно понять, он всё ещё не очень-то готов к чему-то новому, а Чимин... это просто Чимин, который поверить не может, что к нему кого-то так тянет. Но от одной мысли, что Юнги может желать его в своей жизни больше, чем хорошего знакомого или друга, его волнением скручивает и бабочки дурацкие в животе трепещут. Лёгкими крылышками своими щекочут. Чимин сворачивается в клубочек под одеялом и улыбается совсем шальной и счастливой улыбкой. Он ещё никогда не чувствовал подобного... Тихий стук в дверь выводит его из восторженной прострации, заставляет откинуть одеяло и сесть. - Хён? Дверь приоткрывается. - Как знал, что ты уже проснулся, - Юнги улыбается уголками губ и Чимину кажется, что он начинает совершенно бессовестно таять. Но совсем хорошо, так что аж дурно, становится, когда он видит в руках Юнги переносной столик с завтраком на нём. - Это... - Для тебя, - Юнги хмыкает смущённо и ставит угощение на край кровати. Чимин растерянно смотрит на красиво сервированный завтрак, на небольшую вазу, в которой стоит какой-то цветок, который Юнги, наверняка, нашёл на улице, потому что откуда же ещё. А на тосте мёдом нарисовано солнце и Чимин кусает губы опять, просто потому что ему хочется закричать сейчас от счастья... даже его пассии, с которыми он встречался, никогда ничего подобного для него не делали. - Спасибо, - шепчет Чимин. - Приятного аппетита, - Юнги, кажется, рад, наконец, сбежать, потому что вся ситуация невероятно неловкая. Когда дверь за ним закрывается, Чимин подползает к столику, касаясь его пальцами, будто хочет убедиться, что это всё не игра воображения. Ему так жаль, что его телефон остался на лайнере, он бы сейчас обязательно сделал фото на память. Даже если это всего один раз - зато какой прекрасный. * У Чимина после вкусного завтрака в постели внутри тепло-тепло и счастьем его затапливает по самую макушку. Он хочет бегать по дому, вокруг дома и кричать о том, как ему хорошо, просто потрясающе. День ясный, под стать настроению, солнышко светит ярко и лёгкие росчерки облаков по голубому полотну над головой навевают какое-то мечтательное состояние. И хочется купаться очень сильно. Но нужно снова намазать себя солнцезащитным кремом. А до спины, предсказуемо, никак не достать. Чимин мнётся на пороге комнаты старшего и не знает, будет ли это очень неудобно - просить об одолжении снова. Тем более, что от одного воспоминания о прошлом разе у Чимина томительно тянет внизу живота и ноги начинают предательски дрожать. - Юнги-хён, - зовёт от негромко и стучит в дверь спальни. Старший открывает тут же, окидывая его таким взглядом, что впору загореться на месте. Ну да, он пришёл к Юнги в одних плавках, но это же нормально, не в одежде же ему намазываться кремом. - Что такое? - Ты... в прошлый раз ты... очень хорошо меня натёр и я... можешь сейчас ещё раз? Чимин не сразу понимает, насколько двусмысленно звучит его просьба, а когда до него доходит, то он язык прикусывает и взгляд опускает в пол, изучая светлый паркет. Юнги над ухом хмыкает. - Давай сюда, что с тобой делать, - голос его звучит ровно и Чимин невольно выдыхает, потому что, слава богу, ничего странного в его словах не услышали. Он вкладывает в пальцы старшего флакончик и заходит в комнату. Останавливается спиной к Юнги. Чужие руки чувствуются всё так же восхитительно. Они гладят с нажимом, но нежно и пробуждают в Чимине столько всего, что он тонет в этих чувствах, захлёбывается ими. Хочется закрыть глаза и он себе в этом не отказывает. Так острее чувствуются прикосновения. Юнги сзади, он совсем близко и его дыхание оседает на обнажённом плече. - Чимини... - шепчет он в самое ухо. Его пробирает до самого нутра этими интонациями. Хрипловатым голосом, от которого голова вдруг идёт кругом. А руки Юнги уже оглаживают его бока - медленно, изучающе. Чимину бы и хотелось напомнить, что нужно только спину, но он может лишь прогнуться, прижимаясь ягодицами к чужому паху. И если были до этого сомнения, что Юнги его хочет, то теперь их явно не осталось. Чимин выдыхает рвано, когда ладони старшего оглаживают его живот, спускаются на бёдра и прижимают крепче. - Какой же ты... котёнок нежный... Чимин что-то бормочет, совершенно ничего не соображая, он только дрожит и руки чужие гладит, которые так ласкают его, невинно и горячо. Он едва не отключается, когда Юнги зубами прихватывает край уха, начинает дрожать неконтролируемо, облизывая пересохшие губы. У него так стоит, что просто до звёзд перед глазами. И возбуждение только крепнет от каждого нового прикосновения. Чимин скулит тихо, выгибается снова мягкой волной и надрывно стонет. - Хён, мне жарко... - шепчет еле слышно. И тут же едва не падает, потому что Юнги делает шаг назад. Чимин взмахивает смешно руками, пытаясь удержать потерянное равновесие. - Вода поможет остыть, - бормочет старший. Чимин выскакивает из комнаты, словно ошпаренный. Ему так невыносимо стыдно, так