Двое

      Дверь громко хлопнула об косяк, от неожиданности Эля, ранее погрузившаяся в отчеты снабжения, чуть ли не подскочила на месте. В проеме стоял комиссар, на фуражке подтаявший снег, сапоги оставляют грязные разводы на полу. Эля поморщилась — ей еще эти полы мыть.       — Ты только посмотри на это! — Роман Андреевич хлопнул Эле на стол газету. Девушка непроизвольно вжала голову в плечи, но Роман Андреевич этого не заметил, плюхнувшись в свое кресло. Под его взглядом Эля подвинула прессу к себе.       Заголовок на первой странице буквально кричал большими буквами «ВИНОВНИКИ НАЙДЕНЫ». Сразу под ним разместили пикт с полковником, вещавшим что-то с трибуны.       — Ты дальше читай! — комиссар поймал непонимающий взгляд Эли.       «В результате проведенного расследования по делу «Исчезновения Сводной Роты» прославленный полковник Тотоновко, на счету у которого участие в таких крупных компаниях как…»       — Знаешь, лучше сразу на вторую страницу переходи. На первой только и есть, что пустой треп, — голос комиссара раздался над ее головой, снова заставив Элю вздрогнуть. Она не заметила, как он подошел. Девушка послушно перевернула страницу, углубившись в текст.       "…поэтому ему не составило труда только прибыв на место происшествия сразу найти неопровержимые улики и составить общую картину произошедшего. Все наши читатели, наверняка помнят события трехгодовой давности — восстание рабов, охватившее все южные регионы и закончившееся Славной победой войск при Регринере под руководством губернатора Лекса и командора Таллса. Так вот, на месте трагедии со Свободной ротой были обнаружены знамена рабов-дикарей. Представьте эти неблагодарные варвары, которым мы подарили порядок, прогресс, мир, гарантированные рабочие места, теперь устремились на север нести свою первобытную агрессию. Проливать нашу чистую кро…»       — Да это же бред какой-то! Не было там…– возмутилась Эля, но тут же себя оборвала. А вдруг комиссар ее так проверяет? Вдруг там и вправду? Она многого не видела.       — Кончено, бред. Знаешь, что я нашел на месте происшествия! — Комиссар резко развел руки. — Ничего! Абсолютное фраговое ничего! Винтокрылы Термополли поработали наславу. Там ни то, что знамен, там даже целого клочка бумаги не осталось. Какие рабы? Какие южане? Неужели губернатор считает, что народу этого будет достаточно?       — Губернатор?       — Полковник бы такую лютую дичь просто не придумал, — фыркнул комиссар, снова садясь за свой стол и вытаскивая из выдвижного ящика пластиковую емкость с пилюлями. — Он спелся с Лексом с самого нашего прилета. Даже не знаю, кто кем крутит теперь.       — Я понимаю, что старшие по званию знают больше, но… дикари? С южного полушария? Которые вдруг решили податься на морозный север? Это звучит как-то… ммм, натянуто?       — Согласен, — кивнул Роман Андреевич, съев одну из пилюль. После Комиссар прикрыл глаза и о чем-то задумался, а может решил вздремнуть. Эле такие препараты были знакомы — обезболивающее, которое всегда можно добыть в медсанчасти — после ночной охоты на невидимых орков голова должна раскалываться.       Отложив газету в сторону, девушка вернулась к чтению рапортов, давая комиссару подумать.       — Знаешь, Сержант Шатова, — неожиданно, спустя минут пятнадцать тишины, сказал комиссар, все еще не открывая глаз, — ночка выдалась совсем кошмар, а не сходишь ли ты за рекаффом? На повороте, почти напротив КПП есть чудное место. «Экспресс». Принесите оттуда стаканчик. Деньги на полке при входе.       Эле показалось, что ей послышалось, но нет. Не услышав подтверждения от эльдарки, Роман Андреевич открыл глаза и с удивлением посмотрел на девушку. С немым вопросом мол и «что сидим?»       Так это реальный приказ? Такое за все время службы в гвардии с Элей было впервые, но… она не может перечить — комиссар же ее командир, да и вообще, он же комиссар!       Эля вскочила, встала смирно.       — Так точно! — отрапортовала девушка. — Есть принести рекафф!       Комиссар едва заметно кивнул, снова прикрывая глаза, и Эля выскочила из комнаты чуть ли не быстрее, чем дежурный на днях.       Только сбежав по лестнице в главный зал Эля задумалась. А как наружу-то пройдет? Личный пропуск ей еще не сделали, а все остальные документы остались в коморке комиссара. Может стоит вернуться за ними? Ага и сразу выставить себя как рассеянную дуру? Нет уж, назад возвращаться нельзя. Только вперед!       От бойцов на КПП пришлось откупиться обещанием поделиться чем-нибудь из «Экспресса». Повезло еще, что не потребовали чего-то большего, хотя рекафня же практически напротив штаба! Наглецы!       Ну хоть «Экспресс» и вправду располагался в зоне видимости, а его яркая вывеска сразу привлекала взгляд девушка все равно волновалась, она раньше никогда не выбиралась в город, (город, наполненный еретиками, не в счет) так что плохо представляла, как нужно себя вести. К счастью, время было позднее и народу в ракафне оказалось немного и главный… главный этап поручения прошел без сучка и задоринки, хоть Эля сильно растерялась, когда ей показали бумажку с десятком различных ракаффе. К счастью, оброненная фраза «мне для комиссара» быстро избавила девушку от мук выбора. Оказывается, в ресторанчике Романа Андреевича знали, как и его предпочтения. Правда, пришлось на собственные деньги брать еще и пару булочек для бойцов с КПП.       В итоге после этого похода Эля чувствовала себя настолько разбитой, что уж лучше бы вышла на отряд орков. И искренне надеялась, что такого ей больше не придется выполнять.       Вот только данный приказ повторился и на следующий день и и после него…       В нагрузку к разбору груд документов, беготней в архивы и наведением какого-то скромного порядка в комнате, походы чувствовались просто невыносимыми, загружая и без того плотный график! Тем более, что Роман иногда ее стал отправлять за покупками и в более дальние магазины. Сам же комиссар вечно начал куда-то пропадать. Это можно было бы понять, ведь по долгу службы ему приходилось мотаться по полям, собирать данные, расследовать секреты… Вот только не после того, как Эля, возвращаясь с обеда, наткнулась на комнату отдыха с телевизором. И именно в этот момент она видела, как комиссар сидит с какими-то мутными личностями в красивой ухоженной студии и что-то с улыбкой вещает. Сразу стало как-то грустно и обидно — пока она корпит над чертовыми бумажками, а ее товарищи мерзнут в окопах, офицер вместо дела развлекается фраг знает где!       Это… просто нечестно!        ***              Часы пробили десять вечера по местному времени. Скоро в казармах отбой. Снежинки густо бились в окно штаба, закрывая пеленой близлежащие панельные дома. Даже свет из окон не мог пробиться через завесу снега. Словно каждый человек выключил свет, прекратив борьбу. Словно в каждом окне остался только кто-то один, потерявший всех близких. Некому даже выговорить накопившиеся тревоги и страхи.       Роман Андреевич, рассмотрел в темном окне, как в зеркале, собственное отражение. На него смотрел бледный, с синюшными подглазинами солдат, словно месяц тащившийся по бесплодной пустыне.       Надо отдохнуть. Взгляд зацепился за отражение стаканчика с рекаффом на его столе. Приметный желтый цилиндр в белую полоску — такие подают только в «Экспресс». Интересно, в этот раз Шатова принесла ее сама, без приказа, чему Комиссар был рад. Это говорило, что за неделю девушка потихоньку обжилась.       Только вот последнее время даже столь хорошо сваренный раккаффе не радовал. Все эти выезды не пойми куда, не пойми к кому, расшаркивания, манерность в окружении толпы важных личностей или крикливых ведущих шоу, готовые в любой момент запустить рекламу, если что-то из «гостей» оторвался от роли.       Надоело, раздражает прикидываться обычным имперским болванчиком, но ведь и отказать нельзя. Полковник лично просил не отказываться от приглашений, поскольку это позволяет гражданским успокоиться. И с тем, что спокойствие граждан сейчас важно, как никогда, Роман не мог не согласиться, вот только каждая поездка изматывает его и немилосердно отрывает время от нормальной работы.       Комиссар потер глаза. Он устал. Он действительно устал от всего, а лучший отдых из существующих — сыграть в регицид и не думать ни о чем в процессе. И за партнером ходить далеко не надо — сержант Шатова сидела за отдельным столом и перебирала бумаги. Листы с какой-то нечеловеческой ловкостью перекладывались в нужные стопки.       Стоит ли ее отвлекать от работы? Снова поиграть сам с собой? А к фрагу все! Кто здесь комиссар?!       Роман отлип от окна и, стараясь не шуметь, направился к Эле. По привычке встал за левым плечом своей помощницы, заглянул в документ.       — Что, интересное чтиво?       — Обычная текучка. Не стоит вашего внимания, — Эля даже не вздрогнула, хотя на первых парах, еще неделю назад, подпрыгивала чуть ли не до потолка, когда он так к ней подходил. — Жалоба на «хамов-гвардейцев» от…       — Партию в регицид? — перебил девушку комиссар, и вот теперь его старания были вознаграждены. Удивленный взгляд его помощницы — это точно одна из загадок мироздания. Как можно так широко раскрывать в общем-то узкие глаза? Загадка. Впрочем, как и обычно, девушка быстро взяла себя в руки, но комиссар все-равно мог читать её — тут и бегающий взгляд, и легкая дрожь живой руки. Все это говорит о том, что сержант сильно волнуется и не знает, как начать разговор. С ее-то инициативностью это тоже парадоксально. — Если правил не знаешь я…       — Я знаю! — выпалила Шатова и тут же прикрыла рот руками. — Простите… Правила данной игры мне знакомы. И я с удовольствием составлю вам компанию, товарищ комиссар.       