OkiKagu week 2018

«Руками не трогать, а китайским девочкам в особенности! »

«После нас хоть потоп!» — определенно жизненное кредо в Еродзуе, ибо, каждое задание выполняемое этой троицей не обходилось без приключений.Наверное лишь Шинпачи из всех косячил меньше всего. Вот и сейчас, когда Кагура затаскивала бессознательное тело молодого человека, которого совершенно случайно вырубила, под нотации и истерику Шинпачи, она отчётливо ощущала укол совести. Провалить такое денежное задание… Как только она могла?! Спутать такого красавца с тем мерзким полицейским? Мысленно выполнив миллион фейспалмов Кагура, сбросила тушку парня на диван и уселась рядом, вытирая пот со лба. Предстояло решить, как выкрутиться из сложившегося положения… Двумя днями ранее к ним на второй этаж наведался один из продюсеров молодежных бойзбендов, что нынче стали очень модными, с одной просьбой — помочь его подопечным достичь концертного зала незамеченными. Сам продюсер объяснил сложившееся положение просто неудачным стечением обстоятельств и только. Мужчина оставил неплохой задаток, а вот вторую часть обещался отдать как только его группа отыграет концерт. Кагура потупила взор на тело у которого вылезла шишка с хороший гриб на голове. Эта птичка на сегодня уже точно допелась. Кагура снова сделала фейспалм от своей непрошибаемой тупости. Тяжко вздохнула и уставилась на Шинпачи, который сидел, как Гендо Икари. Выражение его лица было точь-в-точь. — Что будем делать? А? — Ято надрывно тянет голос, словно моля Шимуру придумать хоть что-нибудь. — Как ты могла… — очки сверкают огнем преисподней. Шинпачи сам на себя не похож. Им оставалось собрать ещё несколько участников, и поэтому, чтобы сдержать собственный гнев, Шимура отправился на улицу. Гинтоки заявляется на второй этаж из троицы самым последним. На его лице Кагура читает послание, которое определено придется зацензурить. Она сглатывает, тупит взгляд в сторону окна, постукивая пальцами по коленкам. Так оплошать могла только она. Определено только она. Впредь, Кагура сначала будет просить человека показать свое лицо, чем бить того. Конечно во всем был виноват Окита, что днём ранее умудрился в очередной раз подсунуть Кагуре заправленные табаско пирожные, а она повелась и наелась их… А потом носилась по всему парку с красным лицом, прося окружающих дать ей воды. Острота в этот раз была такой сильной, что у нее распух язык, и глаза были налиты кровью и слезами. Отойти от такого — много стоило, и когда она завидела фигуру в толпе смахивающую на Сого, то ломанулась с кулаками на того. Тем более личность эта странно косилась в ее сторону, будто следя и насмехаясь. Кагуре так показалось, и поэтому неразобрав за маской и солнцезащитными очками своего клиента, вырубила с одного удара, не оставляя парню и шанса прийти в себя, а потом добила кулаком по причинно-следственному месту. Лишь затем додумавшись стащить очки и маску, Ято осознала всю горечь поражения. В то время, как Гинтоки встречал двоих, а Шинпачи троих других участников группы, она была вынуждена обдумывать, как выкрутится из сложившейся ситуации, напоминающую пятую точку человеческого тела. Группа была в сборе и находилась на первом этаже в баре у Отосе, а Кагура так ничего и не придумала. Хоть сама вставай на его место. Она сидела опустив голову, упираясь взглядом в пол, и запустив руки в волосы, когда в комнате появились напарники по Еродзуе. — Что делать-то будем? — Гинтоки обошел тело на диване, оценивая, что тот ещё малыми жертвами отделался. — Идеи? Эти снизу интересуются, где их напарник. — Без понятия, — Кагура чеканит эту фразу уже целый час. — Без понятия. — Заменить? — Начинает работать головой Шимура. — Кем? И кто так просто выйдет на концертную площадку? — возражает Гин, усаживаясь в свое кресло, закидывая ноги на столешницу. — Нужен хотя бы кто-то похожий. Со сцены все равно никто ничего не заметит, — и тут же сам отвечает, уже