Двое

      - С чего начнем, Роман Андреевич? – спросила Эля, укладывая в подсумок гранаты. Комиссар раздобыл их немереное количество всех типов. И дымовые, и светошумовые, и противопехотные и даже противотанковые. Словно они вдвоем будут штурмовать цепочку ДОТов.       - Будем искать еретиков. А главный еретик сейчас это Таллс, - буркнул комиссар, методично вгоняя патроны в болт-пистолет. Настроение у Романа с утра оказалось знатно подпорчено. Час назад у него был крайне неприятный разговор с полковником, который пусть и не прямо, но намекнул, что не пора бы ускорить операцию по зачистки планеты от еретиков? Мол, перекладыванием бумажек могут и другие люди заняться, а враги, причем весьма конкретные и известные, уже злодействуют в открытую, пока комиссар прохлаждается. Причем тот факт, что он сам всю неделю дергал Романа на телепередачи, где тот как раз и убил зря кучу времени, естественно, не всплыл. - Обыщем его виллу в пригороде.       - И вы думаете, что он укрепился на вилле? Разве это не первое место, где его будут искать?       – Наверняка его там нет. – Комиссар пожал плечами, накидывая на них шинель. – Нужно быть круглым дураком, чтобы сидеть на месте и ждать совместную атаку гвардии и СПО, тем более в таком хлипком сооружении, - Роман Андреевич протянул Эле пикты со спутников и, окинув последним взглядом кабинет - ничего ли не забыл? - первым вышел за дверь. Эля чуть замешкалась, но вышла следом, одновременно с этим внимательно изучая полученный материал.       Тонкая полоска забора, множество деревьев навроде парка и квадратный дом, похожий на крупный коттедж. Даже если предположить наличие пустотных щитов, такое строение совсем не похоже на препятствие, которые не возьмет рота солдат.       - Тогда что нам там надо?       - Нужно же с чего-то начать? Да и хорошо бы взглянуть, что за человек этот Таллс. До этого времени узнать друг друга не было. Да и на приемах он, что удивительно, почти не появлялся.       - А зачем главе культа хаоса лишний раз светиться на публике? – хмыкнула Эля. - Да и может он вас опасался. Вы же последнее время там были частым гостем.       - Опасался, говоришь? – комиссар на мгновение замер, явно обдумывая какую-то свою мысль. Эля не смела его торопить, тем более что заминка не продлилась и минуты. – Вполне может быть. Тем больше причин посетить виллу. По мои данным Таллс как раз почти все свободное время проводил там. Может внутри осталось что-нибудь принадлежащее культу.        ***              Орбитальные снимки не обманули. Вилла совсем не походила на крепость. Не нашлось места ни автоматическим сервитор-турелям, ни минным полям. Большую часть участка, ограниченного каменной стеной, занимал роскошный сад, а жилым домом оказалось небольшое двухэтажное ослепительно белое здание, украшенное колоннами с изумрудно-зеленым плющом. Яркие листья, присыпанные снегом, выглядели сюрреалистично. Эля задумалась, как давно видела нормальную зелень, не считая елок и сосен. Уж на них то за последний месяц она насмотрелась до тошноты.       Резиденция Таллса была полна гвардейцев и гудела, как улей. Кованые ворота протаранили БТРом и отшвырнули с пути. Дорожки для прогулок в саду перепахали гусеницы «Химер», а снежный покров истоптали сапоги вальхальцев при штурме дома. Только не было никаких следов боя – ни воронок от взрывов, ни следов стрельбы по дому или из него.       - Сдались без боя? – предположила Эля, выскакивая из машины следом за комиссаром. Роман Андреевич только пожал плечами:       - Вполне возможно, - кивнул комиссар и обратился к лейтенанту, охранявшему со своим взводом въезд. - Саперы уже обследовали дом?       - Перерыли с верху донизу, - подтвердил вальхалец, – все безопасно.       Роман хмыкнул и, нахмурившись, почесал подбородок. Эля понимала его - от Таллса можно теперь все, что угодно ожидать, и нет ли в мнимой пустоте какой-то военной хитрости? Кто-нибудь из высшего военного состава ведь обязательно прибудет для расследования, так почему бы не избавиться от него? Если не бомба, то хотя бы снайпер-смертник или какое колдовство. Эля взглянула на крышу, но там уже были трое вальхальцев.       - Будь внимательна, сержант, - тихо велел Роман, подтверждая догадки Эли. - Тут может быть какая-то ловушка.       Поднявшись по белоснежной лестнице, комиссар с помощницей вошли в большую комнату. Двое стоящих у входа гвардейца без вопросов пропустили их внутрь.       Зал за двойными дверями можно было назвать гостиной или прихожей. Сбоку, у самого входа притаилась дверца, ведущая в гардероб. Там двое бойцов вели перепись сохранившегося имущества – вполне гражданской одежды на несколько сезонов. Ничего подозрительного. Гостиная смотрелась очень пустой – при широченной площади на ней стояло всего несколько плетенных кресел да по зеленым стенам висели картины. Комнату разделила пополам ковровая дорожка, ведущая к лестнице на второй этаж.       - Аскетичненько, - вслух отметил комиссар, осматриваясь. Обычно в домах высокопоставленных чиновников и командиров стояла мебель побогаче, а подобная пустота смотрелась нетипично. Эля только кивнула, она не разбиралась в обстановке офицеров выше лейтенанта. Что могло бы сказать о Таллсе такое запустение? Поразмышлять Эля не успела.       - Комиссар! – по лестнице торопливо спускался взволнованный адъютант из свиты Бромова. - Как хорошо, что вы уже прибыли! Вам надо на это взглянуть.       Он почти бегом отвел комиссара и Элю к двустворчатой двери в глубине дома. Теперь, силами гвардейцев, эту преграду разрушили в куски, обнажив то, на что ни один лояльный гражданин видеть не должен.       - Император пресвятой на троне златом спаси от нечистого дурного влияния… - Эля испуганно забормотала молитву, выхватив деревянные четки. Перестук бусин даже в ее ловких пальцах зазвучат нечетко, неритмично.       Комната ужасала.       Стены измалеваны глифами и еретическими письменами, восьмиконечными звездами и глазами, на полу – пентаграмма с чьими-то останками и свечами по углам. Окровавленные тела грудой лежали в углу. На противоположной стене черной краской вывели перевернутую аквиллу, а под ней навалили черепов.       В комнате было душно и воняло мертвечиной – тела лежали долго, много дней.       - Это… жертвоприношения? – произнесла Эля, осматривая тела. Рот и нос, чтобы не задохнуться, она повязала шарфом.       - Вероятно, - флегматично буркнул комиссар, разглядывая письмена на стенах. Казалось, его царившая тут атмосфера совершенно не беспокоила. Эля постаралась последовать его примеру и, перебарывая тошноту и отвращение, внимательнее вгляделась в символы на стенах. Четки отбивали легкую дробь в ее пальцах.       Кроме лозунгов «долой труп на троне», «смерть собакам-лоялистам» и восьмиконечных звезд были самые разнообразные грубые рисунки. Три круга с тремя прямыми линиями соседствовали с чьим-то кривым глазом, а рядом с ними намалевали какую-то корону из перечеркнутых линий.       - Звенящая ересь, - от входа раздался голос майора Бромова. Трижды плюнув в комнату, вальхалец отошел за дверь. – Этот Таллс мне всегда казался подозрительным. Вот ведь мерзавец…       - Да… Разумеется… Мерзавец, - пробормотал Роман Андреевич, старательно всматриваясь в три глифа. Было в них что-то неправильное, непохожее ни на что, с чем приходилось встречаться раньше, но при этом очень знакомое. – Как-то у него не очень с фантазией… Не ожидал от него подобной узколобости.       Эльдарка пропустила слова комиссара мимо острых ушей. Эле было дурно от всего вокруг и страшно. Она не ощущала шепота в голове или холода, но находиться в зале становилось невыносимо. Пришлось даже выйти из комнаты и ждать комиссара снаружи, в компании майора Бромова. Тот держал при себе двух огнеметчиков и только ждал, когда комиссар насмотрится на комнату и даст отмашку на уничтожение.       Наконец, Роман Андреевич вышел в коридор. Осмотр еретичных символов сделал его еще более мрачным.       - Это не та комната, которую нам всем показывали, - отметил Роман Андреевич, снимая одноразовые перчатки и бросая их обратно в комнату.       - А это проблема? – прорычал майор. – Что ему мешает сварганить себе еще комнату? Или купить дом в городе? Он, вроде, не стеснен в средствах.       - Посмотрим. Мне нужны его гроссбухи, тогда и узнаем, сколько домов он мог скупить для ритуалов. Распорядитесь найти их. Еще неплохо было бы найти секретаря или экономиста Таллса и допросить, - кивнул комиссар и обратился к Эле, все еще опиравшуюся на стену. – Сержант, как самочувствие?       - Голова кружится, Роман Андреевич, а так все хорошо.       - Пройдемся по вилле, продышимся. Наверняка тут есть много чего интересного.       - Ничего интересного, - заверил Бромов. – Мы тут все простучали и просканировали. Занятен только подвал – оттуда есть тоннель, ведущий непонятно куда. Саперы его уже обследуют.       - Это имперский шахтерский город. Было бы странно, не будь тут обширных подземелий, годных для партизанской войны. По моему опыту, они вообще везде есть, - отметил Роман Андреевич, беря качающуюся Элю под руку и помогая сделать первые несколько неуверенных шагов.       Дом действительно был небогат на всякие вещицы. Несколько каменных и металлических бюстов предков в нишах и на постаментах. Пустые крюки для фамильного оружия – остались только светлые силуэты сабель и пистолетов. И картины.       На удивление много картин – весь второй этаж и гостиная были ими увешаны. В основном, изображались батальные сцены. Присутствовали сюжет с Армагеддонской Войны, где комиссар Яррик изображался эдаким черным ангелом, обрушивающимся на Газкулла, и даже знаменитая картина с Императором, сражающимся с Хорусом. Остальные произведения оказывали местные бои, схватки с рабами или битвы сто шестидесятого полка.       Одна из них была разрезана крест-накрест ударами меча, а остальные нетронуты. И этой картиной оказалась триумфальная танковая атака по окопам каких-то оборванцев. На первом плане, лихо высунувшись из люка с шашкой на голо, изображался командир ведущего танка. Собственно, ему больше всего и досталось от ударов мечом, точно разрезавшим ему голову.       - А почему мы рассматриваем картины? – поинтересовалась Эля, устало свалившись в плетеное кресло с мягким пуфиком – с него открывался хороший вид на галерею пока Роман Андреевич, будто художественный эстет разглядывал очередную батальную сцену то с одной стороны, то с другой.       - Чтобы понять личность Таллса, разумеется. Поймем личность – поймем, как он думает. Поймем, как он думает - сможет предугадать его действия.       - Звучит здорово, - равнодушно пожала плечами Эля. Комиссару виднее, потому что ей немного непонятен такой метод работы. В Империуме война остается вечной темой и интересом любого гражданина, так что немудрено, что боевой офицер будет интересоваться картинами с солдатами.       - Какой еретик может вдохновляться Армагеддонской войной, где вмешательства хаоситов вообще нет? – пробормотал под нос комиссар, но Эля его услышала.       - А в хаосе можно найти логику?       - Их же разделяют на культы, значит, можно найти закономерности. По моему опыту, у еретиков обычно преобладали мотивы кровавой резни, кроме одного выбивающегося случая…       - Тяга к батальным сценам может оказаться чем-то схожим?       - В том числе… - кивнул комиссар, не отвлекаясь от лицезрения картины с комиссаром, изображенным почти святым ангелом. Грубая орочья клешня выбивалась из образа имперского воина. – Впрочем, не стоит заставлять ждать майора.       Кроме картин, как и сказал Бромов, смотреть было больше не на что. Основные работы так же уже были завершены. Офицеры собирали своих людей у БТРов, в то время как во двор въезжали грузовики с СПО. Солдаты в шахтерских касках и с фонарями, примотанными изолентой к стволам автоганов, бегом врывались в дом, подгоняемые командирами, точно псари натравливали гончих. Майор объяснил их присутствие приказом лично полковника Тотоновко для зачистки обнаруженных тоннелей.       - Все же, у полковника хватает толку рационально использовать специализации некоторых подчиненных, - с долей злорадства хмыкнул комиссар, садясь в машину.       Эля же была рада, что ее товарищам гвардейцам не придется спускаться в туннели. Пусть лучше местные рискуют.        ***              Следующие же дни слились в какую-то однородную серую скучную линию.       Подъем, умыться, позавтракать (в процессе выслушав череду необоснованных упреков от буфетчицы по поводу формы ушей) под звуки телевизора и марш-бросок по куче инстанций и кабинетов – забирать результаты анализа описей по делам Таллса. Комиссар должен был получить от нее утреннюю корреспонденцию и короткий вывод по работе штаба, а затем вместе с рекафом исчезнуть куда-то. Даже утренние новости от бодрой дикторши (как же завидно. Она, небось, высыпается нормально) были одинаковыми: «за связи с еретиком арестован господин такой-то», «глава такой-то торговой артели такой-то арестован»... Прямо диву даешься, сколько людей похватали всего за пару дней после объявления Таллса еретиком. Тюрьма-то не переполнится? Вроде, в городе она всего одна. Или руками арестантов быстренько отстроят новую?       Часы, проведенные за просмотром описей предметов и заключений по гроссбухам от штабистов и бойцов тылового обеспечения, оказались настолько муторными и изматывающими, что Элю до утра мучали в кошмарах летающие книги, норовившие ударить бедную эльдарку по голове. Все большие переводы, продажи и покупки выписывались в отдельный список, собирались Элей, а комиссар потом проверял, насколько они подозрительны.       К концу недели из подозрительного нашли только огромнейшие переплаты за картины и бюсты, а также заложение фамильного оружия. Первое могло скрывать за собой оплату нелегальных действий, а второе являлось небольшим источником денег. Остальное, например, балы, званые вечера и прочие, как их назвал комиссар, «светские развлекушечки», было вполне себе нормой как на этой планете, так и среди прочей империумской аристократии. По переплатам штабисты пытались вычислить, с кем мог связаться Таллс для нелегальных операций, в то время как полиция хватала всех подряд, кто хоть как-то был связан делами с Таллсом. Может, только благодаря такому радикальному подходу, планету не сотрясло обширное хаоситское восстание.       Казалось бы, куда уж хуже? Но оказалось есть куда.       Только-только наладившийся режим дня зверски нарушился всего через неделю. Кошмар, где вновь участвовали летающие книги, дополнился грохотом падающих с них калькуляторов. Вычислительные устройства рухнули на макушку Эли всем скопом и с оглушительным грохотом, напомнившим разрыв авиабомбы.       Эльдарка очнулась на полу, сквозь сон шаря рукой в поисках оружия. В этот момент в каморку ворвался комиссар с болт-пистолетом наперевес:       - Тревога! – велел Роман Андреевич. – По всему городу стрельба.       Эле потребовалась минута, чтобы натянуть форму и выскочить в комнату. Через окно на черном небе виднелось зарево от многочисленных пожаров.       - Приказы, товарищ комиссар? – спросила Эля, собрав оружие и забросив через плечо сумку с гранатами.       Роман Андреевич только жестом велел следовать за ней. Они спустились в штаб, где уже кипела работа. До начальника, намертво засевшего возле воксеров, связывающихся с блок-постами и патрулями, добраться не успели – комиссара по пути перехватил штабной лейтенант с докладом:       - Разрешите доложить! Нападения по всему городу. Враг атаковал патрули СПО почти везде. Мы подняли всех наших, но людей не хватает, чтобы отреагировать на все вызовы.       