Опять этот официальный тон. Товарищ комиссар то, товарищ комиссар это… Почти все, кроме разве что Бромова или Таллса, так говорят. Как же это утомляет. Роман вздохнул про себя, а вслух сказал с натянутой улыбкой:       — Вот и здорово. Тогда я расставлю фишки, — маленькая доска нашлась на своем привычном месте в ящике стола. Высыпав из мешочка кругляшки, заменяющие привычные фигуры комиссар принялся сноровисто их расставлять.       — Как чудно! — голос сержанта на мгновение отвлек его. Шатова держала в железной руке фишку «инквизитора» и придирчиво ее рассматривала. — Не фигурами? Сами придумали?       — В лавке одной купил лет десять назад. Фигурки плохо помещаются в карман.       — Гениально! — воскликнула девушка, на что комиссар только хмыкнул.       Минута, и последняя фишка занимает свою позицию.       — На что играем? — как бы нивзначай спросил Роман, ожидая реакции сержанта, и та, как обычно, при неожиданном вопросе была взрывной. За мгновение на ее лице сменилась череда эмоций от удивления до страха.       — А на что вы хотите? — осторожно поинтересовалась девушка. Напоминало ситуацию, когда сапер аккуратно прощупывает почву перед собой, не закопал ли кто впереди мину.       — На раздевание! — глаза Шатовой так резко распахнулись, что показалось, будто они сейчас соскочат с ее лица. — Шутка! Давай на байки.       — Это… это как? — выдавила девушка, еще не совсем отойдя от подколки комиссара. Ожидала еще какого-то двойного дна в «байках».       — Кто проиграет, тот рассказывает историю из жизни. Любую.       — Но товарищ комиссар, вы же все обо мне знаете. А кроме службы в гвардии, у меня ничего и не бы… — неуверенно протянула Шатова, но огонек азарта уже вспыхнул в ее глазах. Наверняка, она уже загорелась выведать у начальника какой-нибудь интересный секрет.       — Боюсь тебя разочаровать, но я не настолько вездесущ. Иначе, нужно было бы мне все это? — Комиссар обвел рукой стопки папок. — Так что я уверен, что ты найдешь, что мне рассказать.       — Это если вы выиграете, — тихо прошептала сержант, чем вызвала довольную улыбку комиссара. Лед тронулся.       Игра началась.       Шатова осторожно выдвигала «гвардейцев» оборонительным зигзагом, пока комиссар агрессивно захватывал центр и подводил крепости.       Наконец, фишки выстроились во фронт напротив друг друга, и у Эли осталось только две свободные линии для отступления.       — Странно, что в игре про солдат используется «инквизитор», а не, скажем, «комиссар», — заявила Шатова, неожиданно выводя из тыла одноименную фишку и блокируя левофланговую «крепость» комиссара. — Сколько ни служу, ни одного так и не видела, а в игре их целых двое.       — То, что не видела, еще не означает, что их нет поблизости, — буркнул Роман, на секунду представив себе возможности фишки комиссара в игре. Это тогда нужно учитывать, что фишки могут оказываться предателями или отказываться выполнять приказы игрока. А как такое сделать в простенькой настольной игре?       — А на этой планетке им что делать? — Шатова показала пальцем на окружающую комнату. — Просто кучка орков и придурошных местных. При этом еще неизвестно, кто из них адекватнее! — выпалила сержант и осеклась. Она вздрогнула, будто от неожиданности, забыв, что перед ней дисциплинарный офицер.       Заявление вызвало у Романа широкую улыбку, даже смешок. Ведь местные действительно занимаются черти чем, пока орки старательно работают над одной целью — перебить людишек и отправиться драться еще с кем-нибудь.       — А ведь действительно, — согласился комиссар. — У орков разногласия решаются как-то быстрее.       Несколько ходов прошли в молчании. Шатова навалилась всеми силами на левый фланг, а комиссар умело отражал атаки «часовыми», не позволяя оппоненту атаковать, пока внезапно…       — Фронт прорван, — объявил Роман, вклинив в ряды синих на другом фланге двух «эклезиархов».       — Мне срочно нужны подкрепления… Такого правила нет? — ответила со смешком Шатова, лихорадочно смотря то на одну сторону доски, то на другую. Игра настолько захватила девушку, что она, кажется, наконец перестала оглядываться на чин Романа, что его абсолютно устраивало.       — Считаем, что им нужно время до прибытия. Прямо как сейчас.       — Почему они не могут прилететь чуточку побыстрее? Я же тут проигрываю, как-никак! — с легким рыком в голосе пробурчала сержант.       Первая партия незаметно перешла в следующую, а затем и в третью. При этом про условие рассказывать байки за проигрыш сержант не вспомнила, а комиссар просто наслаждался игрой.       — Если игра должна имитировать боевые действия, то почему не учитываются гражданские или СПО? Можно было бы добавить какие-нибудь белые фишки, которые бы занимались не пойми чем и мешали игрокам, — предположила Шатова, смахнув налипшие на лоб волосы набок.       — А перекрашивали бы их комиссары?       Девушка подняла взгляд на Романа Андреевича и, широко улыбнувшись, с жаром согласилась.       — Но это только в том случае, если у них есть правильно заполненный бланк тип «тринадцать дробь а»!       Шутка оказалась настолько удачной, что даже комиссар не смог сдержать смеха.       — Жаль только, так не работает в действительности, — посетовал Роман Андреевич, отсмеявшись. — Местные слишком шебутные — не могут ни сидеть смирно и не мешать, ни толком помочь. И никакого порядка, что приходится наших парней отправлять в город дежурить, а если вдруг орки?       — Тогда фраг, — грустно кивнула Эля, отвлекшись от игры и встав к графину налить воды. Роман же поглядел на стаканчик с ракаффе. Он наверняка остыл, но ведь ничуть не потерял во вкусе топинга. Рука уверенно ухватилась за стакан.       — Комиссар не надо! — крикнула Эля, увидив в последний момент, как комиссар сделал большой глоток.       По вкусовым реципторам долбанул такой коктель, что Роман закашлился. Настолько приторного вкуса ему еще пробовать не приходилось. Сколько она туда сахара бухнула? Килограмм? Два?       — Сержант… — только и смог произнести комиссар, когда тягучая субстанция наконец освободила рот.       — Товарищ комиссар я это не хотела, но… — у Эли дрогнул голос, но она тут же исправилась. — Но вы завалили меня работой, а сами ездили во дворцы, на ток-шоу. Пока все мы рисковали жизнью, вас показывали по телевидению. Я читала, мои друзья сейчас на передовой, сражаются с орками, а я… Я должна носить кофе и мыть полы, перебирать все эти чертовы бумажки. Сидеть тут безвылазно, как в клетке. Я не штабная крыса! Я — боевой офицер! Да и вообще, в приказе количество сахара оговорено не было!!! Вот я и…       С каждым словом запал девушки все возрастал. Последние слова она произнесла чуть ли не криком, но хватанула слишком много воздуха и закашлялась. Словно бросилась в атаку, и в самый последний момент споткнулась, растеряв боевой пыл. И вот она стоит такая, вся раскрасневшаяся, ожидает закономерного наказания.       Романа же душил смех, на душе было светло и весело. Он и забыл это чувство. Последний раз такое он испытывал лишь в Схоле, когда точно так ж над ним подшутил его приятель Вася. После выпуска, для всех он был лишь страшным и ужасным комиссаром, грозой еретиков и карающим перстом императора. А эта… эта… вертихвостка, видно решила так вырваться из опостылевшей работы. Надеялась, что за это он ее отправит от себя подальше. Так вот фиг ей! У него для нее найдется работа.       — Знаешь, что… — девушка глядела уверенно, без страха, хоть и тяжело дыша, но от комиссара не укрылась, довольно сильная дрожь в ее живой руке, сжимавшей пустой стакан от воды. — Прости. Я и вправду последнее время завалил тебя бумагами и не особо думал, что тебе это будет не так интересно, — мгновение ничего не происходило, Эля явно пыталась переварить услышанное, даже длинные уши слегка подрагивали, выдавая активный мыслительный процесс. Нужно было добивать, пока она растеряна. — Но… это все-таки не повод портить такой хороший напиток, — Роман приподнял стакан. — Так что… Пей!       — Что?! — воскликнула девушка, шарахнувшись назад.       «Ага! Снова этот удивленный взгляд!» — про себя радовался комиссар — Глаза, как два блюдца. И все-таки, как она это делает?»       — Пей! — подавив смешок, Роман протянул девушке смертельно сладкий напиток. Остроухая Вертихвостка смотрла на стакан с ужасом, словно ей вручили гранату без чеки. — Зачем добру пропадать? До дна! Делай раз…       В итоге комиссар еще и наблюдал шоу — сержант гвардии стоически, стараясь не уронить честь мундира, давиться приторным рекаффом, но пил.       Ничего, будет ей наука, как над начальством подшучивать.       — И на будущее — я предпочитаю две ложки сахара.        ***              Докладная.       Служебная записка.       Опять докладная.       Рапорт… первый, второй, третий… Целая пачка! И это все с линии фронта!       Пальцы так и забегали, перебирая листок за листком. Сердце забилось быстрее, в этой стопке может быть что-нибудь о ее друзьях-однополчанах. Может она даже сможет им помочь отсюда? Тут столько жалоб и докладов, что ничего страшного если одна две бумажки окажутся в конце очереди на рассмотрении комиссара.       