успешно ковыряясь в носу. — Я уже стар для этого дерьма, так что пасс. Козявка отправлена в полет в сторону Ято. Та уклонилась. Вторая была на готове. — Твои предложения Кагура? — требует решения Гин. — Зачем ты вообще полезла на несчастного с кулаками? — Потому что я думала, что это тот никчемный полицейский, ару… — Ято многозначительно смолкает, затем широко распахивает глаза. Кажется, что-то «гениальное» пришло в этот момент в ее рыжую инопланетную голову. — Точно! Она подскакивает с диванчика, уклоняясь от второго залпа козявками от Сакаты, который совсем не понял причин радости, и не услышал внятного ответа от своей подопечной. — Объясни! Эй, Кагура! Ты куда? — Гинтоки вслед за девушкой подскакивает со своего места, так как та уже унеслась по лестнице на первый этаж, а оттуда на улицу. — Стой! Какого хрена, Кагура? Не сбежишь! Только лишь Шинпачи, тяжко выдохнув, медленно поплелся вниз к группе, которую они должны были сопроводить. Ему предстояло объяснить причину задержки отправления к концертному залу. Вся мощь очков должна была внушить несусветный бред парням, выдавая это за правду. Он сглотнул, открывая седзе, заходя в бар Отосе. Но объяснять ничего не пришлось, вместо этого Шимура кинулся спасать парней от Катарин, что носилась по залу за несчастными, требуя автограф и жениться на ней всем сразу. Кагура же под крики Гинтоки неслась по улице, высматривая ненавистное лицо полицейского. Кто знает может сегодня он в патруле, и она зря бежит к зданию управления Шинсенгуми. Но лицо не попадалось, а мысли о здравости ее идеи все чаще склонялись в отрицательную сторону. Миновав центральные ворота, мимо опешивших патрульных, Ято ворвалась в здание. Размеренная жизнь полицейского управления была уничтожена на корню. На вероломное нападение противника начали отвечать агрессией, и Гинтоки вынужденный отбиваться от Шинсенгуми, потерял Кагуру из виду. А та неслась по управлению, заглядывая в каждую комнату, пока на ее пути не возник Хиджиката с катаной на готове. Рука почти дрогнула в порыве нанести удар, но он вовремя остановился, завидев за спиной Кагуры знакомую базуку. Щелчок, промедление в две секунды, и весь коридор заполняется дымом и пламенем ползущим по остаткам стен. Сого ставит базуку, опирается на нее, всматриваясь вперед. Дымовая завеса постепенно рассеивается, открывая весьма приятную глазу картину: ненавистный Хиджиката торчит в стене, а вот китаеза, оказалась крепче — стоит на ногах, но лицо все в саже, волосы растрёпаны, да и обуглившаяся штанина грозится вновь загореться. — Жаренной свининки охота, — тянет Сого, улыбается, — может тебя съесть? — Сволочь! Мерзкий чихуахуа! — Ято рукой хлопает по всё-таки разгоревшейся штанине, туша огонек. — Я не драться пришла. Стой! — она едва успевает выкрикнуть до того, как Сого вновь закинул базуку себе на плечо для нового выстрела. — Что? — Мне, — Кагура жмется, перебарывая саму себя и свое чувство гордости, — нужна твоя помощь,-ару. — Не расслышал. — Он нарочно издевается, ощущая, что болевая точка найдена и пора на нее нажать со всей своей садисткой любовью. — Ты чего… Затвор спускового крючка опасно щелкает, предупреждая Кагуру, что фигура напротив явно страдает повышенным чувством нарциссизма и нереальным уровнем садизма в крови. — Помощь. Мне нужна твоя помощь, ару. — Бубнит Кагура, отворачиваясь лицом. Только бы не встретиться с ним взглядом. — И я должен согласиться? — Сого смотрит на ее фигуру сквозь целевик, оценивая выстоит ли она против ещё одного залпа. — Да. — Что я получу в замен? — Оките начинает нравиться ее смиренность. — Что хочешь. Но только согласись! Шелест купюр в голове Кагуры, затмевает все разумные доводы о том, что предлагать садисту взамен на его помощь всё что угодно — высшая степень глупости. И глупость эта уже даже не женская, а лично ее. Мечта о своем гонораре от этой миссии и то, что она побывает бесплатно на концерте той самой группы