Союз роз и лилий

      ЛедиБаг покинула его спальню, едва забрезжил рассвет. Воодушевившись идеей узнать хоть немного о жизни сына, Габриэль принялся расспрашивать героиню, напрочь позабыв о том, что еще несколько часов назад собирался силой вырвать из ее ушей Талисман. Разговор поначалу не клеился, поскольку девушка не спешила делиться с ним подробностями своей гражданской жизни. Однако желание выговориться все же победило инстинкт самосохранения.       Да, ЛедиБаг в своем повседневном обличии была знакома с Адрианом Агрестом, даже, можно сказать, дружила. Она не раз пыталась намекнуть парню о своих чувствах, вот только в ответ слышала одно и то же: «Ты — мой лучший друг». Все мысли парня были заняты исключительно ЛедиБаг, поэтому на остальных девушек он попросту не обращал внимания. А когда она наконец решилась рассказать Адриану о своих чувствах, получила весьма болезненный отказ, сдобренный признанием в любви к героине Парижа. Так девушка обзавелась разбитым сердцем и фиолетовыми розами в легких — символом яркой, возвышенной любви с первого взгляда.       Мужчина попытался было оспорить ее слова, мол, ты и есть ЛедиБаг, следовательно, Адриан любит тебя. Откуда же тогда взялось ханахаки? На что героиня грустно вздохнула и ответила: «Я тоже поначалу так думала. Но Великий Хранитель сказал, что за многие тысячелетия ЛедиБаг из эфемерной оболочки превратилась в почти самостоятельную личность, наделенную своими качествами. И знаете, я верю в это — в обычной жизни я совсем не похожа на свое альтер-эго».       Габриэль дослушивал ее рассказ молча, да, собственно, и не представлял, что тут можно было добавить. Он прекрасно понимал чувства ЛедиБаг и ее стремление во что бы то ни стало добиться расположения предмета своего воздыхания. Вот только сильный кашель, то и дело вырывающийся из ее горла, да упоминание о том, что несколько шипов готовы вот-вот проткнуть легкие, заставляли Агреста недоумевать. Неужели ЛедиБаг настолько плевать на собственное здоровье? С розами шутки плохи, а вероятность летального исхода из-за их несвоевременного удаления равна восьмидесяти процентам! Мужчина попытался воззвать к благоразумию девушки, на что она понуро ответила: «А какой смысл жить, если тот, кого ты любишь, равнодушен к тебе?». Он не стал настаивать дальше, поскольку понимал: у него вряд ли найдется контраргумент…       Весь следующий день Габриэль провел в прострации, не зная, как теперь быть. Разговор с героиней Парижа будто что-то надломил в его душе, стер какую-то невидимую грань, но вот какую — сложно понять. Он совсем не опасался того, что ЛедиБаг могла разоблачить его перед всеми, поскольку предвидел такое развитие событий и даже успел просчитать некоторые пути отхода. Вот только всего этого не потребовалось.       Придя в свою спальню в начале одиннадцатого ночи, Агрест никак не ожидал увидеть непрошеного гостя. Девушка в алом суперкостюме и пятнистой маске, сжимая в руках небольшую коробку, переминалась с ноги на ногу на его балконе и не решалась не то что войти внутрь, даже постучаться в стеклянную дверь. Когда мужчина впустил ее, она неожиданно порозовела, затем робко протянула ему коробку с логотипом TS и скомканно поблагодарила его за лекарства и оказанную помощь. Габриэль принял благодарности и, осознавая, что указать сейчас девушке на дверь будет крайне невежливо, предложил ей выпить чаю.       — Этот травяной сбор мне привозят из Индии, он помогает заглушить приступы.       ЛедиБаг немного посомневалась, но потом все же согласилась…       Они проболтали до глубокой ночи. То ли Агрест соскучился по живому общению, то ли его собеседница действительно располагала к себе, однако у него даже мысли не возникло указать своей гостье на поздний час и попросить ее уйти. Героиня Парижа оказалась довольно приятной девушкой, только слегка импульсивной и явно страдающей от этого. Мужчина был приятно удивлен тем, что его противница интересовалась модой. Она рассказала ему о своей мечте поступить в Mod’Art, о желании открыть собственный дом моды и стремлении хоть немного походить на Габриэля Агреста — своего кумира.       — Вот только я уже давно забросила эскизы. Из-за приступов ханахаки я не могу долго рисовать, а когда они проходят, уже нет ни настроения, ни желания, ни сил, — грустно резюмировала девушка, заставляя Габриэля вновь задуматься о происходящем.       — А ты никогда не задумывалась о том, чтобы избавиться от ханахаки? — поинтересовался он у нее. — Зачем нужна любовь, которая не приносит ничего, кроме боли и отчаянья?       — Наверное, по той же причине, что и вы, — не хочу терять свою связь с любимым человеком, — мягко улыбнулась ЛедиБаг, но, заметив ошарашенное лицо Агреста, стушевалась и пробормотала: «Извините».       Сам он не знал, что ему делать сначала: возмущаться или соглашаться. Мужчина тоже не хотел отпускать свои чувства, поскольку для него это оказалось бы крахом всех надежд и безоговорочным проигрышем. Понимая, что молчание затягивается, девушка вдруг поднялась с оттоманки и, поблагодарив за чай, поспешила ретироваться восвояси.