Эля вздрогнула - нападения по всему городу почти в одно время не могут оказаться случайностью. Таллс, несмотря на все препоны лоялистов, организовал масштабнейшую атаку. Это не укладывалось в предположительную численность его бойцов. Хуже всего то, что контратаковать некуда - враги могут просто сбежать. За неделю СПО смогло проверить только совсем незначительную часть туннелей.        Можно, конечно, попытаться бросить силы на захват одной из групп нападавших, чтобы их потом допросить, но... будет ли допрос эффективен против фанатиков? Эльдарка посмотрела на комиссара, надеясь, что тот быстро предложит что-то правильное.       - Наши потери? - буднично спросил Роман Андреевич, словно поинтересовался "который час".       - Блок-посты в центре города обстреляли из автоганов. Докладывают, что пострадавших нет, но из укрытий выйти не могут. Патрули на севере нетронуты. Это почти полтора десятка машин с пехотой. Начальник штаба колеблется перенаправить их на помощь.       - Не советую. Если мы это сделаем, то оставим северные районы беззащитными. Таллс может этим воспользоваться… - комиссар подошел к карте, где красными огоньками горели места нападений. Узор получался в виде неравномерной кляксы вокруг темного участка.       - Что здесь находиться? – комиссар ткнул в темное пятно на карте.       - Городская тюрьма. На связь не выходят с начала тревоги. Майор Бромов отправился туда лично с ротой солдат. Ему показалось подозрительным, что бои идут вокруг тюрьмы.       - Подготовьте машину. Мы едем туда же, - приказал комиссар.       Машина с сервитором-водителем была готова через две минуты. Через три в салон влетели вооруженные и очень недовольные комиссар с помощницей. Снова вместо чего-то армейского и бронированного им впихнули гражданский автопром.       - Найдем, убьем и сразу спать! – твердо заявила Эля, падая на сидение. Комиссар только кивнул, рассматривая карту с отметками, где прогремели взрывы. В этом рисунке могла быть некая особая система.       - Городская тюрьма… - мрачно констатировал Роман, бормоча под нос. – Почему именно там?       - Таллс пополняет личный состав преступниками? – недоумевала Эля, но добавила, вспомнив новости, гремевшие из телевизора всю неделю. – Или выручает своих пособников?       - Очень вероятно, - кивнул комиссар, не отрывая взгляда от навигатора. – А остальные взрывы для чего?       - Отвлекающий маневр? Я бы поступила так же.       - Сомневаюсь, что их роль ограничится только этим. Таллс может запутать след и использовать расположение патрулей в качестве ведьмовского знака, чтобы устроить что похуже, чем просто пара диверсий. Одно могу сказать точно, такое количество хаоситов на улице точно напугает простых горожан...       Возле стен тюрьмы – неприглядного каменного строения огромных размеров – уже стояли машины гвардии. Несмотря на флажки, отличавшие гражданскую технику от военной, над лимузином комиссара пустили короткую очередь, заставив остановиться в отдалении. Путь до гвардейцев пришлось пройти пешком. Зато можно было разглядеть подсвеченное фарами и фонарями здание. Причем, абсолютно нетронутое, словно никаких боев тут не было. Это еще больше походило на ловушку.       Часовые у машин вытянулись по струнке, комиссар у них уточнил, где майор. Невнятное «внутри» и указание пальцем на ворота, вот и все, что смогли выдавить из себя стрелки.       «Внутри» оказались сносные укрепления – посетителей встречал коридор с узкими бойницами по стенам. Любой, рискнувший атаковать в лоб, оказывался под обстрелом со всех сторон.       - И тут никаких следов борьбы… - проворчал комиссар. – Как Таллс смог пробраться внутрь?       - Подкопом? – осторожно предложила Эля. - Не прилетел же.       - Шумно и долго, - отмахнулся Роман Андреевич. – Охрана должна была бы успеть среагировать. И вряд ли можно сделать подкоп за неделю бесшумно.       Коридор вышел в один из дворов, где нашелся Бромов. Майор громко ругался и раздавал команды гвардейцам. Со стороны одно от другого отличалось с трудом. Чуть в стороне освещенная фарами БТРа, чернела обожжёнными краями здоровенная дыра в земле.       Двор, покрытый рокритом, был усеян стреляными гильзами. Стены тюрьмы испещрили отверстия попаданий – еретики устроили огонь на подавление всего вокруг, не жалея патронов.       - Ты еще что тут… - раскричался Бромов, резко оборачиваясь, но увидев комиссара, резко осекся. – Роман Андреевич, вы уже тут? А я… Это…       — Значит, через этот тоннель Таллс сюда пробрался? Все-таки, подкопом… – комиссар покачал головой и заглянул в темный лаз. – И ушел тем же путем?       - Мы их упустили... – развел руками майор. – Когда прибыли, они уже отступали.       - И они даже не осознают, как им повезло, - проскрежетала Эля, убирая меч в ножны.       Майор Бромов, несмотря на провал в поимке еретиков, даже усмехнулся:       - Хорошая у вас команда, Роман Андреевич. Вы и боевая малявка очень гармонично смотритесь…       Но комиссар не слышал майора. Он присел на краю проема, изучая стены колодца. Они были черны, как сажа, а края рокрита оплавились. Такое ощущение, что нападавшие прожгли слой земли, а потом приставили лестницу. Причем до того, как стенки остыли – лестница вплавилась в края так, что ее нельзя было даже пошатать.       - Это же выстрел мельты? – предположила Эля, встав рядом с комиссаром. Роман только кивнул.       Стало быть, у еретиков есть мельты. И это на планете, где и обычного оружия не хватает, а тяжелого и сложного плазменного тем более.       Откуда его взяли? Заранее заготовили склады? Или кто-то из полка продал?       - Проведаем нашего интенданта. Зададим ему пару вопросиков по поводу плазмы на складах, - заявил Роман Андреевич. Бросив взгляд на еще разгоряченную и очень недовольную помощницу, комиссар дополнил. – С пристрастием, разумеется. На допросе мне очень потребуется твоя помощь.       Задумавшись, эльдарка не сразу заметила, как комиссар поднялся, отряхнул колени и подошел к командиру вальхальцев.       - Майор… - открыл рот комиссар, а Бромов тут же его перебил:       - Преследовали, разумеется, но они заминировали весь тоннель. Троих потерял тут же, и проход чуть не обвалился. Пришлось отступить.       Эля, присмотревшись, разглядела деформированные тела на дне колодца. Вернее, темные фрагменты, размазанные по стенкам. Взрывчатки Таллс не пожалел.       - Где комендант тюрьмы? Он хоть жив? – поинтересовался комиссар.       - Жив. Я уже напряг его раздобыть список сбежавших. Он еще выясняет состав беглецов. Тут они всех сортов – и уголовники, и даже несколько нарушителей Кредо.       - Губернатор-то знает о нападении?       - Он-то точно оповещен, - майор указал рукой на здание дворца, чьи шпили виднелись над стеной тюрьмы. Эля про себя отметила все иронию ситуации – Таллс совершил теракт буквально под окнами у губернатора. Еще более странно, что возле стен дворца не видно было ни бойцов СПО, ни полиции. В самой тюрьме словно никого и не было, кроме гвардейцев.       - Мы так близко от дворца? – спросила Эля. – Где тогда солдаты губернатора?       - Действительно, а где СПО и полиция? – поинтересовался комиссар.       - Из дворца подкреплений не прислали, а местных большая часть в морге, - пожал плечами Бромов. – Таллс напал стремительно, пробив несколько "колодцев" в разных местах тюрьмы. Местные неженки оказались не готовы к такому. Многие пытались убежать или спрятаться, если судить по дыркам в спинах. Хотя местная охрана молодцы. Нижние этажи держали насмерть, так что особо буйных психов Таллсу увести не удалось. - Нехотя дополнил майор       За уточнениями Роман Андреевич направился прямиком к коменданту тюрьмы. Им оказался живенький типчик с перевязанной головой. Он с группой писарей вместо руководства обороной всей тюрьмы, забаррикадировался в архиве, и только поэтому уцелел. Входную дверь попытались изрешетить, но толстая сталь не поддалась, и торопящиеся еретики решили не утруждать себя взломом замков. Впрочем, вряд ли его помощь существенно бы изменило дело, а так хоть было с кого спросить.       От коменданта удалось получить выписку из журналов полицейских выездов (на этой планете функции полиции и охраны заключенных выполняла одна организация) и полный список заключенных – их успели заполнить несмотря на резко возросшее за последнее время число вызовов, а сам гроссбух сохранил, закрыв своим телом один из клерков. Писари оперативно заносили адреса, вид происшествия и время реагирования. Там были и нападения на патрули во время комендантского часа, и «бытовые» сложности. Например, нападение на гражданскую квартиру.       Самым главным было то, что после уезда последнего наряда полиции до атаки на тюрьму прошло не больше пяти минут. Этого вполне хватало для прожига колодцев и стремительного штурма в относительном безлюдье.       Комиссар, довольный находкой, спрятал бумагу в папку и продолжил осмотр тюрьмы, опрашивая майора и коменданта:       - Что еще можно тут интересного увидеть?       - Ничего особенного, - грустно пожал плечами майор. – Несколько проплавленных колодцев, вышибленные пробивными зарядами ворота и куча трупов охраны.       - Подозрительные раны на телах? Отметины? – увидев форменную растерянность на лицах майора и коменданта, комиссар добавил. – Мне срочно нужны будут отчеты о вскрытии всех убитых еретиков и список каждой мелочи, которые были у них на тот момент в карманах! А теперь я хочу осмотреть каждый труп, пока еще есть возможность.       Беглый осмотр практически ничего не дал.       Культисты очень даже могли поиздеваться над раненными или изувечить труп напоследок, но на телах не было меток хаоса или вырезанных символов. Даже несколько убитых нападавших, чьи личности еще не опознали, совершенно не походили на одержимых или фанатиков. Впрочем, и тела остались не в самом лучшем виде. Тела хаоситов предоставили вальхальцы, успевшие прорваться к тюрьме вместе с Бромовым, а башенный болтер и курсовой мультилазер слишком уж «портили шкурку добыче». Еще пару фрагов записали на свой счет местные надзиратели.       Возвращаться пришлось с чувством разочарования.       Комиссар все бормотал про себя проклятия и черкал что-то в блокноте и на карте города, которую пришлось разложить (или скорее размять, потому что ровно ее положить было невозможно) почти на пол-салона.       -…Подытожим, фраг, - ругнулся Роман Андреевич, обращаясь больше к самому себе, чем к Эле. – Неделю назад хаосит Таллс спустился в подземелья города и сегодня нанес крайне скоординированный удар по куче целей по всему – подчеркиваю! - по всему чертовому городу, практически не оставив следов! И это при том, что его все это время усиленно искали две роты гвардии и все местные столицы!       - Ну, у нас есть несколько трупов его подчиненных, - заметила эльдарка. – Мы ведь сможем стрясти с них что-нибудь весомое? Узнать имена, фамилии...       - ...Но не более того. Тут все кишмя кишит однофамильцами и дальними родственниками, которые иногда друг друга и знать не знают. И если Таллс подготовился, то даже техномагия Грача со спектральным анализом вряд ли что-то даст.       - Фраг… - бросила Эля.       - Согласен.       - Что тогда сделаем? Осмотрим все места нападений, где хоть что-то осталось?       - Да, вряд ли это что-то нам даст, - вздохнул Роман Андреевич и, немного помолчав, обратился к сервитору-водителю. - Остановить машину! – Заволновавшейся Эля он пояснил. - Надо проветриться.       - Сейчас разве не опасно?       - Со мной ведь будешь ты, не так ли, а у тебя есть гранаты.       Возразить было нечем – комиссар обязал помощницу таскать с собой сумку с тяжеленными гранатами, да и сам всегда парочку имел при себе.       Машина медленно, со скоростью пешехода, катилась в отделении от комиссара, погруженного в раздумья настолько сильно, что его не смутили яркие в ночное время голубые мигалки карет скорой помощи и полиции.       Возле подъезда обычного жилого здания скопились целых три машины со знаками медслужб и две полицейские. Один из рядовых блюстителей закона стоял у желто-черной лентой, отгородившей подходы к подъезду. Видимо, тут произошел один из тех «вызовов» перед нападением на тюрьму.       Комиссар, не реагируя на окружение, шел вдоль ограждения не сбавляя шага, а Эля за ним, рассматривая подъезд и людей.       Двое рядовых и один сержант в темно-синей форме разговаривали с гражданскими. Вероятно, очевидцами.       Проходя мимо мерзко мигающих синим машин «скорой помощи», Эля обратила внимание на черные мешки для трупов, разложенные на каталках. Три больших и два поменьше, занимающих только половину положенной длины. Один из больших еще не был застегнут – писарь медицинской службы заполнял над ним какую-то бумажку.       Эля из праздного интереса попыталась разглядеть тело, благо, голова осталась еще открытой для обозрения.       И лицо убитого показалось знакомым.       - Лейтенант Скоббо? – Эля замерла и приблизилась вплотную к ленточному ограждению. Это был действительно он. Эле вспомнилось, как лейтенант ее выслушивал после штурма квартиры сорок четыре. Там, где оказались мнимые культисты еретика Таллса.       - Знакомы? Мои соболезнования, - обратил на нее внимание стоявший недалеко писарь, закрыв планшет. - Бедняга. Дверь вынесли взрывчаткой посреди ночи. Криминалисты говорят, действовали профи – вошли-вышли, на все про все каких-то десять минут. А этот только успел достать дробовик и выстрелить раз. На его месте я бы стрелял в голову… Себе.       Медик показал на остальные мешки. Несмотря на их бесформенность, Эля могла различить, что содержимое мало походило на целого человека. Словно при уборке правоохранители покидали туда порубленные на куски манекены, а пока спускали по лестнице, все перемешалось.       Взглянув на остальные мешки, писарь застегнул молнию над головой Скоббо и начал вместе с другим медиком грузить тела машину.       - Знакомый? – спросил комиссар, наблюдав за произошедшим издали. Голос Эли вывел его из раздумий, и весь разговор он прослушал молча.       - Он был среди полиции, захвативших родственников Костэла, а они поддерживали Таллса. Теперь он мертв.       - Слышал. «Действовали профи». Скорее всего, это тоже входило в отвлечение от тюрьмы, а месть за сокультистов только хороший повод. Мы их найдем и осудим по всей строгости, - подбодрил девушку комиссар. – Обязательно…        ***              По просьбе комиссара полиция прислала список всех погибших сотрудников с указаниями времени и места. Скоббо был далеко не единственным, но ему повезло меньше тех, кто ночью был на службе – те хотя бы имели больше шансов отбиться. К списку уцелевших прилагались их рапорты и маршруты патрулирования.       Эля с остервенением вчитывалась в каждую буковку, пытаясь отпечатать их в своем мозгу и найти общее среди десятков отчетов. Увы, тот же Скоббо, кроме штурма дома с культистами, ничем не выделялся, как и многие другие погибшие.       Общим было только время нападения – час ночи плюс-минус пять-десять минут. Нападения на патрули были скоротечными и продуманными. Часть групп взорвали противотанковыми ракетами с близкой дистанции. Выживших, разумеется, не оказалось, и подробности выясняли у очевидцев. К подобный случаям комиссар присматривался особо – Таллсу настолько требовалось гарантированно уничтожить именно этих полицейских, что он не пожалел ракет. Другие ударные группы словно вооружались по остаточному признаку. Где-то заминировали дорогу, а где-то с верхних этажей прямо на крышу патрульной машины метко сбросили канистру с прометием – через люк для стрелка огонь проник в салон. Попытавшихся выбраться из машины расстреляли, не дав и шага пробежать.       