страшно и одновременно обидно. Он только на пляже останавливается, опускается на песок и ладонями закрывает лицо. Стыдно за то, что так легко поддаётся. Будто изголодавшийся по ласке. Да даже пусть так и есть, разве это причина так вот отдаваться при первой же малейшей близости? Страшно, что Юнги подумает, будто Чимин совсем доступный. Будто его чувствами можно просто поиграть и потом выбросить за ненадобностью. Чимин не хочет быть снова тряпкой, об которую вытирают ноги, хотя он просто слишком сильно раскрывает себя перед человеком. Это слабость и с ней нужно бороться... Обидно, потому что старший видел его состояние и вот так бросил. Даже не подумав о том, как это заденет. Будто он недостаточно хорош или что? Чимин всхлипывает. Между ними всё непонятно с самого начала. Какое-то странное напряжение, потом перемирие с возможным исходом дружбы... да только как дружить с человеком, от которого так кроет? Как быть рядом спокойно, если хочется обнимать, целовать, жаться тесно и чувствовать чужое тепло всем собой? Никак. Вот ответ. И как бы ни было горько... Чимин вздрагивает, когда сзади к нему прижимаются. Обнимают его, сидящего на песке. - Прости, Чимини. Я веду себя как урод, - шепчет Юнги, лбом к его затылку прижимаясь. - Ты такой нежный, беззащитный... мне всё страшно тебя испачкать собой. Прости... я говорил тебе грубые вещи, хотя был очарован тобой с первого взгляда... Прости, я не умею, оказывается, сдерживать себя, когда рядом ты. Чимин думает, ему так голову припекло или что? Не может Юнги вот так прийти и начать извиняться. Но, чтобы проверить, не плод ли это его воображения, Чимин разворачивается в чужих объятиях, вставая на колени на песке. Юнги не отпускает, только смотрит теперь на него снизу вверх. От его взгляда внутри всё обрывается. Ноет тихонечко и от счастья заходится, потому что это всё правда. Это реальность. - Я тоже, - просто говорит Чимин. - Я тоже увидел тебя и... ты мне очень понравился. Знаешь... Сокджин-хён, наверное, именно этого хотел, да? Он вот только теперь понимает, что в самом деле никакая это не случайность. - Хитрый старший, решил, что можно свести двух своих одиноких друзей. - И, кажется, был прав, посчитав, что мы друг другу понравимся, - фыркает Юнги. Чимин гладит его ладонями по волосам, пальцами зарывается в прядки на затылке и улыбается в ответ. А потом тянет с чужих плеч рубашку. - Раздевайся. Я хочу плавать. С тобой. Юнги не сопротивляется, хотя до этого он даже ноги не мочил ни разу. Они заходят в воду неторопливо, Чимин тянет старшего за собой за руки, смотрит на него внимательно, глаз не отводя. Он любуется тем, какой Юнги сейчас непохожий на того себя, который был на лайнере. Морщинка меж бровей разгладилась, в глазах нет отчуждённости и какого-то глухого отчаяния. Когда океан обнимает их за плечи, Чимин прижимается лбом ко лбу Юнги, гладит плечи. - Я не привык к такому. Всё очень быстро, - шепчет тихо. - Но ничего не могу с собой поделать, так хочется ближе и больше. Юнги оглаживает его спину, талию, подхватывает под бёдра, заставляя обхватить себя ногами под водой. - У меня так же. Но я не хочу сопротивляться больше. Не хочу терять такое совершенство... - Перестань, хён, - Чимин чувствует, как скулы начинают гореть от смущения. - Я вовсе не совершенство. - Для меня, Чимини... - Почему? - Потому что ты, не зная меня, так тонко и чутко чувствовал и продолжаешь чувствовать, что творится у меня в душе. Я не мастер слов, потому мне сложно порой объяснить людям... а иногда и вовсе объяснять не хочется, но тебе это и не нужно. Чимин ладонью гладит его щёку. - Что он сделал? Почему это так тебя сломало? - Потому что меня убедили, будто я не могу дать ничего кроме материального блага. Словно я не могу любить и быть нежным. Мне сказали, что... Чимин прижимает ладонь к чужим губам, слыша в голосе звенящие нотки боли и качает головой. - Не продолжай, - просит. - Это всё не так. За три дня на этом острове ты успел подарить неуверенному дураку в моём лице столько всего, что... я просто верю - тому человеку бумерангом вернутся его жестокие слова. Он не заслуживает тебя. Юнги вдыхает глубоко и прижимается лбом уже к плечу, стискивая Чимина крепче в объятиях. Чимин, повиснув на нём коалой, гладит волосы, оставляя на них капли воды. Тишина вокруг, залитая солнечным светом и разбавленная шелестом воды да криком вездесущих чаек, успокаивает и позволяет дышать полной грудью. Юнги целует его долго и горячо, заставляя обхватывать ногами бёдра крепче. Цепляться за плечи от удовольствия. Чимину так хорошо, что он готов отдать всё, что у него есть, лишь бы остаться тут навсегда, на этом острове, в этом моменте - солнечно-медовом, таком важном. Да, ещё не понятно, что между ними, но уж точно нечто больше, чем просто дружба. И, кажется, Юнги всё же станет не просто эпизодом в его жизни, а настоящей полноценной главой. Или, может быть, целой книгой.