Ничего важного — обидно-то как — стопка полнилась только мелкими нарушениями, жалобами недовольных гражданских и кучей донесений от сержанта Кувалдорина и других офицеров. Орки опять прирезали СПОшника из тыла на их участке или очередной местный вояка, надравшись чем-то, свернул себе шею…       Странно, неужели Кувалдорин не может подержать дисциплину, не такое мнение о нем Эля составила в той злосчастной высадке. И что даже вмешательство комиссара до сих пор еще не покончило со всеми беспорядками? Уже неделя прошла с ее назначения, а дело так и не сдвинулось, и самое обидное, она тоже никак не могла помочь. Вроде бы вот она — вся картина перед глазами, в этих документах, но до сих пор ничего нужного так и не попалось, только флажков на карте становится все больше.       Эля оттащила просмотренные и отмеченные бланки к двери — потом их заберет дежурный — и по пути обратно за стол старалась не смотреть на все плодившийся в комнате бумажный ужас. Горка рапортов и прочих бумаг поуменьшилась с ее помощью, но не сильно, ведь каждый день притаскивали кипу новых. Но почти везде лежали столбиками папки-папки-папки! Целые башни из личных дел, которые комиссар выписал, но так и не открывал ни разу.       Да и смысл в привозе их?       Посмотреть, что ли? Интересно ведь, чего комиссар в них нашел.       Тонкие ловкие эльдарские пальцы без проблем развязывали грубые узлы шнуров в папках. Только случайный взгляд на эмблему в верхнем правом углу внезапно позволил мозгу осознать, что перед ней папка не гвардейца, а бойца СПО. Эля уже хотела было захлопнуть папку — разбираться с СПО уж точно не входило в ее обязанности — но взгляд зацепился за пикт. На черно-белой картинке отпечаталась рожа Тобиаса — того паренька, которого к ней подослали.       Значит, комиссар имеет доступ к архиву сил планетарной обороны? Разве он не отвечает только за полк? Впрочем, это же логично, что он расследовал дело о бунте в Сводной Роте. И в комнате осталось еще много папок… Это значит, что она может раздобыть и личное дело Костэла!       Она узнает все об этой сволочи, подбившей на мятеж половину роты и перебивший ее однополчан! Может, среди них найдутся косвенные улики, что он попал под влияние еретичной секты!       Таким нельзя не воспользоваться!       Она отомстит!!!       Поддавшись ярости, Эля перепроверила комиссарские завалы и все-таки нашла вожделенную папку! Тонкую, но все равно полную еще неизвестной информации об этом гаденыше. К счастью, комиссар редко приходил в свою комнату — его дергали и на фронт, и на совещания — и Эля впитывала информацию из личного дела, немного отложив дела.       Имя, фамилия, пикт этой противной рожи…       Место рождения… Название города Эле было не знакомо. Пришлось идти вниз к висевшей там планетарной карте. Город оказался аж на южном полушарии среди джунглей и кофейных плантаций. При этом местом призыва в карточке был указан буквально соседний от штаба квартал.       А почему так? Приезжего парня схватили посреди улицы, пока он гулял, и приписали к ближайшей квартире? Никаких отметок о переездах и приписываний к новому военному округу нет.       А почему он вообще гулял в городе-космопорте, а не в родных пампасах? Скрывался от призыва? Тогда странное место выбрал — совсем рядом с театром боевых действий, где совсем не безопасно.       «Призван специальным приказом номер 66-23… Судя по дате, недавно, кстати, изданным от лица полковника. Вряд ли тогда хватали людей на улице. Или хватали? Но так же дела не делаются.       Какая-то часть разума требовала все-таки поискать информацию об этом в документах, но все равно это не отвечало на вопрос, что парень из глубинки делал за пол планеты от своего дома. Почему-то Эле плохо верилось, что Костэл, явно ранее прошедший боевую подготовку, все-таки он не растерялся при первой своей встрече с орками, просто приехал в столицу поглазеть на достопримечательности.       От информации возникало только больше вопросов, а от них болела голова.       Не сходится, не сходится. Нужно больше информации. Найти сам приказ 66-23. Интересно, копия у комиссара есть?       Что еще?       Надо проверить этот адрес в ближайшем квартале… Главное, чтобы Роман Андреевич не заметил ее отсутствия. Все-таки, ее задача — учиться документному делу, а не расследования проводить.        ***              Политофицер вернулся рано, буквально ворвался в кабинет и замер возле стенда, где развешивал листочки с заметками. Это настолько захватило его внимание, что даже снятая с головы фуражка вместо того, чтобы занять свое место на гвоздике, свалилась на пол.       Это шанс! Он ведь даже не вспомнит, что она попросила у него! За неделю девушка уже немного узнала комиссара, а особенно его чёрту уходить в свои мысли с головой.       Эля осторожно подошла к Роману Андреевичу и приняла стойку, как полагается при обращении:       — Т-товарищ комиссар! Разрешите временно оставить пост!       — Куда? — безразличным голосом поинтересовался Роман Андреевич, не оторвав взгляда от схемы и наклеивая на нее новую бумажку.       — За рекафом… Надо взбодриться.       Комиссар замер. Эльдарке даже стало не по себе. Он завис от усталости?       — Раз идешь за рекафом, мне тоже возьми. Поставишь на столе, если вдруг меня не будет тут. Не задерживаю, — и комиссар вернулся к стенду.       — Так точно!!! — с трудом подавляя радость в голосе, отрапортовала Эля и со скоростью звука исчезла за дверью, стащив с вешалки пальто вместо шинели будто случайно.       Соседний квартал встретил ее достаточным оживлением. Видимо время подходящее, когда люди высыпали на улицу с работ. Тут-то Эля и была вынуждена признать, что все ее походы за рекафом и покупками оказались не такими ж и бесполезными, как ей ранее казалось. Теперь ей было куда как проще находиться в окружении большого числа людей, да и опыт ориентирования в городе сослужил неплохую службу.        Впрочем, все равно Эля в гражданском наряде чувствовала себя неуютно — пальто ощущалось совсем тоненьким против добротной бронешинели, а без силового меча возникло острое чувство беззащитности — но зато не сильно бросалась в глаза у местных и патрульных. Только документы во внутреннем кармане и лазпистолет за пазухой связывали Элю с гвардией.       Нужный дом и подъезд пришлось искать долго — вход оказался во дворе, мало того, что заваленный чем-то, так и приходилось протискиваться между всякими ветхими пристройками и все тем же мусором. На нужном подъезде оказался электронный замок, и Эля долго искала подходящий способ проникнуть внутрь.       Повезло только, что кто-то из жителей выходил вовремя, и эльдарка успела проскочить внутрь.       В доме отсутствовал лифт, а все перемещения между этажами проходили по узким лестницам. Даже выход к квартирам был тесным. Если бы кто-то попытался держать оборону в доме, то одной противопехотной мины хватило бы за глаза для зачистки всей лестничной клетки от штурмующих. И такую мину можно без проблем расположить за одной из плинтусных плиток.       На двери нужной квартиры прибиты потемневшими от времени гвоздиками две четверки. Звонок же сиял белым, протертым пластиком, словно сюда часто кто-то приходит, в отличии от тех же соседей с их пожелтевшими кнопками. Эля с осторожностью нажала на кнопку. Раздался едва слышный «дзинь» и буквально через минуту копошение с замком изнутри. Дверь, насколько позволяла толстенная цепь, приоткрыла женщина. Она придирчиво оглядела Элю, в глазах читалась борьба между непониманием и подозрением.       — Я ничего покупать не буду.       — Я от комиссара, — Эля показала солдатскую зеленую книжку с золотой аквиллой. — Здесь проживал рядовой Костэл?       — Ступай, деточка, куда-нибудь подальше со своими сказками.       — Комиссар на вашей планете по приказу Святой Инквизиции, так что не в ваших интересах что-то скрывать и препятствовать следствию. Вся Сводная Рота погибла, исполняя свой долг, чтобы вы могли спать ночью, а вы не готовы исполнить свой. Вам не совестно, гражданка? Комиссар, а через него и инквизитор, будет очень недоволен вашим рвением.       Поток откровенной ахинеи заставил женщину замереть и попытаться обдумать происходящее. Эле же в душе было очень стыдно, но уйти без нужных сведений она не могла. Не теперь, когда она так близко от возможных ответов.       — Костэл погиб в столкновении с дикарями… — голос внезапно дрогнул.       — Вы больше верьте всему, что по телевизору говорят. Что же, похоже я не найду здесь ответов. Честь имею! — Эля махнула рукой возле шапки и сделала вид, что уходит. Ее окликнули, стоило ей пройти половину лестничного пролета:       — Подождите! Вернитесь. Поговорим внутри.       Эля глубоко внутри себя облегченно выдохнула — если бы блеф не сработал, то не видать ей информации о Костэле.       Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Эля могла пролезть внутрь — вместо одной классической цепочки, на двери висело еще две почти под потолком. Внутри квартиры оказался длинный, узкий Т-образный коридор со шкафом-купе вдоль стены и комодом у самого конца, где располагались проемы в комнаты. Если в комоде спрятан хотя бы стаббер или дробовик, то коридор мог превратиться в огненный ад для штурмующих.       На стенах висело несколько ни к чему не обязывающих картин — цветы, поля, заросли…       — Я — Лукреция, его двоюродная тетушка… — заявила женщина, заперев дверь. — Расскажите правду, что произошло с Костэлом и остальными ребятами.       — Я не могу рассказать всех подробностей, но кое-чем могу поделиться. Я вижу, Костэл вам очень дорог. Но и вы должны мне рассказать все.       — Он был лучшим. Пойдемте в гостиную, я все вам расскажу.       Эля расстегнула пальто и стащила шапку, повесив их на крючок. Лукреция вдруг засипела. Эля мигом развернулась, выхватив пистолет из-за пазухи.       Врагов не оказалось, только Лукреция в ужасе показывала пальцем на Элю, опираясь на вешалку.       — В-ваши… уши… — пролепетала она, прижавшись к двери и округлив глаза. Ей еще не приходилось видеть мутантов.       — Расслабьтесь, — махнула рукой Эля, убирая пистолет. — Они пластиковые. Их приживили в прошлой кампании, когда надо было пробраться в логово мутантов-еретиков. Комиссар меня всегда посылает в разведку, так уж мне везет по жизни.       Нельзя было сказать, поверила ли в этот бред Лукреция, но женщина немного успокоилась. Отдышавшись, она повела Элю по коридору в комнату, оказавшуюся весьма просторной. Вдоль стен стояли обитые тканью широкие лавки. Если их выставить поперек, то обычная гостиная напомнила бы зал для брифингов — места хватило бы на взвод точно. И ведь даже грифельная доска стояла в углу, рядом с картиной.       Огромное, просто невероятно огромнейшее количество разнообразных растений, цветущих дикой мешаниной форм и расцветок. Эля в жизни столько видов не видела. Казалось, тут пополам с местом брифинга Лукреция разбила оранжерею.       — Мы тут проводим занятия, когда школу закрыли из-за орков, я по профессии учитель биологии, — объяснила Лукреция, сотворив знак аквиллы напротив большого портрета, украшенного богатой красной лентой. — А инквизиция всегда отправляет разведчиков для простого опроса населения?       — Мой напарник, который общается с населением, погиб в той же кампании. Прикрыл комиссара собой во время перестрелки, — Эля как можно скорее осмотрелась, стараясь подметить все подозрительные детали.       По сравнению с казармами или полуразрушенными квартирами, где приходилось ночевать, квартира была полна всяких вещей — картины, цветы в горшках зачем-то и очень темные шторы на окнах, не пропускающие свет снаружи.       Скрывают что-то от посторонних взглядов, раз навесили такую плотную ткань? Или боятся снайперов?       Иконы Императора не было, что странно и подозрительно, но зато на портрете, перед которым Лукреция сотворила аквиллу, был изображен какой-то манерный офицер. Может, это местный святой? Лаврентий, вроде бы.       — К делу. Костэл общался с подозрительными людьми? Может он куда-то ходил? Чтобы, как бы сказать, вспомнить родные места.       — Он общался только с родными, — пожала плечами Лукреция. Эля прикинула, скольких людей Костэл подбил на бунт… Больно много родственников, получается. — Да и пробыл он тут совсем ничего, до того как его загре… призвали на службу. Уходил на работу и всегда вовремя возвращался.       — А где он работал? И как-то не походил он на человека любящего проводить время только в кругу семьи. В полку он со многими сошелся почти моментально и странно, что, переехав сюда аж с другой стороны планеты, Костэл не сумел быстро завести друзей.       — Да мальчик был просто душой компании. Мой двоюродный брат, даже устроил его к себе ведущим шоу. Бартоль держит небольшой развлекательный центр. Но вы поймите после битвы за Регринер очень многие, спасаясь от постоянных нападений дикарей, подались на более безопасный север и осели тут.       Показания Лукреции звучали вполне убедительно. Помниться Эля даже как-то видела у комиссара на столе книжку с похожим названием.       — А как так вышло, что Костэл попал под призыв так поздно — возраст-то соответствует, а СПО нужны люди?       — Он приехал не так давно, и даже оформить все документы на проживание не успел, — всплеснула руками Лукреция. — А потом ваши гвардейцы просто шли по квартирам и забирали всех, кого нашли, — Лукреция промокнула угол глаза платком, прикрыв на секунду лицо. — Они даже не спрашивали имен или фамилий. Просто хватали и бросали в грузовик, потом наполняли следующий…       Нелестные замечания о безжалостной призывной политике Империума и надрывы о том, что «мальчик ее ничего не совершал и не мог ни с кем общаться, поскольку носа из дома не казал, чтобы не замели» чуть ли не кончились истерикой.       Все прекратилось совсем неожиданным способом. Из соседней комнаты внезапно вышел немолодой обрюзгший человек, хромавший на одну ногу. Одет он был в пиджак светлого тона со свитером под ним, такого же цвета бриджи. На ногах — изрядно поношенные, но вычищенные краги. Казалось бы, просто пенсионер, но из кармана пиджака выглядывала рукоять стабб-пистолета.       — Лукреция, что тут происходит? Это что у тебя тут? — хрипло поинтересовался он, вваливаясь в гостиную.       — Герберт, это агент святейшей инквизиции. Наш Костэл…       — Какая еще к чертовой матери Инквизиция? Ты совсем сдурела, Лукреция?! — Герберт аж побагровел. — Это же та недолюдка, которую показывали по телевизору, которая вернулась из Роты. Что она тут делает?!       — Ты не понимаешь, Инквизиция проводит секрет…       — Замолкни, женщина! А ты, — мужчина ткнул пальцем в сторону Эли, — убирайся отсюда! Гиены! Только пользуетесь бедственным положением несчастной семьи.       — Я уйду, но комиссару это не понравится, — заявила Эля, поднимаясь. Ей действительно, пора сбегать, пока ситуация не усложнилась и не дошла до перестрелки.       — Вертел я вашего комиссара так и эдак! Чтобы в моем доме… — мужчина схватился за рукоять стабба, но Эля быстрее выхватила лазпистолет. Впрочем, это не помогло — в дверном проеме возникла девушка, тоже сжимавшая в руках охотничье ружье. По глазам Эля поняла, что ей не впервой пользоваться оружием.       — Герберт! Только без стрельбы! Пожалуйста! — Лукреция вцепилась в локоть мужчине. Рыкнув, он все-таки успокоился и отпустил пистолет.       — Виктория, исчезни, — проскрежетал Герберт. Девушка без слов ушла в соседнюю комнату, как нормальный солдат. Это странно, но если их «война с дикарями» была недавно, то это нормальное поведение. — А ты… Скажи спасибо, что можешь уйти на своих двоих. Не хочу жену расстраивать. Отмывать кровь от паркета трудно, знаешь ли.       — Вы очень заботливый муж, — кивнула Эля, подбираясь к выходу и поглядывая на дверь, за которой исчезла девушка с дробовиком.       — Можешь опустить волыну, — Герберт понял руки.       — Ага, а потом ваша дочурка мне пулю между лопаток пустит. Уже проходили.       — Лукреция, будь добра, проводи гостью к выходу, и пусть убирается к черту, наконец!        ***              Ни-че-го! Пусто, тухло, совсем никакого просвета! Хотелось обхватить голову руками, тянуть за уши и выть.       Обычные люди из обычной, пусть и большой семьи.       Ходить дома с пистолетом наперевес или держать оружие! «Таковы местные традиции, а охотничье ружье не под запретом для хранения дома по местным законам. И оно скорее всего бутафорское или охолощенное — иначе бы давно уже изъяли. У СПО с оснащением, знаешь ли, не очень ладно.» Комиссар словно отмахнулся от ее осторожных расспросов по поводу оружия у гражданских — он был погружен в загадки на фронте.       Даже в доме не оказалось чего-то такого, что могло бы быть стоящим внимания. Кроме, разве что портрета какого-то блондина в фуражке с совершенно прямоугольным лицом и мерзкими усиками. Почему женщина перед ним творила знак аквиллы? Эля проверила — святой Лаврентий, в чью честь названа больница, выглядел иначе… Может, привлечь полкового эклезиарха, отца Григория?       Наверное, не стоит — Эля чувствовала, что основания докапываться к семейке Костэла таяли с каждом минутой.       Проверка остальных бойцов бывшего отделения оказалась не такой интересной, но такой же бесполезной. Почти все солдаты, кроме Тобиаса, оказались уроженцами южного полушария, и практически никак себя не проявляли. Впрочем, в первом наборе северян было побольше. Хлорик, парень, упавший из грузовика (она так и не успела запомнить его по имени и каким-то чудом нашла папку с его делом и узнала по пикту), например. И оба они погибли в первом же бою…       Нет, это просто совпадение.       Но надо попробовать рассортировать солдат по месту жительства.       Роман Андреевич, обнаруживший ее за сортировкой папок, а не положенным разбором документации, только одобрил между делом «наведение порядка». По результату перекладывания папок, Эля увидела, как сильно различались потери среди местных, горных уроженцев и южан.       Четверо северян против одного южанина, и это учитывая, что приезжих в роте было немного больше!       Впрочем, это логично. Все твердят, что на юге рабы на плантациях поднимают бунты, так что там можно было успеть научиться хоть как-то воевать.       Проверки еще нескольких адресов тоже ничего не дало — через двери можно было услышать тихое копошение, но не более того. Ее просто игнорировали!       В итоге, никаких зацепок.       Надо продолжать наблюдение за семейкой Костэла. Рано или поздно, они ошибутся и раскроют себя!       Они не могут быть не причастны к какой-то мерзости!       Просто не могут… Иначе, кто тогда виновен в восстании, раз он всем руководил? ***              Утро снова началось с кипы рапортов (хорошо, гора бумаг за ночь не выросла), а комиссар утонул в работе со штабными, сообщив, что может навестить ремонтную роту с механикусами по поводу расшифровки самописца Двикса.       »…Бой произошел в четыре часа утра по местному времени. Артиллерия открыла огонь…»       Эля дважды перечитывала записку, наконец, осознав, что это старое донесение о нападении на третий фронт.       — Дурачье… — фыркнула Эля и тут же переправила четверку на двойку. Она собственными глазами видела отсветы орудийного огня именно в это время…       А если она не права? Это был не бой, а пристрелка или какие-то учения, хоть и посреди ночи? А сам бой действительно произошел гораздо позже… Стоит уточнить у Романа Андреевича.       Эля встала из-за стола, потянулась. Спина пребольно хрустнула в нескольких местах.       