отключили весь разум. — Интересно. Ладно, выкладывай. Базука с грохотом опускается на пол, и Кагура поворачивается к Оките лицом. Улыбка искажает линию губ. Спустя час после происшествия в управлении полиции, Сого оказывается в баре Отосе, знакомясь с коллективом, частью которого ему придется стать всего на один концерт. Еродзуя благополучно доставила группу к концертному залу, оставшись в одной из гримерных. Кагура счастливо попивала молочный коктейль, сюрпая остатки, когда дверь открылась, и на пороге появился один из гримёров группы с дикими глазами. — Вы кого привели? Это не LR! — въерошенные волосы и округлившиеся глаза, говорили сами за себя. Скорее всего Окита показал там, кто хозяин расположения. А пока Еродзуя пыталась утихомирить гримера, рассказывая грустную историю об том самом LR, что бессознательным телом валялся на втором этаже, Окита довел до ручки костюмера. Тот со слезами пронесся мимо истерящего коллеги. — Соичиро-кун! — Взорвался Гинтоки, ощущая что нервы у него не к черту. — Задолбал! — Ещё раз он прикоснется ко мне своими кисточками — засажу за нападение на полицейского при исполнении, — спокойно возражает Окита. Кагура забегает в гримёрку второй, и уже было начинает гневную тираду, как смолкает, забыв закрыть свой рот. А всё потому что тот на кого она хотела наорать, стоял по пояс голый, с расстегнутыми брюками. От нервного возбуждения Ято хватается за дверной косяк и ее тошнит. Цензура показывает окружающим пиксельную радугу. И такой след будет вести от самой гримерки Окиты до той, где до этого сидели все члены Еродзуи. Спустя ещё десять минут, она попивая лимонад, вновь оказывается перед гримеркой. От одного воспоминания о том, что видела ранее, желудок сводит, грозясь напрочь лишить себя содержимого в виде того самого лимонада. Собрав всю волю в кулак, Ято толкает дверь гримерки ногой, делает невозмутимое лицо и входит внутрь не дожидаясь приглашения. Он стоит к ней спиной, и Кагура благословит всех известных ей богов за это. Но боги решают шутить с ней, и Окита отрывается от листка со словами песни, решая посмотреть кто это так нагло ввалился в его апартаменты. Хотя…он конечно предполагал, что это будет именно она. Кагура выронила стакан, разливая лимонад. Привыкшая видеть Сого либо в хакама, либо в обычной форме Шинсенгуми, она не ожидала, что новый образ четко поразит ее сердце, пробивая в нем огромную дыру, которую невозможно было отрицать. Хоть гример и орал, неистово истеря по поводу отсутствия его главного любимчика, из Сого он смог сотворить LR, так что и родная мать не узнает. Схожая внешность и телосложение играли Оките на руку, не заставляя других особо трудится над его образом. Правда, всё-таки пришлось нацепить на Окиту солнцезащитные очки, так как тот наотрез отказался красить глаза, хотя того требовал образ этой самой группы. В целом Кагура хоть и не признавала, но то что чертовы черные брюки с красными вставками, косящие под кожу с металлическими украшениями, и в тон черная рубашка с красным пиджаком — сидели на нем, словно бы этот садюга родился в них, она отчетливо понимала. Тем временем где-то на втором этаже прийти в себя сделал попытку тот самый LR, но на несчастье взявшийся из ниоткуда Садахару, дружелюбно прикусил тому голову, окрашивая блондина в алый, что совсем не вязалось с его концептуальным образом. Потеря сознания — гарантирована. Вдоволь наигравшись пес, отпустил несчастного, и не найдя причин больше сторожить «это» обслюнявленное им же самим тело, покинул Еродзую по своим важным собачьим делам. Тем временем в гримерке Окиты творится нечто, что точно должно было сдвинуть орбиту Земли с ее обычного курса. — Охренеть… — тянет Кагура, обходя его по кругу. — Вылитый. — Чайна, признайся, что ты ради этого, всё и затеяла, — Сого ребром ладони бьёт Ято по макушке, заставляя остановиться. — Ещё помнишь, что обещала всё что угодно за это? — Ага-ага, — совершенно не