Союз роз и лилий

      Четырнадцатое февраля выдалось на редкость теплым. Настолько, что вместо снега на улице шел дождь. Габриэль только-только позволил себе немного расслабиться после Недели моды, однако мирозданию было явно наплевать на это, и оно решило подкинуть модельеру еще одну проблему.       Все началось с сообщения от неизвестного номера, пришедшего на его смартфон. Обычно Агрест старался игнорировать их - в особенности звонки от незнакомцев, — но в этот раз словно само провидение вело его. Сначала он долго всматривался в сумбурный текст, пытаясь понять его смысл. «Госпиталь Сан-Антуан. 603 палата. Маринетт Дюпен-Чен». Мужчина перебрал в памяти всех знакомых ему девушек и женщин, но, как назло, среди них не было ни одной Маринетт. Он уже хотел было стереть сообщение, не удостоив незнакомку ответом, но тут в памяти всплыл еще один женский образ, заставляя Габриэля несказанно удивиться.       Уж не ЛедиБаг ли решила выйти с ним на связь? Но тогда почему она в больнице, ведь не далее как вчера Агрест видел ее относительно здоровой? Причина могла быть только одна — в этот раз приступ ханахаки оказался гораздо сильнее, чем ожидалось. Мужчина вновь бросил взгляд на сообщение и замялся, не зная, как правильно поступить. Разум ратовал за то, чтобы оставить данное послание без внимания и продолжить заниматься своими делами, вот только внутренний голос отчего-то напряженно шептал: произошло что-то как минимум странное или страшное, раз ЛедиБаг решилась раскрыть свою личность. Решив, что узнать правду он сможет только от самой девушки, Габриэль вызвал водителя…       На его счастье, в холле госпиталя оказалось мало пациентов. Агрест уверенно подошел к стойке и осведомился насчет Маринетт. Дежурная сестра подтвердила его догадки: такая девушка действительно лежала в их госпитале, в блоке, где содержатся заболевшие ханахаки. Однако все посещения к ней временно ограничены по просьбе ее лечащего врача. Узнав фамилию и имя, мужчина направился в указанный кабинет.       Его встретила женщина средних лет. Было видно, что она удивлена приходом столь именитого гостя, но еще сильнее поразилась тогда, когда Габриэль попросил о встрече с Маринетт.       - Простите, но я не могу пустить вас к своей пациентке. Ее состояние крайне нестабильное, и лишнее волнение может только усугубить его. К тому же вы не являетесь ее родственником или доверенным лицом. Если только… Скажите, а вы, случаем, не являетесь… катализатором той причины, по которой мадемуазель Дюпен-Чен попала в наш госпиталь?       Теперь пришел черед Агреста удивляться, однако он довольно быстро смог взять себя в руки. Заверив женщину, что к ханахаки Маринетт он не имеет ни малейшего отношения, мужчина вновь попросил о встрече, на этот раз аргументируя это здоровьем девушки.       — Она до ужаса упряма и наверняка отказалась от операции, — как можно увереннее произнес он. — Позвольте мне увидеть ее. Возможно, я смогу уговорить Маринетт избавиться от роз, пока шипы окончательно не проткнули ее легкие.       Поразившись такой осведомленности, врач еще немного посомневалась, а потом согласилась.       — Давайте попробуем. Хотя если мадемуазель не вняла мольбам родителей, то вряд ли она послушает вас…       Женщина проводила его до нужной палаты, а после удалилась, сказав, что ее ждут другие пациенты. Понимая, что назад пути нет, Габриэль осторожно потянул пластиковую ручку вниз, открыл дверь и вошел внутрь.       Стандартная одноместная палата встретила его тишиной и холодным светом люминесцентных ламп. Плотно закрыв за собой дверь, Агрест глубоко вздохнул, а затем осторожно направился к больничной койке, на которой, опершись на гору подушек, полулежала ранее незнакомая ему брюнетка. Сама она никак не отреагировала на появление в комнате постороннего мужчины. Девушка сверлила остановившимся взглядом выкрашенную в зеленый цвет стену, будто увидела на ней нечто более интересное, нежели происходящее вокруг. Габриэль обошел койку и осторожно присел на самый край матраса, устремив свой взгляд на Маринетт.       То, что он видел сейчас перед собой, никак не вязалось с образом Леди Удачи. Бледная, с осунувшимся лицом и потускневшими голубыми глазами, она больше походила на пластмассовый манекен, нежели живого человека. Её руки казались настолько тонкими, а сжатые кулачки настолько маленькими, что Агрест откровенно поразился: и эта девушка так умело теснила его на колокольне Нотр-Дам?! Воистину, внешность обманчива!       Понимая, что стоит как-то привлечь внимание Маринетт, мужчина решился заговорить первым.       — Полагаю, у тебя были серьезные причины, чтобы позвать меня сюда?       Разумеется, он сказал совсем не то, что собирался, но решил на всякий случай не выходить из образа эксцентричного и эгоистичного модельера. Мало ли что.       — Спасибо, что приехали так быстро, — тихо отозвалась девушка и только потом перевела на него безразличный взгляд. — Я боялась, что вы не придете.       — У меня возникло такое желание, но я вовремя прислушался к своей интуиции, и она меня не подвела. Значит, ты и есть Ле… та самая чертовка, что вставляла мне палки в колеса все эти годы?       Она медленно кивнула в ответ.       — Маринетт, значит, — усмехнулся Габриэль, чувствуя себя уже не так скованно. — По тебе не скажешь, что ты всесильная служительница добра и справедливости.       — Я же вам говорила, что совсем не похожу на свое альтер-эго, — равнодушно ответила Маринетт. — Впрочем, это уже не важно. Теперь уже ничего не важно.       — Звучит так, будто ты хоронишь себя, — неожиданно напрягся Агрест. — Я бы на твоем месте…       — А вот это уже вас не касается. Я свой выбор сделала и менять решение не собираюсь.       Она закашлялась и поднесла правую руку ко рту. Мужчина успел краем глаза заметить в ней что-то отдаленно похожее на салфетку. Но стоило девушке убрать ладонь, как Габриэль с ужасом заметил на белоснежном куске бумаги следы крови.       — Шипы царапают бронхи, и вы даже представить себе не можете, насколько это больно, — все тем же равнодушным тоном отозвалась она. — Врачи сказали, что один шип растянул легкое и уперся прямо в сердце. Еще один приступ, и колючка проткнет его насквозь.       — Тогда почему ты все еще здесь, а не на операционном столе? — осторожно поинтересовался Агрест, чувствуя как внутри него отчего-то начинает закипать гнев.       — Сегодня… День влюбленных, — продолжила Маринетт, словно не услышав его вопроса. — Я хотела еще раз поговорить с Адрианом… Но он ушел в пустой класс вместе с Кагами… Я пошла следом, притаилась… Он что-то полушепотом рассказывал ей и улыбался так нервно… А потом взял и предложил ей встречаться…       Мужчина глубоко вздохнул и кивнул, мол, дальше можешь не продолжать. То, что именно этот эпизод вызвал столь сильный приступ ханахаки, он даже не сомневался.       — Он так смотрел на нее, так держал за руку… И даже назвал ее «моя Леди»…       Дальше говорить она не смогла. Девичьи губы задрожали, а по бледной щеке вдруг побежала одинокая слезинка. Габриэль понимал, что ему следовало что-то сказать ей, попытаться поддержать, но не смог подобрать нужных слов.       — Возьмите это, — вновь заговорила Маринетт и неожиданно вытянула вперед левую руку. — Вам они нужнее, а мне уже ни к чему.       Агрест перевел взгляд на раскрытую ладонь и почувствовал, как бешено забилось его сердце.       — Это ведь твой Талисман, не так ли? — на всякий случай уточнил он, хотя интуиция упорно твердила, чтобы он не сомневался в своих домыслах.       — Да. Я все равно провалилась по всем фронтам: и как героиня, и как обычный человек. Зато у вас теперь есть шанс стать счастливым. Только вам придется самому договариваться с Нуаром. Хотя, с его невезением и феноменальным даром попадать под раздачу, забрать у него Талисман будет проще, чем отнять конфету у ребенка.       Мужчина вслушивался в слова девушки и отказывался верить в происходящее. ЛедиБаг добровольно отдавала ему источник своих магических сил, дабы он смог воплотить в жизнь свою мечту? Звучит слишком идеально, чтобы быть правдой. Габриэль несмело протянул руку и почти дотронулся до потемневших сережек.       Вот оно! То, о чем он так страстно мечтал все эти годы. Уже практически принадлежит ему, стоит только забрать! Однако невесть откуда пробудившаяся совесть больно ударила в грудь, заставляя переключить внимание с вожделенного Талисмана на собственные чувства. Если он сейчас заберет серьги и уйдет, то, вероятно, уже больше никогда не увидит эту девушку, которой, по её же словам, осталось совсем недолго. А значит, из его жизни исчезнут все ночные чаепития и долгие беседы-дискуссии, к которым он уже успел привыкнуть за эти четыре месяца. «Но у меня появится шанс вернуть Эмили», — попытался убедить себя Агрест. «Тогда ты рискуешь потерять, возможно, единственного друга, который ценит тебя, а не твой кошелек и связи», — продолжала стоять на своем совесть.       Мужчине отчего-то стало стыдно, а ненадолго притихший гнев вновь стал закипать в груди. И эта девушка упрашивала его сделать операцию и начать новую жизнь, а сама даже не попыталась спасти собственную?       — Берите и не сомневайтесь. Знаю, Великий хранитель не одобрил бы моего поступка, но вы же не собрались захватывать мир. Ради любви иногда стоит пойти на такие жертвы.       Габриэль отдернул руку и недоуменно воззрился на Маринетт. Вот, значит, как. ЛедиБаг собралась милосердно умереть, наплевав на всех. И раз уж, как выяснилось, ею руководит Великий хранитель, где гарантия того, что после смерти героини Парижа он не пришлет по душу Агреста еще пяток героев? На смену удивлению пришел гнев. Значит, после всего случившегося ЛедиБаг собиралась бросить его вот так, в одиночестве разгребать весь этот бардак?! Рука против воли сжалась в кулак, а разум срочно потребовал выплеска эмоций. Агрест зло зарычал и в следующую секунду выбил злосчастные серьги-талисман из девичьей ладони, заставляя их упасть на пол.