Поправив у зеркальца прическу и лазпистолет в кобуре, эльдарка вложила в папку спорный документ, схватила шинель с шапкой и выскочила из каморки. К сожалению, как сообщил дежурный, комиссара срочно вызвали на очередное совещание, и он уже умчал. Учитывая, какие именно в последнее время совещания посещал комиссар Эля могла только фыркнуть, а потом представить под каким заголовком в газете или по пиктдекодеру предстанет комиссар «Офицер ищет секреты мадам Очень-важная-шишка на светском балу» или «Гость из гвардии опять не расскажет ничего интересного на шоу «Пусть Горят».       Вот только возвращаться в свою коморку и снова погружаться в документы Эле теперь ужасно не хотелось. И она решила — раз начальство все равно покинуло штаб, то и ей можно устроить небольшой перекур.       Отдых — вещь полезная, а отдых в столовой, да при деньгах вообще лучшее времяпрепровождение для уставшего гвардейца. Там можно было за чашечкой чего-нибудь горячего посмотреть местную диковинку — ящик пиктдекодера, который двадцать четыре на семь передавал новости, по счастью, не всегда связанные с Романом Андреевичем. Может, работа с населением и остается важной частью долга комиссара, но слишком уж обидно сидеть по уши в бумагах, пока командир тусит на светских вечерах.       Ведущая что-то буднично ныла о росте преступности, когда вдруг передачу прервали помехи. Пиктдекодер зашипел мерзким белым шумом, экран пошел полосами. Внезапная поломка вызвала бурный интерес у штабных. СПОшники поспешили подняться со своих мест и подойти посмотреть. Самый одаренный в техническом плане даже встал на стул и пару раз треснул кулаком по крышке аппарата.       Случайно, или нет, но после этих телодвижений на экране появилось четкое изображение. И это была не студия новостей.       Темная комната с намалеванными на стенах восьмиконечными звездами и глазами. По центру помещения, в красной пентаграмме лежала девушка с мешком на голове и прикованная к полу. Вокруг нее стояло несколько человек в мантиях. Лица скрыты капюшонами, так что никого узнать.       Но фокус камеры находился не на этой жуткой обстановке, а на человеке по центру — та же мантия, но уже без капюшона. Прямоугольное лицо, выразительный взгляд исподлобья, желтые усики… Это он был на картине в доме Костэла       — Командор Таллс? — раздался осторожный голос одного из офицеров СПО.        « Командор? — Эля с удивлением уставилась на экран. Этот человек вторая по значимости персона на планете Что он делает среди хаоситов? Неужели…»       Пришедшая в голову мысль тут же нашла подтверждение, когда человек на экране заговорил.       — Братья и сестры в нечестивости, восславим же сей час, когда мы начнем свой поход против рабов трупа на троне! Да воцарится Хаос по всей планете! Убивайте, насилуйте, грабьте во славу нашего повелителя, ибо близок час падения проклятого Империмума! Отбросьте веру только…       Штаб затих. Все смотрели на экран, откуда продолжали вещать ересь. Таллс изливал соловьем свою ненависть к Империуму и жителям планеты, пока не подошел к пентаграмме. Камера последовала следом за ним, во всех подробностях показав девушку, прикованную к полу. Резким ударом Таллс проломил грудную клетку пленнице и поднял над собой окровавленное сердце.       — Убива… — выкрикнул еретик, обливаясь кровью, но внезапно изображение исчезло и сменилось на ведущую новостей. На ее лице, несмотря на все попытки держать себя в руках, выражался ужас. Она сбивчивым голосом попросила граждан возвращаться к своей работе, подкрепив просьбу несколькими цитатами из Имперского Кредо. Вот только вряд ли ее кто-нибудь послушался, по крайней мере, на штабных это не подействовало. Один из людей даже выключил телевизор.       Эля постаралась отойти подальше от центра комнаты, все ее чувства вопили об опасности, в горле пересохло, а сердце забилось, точно пыталось переломать ребра изнутри. Ото всех находившихся сейчас в зале людей словно тянуло неестественный холодом.       В абсолютной тишине штабные офицеры СПО, сверлившие взглядом друг друга, стали перемещаться, группируясь, будто по интересам. Напряжение повисло в воздухе, словно жаркое давящее марево.       Спусковым крючком послужил голос одного из офицеров:       — Господа, давайте все обсудим, как цивилизова…       — Кончай еретиков! — другой офицер выхватил и разрядил табельный пистолет в говорившего.       Не успело тело упасть, как штабисты похватались за оружие, и завязалась перестрелка. Совсем, как в Сводной Роте одни стреляли в других без какой-то системы. Отовсюду раздавались крики «бей южан» или «за Таллса». Кто-то выстрелил в пиктдекодер, словно он был источником беды, но безрезультатно — перестрелка между офицерами разошлась не на шутку.       Элю спасло то, что она сразу же бросилась на пол и закатилась за перевернутый стол. Рядом тут же упал изрешеченный пулями офицер СПО, тоже попытавшийся добраться до укрытия. Кто-то даже несколько раз выстрелил в труп, словно тот еще представлял опасность.       Оценив, расстановку сил в зале, девушка улучила момент, когда ближайшие стрелки полностью сосредоточились на своих противников, и резко оттолкнувшись, выскочила за дверь, помчавшись подальше от столовой.       Мысли лихорадочно искали выход из положения. Нужно было связаться с комиссаром, уж он то точно должен был знать, как прекратить это безумие. Вот только он сейчас наверняка далеко, да и если она не ошиблась в своих предчувствиях и реально прочувствовала ледяное воздействие Варпа на себе, то… неужели, весь город превратился в ад? Как тогда, с демоницей…       Вряд ли! Сама себя одернула девушка. Заклинание такой мощи ощущалась бы совсем иначе, как тяжелый бетонный пласт с размаха, а не ледяное дыхание вокруг. Может ритуал был прерван? Но тогда, если штаб все-таки зацепило волной безумия, то еретики должны быть где-то поблизости.       Где-то… В соседнем квартале!       Точно, у Лукреции в доме висела большая картина с этим Таллсом, но не было иконы Императора. А в том помещении, с классной доской наверняка хватило бы места для проведения ритуала. Нужно выбраться наружу и предупредить гвардейцев. Если еретиков нейтрализовать, то и штаб можно будет спасти.       Судя по крикам, переходы на этаже уже перекрыли столами и шкафами, и наверняка все выходы контролировались безумцами.       Впрочем, на первом этаже окон было в достатке, и Эля бросилась к ближайшему из них.       Только поднятый воротник защитил Элю от мелких осколков, когда она телом высадила окно. Ловко приземлившись на снег и откатившись к каменному фундаменту, Эля пригнувшись побежала в сторону КПП, стараясь не мелькать на фоне окон. Несколько пуль просвистело над головой, но больше Элю никто не пытался преследовать — штабисты по полной занялись друг другом.       Девушка знала, что на северной стороне штаба, на КПП сейчас дежурили знакомые вальхальцы. Через них Эля выбиралась на разведку и за рекафом, так что ее должны узнать.       Серый бетонный куб с несколькими свежими сколами от попаданий пуль мерцал от выстрелов лазганов. Лазерные лучи били по окнам штаба, не давая никому покинуть здание. Эле повезло, что ее силуэт в шинели однополчане узнали издалека, а потом поддержали огнем, пока девушка перебегала свободное пространство       Несколько тел в форме СПО и даже урчащий на холостом ходу мотоцикл уже лежали перед бойницами. Кто-то пытался либо сбежать, либо напасть на КПП.       — Циркачка, что там у вас твориться? Все как с ума посходили, — голоса вальхальцев звучали глухо из-за бронированной двери несмотря на то, что она буквально к ней прижалась, прикрывшись бетонным откосом от окон штаба. Внутрь парни впустить ее не могли, так как уже изрядно забаррикадировались.       — Вообще не представляю! Все стреляют друг в друга, а почему — не знаю, — пугать гвардейцев познаниями в колдовстве не хотелось. Вдруг неправильно что-то подумают?       — Найдешь комиссара? Он лучше в этом разберется, а мы пока не позволим этим психам выбраться.       Обязательно, но потом — вначале она успокоит культистов неподалеку и, возможно, сможет, захватить этого еретика — Таллса. Ей надо как можно быстрее туда добраться, пока волна сумасшествия не захлестнула весь город.       Взгляд упал на мотоцикл. Он еще урчал, под телом беглеца. План сложился в голове моментально.       — Так и планировала. — Успокоила Эля бойцов на КПП. — У вас тут транспорт бесхозный…       — Забирай. Считай трофеем. Мы все подтвердим.       Эля как-то видела, как местные пользовались таким транспортом. В полку мотоциклов не было. С другой стороны, надо только на педаль жать, да рукояти поворачивать.       В реальности все оказалось несколько сложнее, но природная ловкость позволила удержать на дико петляющей поначалу машине.       Так что худо-бедно, но Элю сумела добраться туда, куда хотела именно она.       Только вот она оказалась здесь не первой.       Искомый дом уже был окружен силами правопорядка — машины с мигалками, черная броня, баллистические щиты и дробовики. Впрочем, девушка не жаловалась и была рада, что хоть кто-то еще сохраняет здравомыслие. Эля остановила железное чудовище недалеко от желтой ленты.       — Стой, кто идет! — окликнул солдат у ограждения, направив дробовик на девушку.       — Сержант Шатова, помощник комиссара, — Эля достала зеленую книжку с аквиллой. — Меня прислали помочь. Тут же засели культисты? Кто главный?       Ознакомившись с гвардейским удостоверением, где указан перевод под руководство комиссара, и не найдя противоречий, солдат вызвал командира. Главным назвался какой-то лейтенант с запоминающимся именем Скоббо. Либо даже в силах правопорядка недокомплект личного состава, либо к капитану ее просто не допустят. Впрочем, работать придется с тем, что есть.       