думает Кагура, все ещё пожирая глазами тело напротив. — Конечно помню. — Умница, вот держи, — в руках Окиты возник красный собачий ошейник, который моментально опоясал шею Ято, и был застегнут туже, чем это требовалось. Кагура поперхнулась, закашляла и попыталась оттянуть ошейник от своей шеи, как в гримёрке показался администратор концерта и срочно вызвал Сого-LR на сцену, потому что приближался его выход. Звонко брякнув цепью, Окита потянул Ято за этот импровизированный поводок вместе с собой. Сплепящий свет прожекторов сбил Кагуру с толку, позволяя Оките творить всё что вздумается. Толпа взорвалась дикими воплями оргазмической радости. Заиграла новая партия и шоу продолжилось уже с новыми участниками группы. В один из моментов, когда текст песни вдруг неожиданно начал напоминать какой-то бред сообщения словами «поимею», «отверстие» и «*не прошло цензуру фикбука*» на сцене появилась Отсу-чан. Истеричный крик Шинпачи перекрыл все бабские визги до этого. Кагура чуть не померла со смеху, видя, как в толпе девчонок появился Шимура, раскручивая свою снятую одежду с криками: «Отсу-чан, я тебя люблю». К песне конечно прилагалась хореография, которую этот дьявол успел как-то запомнить за пять часов до концерта, и не отставал от остальных, двигаясь в такт музыке. В один из моментов, цепь соскользнула с его руки, и Кагура не медля ни минуты, кинулась со сцены за кулисы. Но вот в танце группа делает элемент с поворотом вокруг себя, а затем прыжок, и нога Окиты в доли секунды оказывается на цепи. Новый элемент танца, словно только и нацелен на то, чтобы подхватить эту ненавистную цепь. Вот она снова намотана на кулак, и никто не заметил никакого подвоха. До конца песни осталось не больше минуты, а для Кагуры это целая вечность. Прокляла она всё — что согласилась на это задание, что без разбора бьёт людей, что позволила себе попросить помощи у этого садюги, и в итоге, что оказалась на этой сцене, в ошейнике, как собака. А ведь из них двоих — это он чухуахуа. Музыка смолкает, парни вскидывают руки вверх, Окита аналогично повторяет за ними, тем самым натягивая цепь. У Ято иссякает терпение, и она на глазах у застывшей публики рвет цепь, кидаясь на Сого с кулаками. Визг раздается в зале, но похоже это Шимура, осознавая, что плакал их гонорар. С Сого слетают солнцезащитные очки и по толпе проносится неоднозначный возглас. Он разворачивается, делает жест отдачи чести, но всего двумя пальцами — указательным и средним, и Кагура уже утягивает его за кулисы, чтобы набить лицо. Ненависть к человеку, который впринципе-то согласился спасти её шкурку, была сильнее, чем жажда шелестящих купюр. — Убью тебя, — она заносит руку для удара, но некто со спины сжимает ее кулак. — Кагура! Какого черта?! — Тон Сакаты подсказывает всем окружающим, что хана Кагуре, определенно хана. Вот кто уж не забыл про вкус больших денег, так это Гинтоки. Ято сглатывает, отпуская шиворот Сого. Тот оттряхивается и уходит, не желая смотреть на бойню двух нищих за золото, которого они явно уже не получат. Спустя неделю. Кагура листала правой рукой журнал, так как левая была в гипсе. В соседней комнате простонал Гинтоки, который был почти по нос в гипсе. Славная вышла драка, правда совсем на пустом месте. Шинпачи прошел мимо Ято, неся в руках молочный коктейль, что своим мычанием требовал Гин. Она проводила взглядом друга, ощущая, что тот до сих пор злился на нее. Она хотела было закрыть скучный журнал, как глаз зацепился за фото на развороте. — Сволочь! — Она подскочила на диване, кусая журнал, разрывая его на части. — Грёбаный чихуахуа, ару! В итоге Еродзуя конечно лишилась не только остальной части гонорара, но и теперь была обязана выплачивать продюсеру и покалеченному артисту неустойку за все причиненные бедствия. А Сого получил парочку приглашений в мир шоу-бизнеса, чем как раз и воспользовался, красуясь на том самом развороте, который только что едва не съела Ято.