***

      Несколько дней в Париже царило затишье. Надвигалась Неделя моды, поэтому Габриэлю было совсем не до акум. И во время коротких передышек он думал вовсе не о том, где найти новую жертву, а о том, что его последняя встреча с ЛедиБаг была как минимум странной. Два заклятых врага вместо того, чтобы сойтись в очередной схватке, достаточно мирно попили вместе чай и побеседовали на жизненные темы. Правда расставание вышло донельзя неловким и скомканным, заставляя Агреста испытывать легкое, но противно зудящее чувство беспокойства.       Девушка посчитала, что он оскорбил ее своими словами об операции, или решила, что оскорбила его своей репликой о чувствах к Эмили? Однако получить разгадку не представлялось возможным, поскольку мужчина банально не знал, кто скрывается за маской героини Парижа. Единственной зацепкой была коробка с логотипом TS — фирменный знак одной из пекарен Парижа, если верить Google Поиску, — наполненная очень даже неплохими эклерами. Однако вероятность того, что ЛедиБаг могла быть связана с этим заведением, была один к миллиону. Скорее всего, девушка живет где-то неподалеку, вот и решила отблагодарить Габриэля десертом из своей любимой пекарни.       Спустя неделю, едва переступив порог спальни, Агрест вновь заметил героиню на своем балконе.       — С вами все в порядке? — поинтересовалась она, стоило ему открыть дверь. — Просто… акум не было уже несколько дней… и я подумала, вдруг…       ЛедиБаг вновь переминалась с ноги на ногу, прятала взгляд, запиналась через слово и опять теребила в руках коробку из пекарни TS. Мужчина, конечно, был ошарашен тем, что она вообще рискнула прийти сюда еще раз, но тот факт, что она поинтересовалась его самочувствием и делами, почему-то приятно согрел изнутри. Габриэль посторонился, пропуская в комнату свою ночную посетительницу…       На этот раз их беседа прошла несколько удачнее. Отсутствие акуманизированных в городе Агрест объяснил занятостью на Неделе моды, и девушка тут же подхватила эту тему. Они проболтали три часа, обсуждая плюсы и минусы последней коллекции. За это время у мужчины не случилось ни одного приступа ханахаки, чему он сильно удивился. Героиня Парижа, наоборот, часто прерывалась, чтобы откашливаться.       — Шипы задевают бронхи, поэтому я не могу долго разговаривать, — оправдывалась она, аккуратно складывая на развернутую салфетку пригоршню фиолетовых лепестков.       Когда пришло время расходиться, ЛедиБаг неожиданно извинилась за те слова, что сказала в прошлый раз. А когда получила заверения, что на нее не обижаются, вдруг попросилась прийти еще раз поболтать. Правда, едва сказав об этом, она залилась краской под стать своему костюму. Все еще помня об их противостоянии, Габриэль уже собирался отказать ей и напомнить, кто есть кто, вот только слова «приходи, конечно» сорвались с губ быстрее, чем он ожидал. Девушка заметно повеселела и пообещала в следующий раз принести что-то более интересное, нежели эклеры, а Агрест, тихо вздохнув, принялся размышлять: получится ли у него исполнить свою мечту более мирным способом?

***

      ЛедиБаг пришла еще раз. А потом еще раз и еще раз. Их совместные вечерне-ночные чаепития настолько гармонично вписались в жизненный уклад Габриэля, что уже через месяц он стал считать их чем-то самим собой разумеющимся. У него и героини Парижа всегда находилась тема для разговора или дискуссии, что делало эти встречи ценными вдвойне. И, положа руку на сердце, Агрест считал их довольно неплохой альтернативой его прежнему досугу в качестве суперзлодея.       Разумеется, этот факт тоже подвергся обсуждению. Девушка довольно упорно настаивала на том, чтобы мужчина отказался от своей затеи, а еще лучше — сделал операцию и зажил по-человечески. Эти слова несколько удивили его.       — Тогда почему ты сама не сделаешь операцию? — пробовал парировать Габриэль.       — Потому что у меня совершенно другой случай! — всегда отвечала ЛедиБаг. — Вы хотя бы прожили с любимой женщиной пятнадцать лет, а мне даже шанса не дали. Не хочу сдаваться без боя.       Слушая все это, Агрест лишь качал головой. В своем упрямстве героиня легко могла бы заткнуть его за пояс. Однако самым поразительным было то, что мужчина начал потихоньку прислушиваться к словам своего нового друга по несчастью. И это пугало его больше всего на свете, поскольку Габриэль просто не мыслил своей жизни без Эмили, а сама мысль о том, чтобы избавиться от последней ниточки, связующей его с бывшей женой… Нет, кто угодно, только не он…

***

      — Когда-нибудь ты доиграешься, — обеспокоенно заявил Агрест, подавая ЛедиБаг стакан воды, чтобы она запила лекарства.       Прошло уже почти четыре месяца с того момента, как он начал тайно общаться с героиней Парижа. И если с ней он мог хоть немного отвлечься от мыслей об Эмили, сводя к минимуму приступы ханахаки, то болезнь девушки, казалось, с каждым разом проявлялась все сильнее.       — Спасибо, — поблагодарила она, залпом опорожняя стакан. — Мои таблетки совсем не помогают, а чтобы выписать сильные, как у вас, мне придется вновь показаться своему врачу. А он обязательно заставит меня сделать операцию. Я всем говорю, что у меня лишь легкие приступы. Чтобы не беспокоить родных.       — До чего же ты упрямая, — покачал головой мужчина, а затем сделал то, что собирался сделать уже давно: извлек из кармана маленькую записку и протянул ее девушке. — Это мой номер. Если надумаешь — позвони, я устрою тебе встречу со своим врачом. Разумеется, анонимно. Он выпишет тебе лекарства.       ЛедиБаг немного посомневалась, но все же приняла ее, даже не представляя, что уже очень скоро воспользуется этим клочком бумаги, но совсем по другому поводу.