Лейтенант сильно удивился присутствию вальхальского гвардейца, тем более, направленного от комиссара, но не решился возражать.       — Квартира сорок четыре? Сколько вы смогли обнаружить? Недавно там было только трое, все вооружены. Лестничная клетка может быть заминирована… — затараторила Эля, а у лейтенанта все больше отвисала челюсть.       — А вы-то откуда…       — Комиссар знает все — такая у него работа. Подробностей не будет — сомневаюсь, что у вас есть допуск к таким данным. Когда вы планируете штурм? — Эля не давала лейтенанту и слова толком вставить. Нельзя было давать ему опомниться и выставить ее из-за каких-то подозрений.       — Мы уже закончили штурм. Может, комиссариату будет интересно засвидетельствовать итоги?       — Будет, — утвердила Эля, стараясь не меняться в лице. Бунт наступил от силы четверть часа назад, а они уже прибыли и захватили всех еретиков. Поразительная скорость.       Даже подозрительная.       Лестничная площадка была залита кровью и покрыта черной сажей. Скоббо прокомментировал, что возле двери сработала противопехотная мина — троих потеряли тут же.       В узком коридоре, также заляпанного кровью еще пахло озоном, дымом и порохом. Через упавший шкаф-купе, превратившийся в трехметровую полосу препятствий, Скоббо любезно помог перебраться. На противоположном конце помещения, за разломанной баррикадой из комода лежала Лукреция. Точнее то, что от нее оставили граната и пулевая очередь в упор. В руках она все еще сжимала тяжелый стаббер с обрезанным стволом на сошках. Все-таки, тут все было нечисто! Эля оказалась права, хотя радости не ощущала.       Тела еще двух культисток лежали в комнатах за импровизированными баррикадами из шкафов, кроватей и диванов. Все с оружием в руках. Не семейка, а террористическая ячейка.       Троих оставшихся в живых культистов связали и согнали в центр гостиной. Среди них была и Виктория. Картина, украшавшая зал, лежала на полу. По ней кто-то основательно протоптался.       Эля внимательно всматривалась в искаженные ненавистью лица раненных людей. Виктория, узнав Элю, зашипела и задергалась в наручниках. Кляп не позволял что-либо сказать, а подошедший правоохранитель угомонил культистку ударом приклада в голову.       Кто же из них ведьма или ведьмак? Тут все должно быть пропитано отвратительным Варпом! Почему никто из присутствующих не воняет им во все стороны? Для того, чтобы свести с ума кучу народу, нужно очень сильно раскачать имматериум, а тут… словно ничего не было.       — Вы весь дом осмотрели? Здесь жил еще один человек. Мужчина. Герберт.       — Вы можете осмотреть помещение сами, мисс. И место проведения ритуала тоже. Мы рады услужить комиссариату.       Место ритуала расположилось в комнате на чердаке – пентаграмма, свечи, несколько трупов в окровавленных мантиях.        Опознать их было невозможно — выстрел из дробовика в голову оставался лучшим анонимизатором. Только у одного из культистов оказался протез ноги и полное телосложение. Вероятно, это и был Герберт.       Вот только с первого взгляда становилось понятно, что это место не то, что засветилось на экране. Да и не чувствовала Эля здесь никакого влияния варпа. Похоже Местная полиция нагрянула в самом начале ритуала, и еретики не успели ничего сделать? Но тогда как объяснить творящийся в штабе хаос? Эля же четко ощутила влияние той стороны. Невозможно сверхъестественно воздействовать на мозги людей и не оставить следов. Выходит, таких ячеек хаоситов в городе несколько!       — Что-то не так, мисс? — поинтересовался сопровождающий, заметивший, как Эля изменилась в лице.       — Нет, все в порядке. Образцовая работа. Молодцы. Комиссар будет рад нашему сотрудничеству. А теперь, лейтенант Скоббо, сопроводите меня к выходу, мне надо подготовить рапорт.       Идя к выходу Эля лихорадочно перебирала в уме все те адреса, которые она посетила по данным из личных дел бойцов свободной роты. Неужели культ настолько сильно пустил корни в городе?       Ей нужен комиссар!       Она одна не справляется с этой тайной.        ***              Дежурный оперативно вызвал машину из гаража — быстроходный служебный «Серви», какими пользовались штабные офицеры местных СПО. Черная, глянцевая, почти квадратная машина с едва скругленными краями и салоном с креслами «друг напротив друга». Конечно, не «Химера» и даже не «Саламандра», но на получение более подходящего в военное время личного транспорта в условиях общего дефицита военной техники и оружия рассчитывать не приходилось.       Водитель пенсионного возраста с поклоном открыл перед комиссаром дверь — еще один пережиток аристократизма, от которого страдает все местное офицерство. А если бы в этот момент по машине открыли огонь? «Серви» уже бы не сбежал. Недовольно хмурясь, комиссар влез в обитый кожей салон.        «Серви» непривычно плавно двинулся с места и на комиссара тут же обрушился поток слов:       — Господин комиссар, вы сегодня единственный, кто хотел куда-то ехать. Обычно нам заранее объявляют о поездках, чтобы успели машину помыть, проверить, заправить, даже сейчас, в совсем уж военное время…       Водитель оказался весьма многословен — болтал обо всем подряд — погода, политика, дифирамбы в адрес имперской гвардии и все в таком же духе. К счастью, комиссар быстро понял, что поддерживать разговор от него совсем не требуется, а болтовня не мешала старику хорошо справляться со своими обязанностями — ехать ровно и, насколько позволял поток транспорта, быстро. Так что Роман привычно абстрагировался от бубнежа попутчика и углубился во взятое с собой личное деле бойца СПО — Лоу Кристофф. Узел на папке оказался на удивление легко развязать, а не как обычно делали в архиве, чтобы совсем намертво. Наверное, нашли нового работника.       Чертов вызов для очередной болтовни на камеры СМИ. Ведь и не откажешься — успокаивать граждан необходимо, но при этом времени на расследование нет. Только ночью можно проглядеть по диагонали папку-другую, пока сон не вырубает окончательно… Нет, это бессмысленно! С такой занятостью он проверит бойцов Сводной Роты к старости, и то не факт! Нужно что-то с этим делать.       Внезапно машина резко затормозила, а водитель, уставившись куда-то за лобовое стекло, сотворил знак аквиллы и забормотал молитву.       Роман Андреевич отвлекся от записной книжки и взглянул туда же куда уставился его попутчик. Впереди по проспекту также остановилось несколько машин. Все, как один перед столбом с рекламным экраном. Такие стояли по городу, и на них объявляли жителям об уцененных зачем-то товарах в магазинах или показывали передачи, наподобие тех, в которых уже поучаствовал комиссар.       Вот только вместо более-менее привычного изображения банок, батонов или рож ведущих, щит изображал Таллса в черной мантии. Если резкую смену имиджа еще можно было хоть как-то объяснить по-человечески, то глифы и восьмиконечные звезды Хаоса Неделимого сразу наводили на конкретные мысли.       Роман Андреевич вышел из машины, чтобы разглядеть изображение получше. В темной комнате стояло еще несколько человек и жертва, прикованная к полу в центре пентаграммы.       — …Убивайте! — вещала бегущая строка субтитров внизу экрана. — Во славу Хаоса уничтожайте имперских ублюдков!       Глаза комиссара бегали по картинке, ища хоть какие-нибудь зацепки на место проведения ритуала. Мысли уже выстраивали план действий. Сначала немедленно прервать трансляцию, снять все резервы с фронта и перебросить в город. В идеале, может, удастся быстро перехватить Таллса. Впрочем, комиссар понимал, что шансов на это очень мало, если лидер хаоситов развязал руки своим подчиненным, о которых никто вообще не знал, то своей безопасностью глава культа наверняка озаботился, а атака еретиков может последовать откуда угодно.       Роман Андреевич достал вокс:       — Штаб, это комиссар, немедленно свяжите меня с майо…       Из динамика раздавался треск и невнятные скрипы. Скорее всего хаоситы заглушили передачи.       Комиссар молниеносно запрыгнул обратно в машину. Действовать нужны как можно быстрее.       — В штаб! Гони!       Водитель, несмотря на объявший его ужас от увиденного на экране, быстро взял себя в руки и, газовав, через двойную сплошную развернул «Серви» в обратном направлении. Если сюда они по всем правилам дорожного движения ехали минут двадцать, то на полной скорости успеют за…       Справа от машины ударил точно молния луч из лазерной пушки. Выстрел пришелся в тротуар, оставив там воронку и раскрошив бордюр. Каменная крошка брызнула во все стороны, словно шрапнель. Стену дома обезобразило, а окна на двух этажах разбились.       «Серви» повезло чуть больше — машину исцарапало, несколько осколков прошили листы обшивки насквозь. Левое стекло забрызгало кровью. Водитель вскрикнул и повалился налево, увлекая за собой руль.       Автомобиль развернулся обратно, но замер — каким-то чудом шофер навалился не на газ, а на тормоз, и машина остановилась.       Комиссар пинком распахнул дверь машины.       Стреляли явно в его машину.       Нужно немедленно убраться с дороги.       У лазпушки перезарядка батарей примерно тридцать секунд.       Комиссар выскочил на улицу. Мимолетный взгляд на водителя и громкий окрик. Ноль реакции. Мертв или потерял сознание.       В любом случае, вытащить его из машины и оттащить в укрытие быстро не получится.       