При этом много случаев ограничивались беглым огнем – тогда чаще всего погибал турельный стрелок, высунувшийся из кабины на полкорпуса и защищенный только шлемом, и приходили в негодность колеса. Вальхальские машины и блок-посты пострадали только косметически.       У Таллса за одну ночь получилось нагнать страху как на гражданских, так и на СПО. Карта на стене у комиссара пополнилась такой россыпью крестиков и пометок, где происходили нападения, что пришлось выписать чистую копию и заполнять уже ее. Для того чтобы провернуть десятки нападений за ночь, командору Таллсу требовалась армия, ничуть не меньше той, что сейчас сражалась хотя бы на одном из фронтов.       Когда Эля и Роман Андреевич, поставив на карте последнюю отметку, в изнеможении рухнули на стулья возле карты, в дверь постучали. Это принесли данные с опознания трупов из тюрьмы. Комиссар, проронивший за работой стон «рекаф», преодолел себя и погрузился за работу вновь, пока Эля силилась подняться на ноги. И сдавала позиции по всем фронтам, погружаясь в сонное небытие.       - Флинн Линч, сержант, подразделение… – пробормотал под нос комиссар, полистал планшет с фронтовыми донесениями, а потом резко возмутился. От громкого окрика у Эле вернулись силы, и она аж вскочила на ноги. – Да быть такого не может!       - Что там? – спросила эльдарка, заглядывая через плечо комиссару.       - Вот этот паршивец, Флинн Линч. Он официально погиб на втором фронте, - Роман Андреевич ткнул пальцем в зеленую надпись на черном экране. Рядом же положил документ с похоронкой, валявшийся рядом. Среди нескольких строк электронного донесения выделялось имя убитого еретика. Этот самый Флинн Линч пал смертью храбрых, спасая подразделение и командира, тоже Линча, но уже Уэсса, от внезапной атаки орков. Сообщение подписывалось лейтенантом Синициным – явно вальхальцем.       - А почему Синицин вообще пишет про СПОшников? Дядя Вит… Лейтенант Багаров не делал таких отчетов.       - Потому что у вас СПОшники в тылу стоят вторым эшелоном, а у Синицина мешанина на передовой линии. В этом и проблема отсутствия нормального единоначалия. СПО подчиняется своей вертикали власти, замкнутой на полковника, и Синицину приходится сообщать обо всех изменениях баланса сил на его территории.       - Потому что дебилы из СПО не успеют отреагировать и подогнать вовремя подкрепление?       - Именно. Теперь вопрос: как мог уже убитый боец умереть вчера совсем в другом месте?       - Может, это вообще не он? Брат? Кузен? По моему опыту, тут нормальной считается семья в пару десятков близких родственников. Или вообще однофамилец…       - Нет-нет, этого Флинна опознали, и это точно тот самый рядовой Линч из конкретно этого подразделения.       - Тогда в документы просто могла закрасться ошибка…       - Рапорт писал лейтенант Синицин, - категорично заявил комиссар. Эля стушевалась и осторожно спросила:       - А это… что-то значит?       - Ну Синицин же, командир Кувалдорина… - Роман взглянул на все еще растерянную и не могущую сделать выводы из указанных тезисов Элю и, осознав, что памятью на несколько тысяч личных дел природа одарила только его, объяснил. - Лейтенант Синицин – командир Кувалдорина, и они друг друга стоят в плане армейской правильности. Строги, прямолинейны, фанатично верны Императору и почти бесхитростны. Такие гвардейцы, считай, генетически не способны на кооперацию с врагами.       - А это не у них водятся «невидимые орки»?       - Водились, но как началась вся эта кутерьма с ересью нападки прекратились. Так мы их с сержантом и не нашли. Мутная история, но смысл Синицину и Кувалдорину об этом так нагло врать? Надо съездить и поговорить с ними.       - Утром, надеюсь?       Комиссар ответил не сразу. Он придирчиво оглядел с головы до ног Элю, оценивая возможности помощницы для немедленной отправки к лейтенанту.       - Утром. Ложись спать. Если Синицин подделал рапорт и попытается сбежать, то по темноте его сложно будет поймать.       После слов «ложись спать» Эля дальше уже не слышала. Облегченно выдохнув, она поплелась в свою каморку, швырнула верхнюю одежду на табуретку и рухнула на кровать. Неважно, что готовит завтрашний день. Главное, что сейчас голова на подушке, а все остальное – под одеялом.        ***              Раннее утро встретило Элю головной болью от недосыпа и резкой побудкой от комиссара. На посещение столовой времени не было – по словам комиссара, Эля проспала все возможные рамки – так что только в машине ей достался от предусмотрительного политофицера пирожок, который был уничтожен с особой жестокостью, присущей голодному гвардейцу. При этом мордашка Эли, перепачканная слишком прытким джемом, немного позабавила Романа, заставив улыбнуться и поделиться платком. Только вот стоило вспомнить причину почему они едут на второй фронт, как хорошее настроение испарилось. За ночь Роман перепроверил папки с рапортами лейтенанта Синицина и получил кучу нестыковок, окромя того факта что сержант Флинн Линч умудрился умереть дважды. Все это складывалось в не радостную дурнопахнущую картину.       - Все настолько плохо? - Эля заглянули в инфопланшет комиссара, изучая колонки красных пометок.       - Не то слово, - комиссар развернул экран так, чтобы помощнице было удобно считывать информацию. - По рапортам выходит, что целое отделение СПО под самым носом у гвардейцев где-то откопало здоровенную ватагу орков, об которую дружно и, главное, тихо самоубилось. После чего эти самые орки благополучно исчезли, не оставив после себя никаких следов. При этом запроса на отряд зачистки с огнеметами с того участка так же не последовало, а это значит одно из двух. Либо по весне местные грибники найдут там делянки с зелёными и крайне агрессивными грибами, либо все то, что отразил в рапортах Синицина, полная чушь, пусть они и бьются с документами из СПО. Это, кстати, тоже крайне странно. И это я ещё не перерыл стопки со инцидентами случайных травм и смертей у наших планетарных друзей.       - Но это же бред? Я ещё могу поверить в такой хаос в документации у СПОшников, но чтобы гвардейцы пошли на такое открытое предательство…Нет! Я в это не верю! - с жаром произнесла Эля.       Комиссар же на это лишь покачал головой. Ему то было прекрасно известно, насколько порой бывает слаба человеческая натура перед соблазнами. Будь все так, как думала Эля, комиссары бы и вовсе не потребовались.       -Тем более, - продолжила девушка, сминая в руках обёртку от пирожка, - если этот Синицин такой же, как Кувалдорин, то что вообще могло его сподвигнуть на подлог в бумагах? Характер у сержанта, конечно, не сахар, и рядовых он шпыняет иногда почём зря, но не в его правилах врать и юлить, он скорее кому-нибудь в морду даст.       - Тут ты права, - согласился Роман. Он мог бы целую полку составить из дел о драках, в которых поучаствовали Синицин и Кувалдорин за время службы, к слову, последнее время туда ещё одна фамилия добавилась… но Эле лучше об этом не говорить. – Поэтому-то мне и интересно… Может, статься, что «невидимые орки» вовсе и не орки.       Второй Фронт встретил комиссара и Элю густым снегопадом. Снежинки падали отвесно, ветра не было, потому холод не сильно терзал щеки и нос, но сугробы намело порядочные. По этой причине машину пришлось оставить довольно далеко и изрядно помесить снег ногами. К счастью, возле блиндажа капитана роты тройка чем-то проштрафившихся бойцов уже расчистили дорожки, но внутрь комиссар не пошел, лишь обменялся парой любезностей с курящим у входа адъютантом, узнав у него на позиции ли лейтенант Синицин. Получив удовлетворительный ответ, Роман Андреевич поспрашивал еще немного об общей обстановке на фронте, после чего, похлопав бойца по плечу и пожелал тому доброго дня. От чего тот знатно завис, не сразу поняв, как ему реагировать на такие проявления заботы от политофицера. Эля же тихонько стояла рядом и за весь разговор не проронила ни слова, как и положено подчиненному комиссара. Впрочем, Роман прекрасно понимал, что надолго ее не хватит. Так и случилось.       - А почему мы не зашли к капитану и не взяли никого с собой? – тихо поинтересовалась девушка, когда капитанский блиндаж исчез за стеной снега. – Вряд ли Синицин один там все проворачивал. Может быть замешено все отделение, а то и весь взвод!        Вопрос был вполне себе уместный. И несмотря на все ранее сказанные в машине слова, Комиссар видел, что девушка волнуется и признаться это его радовало – в их работе розовые очки и излишняя вера в людей частенько оборачиваются выстрелом в спину.       -А ты подумай, как бы прореагировали все бойцы, если бы мы заявились к сержанту во главе небольшой армии? Получился бы тогда у нас разговор?       - Это, конечно, верно… - девушка замялась, не желая признаваться в некоторых опасениях, - но что, если он окажет сопротивление?       - А ты мне на что тогда? – ухмыльнулся комиссар, чуть склонив в ее сторону голову.       Под его взглядом и того, что он настолько на нее надеется девушка ещё больше стушевалась,       - Роман Андреевич, вы знаете, я всегда…       - Расслабьтесь, сержант Вертихвостка, - комиссар постучал по фуражке, сбрасывая с нее снег. - Мы просто поговорим, а если они все там решили безобразничать, то у тебя с собой гранаты.       - У них, вообще-то, тоже, - буркнула Эля на всякий случай в уме пересчитывая количество взятых боеприпасов.       В отличии от места, где несли службу товарищи Эли по отряду, здесь к блиндажу взвода вели крытые проходы, так что Эля с комиссаром добрались куда нужно довольно быстро, при этом не выглядя как ходячие сугробы.       Перед дверью в бревенчатое полуподземное строение комиссар остановил Элю и развернулся к ней.       - Будешь стоять тут. Никого не пускать, пока я не выйду, - Эля кивнула, расстегнула кобуру с лазпистолетом, и уже почти вытащила его, но Роман жестом ее остановил. – Не спеши. Мы сюда не воевать пришли, а поговорить, - девушка кивнула, - впрочем, будь готова ворваться в любой момент по моему приказу. Возможно, тебе придется выручать меня из засады.       - Удачи, - шепнула Эля, когда комиссар входил внутрь. Это вызывало улыбку.       Блиндаж изнутри практически не отличался от того, где располагался лейтенант Багаров – такая же комнатушка по размерам, со столом, бумагами и прочим скарбом.       Из-за занавески слева от входа торчали две пары гвардейских сапог - ночная смена придавалась заслуженному отдыху. Сам же лейтенант, сидя спиной ко входу шевелил кочергой угли в небольшой печке.       - Что, Серег, принес дрова? Давай сюда, и дверь прикрой - парней просквозит. Что молчишь? - Синицин развернул голову, но вместо своего подчиненного увидел хмурого комиссара. Роман и глазом не успел моргнуть, как лейтенант вытянулся по стойке смирно. - Прошу прощения, товарищ комиссар, обознался! Богатым будете.       - Ничего, Максим Геннадьевич. Вольно. Садитесь. Нам нужно серьезно поговорить, - Одна фраза, и с лица Синицина слетела улыбка. Роман мог поклясться, что под шинелью лейтенанта пробежал целый табун мурашек.       Комиссар тоже не стал стоять, присев на лавку и облокотившись спиной о стену блиндажа. На время повисшую между двумя людьми тишину нарушал лишь приглушённый занавеской храп одного из бойцов. Роман не торопился начинать разговор – пусть лейтенант помаринуется немного, переберет в уме все свои косяки, понервничает.       - Что-то произошло комиссар? – не выдержал спустя пару минут молчания Максим.       - Да, Максим Геннадьевич, произошло. Разочаровали вы меня, товарищ Синицин. Сильно разочаровали, – комиссар снял фуражку постучав по ней сверху. - Подумать только, столько лет образцовой службы, и вот такое… А я ведь был уверен в вашей верности.       Лейтенант подёргал воротник гимнастёрки, будто он резко начал его душить.        - Товарищ комиссар, если это про тот случай в баре, так я уже все выплатил, да и Третько сам…       - Не-е-ет, Сини-и-ицин, по такой мелочи я бы вас не беспокоил, - специально растягивая слова произнес комиссар, снова возвращая фуражку на голову. И снова замолк.       -Ну, тогда я не понимаю! - игра в угадайку не нравилась лейтенанту, и он стал тихо закипать. Что выразилось в нервном постукивании пальцами по столешнице.       - Все вы понимаете, - мрачно выдохнул Роман Андреевич, словно слова причиняли ему моральные терзания.       - Товарищ комиссар, со всем уважением, бросьте эти игры и говорите прямо, - Синицин всегда легко заводился.       – Вы вступили в сговор с врагом, обманув мое доверие и тем самым позволив врагам нанести существенный удар по Империуму. На вас, лейтенант, кровь соотечественников и мирных жителей Империи. И сейчас только мое личное отношение и прошлые ваш заслуги останавливают меня от того, чтобы расстрелять вас на месте.       Синицин менялся в лице с каждым словом политофицера, багровев и до хруста сжимая кулаки. Казалось, он был готов броситься на комиссара, и тот уже незаметно держал руку на рукояти пистолета. Но потом в офицере словно что-то щелкнуло, нападения не последовало, и он обмяк в кресле. Комиссар незаметно выдохнул - если бы лейтенант бросился на него, то Роман не сомневаясь пристрелил предателя, что поставило бы крест на этой ниточке в расследовании. Но Максим совладал с собой, а значит оставался маленький шанс, что он ещё не погряз в ереси. Впрочем, лейтенант точно что-то знает и вряд ли невиновен.       - Вы. Не. Понимаете, - медленно, сдерживая себя, чтобы не заорать, прохрипел Синицин. Его ещё немного потряхивало от эмоций, но кулак, готовый обрушиться на столешницу, судорожно расправился в ладонь. Комиссар же внешне оставался совершенно спокоен лишь флегматично поднял бровь и пожал плечами.       - Мне нечего тут понимать. Я и так знаю почти все, и лишь хочу узнать, сколько по нынешним временам стоит офицерская честь. Вам ведь заплатили? Заплатили, товарищ Синицин.       - Да! – выкрикнул лейтенант и в изнеможении оперся обеими руками о столешницу, словно этот крик вытянул из него все силы. Похоже, что бы это ни было, вальхальцу за это было стыдно       -Сколько?       - Там, - Синицин указал на небольшой сундучок в темном углу.       - Ух ты. Поглядим, сколько же сегодня стоит один имперский лейтенант? Может, даже мне это будет по карману? - Комиссар с улыбкой поднялся, неспешной походкой пройдя к ящичку. При этом он не спускал взгляда с лейтенанта, но тот уронил голову на руки и сидел, не шевелясь.       На мгновение возникла мысль, а не заминирован ли сундучок, но, во-первых, на вид никаких подозрительных устройств рядом не было, а, во-вторых, лейтенант Синицин все же не дурак разбрасываться минами в собственном блиндаже.       -Ну надо же! - в сундуке оказалось довольно много всяких вещиц.       Бутылки из темного стекла в соломенных чехлах и несколько консервов. Местный амасек второго сорта, из виноградного сырья. - Негусто, - прокомментировал комиссар, прочитав этикетку, - за целый исчезнувший взвод.       - Еще три бутылки предоставить не могу. Употребил, - хмуро ответил Синицин. – И это не совсем взятка…       - А что же это?       - Приходил командир из СПО со своим замом после одного из ночных происшествий. Я сам ничего не видел – мне надо было свой участок контролировать – а утром мне сообщил денщик, что нескольких СПОшников постреляли. Вот, пришел ко мне их командир с амасеком помянуть в узком офицерском кругу павших. И мы помянули… Качественно. Помню, как командир слезно просил упомянуть его солдат в донесении, но при этом ходить к переднему краю смотреть на трупы всячески отговаривал. Я сначала подумал: «а зачем ему это», но стоило мне покивать немного, согласившись, что ходить по темноте недалеко от орков выпивши как-то рискованно, как в руке оказался вот этот лхостикер, и мне придвинули еще пару бутылок. Утром мне было совсем не до проверок численности трупов каких-то там СПОшников. Умерли, и умерли, чего бухтеть-то.       Синицин медленно, чтобы комиссар не подумал, будто тот выхватывает оружие, вытащил из внутреннего кармана портсигар и положил на стол. Красивый, блестящий и с двуглавым орлом.       - Список погибших был внутри. Там имен почти на отделение, если правильно помню. Бумажку-то выбросил в печку, как только закончил. Командира звали вроде Линчем… Линч Уэсс. Он еще приходил потом, «по-дружески». Просил перевести Кувалдорина куда-нибудь подальше от его позиций. Принес для этого весомый аргумент. Мне же было несложно – неженкам из СПО тяжко находится с толковым сержантом – и я перевел Кувалдорина вперед, к переднему краю.       - Это после этого появились «невидимые орки»?       - Не совсем. Они были и раньше, но после этого они неимоверно распоясались, исчезая по возвращении Кувалдорина. Я его со Снеговицким ротировал, если это важно. Он в тылу у СПОшников располагался.       - Сержанта Снеговицкого мы тоже опросим, не переживайте, - заверил комиссар. – Линч к вам еще заходил?       - Больше ни разу, только вестового присылал со списком погибших и бутылкой. Я даже не проверял, просто переписывал в рапорт, и дело с концом. Таков мой грех.       Комиссар задумался. Синицин не проверил переданную ему информацию, и результат его действий вполне тянет на расстрельную статью. Вот только формально, в его обязанностях не было контроля за подразделениями СПО. Да, Роман сам воспринимал донесения гвардейцев о состоянии местных как манну небесную из-за отвратительной работы штаба планетарной обороны, но вешать вину на того, кто и не должен был выполнять… Но и распространение дезинформации – штука подсудная.       С другой стороны, одно дело, обстряпать все официально, чиркнуть несколько бумажек, а совсем другое – протащить через расположение гвардии вполне себе живых бойцов. И все же, как-то же это чертово отделение покинуло окопы, незаметно ни для кого. В какой-нибудь труповозке это будет проблематично, ведь дезертиры просто замерзли бы еще до погрузки на снегу, да и перевозка к пункту захоронения довольно долгая. Вряд ли гвардейцы будут сквозь пальцы смотреть на разгуливающие живые «трупы», на сбегающую живую силу, которая им должна помогать орков отстреливать. От помощи даже таких невеликих бойцов как СПО гвардеец не откажется, а при крутом нраве отъявленных солдат должны были быть эксцессы – драка, перестрелка или еще что-то такое, что гарантированно попало бы на стол к комиссару.       - Что же, лейтенант, считайте, что получили предупреждение о несоответствии. Подумайте о вашем проступке, о том, как подвели полк... – комиссар поднялся и направился к выходу. Проходя мимо занавески, Роман расслышал за ней тихую возню – наверняка бойцы слышали большую часть разговора, но благоразумно прикинулись камешками и не отсвечивали, чтобы не попасть под горячую руку политофицера.       Синицин, стоило двери закрыться, должен был срочно возносить молитвы богу-Императору, что отделался всего лишь устным замечанием, и то только потому, что комиссар был не уверен, что полк сейчас может себе позволить какую-либо перестановку кадров на втором фронте. Но он все запомнил.       На улице его ждала немного замёрзшая и много недовольная Эля. Девушка явно была не рада, что весь разговор в итоге прошел без нее, пришлось в качестве извинения кратко пересказать ей суть.       - И после всего этого вы его просто отпустили!? - Возмутилась Эля. - Он же допустил, что у хаоситов сейчас целое подразделение под ружьем! Да тут расстрелять мало!       - В других условиях, может, я бы так и сделал, но во-первых, если мы сейчас будем расстреливать всех без оглядки, то в итоге с орками и хаоситами придется воевать тебе и мне, а во-вторых, при всех своих недостатках Синицин только на своем авторитете держит под контролем таких сержантов как Кувалдорин, а уж поверь весь его взвод состоит из тех ещё горячих голов. Боюсь, поставь на его место кого другого, так мы огребем ещё больше проблем.       Эля задумалась, но почти сразу, кивнув своим мыслям, приняла логику комиссара.       - А куда мы идем? Разве машина не в другой стороне? - Опомнилась девушка, когда они миновали очередную развилку       - Что, уже не терпится снова зарыться в бумажки? - вместо ответа лицо Эли приняло вид словно она целиком разжевала лимон. - Идём мы, товарищ Шатова, допрашивать рядовой состав. Пусть Синицин юридически оформил побег еретиков, но их физическое перемещение должны были заметить гвардейцы. Вот у них и узнаем. Я возьму на себя Снеговицкого, а ты – Кувалдорина. С ним самим и его солдатами ты знакома, так что справишься.       Эля кивнула, но было видно, что она нервничает.       - Выше хвост, Вертихвостка, ты помощница комиссара, так что способна расспросить гвардейцев, - Роман легонько, по-дружески, хлопнул Элю по плечу прежде, чем они разошлись разными путями к позициям отрядов.       Шагая по направлению передней линии укреплений, Эля старалась настроить себя на разговор. Она пыталась проиграть в голове ситуацию и решить, что сделал бы помощник комиссара, которому приказано расспросить гвардейцев, которые могут быть замешаны в предательстве?       Только вот мысли все съезжали на совсем другие, не профессиональные вопросы. Как ее встретят бывшие призывники? Узнают ли? И узнает ли она их? То, что никто из ее маленького отряда не погиб, она знала из списков, но на этом все.       Ей не знать, как служба в гвардии кардинально меняет людей и даже нелюдей.       - Стой-кто-идет! - Из грамотно обустроенного укрытия показался рядовой гвардеец, направивший лазган на Элю, но разглядел нашивки сержанта и вытянулся по струнке. - Тааааа-варищ сержант!       Боец оказался высоким для человека, с широким лицом, так отличавшимся от заостренных черт, которыми солдат щеголял в осажденном городе. Впрочем, хитрый прищур никуда не делся все тот же оценивающий цепкий взгляд. А ещё кармашки, целая рассыпь кармашков, на двух лямках пересекали грудь крест-накрест.       - А ты сильно изменился с последней встречи, рядовой Бренгал, - с улыбкой заметила Эля, подходя к гвардейцу. – Гляжу, и твоя запасливость никуда не делась. Как с такими талантами до сих пор не в интендантах ходишь?       - Так там это… ловить нечего… только отдавать. Не мое это, – смутился Бренгал и быстро сменил тему. – А вы на повышение пошли? Вам идут нашивки. Хотите, я мигом все организую, спразнуем…       - Как-нибудь в другой раз. – Эля шагнула к парню на ухо шепнув. – У наших все нормально?       Бренгал кивнул, сразу став серьезнее. Бывший вор прекрасно чувствовал, когда ветер начинал дуть с опасной стороны.       - Что-то случилось, – одними губами произнес гвардеец.       – Нужно поговорить. Только наши, никого из посторонних. Где Кувалдорин?       - Обход делает... Насколько все серьезно?       - Помнишь, как мы от культистов отбивались? Я пытаюсь не допустить повторения этого тут. И мне нужна помощь. Всему полку нужна помощь.       - Я… я соберу наших, - уверил Бренгал.       Эля кивнула, ей повезло, что на дежурстве был именно Бренгал, этот-то точно все провернет без лишнего шума.       Вчерашние призывники, а теперь – полноценные гвардейцы, прибыли настолько быстро, насколько могли, чтобы не вызвать подозрения у сержанта. Первым подошел Рыжик с бессменным дробовиком, пусть и более продвинутой модели. Парень внешне вообще не изменился, только взгляд стал более тяжёлым и теперь не смотрел на Элю как раньше. В нем читалось только уважение и ничего большего.       Следом появился Юрвен. Казалось, он просто сгустился из снега, да и цветом лица не сильно от него отличался. Эля думала, что в гвардии он хоть немного нагуляет массу, но странный парнишка, наоборот, ещё сильнее осунулся, напоминая сухопарого паломника после долгого пути, чем солдата. Что ещё более подчеркивал длинный белый маскхалат а за плечами вместо табельного лазгана у парня угадывался лонглаз. Буквально на мгновение на силуэт Юрвена наложился образ из прошлого - угрюмый Снайпер улыбнулся, девушке и махнул рукой. Предательская слеза скатилась из уголка глаза.       - Он с Императором, - проскрежетал голос из-под белого капюшона, – не волнуйтесь сержант на все его Воля.       Образ развеялся, а Элю словно обдало теплым приятным ветерком.       - Проклятый снег! Где вы тут?! - Эля напряглась, когда здоровенная фигура возникла в окопе, почти полностью его перегородив. На мгновение девушка подумала, что Бренгал все-таки не смог скрыть их сбор в тайне от Кувалдорина, и тот заявился раньше времени.       - Ну так очки протри! – голос Бренгала из-за спины этой туши слегка успокоил девушку, но если это не Кувалдорин, то…        Фигура придвинулась, нависнув над девушкой. Серая бронешинель покрытая темными разводами от невымытой до конца крови. Плечо венчал массивный стальной наплечник, испещренный перечеркнутыми метками и вмятинами от ударов. На поясе до колена свисал кривой клинок и рядом в кобуре автопистолет. Со всеми ветеранскими атрибутами заядлого вояки дисгармонировало молодое лицо и очки, поблескивавшие из-под шлема. Серое лицо покрылось щетиной, а взгляд… Девушку пробила мелкая дрожь. Взгляд, казалось, принадлежал не человеку, а зверю. Солдат неотрывно пялился на Элю, чуть пригнувшись, и с кривой ухмылкой на лице. А она смотрела и не могла поверить.       - Йордан, не горбься перед старшими по званию.       - Не лезь, Рыжий! - вскинулся детина.       - Йордан? Ты ли… - Эля с трудом смогла разглядеть в солдате своего маленького призывника, с которым случилась... пикантная история.       - Так точно, старш… сержант Шатова, я, - лицо Йордана расплылось в жуткой улыбке.       - Ты… возмужал. Хвалю, - Эля не сразу подобрала более мягкий термин вместо фразы «ты меня пугаешь своими изменениями».       - Восемьдесят четыре, мэм, - радостно заявил Йордан, а Эля еле выдавила из себя улыбку. Он помнит про их нескромную договоренность, данную в отчаянии в пылу погони без шансов на выживание. И если маленьким, щуплым «прошлым Йорданом» Эля вполне могла командовать и теоретически ограничить какие-нибудь излишние поползновения, то такой матерый монстр вполне мог физически на нее воздействовать.       - К делу, ребят, - Шатова тороплива перевела тему на более важную. – Рада, что вы все живы и теперь, вас уже не назовешь желторотыми призывниками.       - Хотя некоторые пытались, - ухмыльнулся Йордан.       - Отставить шутки, - Эля слегка повысила голос, она чувствовала, что сейчас просто не имела права пускать беседу на самотёк. Эти гвардейцы перед ней уже не те дети, что тряслись от страха в городе, полном еретиков. – Я здесь по поручению комиссара!       Одно упоминание Романа и бойцы напряглись. Судя по лицу, проняло даже Йордана, а Юрвен сложил руками аквилу.       - Все пересекались с соседним взводом СПО? Который погиб в полном составе от орков, за которыми охотился Кувалдорин, - бойцы переглянулись и покивали в знак согласия, что пересекались с соседями. – В день, когда это случилось, вы были к ним ближе всех, и должны были видеть, как и кто перевозил трупы. Вы заметили что-то странное? Нестандартный транспорт для перевозки? Похоронные бригады, несущие солдат еще в форме? На худой конец, опознавательные знаки той группы, что занималась транспортировкой. В общем важна любая мелочь. От вашей памяти сейчас зависит судьба полка и всей планеты, так что постарайтесь вспомнить.       Призывники переглянулись и как-то поникли.       - Если говорить образно… - неуверенно заговорил Рыжий, сжав приклад дробовика.       - Труповозок не было точно, - торопливо перебил его Бренгал, чуть подавшись вперед. – Это мы можем гарантировать. И на руках трупы тоже никто не выносил…       - Но мы не всегда были на передовой. Нас еще переводили на другой участок… - кивнул Рыжий. - Оттуда вообще позиций не видно…       - Ребята, - строго сказала Эля, и призывники замолчали. – Переходите к сути. Вы что, не гвардия? Чего это ходите вокруг да около? Еще раз спрошу, а вы ответите четко и одновременно. Куда делись тела СПОшников?       Бойцы замерли. Стоило Эле открыть рот, чтобы излить на них тираду, что она так на них рассчитывала, а они ее бессовестно подводят, как заговорил Юрвен:       - Милостью Его, своими ногами ушли.       Воображение Эли заиграло каскадом жутких картин, как вставали убитые и брели через окопы в тыл.       - Чи… Чего?! – воскликнула эльдарка. Остальные солдаты негодующе покосились на Юрвена, тот же совершенно не обратил на это внимание лишь пожал плечами.       - Когда уходили, живы были, но сейчас многие уже предстали на суд пред троном его, – Эля даже и не заметила, как следом за парнем сложила знак аквилы. Но тут смысл слов дошел до нее.       - Как живы были? Почему вы тогда не доложили!?       Очкарик, сделал шаг, закрывая спиной Юрвена, при этом положил ладонь на рукоять клинка. Эля напряглась, но угрозы от парня не чувствовала, судя по всему, это была его обычная стойка.       - Объяснитесь! - Эля сверлила взглядом парня, в груди поднимался закономерный праведный гнев. Сердце отказывался верить, что ее ребята пошли на предательство, а мозг уже прикидывал сможет ли она в случае чего арестовать их.       Но вместо Йордана слово взял Рыжик.       - Они убедительно попросили нас об этом не распространяться, - на гневный взгляд Эли парень поднял руку прося дослушать. - Сказали, что пришел приказ о передислокации, что наш лейтенант его подписал. А чтобы враг не догадался о переводе, их причислили к трупам. После поделились ништячками, аргументируя, что все равно им в тылу снабжение выдадут…       - Я вот, пистолет вытребовал у их командира, - Улыбнулся Йордан, плавно вытащив оружие из кобуры и демонстрируя Эле. На щечках, возле самой рамы, кто-то умело выгравировал ушастый женский профиль в сердечке, а на раме стер надпись с фамилией владельца и нацарапал «Йордан».       Девушка же стояла словно мешком ушибленная.       Мысли не хотели складываться в единое предложение. Она не могла, не хотела верить, что ее мальчики, с которыми пережила много дней в осажденном городе, вот так взяли и за мзду пропустили дезертиров в тыл. Это просто невозможно! Немыслимо!       Но если на секунду задуматься, что это правда, тогда… Сколько других бойцов также могли польститься на подарки предателей и позволить уйти с фронта? Сколько «уничтоженных» отрядов сейчас прячется в подземельях города? Десятки, а может, сотни вооруженных до зубов еретиков!?       Эля сжала кулаки и закрыла глаза, чтобы хоть как-то справиться с обуревавшими ее чувствами. Слова давались с трудом:       - Каждый запятнавший себя подачками предателей, пусть сдаст их все немедленно.       Бойцы медлили, пока Рыжик первым не вытащил из подсумка консервы и бросил к ногам Эли. Уже его примеру последовали остальные, выкинув такие же консервные банки и несколько смятых пачек лхо с зелеными зарослями и лианами на упаковке. При этом девушка отметила, что Юрвен, ничего не положил, но почему-то ей и не верилось, что парень от нее что-то скрыл. В отличии от другого бойца.       - Я сказала «все подачки на землю»!- с нажимом произнесла Эля. Вот только трофейный пистолет так и не покинул кобуру.       - Рядовой Йордан, пистолет на землю, это приказ! - парень смерил ее взглядом, на мгновение руки девушки потянулись к силовому мечу, так как было в этом взгляде что-то такое…опасное. Но буквально через секунду Очкарик прервал зрительный контакт и оружие прямо в кобуре упало на снег.       - Взамен… - Эле показалось, что она ослышалась, настолько тихо это было сказано.       «Он ещё смеет торговаться!?»       - Да ты…       - Что за сбор? – громкий окрик, больше похожий на рык, оборвал готовую вырваться тираду. - Почему покинули позиции?!       Кувалдорин словно гора вырос за спинами гвардейцев, опустив кувалдообразные лапы на плечи Рыжика и Бренгала.       - Баа, какие люди! Сама циркачка! Чем обязаны? - тут его взгляд упал на горку запрещенку. – Ясно! Шмон!       - Сержант Кувалдорин, вы знали, что ваше отделение принимало взятки от СПО?       - Та-а-а-ак… Ясно. Бойцы, идите погуляйте. Нам по-сержантски перетереть надо.       - Есть! - гвардейцев Эли как ветром сдуло, только Йордан на прощание одарил Элю таким непристойным взглядом, что по спине сами собой пробежали мурашки.       - Значит, вскрылось… - констатировал факт Кувалдорин, зажигая от спички самокрутку.       - Сержант, как вы допустили…       - Да не шуми ты так, - сержант коротко затянулся и дыхнул зеленоватым дымом. - Молода еще, многого не знаешь.       -Уж предательство-то отличу, - рыкнула Эля. Разговор как с маленькой ей сильно раздражал.       - А было ли оно? Ладно-ладно, не пучь глаза. Выслушай. Приказ у них реально был, откуда-то с их верхушки. У нас и так проблем по горло, еще устраивать перестрелку с какими-то доходягами. Полковник так и не переподчинил тут всех местных себе, и у нас от этого сплошная головная боль. Еще и продовольствие начинают задерживать из-за бунтовщика Таллса. Тебе, небось, в тылу это не так заметно, а нам лишняя жратва никогда не помешает.       - Значит… Это происходит везде теперь?       - Происходит, происходит. Больше тебе скажу, почти на каждой планете, куда меня заносило, такой «обмен» с местными в порядке вещей. Поэтому могу с уверенностью сказать: «Я уверен, что нет такого подразделения, где бы такого не случалось хотя бы разок.»        ***              Эля с трудом ввалилась в комнату. За последнее время на нее свалилось слишком многое - катастрофическое сокрытие всем полком "подарков" от сподвижников Таллса и то, что этот самый Таллс отказывался сидеть под землёй тихо. Каждую ночь проходили какие-то происшествия – подрывы, перестрелки – где замечали сторонников Таллса, и каждый раз они исчезали в тоннелях канализации до прибытия сил, крупнее усиленного патруля. Любые попытки преследования оканчивались либо растяжкой, либо завалом.       Теперь уже казалось, что вся кровь состоит из ракаффа, а подушка и мягкая кровати виделись только в мечтах.       - Мы как будто ловим свой хвост, - пожаловалась Эля, с трудом повесив на крючок верхнюю одежду. – Они словно знают все наши возможные шаги…       - Значит, у них обширная сеть осведомителей… - пробормотал Роман Андреевич входя следом и запирая дверь. – Похоже, для ее нейтрализации нужно арестовать половину города.       - Это невозможно… - вздохнула Эля и, еле передвигая ноги, направилась к самому желанному месту на планете - к кровати. Мысль уткнуться в мягкую подушку, замотаться в одеяло и, наконец, забыться до утра захватила все ее сознание.       - А бумаги? – напомнил комиссар, заметив, как Элю шатает в сторону ее комнатки. Девушку словно током ударило. Она замерла, с трудом повернулась к комиссару.       - Роман Андреевич, какие бумаги? Вы на часы смотрели? - жалобно спросила Эля, пытаясь придать своему лицу еще более несчастное выражение, чем было в реальности.       - Не увиливай. Надо перетрясти отчеты по убитым и исчезнувшим СПОшникам – хотя бы поймем, сколько у Таллса теперь человек.       - А какая разница – мы все равно всех их перестреляем.       - Умойся холодной водой и марш сюда, сержант Вертихвостка, - строго потребовал Роман.       - Так точно… - хмуро ответила Эля и поплелась в свою комнатку. Там стоял умывальник.       Чертовых бумаг, о которых эльдарка и думать забыла, было крайне много. Из всех отчетов и рапортов можно выстроить замок и спастись от разрыва гранаты. Можно и без особых сложностей сказать, что у Таллса подручных чертова куча!       «Внезапная атака орков – убито трое из соседнего подразделения, в том числе командир».       Рапорт о списании гранатометов… Как он сюда вообще попал?       Рапорт об исчезновении отряда СПО на переднем крае. Ммм, свежее, сегодня аж написали. Опять еретики бегут под знамена своего обожаемого командора Таллса. Надо обдумать эту ситуацию и опросить свидетелей, кто располагался поблизости, и блок-посты на въезде в город.       «Погиб боец».       «Несчастный случай, подорвался на собственной гранате».       "На Третий Фронт было произведено нападение"...       Эля широко зевнула.       Строчки плыли в глазах. Буквы бегали по листу или ссыпались беспорядочной кучей на нижнем колонтитуле. При движении в их сторону перьевой авторучки буквы испуганно пищали.       Эля отложила проклятый листок в сторону.       Нужен рекаф. Много и покрепче.       Вожделенный картонный стаканчик стоял на дальнем краю стола, манил призрачным белым паром и черной жижей.       Нетвердая рука потянулась к нему. Сейчас она придется в норму, сейчас она снова сможет работать.       Длины руки не хватало, чтобы покрыть и половины расстояния до рекафа. Пришлось тянуться и наклоняться.       Сначала стола и бумаг коснулся живот Эли.       Потом грудь.       Потом локоть.       И наконец, лоб… А ведь до спасения оставалась всего пара сантиметров!       Стоило нежной коже лба коснуться темной столешницы, как в глазах тут же потемнело, а мышцы мгновенно расслабились. Дыхание стало ровным и глубоким. Из головы улетучились и дезертиры, и гранатометы, и даже рекаф.       Роман Андреевич, вчитываясь в докладную записку о поимке дезертира из СПО, отвлекся на посторонний звук. Не шелест бумаг напротив (это было бы нормально, раз он работает с помощницей), не скрип авторучки (это тоже в пределах нормы), а тихое-тихое, почти вежливое сопение. Вздохнув, комиссар опустил бумажку и увидел это зрелище – Шатова уснула лицом в стол, но стальная рука почти дотянулась до стакана с рекафом.       Может, он и вправду ее слишком загнал сегодня? Целый день разъездов, допросов…       С помощниками стоит обращаться помягче.       Подойдя к столу, Роман мягко поворочал девушку за плечо. Та никак не отреагировала, сопение даже не изменило тональность. Проще будет ее просто отнести на кровать. Хотя бы не будет утром ломить спину, как это с ним бывало.       Аккуратно стянуть сержанта со стола было не сложно – девушка никак не сопротивлялась и, казалось, ничего не весила. Даже стальной протез, такой внушительный, оказался крайне легким. Подняв помощницу на руки, Роман зашагал в ее каморку. Шатова поворочалась у него на руках, даже положила ему руку на шею, но так и не проснулась. Комиссар почувствовал себя неловко от этого жеста.       Положив девушку на кровать, комиссар начал расстегивать ее рубашку. С застегнутым воротником очень проблематично дышать ночью. Пуговицы легко поддавались, и Роман несколько увлекся. Осознал себя, когда расстегнул рубашку полностью. Форменная майка обтягивала тонкую талию и грудь девушки, точно перчатка. Красивое зрелище, сложно спорить.       И черты ее лица – миндалевидные глаза, уши – удивительно изящны, очень притягательны и одновременно с этим какие-то отталкивающие.       Странно, что он вообще обратил на это внимание. Ему стоит вернуться к работе. Еще слишком много бумаг им даже не просмотрены.       Выйдя из комнаты сержанта, Роман вытер выступивший на лбу пот.       Все. Теперь все мысли только о работе.       Схватив пачку бумаг со стола помощницы, Роман начал старательно вчитываться в чьи-то закорючки. О, это же его собственный доклад о нападении на третий фронт!       Только что-то не так было в бумаге. Действительно, почему это время начала боя не в четыре утра, а в два ночи? И как же прекрасно было переправлено время, практически незаметно. Это Шатова так аккуратна?       Комиссар поднял пузырек с замазкой, чтобы исправить ошибку, но вдруг задумался. А почему выбрано время именно два ночи? Почему не три? Не час? Не полночь?       Что вообще могло поменяться за два часа? И зачем вносить такую пометку? Тем более, что вообще все подтвердили, что бой начался в четыре утра. И орки сплошной лавиной проломились через все кордоны. А "все" это кто? Бойцы у орудий Уоррена? Можно ли доверять данным от СПО, после случая с Таллсом? Была ли вообще атака орков причиной «гибели» почти всего Третьего Фронта? Вдруг, это наоборот, следствие?       Неужели за «гибелью» множества бойцов скрывается самый массовый акт дезертирства!? От тел остались одни только фрагменты, так что даже не опознать, так что это прекрасная возможность хаоситам скрыть бегство личного состава, а уже потом орки прошлись по обескровленному Третьему Фронту, как у себя дома!       Через минуту комиссар уже будил сержанта. От энергичной встряски она хотя бы начала как-то шевелиться.       - …Не взбивайте сливки, лучше добавьте больше молока в ванну. Этот рекаф слишком горячий, я уже все ноги обожгла им… - бормотала девушка, еще находясь в мире грез.       - Сержант Шатова, откуда ты знаешь, что бой был в два ночи?       Тут девушка и очнулась, услышав про два часа. Глаза распахнулись, даже уши торчком встали.       - Какой еще бой? - испуганно выпалила она.       - Когда орки вырвались из горы. Ты исправила время с четырех утра на два ночи? - комиссар сунул девушке бумагу.       - Роман Андреевич! Я… - Эля, увидев, что оказалась немного раздетой, зарделась и торопливо запахнула рубашку. - Я сама все видела. Белые отсветы над скалами и шум стрельбы. А утром пришли новости о прорыве орков… Дядя Виталий приучил меня вести журнал наблюдений. А почему вы спрашиваете?       Ошарашенный комиссар сел на краешек кровати и задумался.       Это же все меняет. И не в лучшую сторону…       - Роман Андреевич? – Шатова обеспокоенно выглянула из-за плеча, левой, живой рукой застегивая пуговицы.       - Есть шанс, что хаоситов у нас в стане гораздо больше, чем мы предполагали. Значит, мы что-то упустили… Нам нужен крайне надежный свидетель, который должен подтвердить твою версию начала боя. Кто-то из полка.       - Но где мы найдет такого, если все наши погибли там?       - Не все. Один остался. И его надо допросить, но так, чтобы ни одна живая душа об этом не прознала.        ***              Двери гостеприимно распахнулись, вот только охрана за ними такой гостеприимностью не отличалась и прежде, чем войти Эле пришлось отстоять небольшую очередь. Хорошо хоть комиссар, предвидя, что в больницу с оружием не пустят, приказал оставить силовой меч, без которого Эля чувствовала себя неуютно. Но даже так протез вызвал небольшую задержку, осмотрели даже букет роз, который всучили девушке для антуража и завершенности образа посетительницы. Наконец, слегка потрепав ей нервы, Элю пропустили в просторный холл, нынче знатно забитый толпой ожидающих. Слева ветвилась длинная очередь в гардероб справа застеклённая будка охранников - сейчас пустующая, все дежурили на входе. С учётом еретиков Таллса и их акций террора такие меры предосторожности были совсем не лишними.       Оказавшись в шумно галдящей толпе, девушка растерялась. Ей показалось, что она стоит возле грохочущего водопада. Виски сразу заломило. Голова налилась тяжестью, замутило. Было душно и неприятно, в воздухе витали эманации боли и страха.       «Не стой в проходе. Впервые раз в больнице что ли? Работай локтями»       Эля вздрогнула и еле подавила в себе желание потрогать ухо с комбусиной.       - Комиссар, вы за мной по ауспексу что ли следите? А как же личное пространство? - прошептала себе под нос Эля.       «Комиссариат следит за вами, товарищ Шатова!» - В голосе комиссара проскользнул веселые нотки. - «Вперед, сержант. Не дрейфь! Неужели пожилые леди в очереди страшнее ватаги орков?»       - Может тогда сами тут покрутитесь? А я понаблюдаю из машины? - буркнула эльдарка.       Ответа не последовало, но эта пикировка и вправду позволила Эли немного расслабиться. Ей нужно было найти кого-нибудь из работников.       К сожалению, стойки регистрации почти не были видны из-за толпы посетителей и Эля уже была готова смириться, что простоит тут до того момента, когда император восстанет с Золотого трона, но тут окружавшие ее люди слегка раздвинулись. Эля увидела пустующую стойку, почему-то вся собравшаяся толпа напрочь ее игнорировала. Знак на корпусе - перекрещивающиеся меч и какая-то труба, девушке ничего не говорил, но это был шанс выполнить задание комиссара куда быстрее и поскорее покинуть это столпотворение. Последовав ранее прозвучавшему совету Романа, девушка активно заработала локтями, протискиваясь к своей цели. Подстриженный под ёжик мужчина за стойкой с круглым лицом на котором торчала редкая бородка, в черном пиджаке на квадратные плечи при ее приближении не отвлекся от планшета.       - Добрый день, уважаемая чем мог… - произнес он дежурную фразу только после которой поднял глаза и сразу осекся. Причем он так вытаращился на Элю, будто к нему примарх пожаловал. Впрочем, девушке было не привыкать, ее внешность и вправду нельзя назвать типичной.       - Будьте добры, я бы хотела…       - Мне до фонаря, что ты хотела! Пшла отсюда, - парень резко прервал девушку. От такого Эля не сразу нашлась что ответить. Даже обернулась назад, думая вдруг это не ей.       - Простите? Я, наверное, вас не так поняла…       - Дура что ли!? Говорю, пошла вон. Это место не для таких как ты.       - Каких еще «таких»? - Эля начала закипать. Этот гражданский смеет указывать сержанту гвардии. Тот факт, что она сейчас в штатском, как-то вылетел у девушки из головы.       - Ушибленная что ли? Хорошо, я тебя сам сейчас направлю по адресу, – мужчина поднялся, оказавшись на полторы головы выше Эли. Краем глаза девушка отметила, что стоящие в очереди люди совершенно не спешат вмешиваться, как будто, так и должно быть.        - Пора выбросить мусор! – здоровая пятерня стиснула левое плечо. Эля переложила букет в левую руку.       То ли крик, то ли визг заставил находящихся в зале вздрогнуть, и теперь уже даже занятые разговором обернулись к стойке для особенных посетителей. Вопил здоровый детина, которого на земле за руку удерживала хрупкая на вид девушка. Можно было подумать, что парень сейчас лёгким движением плеча скинет ее, но выгнутая под неестественным углом рука делала данный маневр нереальным.       - Может, повторите, что вы хотели сделать? - Эля чуть сжала руку, отчего парень засучил ногами от боли и снова взвыл.       - Будьте добры, леди, отпустите моего сотрудника, – к месту событий бодрым шагом подошёл низенький человек в безразмерном белом халате. О таких людях говорят, что их проще иногда вкатить в комнату, настолько они фигурой напоминают шар. – Думаю, он уже осознал свою ошибку. Ведь так?       Парень часто-часто закивал.       Эля ослабила захват, и сотрудник со стоном рухнул на пол баюкая поврежденную руку.       - Доктор Харт – начальник хирургического отделения больницы, - толстячок немного поклонился.       - Виктория Светова, - Эля присела в реверансе, про себя радуясь, что комиссар как-то потратил время и преподал ей основы этикета. Выполнять воинское приветствие было бы максимально некстати.       – Я внимательно вас слушаю. Вы пришли к кому-то конкретному? - доктор переместился за стойку, подрегулировав ее под свой рост.       - Да. Почти месяц назад к вам поступила рядовая Ирина Блэк, гвардеец артиллерист.       - Так-с, - доктор простучал на экране инфо-планшета какую-то команду, - Рядовая Блэк – контузия, сотрясение мозга, сломанный глазной имплантат, разрыв селезенки, легкое обморожение и вырванный глаз. Тяжелый случай. Но хорошая новость, нам удалось стабилизировать ее состояние и подключить к аппаратам жизнеобеспечения.       - Так я смогу ее увидеть? - лёгкий вздох облегчения донёсся из комм-бусины, лишний раз напоминая, что Роман внимательно следит за всем.       - Увы, но нет.       - Прошу прощения? - второй раз за неполные минут десять Эля усомнилась в своем слухе. - Доктор Харт, вы же понимаете, что…       - Прекрасно понимаю, - Харт поднял руку, прерывая Элю, - и в этом плохая новость. Видите ли, Ирина Блэк сегодня ночью скончалась.        «Проклятье!» - раздался в наушнике голос Романа, и Эля была полностью согласна с комиссаром. Видно, эмоции отразились на ее лице, так как доктор быстро принялся объяснять.       - Когда еретики взорвали энергостанцию, мы не смогли сразу подключить резервное питание. Несколько десятков человек, подключенных к электронике, умерли почти сразу же.       - Это… Просто немыслимо… Что же мне делать? - вопрос был больше адресован комиссару. Доктор просто пожал плечами.       «Новый план. Ты должна попасть в морг. Говори следующее…»       - Я… Я смогу попрощаться с ней?       - Обычно мы никого не пускаем без предварительной записи, - Харт покачал головой.       - Неужели ничего нельзя сделать? - Эля постаралась придать голосу как можно более просящее выражение. – Мне и вправду очень нужно ее увидеть и убедиться, что это именно она. Мое руководство будет перед вами в долгу.       Доктор задумался, услышав о руководстве.       - Торри, кто сейчас работает внизу? - рыжий пацан, роющийся в картотеке за стойками, поднял голову, посмотрев на доктора.       - Сестры Тамарры, - врач кивнул.       - Предупреди их, чтобы подготовили к осмотру тело рядовой Ирины Блэк. Это та, что с механическим глазом. Жертва сбоя системы поддержания жизни. Они знают, -парниша кивнул и, растолкав собравшихся посетителей, убежал выполнять поручение.       - Спасибо, доктор.       - Наш гражданский долг помогать гвардии, - на мгновение Харт задумался, после чего словно кивнув своим мыслям громко объявил. - Минуточку внимания! - Собравшиеся все как один повернули голову к нему. - Сегодня вип-стойка так же обслужит всех желающих! Через пять минут наши сотрудники будут готовы вас принять. Занимайте места.       -Но глава? - округлил глаза парень в костюме - А как же…       - Не усугубляй, - прикрикнул на него Харт - Видишь, какой сегодня завал? Мисс Светова, пойдёмте.        Эля с самой искренней улыбкой вручила букет, вернее то что от него осталось, побитому парню. Тот на автомате его схватил, тут же скривившись от боли, шипы врезались в ладонь.       - Вальхальская сука, - прошипел он сквозь зубы, поддерживая плетью висевшую руку.       Эля естественно его услышала, но разворачиваться и заталкивать эти слова ему в глотку было некогда. Доктор Харт уже почти скрылся в толпе персонала, больных и посетителей. Причем, пошел он в другой коридор, нежели куда убежал рыжий Торри.       Коридор с помаргивающими трубками дневного света, серыми стенами и импровизированными койками, стоявшими даже здесь-вне палат. Однако, шли они явно по этажу, где разместились легкораненые или выздоравливающие, поскольку бойцы были вполне активными. Кто-то читал, кто-то в карты играл. Обычный лазарет после того, как все тяжелораненные умерли. Хотя здесь последние скорее всего располагаются в другом крыле.       Когда они дошли до лестницы ведущей вниз снова ожила коммбусина.       «Все идёт хорошо, но можно было быть и помягче!» - раздался голос комиссара.       - Помягче? - чуть было не вскрикнула Эля, обида на хама за стойкой вспыхнула было снова, но девушка вовремя опомнилась. С обидой в голосе тихо прошептав. - А что бы вы сделали на моем месте!       На мгновение в бусине воцарилась тишина. После чего вкрадчивый спокойный голос произнес: «Расстрелял бы!».       Эля спотыкнулась, чуть не слетев кубарем с лестницы.       - Осторожнее, мисс, здесь ступеньки очень скользкие, - доктор обернулся на звук.       - Благодарю, - Эля машинально попробовала поправить лямку лазгана, но в последний момент продолжила движение подправив прическу.       Спустившись по лестнице Эля из мира, наполненного шумом, суетой и жизнью, окунулась в холодные подвальные помещения, где царили тишина и смерть. Здесь лежали покойники, дожидающиеся своей очереди на кремацию. И их было много. Очень много. Вереница серых железных тележек, наполненных трупами. Впрочем, ими-то девушку было не удивить.       Эля заволновалась, что здесь перестанет работать связь, но после короткой проверки убедилась, что пусть помехи и появились, но указующий голос Романа был все ещё с ней.        Не доходя до таблички с надписью «морг», буквально метров двадцать у входа в какое-то дополнительное помещение двое санитарок, не уступающих в ширине плеч Грому скоро сгружали с двух красных тележек тела.       - Глава, - одна из медсестер уважительно качнула головой, в лёгком поклоне. Доктор остановился, попросив Элю пройти дальше и ждать ее у входа в морг.       - Материала слишком много, хранилища забиты, - пусть Эля стояла достаточно далеко от говоривших, и те вели разговор полушепотом. Она все равно их слышала благодаря нечеловеческому слуху.       - Ничего. Больше не меньше. В долину Вайо все равно заберут всех, сколько бы ни было.       - А вам не кажется подозрительно, что от них давненько запросов не приходило? Может, орки и там появились?       Элю передёрнуло, было кристально ясно о каком таком материале шла речь. Она сделала пометку обязательно рассказать обо всем, что услышала комиссару, нужно было прикрыть эту мерзкую лавочку, но сейчас задание важнее. Трансплантация органов сейчас нужнее раненым с фронта, а эти тут продают важный ресурс куда-то на сторону!       - Прошу прощение за ожидание в столь неприятном месте, - как ни в чем не бывало извинился Харт. - Я уточнил, мои сотрудницы все подготовили. Вам повезло, ещё бы денёк и тело вашей подруги кремировали.       По щелчку выключателя загорелся свет, и доктор повел Элю вдоль столов и ячеек для трупов.       - Двадцать четыре, двадцать восемь… О вот… Ячейка номер тридцать три, - доктор открыл дверцу выдвинув поддон. На нем лежало тело, накрытое простыней. По характерным округлостям сомнений в поле трупа не возникало.       Доктор аккуратно откинул простынку с головы.       Первой мыслью Эли было: «какой ужас!» Второй: «это не она!» И только спустя несколько секунд внимательного изучения Эля с трудом узнала в этом месиве черты девушки, пикт которой ей показывал комиссар. Блэк была обезображена осколками – лицо, плечи испещрены шрамами, левый глаз отсутствовал как таковой. Правый выглядел странно – как костяной потемневший шарик с нарисованной радужкой. Все это дополняло могильная бледность, с синяками от лопнувших сосудов. Эля сделала знак аквиллы.       - У вас все гвардейцы ждут своего часа здесь?       - Знаете… - доктор замялся, подбирая слова, - сражения каждый день уносят жизни стольких человек, а места вечно не хватает, так что…       «И вы пускаете их на органы! Интересно, если сейчас приподниму простыню, многого ли я частей у бедняжки Блэк недосчитаюсь? Впрочем нет. Я не хочу этого знать!» Еле подавив злость, девушка попробовала улыбнуться.       - Получается вы специально? Специально ради меня перенесли ее тело сюда?       Харт кивнул.       - Спасибо, - полушепотом произнесла девушка. – Можно побыть с ней немного наедине? Я хочу прочитать молитву и попрощаться.       - Конечно. Я подожду возле двери.       Почти сразу в ухе раздался голос комиссара:       «Отлично. Теперь, когда он отойдет, извлеки ее глаз.»       - Что?!       - Мисс, у вас все в порядке? - отошедший было врач обернулся на выкрик Эли.       - Все хорошо, - заверила его Эля стараясь подавить дрожь в голосе, вышло неважно. Впрочем, Харт лишь пожал плечами, скрывшись в проёме.       - Комиссар, я не ослышалась вы попросили…?       «Украсть ее глазной имплант. В нем микрокарта памяти, поэтому восстановив с нее данные мы сможем увидеть все, что происходило при нападении. Так что успокойся и режь».       - Резать? Чем? У меня с собой ничего нет.       «Ничего страшного, там легко можно справиться руками, протез рассчитан на изъятие в полевых условиях. Поторопись.»       Связь прервалась.       Девушка тупо уставилась на обезображенное лицо сержанта.       «Проклятье, пять минут назад я осуждала за торговлю органами, а теперь сама должна руками вырвать глаз у трупа. Император защити!»       - Ладно!       Вдох, выдох.       Эля полностью сосредоточилась на задаче, постаравшись отринуть все сторонние мысли.       Живая рука приближается к глазнице. Мгновение заминки. Может, использовать протез? Эля подвигала стальными пальцами, но отвергла эту идею – для драки и бытовых нужд он вполне годился, но точности мелкой моторики ему не хватит.       Контакт.       Пальцы почувствовали холод трупа. Шарик глаза казался даже более холодным.       Средний и указательный пальцы подныривают под лобную кость черепа, обхватывая шарик. К горлу подкатил комок, но Эля успокаивает себя – это не самое мерзкое, что ей приходилось делать на службе в гвардии.        Немного поиграв пальцами, девушке удается нащупать идущие от протеза проводки, соединённые с мышцами. Пришлось дернуть, словно шатающийся зуб.       Шарик, мокрый от слизи и сукровицы, с оборванными проводами и кусочком зрительного нерва, выглядел максимально противно. Эля быстро замотала его в платок и положила в карман.       Вся операция заняла не больше пары минут, но девушка была вся мокрая от пота под одеждой, а рука немного дрожала. Незаметно обтерев руку тыльной стороной простынки, Эля накрыла ею голову бедной девушки и задвинули поддон в ячейку.       К счастью, Харт вошёл в положение, и на обратном пути не докучал Эле разговорами и не лез с соболезнованиями. Только возле самых стеклянных дверей произнес.       - Первый раз кого-то теряете? Ничего, свыкнитесь. Я со своими уже свыкся, - Эля не успела вставить слово, как доктор добавил. – Немного вам завидую – смогли увидеть подругу хотя напоследок. Мне так не повезло. Приходится ограничиваться памятником… В парке стоит. Он тут один такой, с танком, так что не заблудитесь.       - Вы… служили?       - Так точно, мэм, - воинское приветствие от человека-шарика выглядело очень нелепо. – Полевой врач, второй батальон Лелингского ополчения. Мы до сих пор служим, вы могли видеть на передовой – пальмовая ветвь в сетке лиан. Это только я после ранения слегка раздобрел, и в окоп не помещаюсь. Хо-хо! Впрочем, идите, а то тут холодно, а меня пациенты ждут.       - Спасибо, что дали повидать Блэк, пусть и… посмертно.       - На все воля императора, - Харт сложил аквилу.       Машина с Романом ждала ее том же в переулке. Дверь бесшумно распахнулась.       - Держите! - Эля всучила Роману глаз, который тот быстро убрал в пакетик для улик вместе с платком. - А теперь в рекафню! Мне нужен стакан рекафа! Охрененно большой стакан!       Роман ухмыльнулся, но возражать не стал.        ***              Первая реакция Грача была исключительно сентиментальной, но относилось это к Ирине очень опосредовано:       - Очень жаль, что такая леди погибла так банально, от какого-то отключения электричества. Вживление столь сложного импланта было почти искусством, - почти баюкая глаз в ладони, механикус даже "выдохнул" статикой из динамика, словно вздохнул. Опять его шуточки с экспериментами над людским восприятием.       Подключение протеза к когитаторам потребовало вонючего дыма и кучи телодвижений множеством механодендритов. Эля поспешила отвернуться, а комиссар, привыкший и не к таким зрелищам, пил из чашки рекафф, пытаясь удержась себя от бесполезных поторапливаний механикуса. Проектор только через несколько минут соизволил отобразить огромную сетку с пиктограммами из желтых полосок. Они с головокружительной скоростью прокручивались куда-то вниз под четким присмотром Грача, уставившегося в экран.       Комиссар, очередной раз поднеся чашку ко рту, вдруг почуствовал, как Эля практически прижалась к нему. Девушка положила руку ему на плечо и придвинулась почти вплотную. Роман чувствовал ее теплое дыхание возле уха.       - А зачем вообще в протезе Блэк была камера для записи? - шепотом поинтересовалась Эля, опасаясь говорить громко, чтобы Грач не устроил скандал о нарушениях условий работы. Вот только он все равно услышал       - Вообще-то, в этом протезе кроме функции собственно зрения есть еще баллистический калькулятор, - сообщил Грач, не отвлекаясь от настройки аппарата. – Мне надо было настроить распознавание объектов для корректности работы. Курьезно, но глаз давал рекомендации по использованию швабры в качестве миномета. Пришлось ограничиться записью, поскольку регулярно присутствовать на батарее мне было… не с руки. Итак… найдено! Что-то смог, хвала Омниссии, восстановить до смотрибельного состояния.       На экране из белого шума сформировался потолок чьей-то палатки.        Ирина была отнюдь не в армейской вальхальской палатке своей батареи. Лежащий рядом незнакомый человек и разбросанная везде форма СПО и гвардии подтверждали эту догадку. В углу мерцали показания хронометра – 1:58.       - Вот от Блэк я неуставных отношений не ожидал, - покачал головой комиссар.       Ирина внезапно вскочила на ноги. Видео пошло помехами, за которыми ничего нельзя было разобрать еще пару минут. Когда изображение вернулось в смотрибельный вид, на экране все еще была палатка. Гость дергался на койке, держась за искрящуюся руку. Он неслышно кричал, пока не замер, потеряв сознание от шока.       Ирина, в спешке одевалась, схватив напоследок первую попавшуюся куртку, выскочила из палатки. Комиссар припомнил, что ее нашли в куртке СПО. По крайней мере, теперь понятно, почему. На улице все освещалось прерывистым, режущим глаза миганием, точно из стробоскопа с магниевой вспышкой. Ирина оглянулась на источник света.       Оба форта перед входом в горный комплекс вели плотный перекрестный огонь почти под себя. Судя по картам, которые тут же спроецировал рядом Грач, прямо по позициям обороняющихся. Орудия левого форта – позиции капитана Уоррена – сияли, как крохотные ослепительно белые лучи. Их взрывы отражались от туч и скал вокруг.       - Именно такое я должна была видеть! – вскрикнула Эля, показывая пальцем в сияние на экране. – Яркие белые отсветы над горами!       Ирина мчалась к своей батарее между палатками, натыкаясь на бегавших в беспорядке бойцов СПО. Некоторые сцепились друг с другом в борьбе. Можно было различить шахтерские каски.       На задранных стволах виделись вспышки лазерного огня. Наконец, можно было разглядеть открытые платформы орудий. Экипажи «Василисков» висели на перилах убитыми или валялись на земле. Мимо тел пробежала цепь стрелков в бурых куртках и шахтерских касках. Одиночными выстрелами СПОшники добивали вальхальцев и стаскивали с тел лазганы.       От зажигательных бомб горели пушки, догорали палатки. Батарея перестала существовать, а орков вообще не было в зоне видимости. СПО стреляло по своим же имперским союзникам.       Почему?       Блэк, оставшаяся последним бойцом, в исступлении подняла пистолет на СПОшников, за рядом палаток разорвался снаряд, отшвырнувший вальхалку. Ее прокатило по земле, и тело замерло на спине. Из протеза было видно только небо, переливающееся серебристыми взрывами и огненными всполохами. Грач перемотал изображение на четыре утра, когда должна была быть атака орков. Действительно, видны были орки, пробегающие над Блэк, а в небе им навстречу летели звеньями винтокрылы с прометиевыми бомбами-бочками.       - Полагаю, этого достаточно, - Грач остановил видео.       