Машина остановилась, как по заказу между двумя домами. Покрыв за несколько секунд полсотни метров, Роман Андреевич бросился ничком за угол дома и закрыл уши руками.       Выстрел не заставил себя ждать ни на секунду дольше и громыхнул на проспекте вновь.       Комиссар поднялся на ноги и достал болт-пистолет. Сейчас он в безопасности по крайней мере от лазпушки.       Что известно на имеющейся момент времени?       У врага есть армейская лазпушка. И это в условиях тотальной нехватки оружия вообще. Что еще раз подтверждает, что орудует не какая-нибудь местная банда.       Огонь вели откуда-то с этажей, иначе у них не получилось бы задеть машину — при настильной стрельбе с земли почти все осколки полетели бы вперед, в стену дома.       И самое главное, засаду организовали в месте, где комиссар должен был бы проехать. Но его же вызвали на студию неожиданно. Может, совпадение, и напасть планировали не на него? Но никто не планировал выезжать сегодня по словам водителя. Значит считаем, что ждали его, и скорее всего его спасло только то, что он резко поменял направление движение, ломанувшись в штаб.       В картине оставалось еще полно белых пятен, но имевшегося на данный момент было более, чем достаточно — его хотят убить, знают о его маршруте, средстве передвижения и обладают неплохим арсеналом. Роман проверил заряд в болт-пистолете. В его распоряжении два магазина по восемь болтов и верный меч. Не так плохо, но хватит ли?       Нужно прорываться обратно к штабу или хотя бы к гвардейскому блокпосту.       Путь лег вдоль домов, через лабиринт панельной застройки параллельно проспекту. Вслушиваться в звуки погони оказалось бессмысленно — отовсюду раздавалась стрельба, словно весь город превратился в скопище локальных боев.       Первая пуля просвистела рядом, разбив в белое облачко известку дома вместе с парой кирпичей, когда за спиной Роман оставил почти три километра. Комиссар в последний момент успел заскочить за угол, прежде чем две очереди из автоганов прошили пространство двора.       И если не память не подводила, то до гвардейского блокпоста оставалось каких-то полквартала!       Присев, Роман быстро выглянул из-за угла на мгновение.       Трое и над ними сервочереп с блестящей камерой. В двухстах метрах, у края соседней панельной многоэтажки с мозаикой в виде ангела. Все с новенькими автоганами и в поношенных, грязных спецовках. Больше ничего не успел разглядеть — противники начали стрелять, стоило голове комиссара показаться из-за угла. В фуражке зияла аккуратная дырка над левой головой аквиллы.       Скверно. Очень скверно. Тут даже не высунуться и стрельнуть в ответ. Парни очень неплохо владеют оружием. Действуют слаженно. Прямо как гвардейцы.       До этого треклятого дома везло оставаться невредимым, пусть перебежки от дома к дому и осложнялись не иллюзорным шансом поймать очередь в спину, только вот дальше-то что? Сбросить погоню нет ни одного шанса — из-за свежего снега и опустевшего района на тротуаре оставалась четкая цепочка следов. Это не говоря уже о чертовом следящем сервочерепе. Хаоситы неплохо так подготовились к его поимке.       Надо двигаться дальше. Но до ближайшего дома, метров сто открытого пространства.       В дом не забежать — окна квартир забраны решетками — слишком долго с ними возиться, а двери подъездов все выходят на сторону хаоситов.       А что, если под землю? Рядом сверкал припорошенный снегом канализационный люк. В мыслях сразу вспомнились хитроумные переплетения подульевых тоннелей, где легко будет отбиться от любой погони.       Выпустив в сторону стрелков серию зарядов из болт-пистолета, комиссар выхватил из-за пояса пиломеч и, поддев зубом край люка, перевернул тяжелую заслонку.       Путь к спасению открыт.       Хватаясь за ледяные скобы, прибитые к бетонным кольцам, Роман стал торопливо спускаться вниз. Пальцы судорожно цеплялись за скользкий металл, а взгляд не отрывался от серого кружка неба — вдруг догонят?       Наконец, сапог ударился в бетонный пол. Роман с ухмылкой развернулся от лестницы.       В полуметре перед лицом комиссара желтел стальной, разрисованный хулиганами распределительный щит.       Только щит.       Возможные проходы в разветвленные подземелья канализации сверкали недавно застывшим бетоном.       Попался.       Неужто именно сюда его и загоняли, а он им только подыграл? Фраг!       Но как, черт их побери, они так все рассчитали? Неужели бетонировали канализацию вдоль всего проспекта? Сколько же ресурсов на это ушло?       Роман поневоле улыбнулся. Никогда бы не подумал, что он стоит таких усилий. Кому же он наступил на хвост?       Прижавшись к стене, комиссар поднял болт-пистолет к небу. Последний отчаянный шаг — неужели у тех, кто раздобыл лазпушку для убийства всего лишь одного человека, не найдется парочки гранат в загашнике?       Топот преследователей не заставил себя ждать.       — Он здесь, в колодце! Давай фрагом его, — раздалось сверху, никто не рискнул приближаться к краю люка. Опасались, что комиссар кого-то подстрелит.       До смерти оставалось секунд десять — три на отсчет гранаты, семь на извлечение из подсумка. Глупая надежда.       Семь — обидно, что загадка неизвестных нападавших так и не будет разгадана.       Пять — и что будет с полком?       Три — так и не разговорил ефрейтора Деда. Жаль.       Одна — теперь никаких посиделок с однокурсниками уж точно не будет…       По ушам резанул резкий свист, заставив зажать уши и согнуться. Приглушенно сверху раздался вопль ужаса. Что так напугало подготовленных бойцов?       Серый кружок неба на мгновение перечеркнули черные брызги. Раздался хлопок, многократно усиленный эхом. На несколько мгновений комиссар перестал что-либо слышать.       В колодец к ногам вальхальца упала рука отдельно от туловища. Неправдоподобно ровный, наклонный срез сразу за локтем. На кости даже трещин не было — отрубили, словно на гидравлическом мясном ноже.       Кисть продолжала сжимать четки с аквиллой. Простенькая штампованная пластинка, забрызганная кровью, с нацарапанным номером «тринадцать».       Роман не сразу осознал, почему ему так бросилась в глаза эта деталь.       Бум!       С края колодца вниз посыпалась бетонная крошка. Роман снова вскинул голову.       — Комиссар, убедительно прошу не стрелять! — раздался голос, искаженный цифровыми вспискиваниями. — Угроза устранена. Как поняли?       Ноги подкосились, и Роман медленно опустился на пол.       Спасен…       На поверхности, возле ярко-алого гусеничного транспорта, вальхальца ждал один из полковых техножрецов, облаченный в крупный скафандр на две головы выше стандарта для людей. Н-42, прозванный техниками Энфортом, облаченный в силовой экзоскелет выглядел как пародия на космодесантника и бронескафандр тау одновременно. Корпус украшали метки от попаданий лазерными импульсами и пулями. Сферический бронированный купол скрывал механическую голову техножреца, напоминавшую человеческую, обтянутую шерстяной шапкой с двумя окулярами и диском на голове с штырьками.       В стальных лапах механикус держал длинный плоский ускоритель, запитываемый из заплечного блока — по официальной версии Грач выкопал это оружие на какой-то планете. Доказательства эффективности такого экзотического оружия против небронированных людей валялись рядом в виде аккуратно нашинкованных бунтовщиков.       — Сегодня день невообразимых случайностей, Энфорт? — поинтересовался комиссар, ненавязчивым движением сметая бетонную пыль с плеча. — Как вы поняли, что меня нужно спасать?       — Случайность — вариант развития событий с вероятностью ниже пяти процентов. Данное событие не подходит под данное определение. — покачал головой механикус — На основе протокола двадцать точка ноль десять при неожиданном нарушении связи разрешается использовать для наблюдения сервочерепа. Так же немедленной идентификации подлежат координаты нахождения высшего офицерского состава гвардии — сообщил искаженным голосом Энфорт, провожая комиссара в транспорт, пока сервиторы собирали останки мятежников, а два черепа вели пикт-запись. Внутри машины уже стояла трофейная лазпушка с изрезанным наводчиком.       — Не подбросите меня до штаба?       — Отрицательно. По нашим данным в штабе ведётся бой. Ваше присутствие там с вероятностью в семьдесят два и тридесятых процента закончится вашей гибелью.       — Тогда мне нужен канал связи с полком.       — Утвердительно. Мы сопроводим вас.       Связь работала только в техническом подразделении полка — вотчине механикусов. Вальхальские техники расположились у границ техпарка в круговой обороне. На дороге перед воротами уже лежало несколько трупов местных, вооруженных чем попало. Потерь со стороны гвардейцев не было, к радости комиссара.       Связь наладили в личном святилище-мастерской Грача. Само святилище представляло собой большой зал-купол, заставленный различными артефактами техноколдовства — освященные станки, голограммы чертежей, сгруппированные в четкий священный порядок сверла, фрезы и резцы. Наиболее узнаваемым для комиссара были только разобранные до самых крохотных элементов лазганы, гранаты и протезы конечностей, подвешенные в стазис-полях.       Штаб сообщил, что с заговорщиками среди штабных офицеров покончено — они были обнаружены и успешно перебиты — а личная охрана губернатора и силы правопорядка утихомирили основные очаги недовольства граждан. Дополнительно дежурный сообщил, что местоположение командора Таллса в настоящий момент неизвестно.       Приятно, что восстание хаоситов быстро подавили несмотря на то, что даже в штабе нашлись их приспешники, но вот побег Таллса не оставляет шансов на столь же быстрое завершение конфликта с еретиками.       — Все это не очень здорово, — вслух отметил Грач, когда сеанс связи со штабом окончился. Голос техножреца на удивление оставался чистым от механических «примесей». Если в этот момент закрыть глаза, то можно подумать, что перед вами живой человек, а не стальная конструкция размером с шагоход «Часовой».       — Это еще мягко сказано, магос, — комиссар присел на стул напротив вокс-станции, и к нему под локоть тут же подлетел сервочереп с кружкой рекафа на подносе.       — Но я очень рад, что для вас все обошлось. Вы живы и вполне себе целы, после всего случившегося, — техножрец развел руками. Выглядело это странно и немного пугающе — на массивном корпусе, прикрытом красной робой, двигались маленькие, тоненькие руки. Напомнило мерзкую гусеницу с коротенькими лапками и головой на длинной и необычайно подвижной шее. О том, что «это» можно было считать головой, говорил алый капюшон с белой зубчатой окантовкой и помаргивающие тускло светящиеся линзы, имитирующие моргание.       — Сущие пустяки… — отмахнулся Роман.       — Я не про сегодняшний инцидент. Я про несчастный случай, поразивший Дельта-Шесть-Ноль, который на поверку оказался не таким уж и случаем. Напоминаю — третий фронт, бомба, взрыв…       Для пущего уточнения Грач указал рукой на стазисную камеру, в которой висели останки техножреца. Среди искорёженного металлолома — органика при взрыве просто испарилась — только лицевую пластину с тремя дугами и точкой можно было хоть как-то узнать.       — Это был не несчастный случай? Зачем кому-то его убивать?       — Не его. Вас, — Грач указал пальцем на комиссара. — Именно вас пытались ликвидировать, потому что Дельта-Шесть-Ноль всю жизнь оставался весьма заурядной личностью, а потому никому не нужен. Вы остаетесь единственной возможной целью. И, предвосхищая ваш вопрос о моей уверенности в этих выводах, уточню — сенсоры Дельты-Шесть-Ноль успели засечь коротковолновой сигнал. Такой диапазон можно использовать, например, для запуска мины дистанционного управления.       Спорить с гением в техномагии было глупой идеей. Если жрец его уровня заявил, что бомба была именно таковой, то никаких сомнений и быть не может.       — Но кто?       — Мало данных для анализа, — пожал плечами Грач. Под робой было непонятно, ее приподняли специально механодендриты для психологического эффекта, или там действительно было подобие плечевых суставов.       — А по сегодняшнему инциденту?       — Не такая изящная попытка вас убить. Впрочем, выбор средства лично я одобряю — лазерная пушка остается весьма эффективным средством аннигиляции людей.       — Мне нужны сведения по всем лазерным пушкам в нашем распоряжении. Не приведи Император, одну из них выкрали или продали на сторону, — приказал Роман, пропустив черный юмор техножреца мимо ушей.       — Слушаюсь, — поскольку маленькая, почти человеческая рука, не дотягивалась до головы Грача, он «взял под козырек» одним из механодендритов, увенчатым лапой с четырьмя когтями.       — А еще выясните личности нападавших. Подключитесь к базам данных правоохранительных органов. Если они откажут, то подключайтесь нелегально. Мне нужно знать, кто это был.       — Ммм, «нелегально». Мне это нравится.       — Не хочу, чтобы еретики знали, что известно нам.       Уходя, комиссар внимательно посмотрел на висевший в стазис-стойке протез тонкой, очень изящной руки. Из места подключения к телу выходили тысячи тонких, как паутина, проводков. Роману казалось, что он уже видел примерно такую же конечность у бойца в полку.       — Окажете любезность, магос Грач? Поясните, для кого эта рука.       — Это… Ни для кого. Один из моих… экспериментов. Копаюсь, понимаете, помаленьку. Перед вами прототип — максимальная обратная отдача, легкий корпус с повышенной прочностью и самые микроскопические зажимы для нервов. Элегантно, не правда ли? Сделать такое из имеющихся материалов — задача не из… простых. Приятно размять мозги. Всего вам хорошего. Н-42 проводит вас.        ***              В штабе офицеры СПО веселились, паля в воздух и выбрасывая расстрелянные трупы на улицу. Повсюду на полу была кровь.       В штабе было оживлённо. Губернатор нагнал бойцов, чтобы поскорее разобрать устроенный беспорядок. Трупы еретиков под бдительным присмотром огнеметной команды (мало ли какая тварь притаилась в мертвом теле) закидывали в кузов мусоровоза. Целый взвод, вооруженный швабрами, усиленно отмывал кровь, но работы ещё был непочатый край.       Эля прошмыгнула через первый этаж, разбитый в хлам перестрелкой, и поднялась в комнату комиссара — одно из немногих помещений, где не проходили «военные действия».       Ворвавшись внутрь, Эля первым делом закрыла и заперла дверь. Теперь можно выдохнуть. Вот же тяжелый день выдался. Надо бы отдохнуть, прилечь, но это подождет. Вначале все еще раз обдумать и подготовить доклад для комиссара. Может, он сможет разобраться во всей случившейся бесовщине. И только потом буквально на полчасика прилечь…       Комиссар вернулся к вечеру, застав в комнате умиротворённую картину — Эля, положив перед собой лазпистолет, дремала на ворохе бумаг.       Выразительное покашливание разбудило эльдарку, так что она спросонок схватилась за пистолет и нацелила на силуэт перед собой. Роман Андреевич едва успел выбить оружие из ее руки.       — Роман Андреевич?! Простите, я…       — Почти не теряешь бдительности, Шатова. Неплохо, — сообщил комиссар, садясь за свой стол. — Умойся и доложись о том, что в штабе происходило. Ты ведь все время была в нем, а не исчезла в неизвестном направлении из штаба, когда началась перестрелка?       Элю прошиб холодный пот, а остатки сонливости мигом выветрились из головы, неужели комиссар считает, что она струсила и оттого покинула штаб? А может того хуже… подозревает ее в ереси?       — Товарищ комиссар, я… — слова как на зло никак не складывались во что-то внятное, а нужно было срочно развеять все сомнении и подозрения. — Это звучит дико, но… Я пыталась обезвредить группу культистов…       Роман Андреевич заметно оживился, с интересом окинув девушку взглядом.       — В штабе? — поинтересовался комиссар.       — Не совсем… — виновато потянула Эля, и после во всех подробностях рассказала о своем подозрении, что ее бойцы из Сводной Роты участвовали в каком-то заговоре или даже еретическом культе и сложившимся расследовании. Из-за которого она и направилась к дому Костэла нейтрализовывать культистов. Комиссар очень внимательно слушал.       — Что ж… — выдохнул Роман Андреевич и, приставив сложенные вместе ладони к лицу, произнес. — Это очень хорошая работа, и она пригодится в расследовании. У тебя прекрасные данные… Даже очень…       Комиссар глубоко вдохнул. Опустил руки на стол, довольно близко от болт-пистолета. Холодный немигающий взгляд уперся в Элю. Наконец, с губ сорвались странные слова:       — Не хочешь поработать со мной более активно?       «Поработать?» В смысле? Как? Расследовать вместе с ним это дело и другие? Это же классно! Все, что угодно лучше, чем задыхаться под горой бумаг. Тем более, за время ее расследования эта гора стала еще больше!       А она теперь сможет… Сможет проявить себя! И вернется в боевую роту рано или поздно, когда комиссар увидит ее навыки и сочтет достойной!!!       — Я ведь… и так… работаю с вами… Разве нет? — нервная улыбка чуть исказила лицо эльдарки, когда она прервала затянувшуюся паузу. Внутренне она выругалась, ей же нельзя так нервничать и показывать комиссару свой нетерпение и волнение.       — Эти бумажки просто глупость по сравнению с нынешними проблемами. Уверен, тебе понравится, чем мы займемся. В городе прямо линия фронта образовалась. Без танков, конечно, но зато с тяжелым вооружением, — последние слова вызвали у комиссара смешок.       Она снова будет сражаться? И сможет уберечь своих друзей?! И заслужит уважение комиссара, чтобы он вернул ее в полк!       — Я согласна! — Эля от порыва чувств вскочила со стула, уронив его на пол, и вцепившись руками в стол. Комиссар даже отшатнулся от неожиданности. — Когда? Когда мы займемся этим? Роман Андреевич, кто наш противник?       — Легче, легче, сержант. Сколько эмоций сразу… Хотя, такое рвение весьма похвально.       Комиссар подошел к запертому шкафу, и извлек оттуда силовой меч. Ее силовой меч!       — Держи, — Роман Андреевич протянул оружие Эле. — Добро пожаловать обратно на фронт.       Как только эльдарка слегка дрожащими от возбуждения пальцами нацепила меч на положенное место, комиссар подвел Элю к доске с приколотыми листочками и бумажными лентами. Намалеванная зеленым карандашом карикатурная морда орочьего босса был связан лентой с квадратными заметками «Он мек?» и «Потеря связи на третьем фронте», которая вела к записке о прорыве обороны и потерянной артиллерийской батареи…       Комиссар повесил фотокарточку Таллса с восьмиконечной звездой и потянул от нее линии на карте города с отметками о местах боестолкновений.       — Тут правоохранители сталкивались с сопротивлением, — прокомментировал Роман Андреевич.       — Совсем как в квартире Костэла, — комиссар кивнул.       Эля внутри возликовала и ужаснулась одновременно — адреса совпадали с местами прописки южан из личных дел. Стало быть, все они еретики? А что тогда делать с теми, кто остался на фронтах?       На этой планете твориться что-то очень неладное, и она распутает вместе с ним эту странность.       — И одно новое правило, сержант, — заявил комиссар. — Носи с собой побольше гранат. Мы тут реально, как на линии фронта.       — Так точно, Роман Андреевич.