Эля и Роман молчали, ошеломленные увиденным.       - Значит… нам врали абсолютно все? – тихо ужаснулась эльдарка, осознавая масштаб беды.       - Значит, переспросим их еще разок, - мрачно заявил комиссар и сжал рукоять болт-пистолета. – Мы едем к капитану Уоррену. Грач, мне нужно это видео на моем планшете, а еще пару пушек помощнее. А я свяжусь со штабом – нам нужна будет поддержка и точное местоположение Уоррена.        ***              В штабе сообщили, что капитан Уоррен взял пару дней отпуска в связи с возращением невесть откуда взявшейся дочери Амелии, и отправился в свой загородный дом. Такое появление даже СПОшники назвали подозрительным, и комиссар согласился с такой оценкой. Поэтажного плана дома в городском архиве не оказалось - здание строили давно какие-то частники, которых теперь не найти. Со спутника можно было только разглядеть абсолютно пустой квадратный участок с таким же квадратным зданием посередине, чем-то напоминавшим бетонную коробку.       Арестовывать изменника, а то и еретика в собственном логове без карт и планов было очень рискованно. Людей придется брать много - только для оцепления и огневого прикрытия потребуется целая рота с тяжелым оружием, которых еще надо откуда-то снять. Если окажется, что Уоррен не будет оказывать сопротивления и спокойно "пройдет" вместе с группой вальхальцев, то Императору можно ставить свечку, размером со ствол "Василиска".       Поездка прошла напряженно. Эля настороженно вглядывалась в темноту - фары на машинах заглушили для хоть какой-то маскировки. Позади машины ехали два грузовика с гвардейцами - все, что смог штаб выделить для сопровождения ареста. Только давление Романа Андреевича в арсенале позволило вооружить вальхальцев станковым тяжелым болтером и мельтой на случай, если придется идти напролом через стены.       Вилла Уорренов, куда привез сервитор, весьма выделялась среди местной панельной архитектуры. Она выглядела кубом с нижней галереей, всей покрытой фрактальными узорами. Стрельчатые окна сверкали желтыми огнями, там виднелось какое-то движение, но возле ворот гвардейцев никто не встретил. Комиссар высунулся из машины, оглядел окна ампливизором:       - Подозрительно, - пробормотал он, передавая оптику вылезшей следом Эле.       - Засада? - спросила девушка, вглядываясь в окна. Просто тени, быстро проскакивающие на желтом фоне. - Бегают? Значит, нас заметили?       - Не это. Там, скорее, слуги суетятся - праздник все же семейный - а вот отсутствие сторожа или кого-то с его обязанностями уже плохой знак. Это как отсутсвие дневального на тумбочке, не к добру. Зови Григорьева, сейчас план составим...       Григорьевым был лейтенант гвардейцев. Ему предстояло командовать всеми приданными бойцами.       По плану, Григорьев с расчетом болтера, радистом и большей частью солдат замаскировался снаружи участка как группа огневой поддержки. С ним же осталось штурмовое отделение с мельтой и грудой гранат - они должны будут прийти на выручку комиссару, если вдруг Уоррен окажет сопротивление. Эле в довесок к взрывчатке досталась связка файеров, ими можно было подать сигнал через окно.       С коммиссаром и Элей отправились трое гвардейцев - два стрелка и радист - рисковать большим числом людей комиссар не мог. К радости Эли, часть гранат любезно согласился нести один из рядовых, поддавшись то ли ее миловидной улыбке, то ли виду грозного комиссара рядом.       Разрезав замок на воротах, отряд комиссара зашагал к дому.       Эля осмотрела окна здания – и одно показалось ей странным.       - Роман Андреевич, там кровь! Второй этаж, третье окно справа, – тихо сообщила девушка комиссару, стараясь не указать рукой. Жест могли срисовать возможные наблюдатели и понять, что вальхальцы что-то увидели важное. То, что раньше казалось тенью или занавеской, было росчерком крови, будто кого-то наискось разрезали прямо напротив окна.       Комиссар нахмурился, силясь разглядеть что-то в указанном окне.       - У меня глаза похуже. Это разве не темный тюль?       Эля не могла заявить комиссару, что зрение у нее, как у эльдара, получше человеческого, поэтому просто пожала плечами.       - Рядовой Мышкин, - Роман Андрееич, не сбавляя шага, через плечо обратился к радисту, - скажи Григорьеву, чтобы был настороже. Тут что-то совсем нечисто. Возможно, потребуются подкрепления.       Крыльцо было старательно почищено, но после стука в дверь кулаком внутри никто не откликнулся. Сообщив лейтенанту, что входим внутрь, комиссар навалился на дверь. Большие двустворчатые двери, несмотря на свои размеры, поддались на удивление легко, открыв ужасающий вид на гостиный зал. На полу, в луже собственной крови, лежали две девушки в костюмах горничных. Они пытались выбежать из здания, но их скосили очередью из автогана в спины. Кровь вокруг размазана, словно ее собирали широкими кистями, как с палитры. Стены вымараны красными глифами и восьмиконечными звездами. Гвардейцы сотворили знак аквиллы и покрепче ухватились за оружие.       На вилле похозяйничали хаоситы. И если тени в окнах не почудились всему отряду сразу, то враги все еще в здании.       - Товарищ комиссар, мы уверены, что Уоррен еще жив и способен давать показания? - спросила Эля, обнажая клинок и вытаскивая пистолет.       - Пока не увидим тело, нельзя сказать наверняка. Проверим. Зал для праздников и гостиные обычно располагают на втором этаже. Вперед. Открывать огонь на поражение по любому встреченному существу. Сначала стреляем, потом разбираемся, - приказал комиссар.       Ему не понаслышке известно, что при встрече с хаосом глупо светить фонариком и спрашивать «кто там?», а надо выстрелить, перезарядить и снова выстрелить. В худшем случае это хотя бы предупредит однополчан о встрече с чем-то неуязвимым к стрелковому оружию.       На втором этаже, в длинном коридоре обнаружился первый культист.       Человек в робе старательно малевал восьмиконечную на стене коридора прямо поверх какой-то картины. Работал он долго – позади него виднелась целая вереница глифов – и настолько увлекся этим занятием, что даже не заметил, как из-за угла появились гвардейцы. Или же посчитал, что это ходят его товарищи. Короткая очередь уложила культиста.       Выстрелы прогрохотали так, что наверняка было слышно даже на улице, однако никакой лавины прущих изо всех щелей хаоситов не последовало. Это выглядело как-то подозрительно.       Комиссар с Элей осторожно подобрались к телу культиста, пока гвардейцы рассредоточились вокруг и держали под прицелом коридоры. Хаосит оказался бледным, но крепко сложенным человеком. Можно было предположить, что он бывший солдат или телохранитель. На теле не оказалось никаких меток или амулетов – вечных спутников еретиков.       - Это странно, - пробормотал комиссар, и Эля горячо с ним согласилась. Сражаясь с культистами одной из демониц Слаанеш, она насмотрелась на татуировки и прочие отличительные элементы.       Пройдя дальше по коридору, отряд обнаружил обеденный зал. Коридор перед ним был густо вымазан запекшейся кровью, кругом натоптано – ковер пестрел цепочками следов.       Зал оказался прямоугольным, декорированным, как и батарея Уоррена, под убранство корабля с картинами, звездными картами и прочими трофеями вольного торговца. Из-за мерцающей лампы трофеи отбрасывали фантасмагоричные тени и выглядели почти ожившими чудовищами.       Центр зала занимал длиннющий стол почти на полсотни персон, застеленный белоснежной скатертью. Сам капитан Уоррен, или то, что от него осталось, лежал посередине стола. Голову расположили отдельно на блюде, руки пригвоздили к столешнице кочергами от камина. Рядом валялись истерзанные тела прислуги.       Все было сложено, будто в какой-то последовательности.       Комиссар постучал по столешнице.       - Мореный дуб, - коротко отметил он. Это замечание только усугубило осознание того, что среди хаоситов есть существо, способное пробить тупой железкой как человеческое тело, так и крепчайшее дерево насквозь. – Нам нужна мельта, вызывайте штурмовой отряд. Придется зачистить все здание. И отрапортуйте в штаб, что нам потребуется больше людей.       Пока радист колдовал с воксом, комиссар с Элей изучали столовую. Романа Андреевича почему-то заинтересовали не тела, а содержимое тарелок. По какой-то причине хаоситы не только не выбросили их содержимое, но даже не пытались употребить.       Тишину разорвала очередь из лазгана, последовавший за ней испуганный крик "да стой, сука" и вторая очередь, озарившая коридор. В зал спиной вперед ворвался гвардеец, направляя оружие в сторону выхода.       - Комиссар! Ее лазер не берет! – крикнул вальхалец, вгоняя новую батарею.       Все оторвались от изучения расчлененки и развернули оружие в сторону дверей. Радист одной рукой держал трубку вокса и докладывал лейтенанту, а цевье лазгана установил на спинку стула, как на распорку.       На пороге стояла хрупкая тонкая девушка. На вид ей можно было дать не больше шестнадцати. Кожа казалось фарфоровой от пудры, а глаза застыли, будто неживые. Последнее очень хорошо сочеталось с черным пунктиром крест-накрест от попаданий лазгана на смешном розоватом платьице с рюшами и руками по локоть в крови.       Очередь из всех стволов только окончательно испортила одежду и верхние покровы... этого существа. Огонь обнажил искусственный корпус под кожей и слоем мяса.       Ситуация оказалась патовой - противника не брало стрелковое оружие, он перекрыл собой выход, но не проявлял агрессии.       - Вы пришли к папеньке? – звонко спросила она, наклонив голову, словно не видела вокруг ни крови, ни трупов. Либо ее это совершенно не волновало. По крайней мере, она сразу не набросилась на гвардейцев, что было плюсом. Это давало шансы выбраться относительно целыми.       - Леди Амелия Уоррен? – предположил комиссар, обращаясь к девушке, а сам не опустил оружие и жестом приказал доставать гранаты. – Что здесь произошло? Здесь был командор Таллс?       - Таллс? Да, дяденька Таллс был тут, - с какой-то детской непосредственностью заявила девушка, неспешно приближаясь прямо к комиссару, не обратив взгляд на стрелка, стоявшего к ней ближе. Вальхалец даже оказался за спиной у Амелии, и ближе всех к выходу. Эля встала сбоку и чуть впереди от Романа Андреевича, держа меч наготове. Такая нацеленность девушки на ее комиссара вызывало острое подозрение. - Папенька был очень плохим мальчиком, и Таллс его наказал. И меня наказал, и сказал наказать вас, потому что вам не следовало сюда приходить, - с какой-то детской непосредственностью заявила девушка и напоследок улыбнулась.       Последовавшие действия уложились в несколько секунд, практически ускользая из восприятия человека.       Руки девочки, скрытые рукавами, вывернуло, словно наизнанку. Плоть отползла, обнажив лезвия вместо костей. При этом лицо никак не менялось в выражении. Леди бросилась на комиссара, подняв руку-лезвие. До того, как кто-то осознал бы, что пора хоть что-нибудь предпринять, Роман Андреевич уже распрощался бы с головой. Он сам бы вряд ли успел выстрелить, не готовый к прыжку Амелии с трех метров. Среагировать успела только Эля.       Она бросилась наперерез монстру и, ударив ее в прыжке ногами, смогла столкнуть с намеченного пути. Лезвие промелькнуло прямо перед лицом Романа, а само чудовище врезалось в стену. Выигранного времени хватило, чтобы вальхальцы начали действовать.       - К выходу! Гранаты готовь! - приказал комиссар и отправил несколько бронебойных пуль в Амелию, чем бы она ни была. Адамантиевые пули сорвали с ее головы и груди остатки мяса и кожи, обнажив скелет с несколькими трещинами и череп с синими горящими глазами.       Стрельба практически не нанесла киборгу никакого урона, кроме эстетического.       - Все назад, - комиссар выхватил из рук гвардейца сумку с гранатами и уже взведенный крак. Крак полетел обратно к взрывчатке, а сама сумка киборгу под ноги. Эля едва успела выскочить из комнаты, и бросится на пол вместе с остальными бойцами.       Грохот взрыва оглушил Элю. В ушах звенело. В воздухе повисла пыль, выбитая ударной волной из стен и потолков. Из дверного проема столовой валил густой дым. Повезло еще, что стены не прошило осколками насквозь.       - Все живы? - крикнула Эля поднимавшимся товарищам. Вопроса едва расслышала сама девушка. Эля даже поводила пальцами вокруг ушей, проверить не течет ли оттуда кровь.       Из дыма, шатаясь и дергаясь всеми частями тела, шагнул черный скелет со сваренными ребрами в единый кожух. Кожу и мясо сорвало, но киборг продолжал двигаться. Синие глаза уставились на комиссара, и то, что осталось от Амелии, бросилось на гвардейцев. Осколки повредили суставы, и движения стали более скованными, но все еще очень быстрыми.       - Я задержу ее! – крикнула Эля, зажигая силовой меч.       Выпад в шею Амелия отбила, даже не переведя взгляд на эльдарку, и тут же контратаковала вторым лезвием. Эля шарахнулась к стене, чуть не познакомив собственные внутренности с клинком противника. Острие оружия пробило в стене дыру совсем рядом с боком девушки. Любое попадание такой силы раздробит эльдарке все кости.       Киборг наносил удары чрезвычайно быстро, Эля едва успевала уворачиваться.       Не получалось ничего сделать. Ни дверь в соседнюю комнату открыть и перегородить Амелии обзор, ни своротить комод. Эля только лихорадочно соображала, пытаясь понять, кто все-таки перед ней. Если Амелия вела себя совсем, как и полагается человеку, то она не сервитор - для них такие движения слишком сложно имитировать - а чрезмерно аугментированный человек. Раз это все еще человек, то и уязвимости у него, как у человека. В грудине и голове должны были сохраниться кое-какие органы. Мозг! Повредив его, можно будет убить Амелию.       Череп состоял из пластин, идентичных костяным. Вот только их не пробил даже взрыв противотанковой гранаты. Но можно будет попробовать ударить в сварные швы или глаз. Осталось только прицелиться и сделать выпад, не попав под молниеносный контрудар.       Сервитор не мог обойти эльдарку в узком коридоре, и набрасывался на Элю, заставляя ее отступать к лестнице и там сразу на первый этаж. Эльдарка, не теряя противника из виду, запрыгнула на перила и съехала прямиком по ним. Оказавшись внизу, Шатова несколькими торопливыми выстрелами сбила здоровенную люстру и едва успела отскочить в сторону из-под спрыгнувшей сверху Амелии. Сорвавшаяся люстра вовремя придавила сервитора, и лезвие вместо отсечения головы только разрезало несколько ниток на воротнике.       Сразу монстр не успел сообразить, как выбраться из придавившей тяжести, и Эля воткнула меч в глазницу. Клинок вошел на пару сантиметров, проломив электронный глаз, и замерло. С тем же успехом можно было рубить толстенную танковую броню.       Череп словно целиком состоял из монолитного материала. Мозгу там места не хватило бы никак.       Ответный удар разрезал Эле полу бронешинели, точно ситец. Ногу не отхватило только чудом.       Эля отскочила назад, проклиная создателя этого монстра, он предусмотреел, что все будут целить в голову и оставил там только здоровенную бронеплиту. Мозг спрятан в корпусе? Проверить догадку Эля не успела - в несколько размашистых ударов Амелия освободилась от люстры. Эле оставалось только бежать на улицу, там больше места для маневра, тяжелый болтер и мельта! С таким арсеналом можно будет и упокоить киборга.       Эля распахнула двери. Темноту разогнали десятки подствольных фонарей, светивших на двери. Ослепленная эльдарка замешкалась, не видя, куда отпрыгнуть.       - Ложись! - эхом раздался крик комиссара,       Эля повиновалась в последний момент, увидев вырвавшегося вперед гвардейца с мельтой наперевес.       Луч голубой плазмы, проревев над головой, перечеркнул монстра наискосок, буквально отсеча замахнувшийся манипулятор и всю верхнюю половину тела. В нос ударила вонь расплавленного металла и совсем легкий аромат горелой кожи. Тело объяло жаром, а взгляд помутился.       От резкого перегрева Эля потеряла сознание.        ***              Возвращение в сознание прошло болезненно – жуткая едкая вонь чуть не парализовала дыхательные мышцы. Судорожный вдох воздуха заставил все тело изогнуться на доли секунду в едином спазме и тут же вновь расслабиться.       Эля застонала. В ушах шумело, а желудок качался вверх-вниз.       Лицо горело, но иногда по нему проходил приятный холод. От него становилось легче.       Эля приоткрыла глаза.       Она едет в машине, в которой они с комиссаром приехали. Лежит на сидениях, без шинели и в расстегнутой мокрой рубашке. Под головой и ногами по валику из свернутой одежды. Комиссар также без шинели сидел перед ней и прикладывал к ее лбу и шее мокрый ледяной компресс. Вот откуда на коже появлялся холод.       - Эля, наконец, очнулась. Не тошнит? – в голосе Романа Андреевича звучало беспокойство. Его лицо плыло в глазах эльдарки.       Эля вяло покачала головой. Было дурно, но еще не мутило.       - Что с этим… - говорить было тяжеловато.       - Сервитора мы убили. В смысле, расплавили, и он уже не опасен. Его везут к Грачу на анализ. Ты сегодня очень хорошо постаралась – спасла нас там.       Похвала из уст комиссара смутила эльдарку. Щеки и кончики ушей запылали, несмотря на мокрый компресс. Она ощутила себя и бесконечно гордой, но что-то в словах Романа Андреевича было не так.       - Вы назвали меня по имени… - простонала Эля. - Не сержантом и даже не Вертихвосткой…       От таких речей комиссар резко замер, будто его на мгновение парализовало ударом тока. Он не сразу нашел, что ответить:       - Думаю, после случившегося, ты тоже можешь звать меня по имени.       - Рома? - у Эли даже получилась слабая улыбка на изможденном лице. Эйфория от гордости и вид сбитого с толку комиссара начисто отрубили эльдарке ощущение реальности. Роман Андреевич вновь задумался над ответом. Можно было заметить, как у него менялось выражение лица с каждой новой мыслью.       - Странно, но ладно, - наконец, произнес Рома, кивнув и чуть торопливо добавив. - Главное, чтобы не на людях. Не поймут.       Элю устраивало такое положение вещей. Переведя взгляд на окно, она увидела, как мимо проплывают фонари и дома жилого квартала.       - А куда мы едем?       - Туда, где тебя быстрее всего поставят на ноги – к Грачу.       От последнего слова Эле стало дурно, даже в глазах потемнело:       - А можно не надо?       Не надо оказалось не можно.              Элю уложили на жесткой койке в святилище Грача. Вместо нормальной одежды – мокрая, липкая простынь на завязках. Лицо обмазали неприятным гелем. От него кожу противно покалывало, но зато она не горела. В левую руку воткнули гроздь капельниц, а над правой колдовал сам гигант-техножрец. Еще и кислородную трубку с загубником вставил ей зачем-то. Видимо, чтобы не болтала.       Грач. Механикус, и ее мучитель в одном лице, проводящий техническое обслуживание ее протеза из-за его крайней сложности, и чьи плановые осмотры ее железной руки неизменно плавно перетекали в осмотр всего тела. Каждый раз. Регулярно десятки тонких механодендритов, точно длинные змеи или щупальца обшаривали каждый кусочек кожи, потыкивая наконечниками. Никаким другим бойцам с аугментацией таких подробных исследований не проводили, а ей Грач даже рост и вес измерял!       — Вот же, тебя угораздило? - недовольно скрипел Грач, пыхая облачком ладана. Техножрец, колдуя над протезом, не изменил своим страстям и засунул тонкий механодендрит между завязками одеяния Эли.       Стальной червяк начал тыкать эльдарку в бок и тихо жужжать сенсорами. Он беспардонно возил ими сначала по боку, а потом и по животу, источая жар. Это было неприятно, но Эля боялась кричать – Грач при протестах на подробный осмотр угрожал отобрать протез. Только бессильные слезы текли по гелю.       - Не подглядывать, - Роман Андреевич, внезапно появившийся в поле зрения, стянул с девушки стальную змею, и Эля почувствовала заметное облегчение.       - Роман Андреевич, - в механическом голосе техножреца звучало неодобрение и угроза. Голова на длинной шее развернулась прямо к лицу комиссара. Рядом с громадным жрецом Рома выглядел совсем маленьким. - Я все-таки неплохо разбираюсь в биологии и считаю своим долгом осмотреть пациентку на наличие травм. Вам посчастливилось выжить в схватке с серьезным противником, и еще не известно, чем вы за это могли поплатиться.       - Премного благодарен, но это затянется надолго, - комиссар потряс сенсорным механодендритом, все еще сжатым в его руке, - а мне нужна моя помощница немедленно!       Из динамика раздался треск. Примерно так Грач пытался изобразить недовольное фырканье. Однако, после этого техножрец тут же, в два движения отстегнул поврежденный протез и так же быстро установил запасной. Этот дополнительный экземпляр появился сразу после того, как Эля потеряла самую первую стальную лапу. Хирургически точными движениями нескольких змей-механодендритов Грач извлек иглы капельниц, наклеил пластырь на место прокола, снял кислородную маску и развернул койку к комиссару.       - Пожалуйста. Вот вам ваша помощница. Пользуйтесь на здоровье. Однако, я настаиваю на более полном осмотре...       - Потом, - отмахнулся комиссар и, взглянув в умоляющие глаза Эли, добавил. - И исключительно под моим контролем!       Еще раз фыркнув, Грач, громко топая, что он редко себе позволяет, отошел к рабочей кафедре. Там он принялся изучать поврежденный протез, стараясь делать вид, будто кроме него в комнате больше никого нет.       - У меня много работы. Надеюсь, вы не сломаете новую руку в ближайшую неделю, иначе сами будете искать ей замену, пока я чиню вот эту, - Грач потряс в лапе снятый протез.       Шлепая босиком по железному полу к ширме переодеться и стереть гель с лица, Эля шепнула комиссару «спасибо», надеясь, что техножрец не услышит. Роман понимающе кивнул. Далеко не все в Империуме способны подолгу выдерживать компанию железных инженеров, даже таких "очеловеченных" как Грач.       Впрочем, Роману еще предстояло вновь расшевелить Грача на какие-либо действия, а обиженный техножрец весьма неохотчив в общении. Такие странные эти механикус – вроде, полные мудростей, знаний, а стоит отобрать объект исследований, как тут же дуются, словно дети без любимой игрушки.       - Вот и прекрасно, - заявил комиссар, усевшись на стул рядом с Грачом. - Мы потеряли важного свидетеля, улику в виде сервитора из его дочери…       - Это не сервитор, – уверенно заявил Грач, всем своим видом пытаясь показать, что мелкие людишки не сильно волнуют его, но по этом усиленно подчёркивая свое превосходство над ними. – Энфорт проводит осмотр останков сейчас, и транслирует мне. И это вообще не похоже на сервитора.       - Дрался он точно получше сервиторов, - подала Эля голос из-за ширмы. – Я с такими еще не связывалась.       - А что же это тогда может быть? Или вы хотите сказать, что местные сумели разработать нечто, что не смог классифицировать великий Грач. - развёл руками Роман Андреевич. Эти слова заставили механикуса громко опустить ремонтируемый протез в специальные держатели на кафедре и нависнуть над комиссаром. Один из крохотных механодендритов ткнул офицера в грудь.       - Вы понятия не имеете, с чем столкнулись. Это... изуверский интеллект в корпусе из ксеноматериала! - рявкнул Грач, повернувшись к комиссару, и тут же помолился по-бинарному. Такая механическая ересь являлась очень тяжелым преступлением в рядах марсиан. – Иного и быть не может. Ни один инфокузнец не отковал бы программу для столь подвижного боя без биологического материала…       Комиссар призадумался, а Эля ни слова не поняла - про "изуверский интеллект" ей ни Дед, ни лейтенант не рассказывали.       - Надо уведомить инквизицию... - пробормотал Роман. Его сильно взбудоражила новость о возможностях противника.       - Стоит ли? Изготовить подобную технику архисложно. Велика вероятность, что вы столкнулись с единиственным экземпляром, - запротестовал Грач. - Тем более, инквизиции нужны более твердые доказательства, чем почти расплавленный корпус.       - Значит, соберем больше информации. И если мы действительно столкнулись с единственной... - комиссар запнулся, пытаясь подобрать правильное слово для встреченного противника, - машиной, то сможем обойтись без инквизиции. Так, насколько сложно изготовить такую... машину местными силами?       - Абсолютно невозможно. Обработка информации основывалась на схемах аналогичных марсианским когитаторам, а корпус изготовили из эльдарской психокости...       Эля, застегивая пуговицы на гимнастерке, чуть не упала от такой новости. Какое счастье, что она все еще стояла за ширмой, и никто не видел ее реакции на знакомое слово - обычный гвардеец вообще таких терминов не должен понимать. Люди не способны использовать психокость. Это психоактивное вещество необходимо взращивать и заставлять принимать форму очень сложным колдовством. Эля, которую активно толкали на Путь Костепева, после долгого обучения все-таки научилась стабильно деформировать психопластик, пусть её учитель и плевался от такого качества работы, но даже этого результата псайкерам Империума не достичь.       Откуда на этой Императором забытой планете эльдары?!       И почему они сделали для хаоситов боевую машину из психокости? Никому и никогда таких подарков не делали, а тут вдруг… И тем более последователем хаоса!       - …Легкая и прочная, - вещал техножрец, сунув комиссару под нос небольшой голограф, где крутились синие изображения психокостей, - ее эльдары используют для корпусов звездолетов и брони солдат. А тут робота закатали не просто в корпус из ошметков этой кости, нет. Его броню делал мастер, причем очень умело учел размеры внутренностей человека и когитаторов! И череп, и грудная клетка оказались покрыты очень внушительным слоем брони.       - Может, его привезли из другого места? – осторожно предложила Эля из-за ширмы. – Раз здесь его некому изготовить?       - Скорее всего. А привезти их мог только вольный торговец Уоррен, - ответил ей комиссар. - Отец нынешнего покойного капитана... Больше здесь такому добру взяться просто неоткуда.       - Но он же не один тут летает. Мог быть еще кто-то.       - И этот "кто-то" должен быть очень хорошо интегрирован в местные дела, иначе для такой запрещенной технологии он просто не нашел бы покупателя. Нам придется прошерстить книги космопорта. Они же должны регистрировать все корабли, даже если они только встали на рейд на орбите и официально не высаживались. Лихтера или спасательной капсулы хватило бы для доставки...        ***              Начальство космопорта не возражало, чтобы комиссар со своими подчиненными ознакомился со списками прибывавших звездолетов. Было ли тут дело в природной харизме и вежливости вальхальца, или во взводе стрелков у него за спиной, понять по лицу начальства было решительно невозможно. Впрочем, просмотр книг никакого толку не принес - на эту всеми забытую планетку прилетал только отец погибшего Уоррена вплоть до своей гибели при крушении звездолета. Из-за активности орков в последнее время почти никто не летал в подобные захолустья.       Как торговец, Уоррен оказался крайне эффективным – сутки Эля с Ромой провели за чтением "чрезвычайно увлекательных" и крайне бесполезных описей товаров, заночевав там же. Разумеется, ничего подозрительного или хоть как-то полезного, но Эля, позабыв еду и сон, продолжала слезящимися глазами читать строку за строкой. Комиссару пришлось чуть ли не силой ее оттаскивать от гроссбуха, чтобы уложить спать, недоумевая от столь яростного рвения помощницы. Даже лежа на диванчике в темноте, Эля не оставляла попыток докопаться до истины - все же, на кону прибытие инквизиции, а ей, как эльдарке, этого крайне не хотелось:       - А зачем вообще делать механизм по форме и поведению, как у Амелии?       Комиссар с соседней банкетки сонно поинтересовался:       - Подобраться как можно ближе и гарантированно нанести удар? Никто бы не заподозрил, что хрупкая девушка способна вырезать весь дом, полный прислуги.       - А она сама не могла тогда размалевать стены ересью? С ее скоростью и подвижностью она могла бы за несколько минут все сделать. Зачем ей еще культисты? И зачем ей Таллс во время расправы?       - Он мог хотеть придать казни театральности. Всегда есть нестерпимое желание выплеснуть в лицо жертве все, что накипело, а у Таллса должно было накипеть очень много, - Эля кивнула. Уоррен почти вчистую перебил его солдат на Третьем Фронте. За такое и обезглавить будет мало.       - А как Таллс мог незаметно добраться до загородного дома? Выбрался на поверхность и прошелся со своим отрядом? Пешком это будет очень долго, а грузовик в канализации не спрячешь.       Снимки со спутников ничего не дали - облачность мешала обнаружить хоть какие-то движения возле загородного дома. Таллс вполне мог бы войти и выйти не обнаруженным. Угнанных машин тоже не оказалось в том районе. Следов вокруг забора тоже не было - Таллс словно вошел напрямую через ворота, и так же вышел, растворившись прямо в воздухе.       Любые прочие попытки узнать больше проваливались, пока гражданский вокс не объявил, что времени для решения загадки появления механического убийцы и поиска Таллса совсем не осталось.       «В точке Мандевилля открылся разлом. Телескопы подтверждают – прибыло подкрепление на выручку! Император не забыл нас! Вот они, слева направо – крейсер «Золотая Аквилла» и транспорт «Тяжелый щит». Слава Императору!» - громогласно прокричал репродуктор.       Эля так и села на месте - подкрепление прибыло, чтобы зачистить подземелья и орочью гору. А вот как они отреагируют на новость о неизвестных роботах и всяких «изуверских интеллектах»? Да они и думать не будут, сразу вызовут инквизицию, и какой-то комиссар с помощницей-мутанткой им не указ.        ***              - Все пропало! Мы никогда не поймем, что происходит на этой проклятой планете! - Эля стукнула кулаками по столу, оставив трещину под стальной лапой. - У нас ничего нет! Ни одна теория что-либо объяснить нормально не сходится! - кричала она. - Сначала Уоррен обстрелял зачем-то людей Таллса, не уведомив нас о том, что Таллс еретик. Потом куча предателей напала на мою роту, и почти все погибли. Фраг! - Эля грохнулась на кровать и завыла в подушку. - Потом Таллс поднял восстание, угробил кучу людей, и очень вовремя прибил единственного свидетеля! Да вашу ж мать!       Хотелось ричать, ломать все, что под руку попадется! Выпустить жгучую ярость и негодование наружу, но жесткий окрик комиссара привел девушку в чувство.       - Отставить истерику - Роман прошел к своему столу и уселся за него, достав чистый лист. - Давай сюда, начнем с самого начала. Мы что-то упускаем. Таллс не выглядел как хаосит при нашей личной встрече, и вряд ли мог слететь с катушек так стремительно...       Эля подсела рядом, взгромоздившись на стул вместе с ногами и обняв колени:       - Таллса я лично никогда не видела, а какой он был?       - А вот я видел, буквально один раз...       Комиссар напряг память. Действительно, они с Таллсом встретились только на Третьем Фронте. Все время от высадки до прорыва орков у Романа всегда была куча дел. Зато при встрече он вначале выглядел заносчивым выскочкой с обилием гонора мелкого дворянчика, бывшего на планете весьма уважаемым, но потом, утром... Вальхальца осенило!       - Подарок... - прошептал комиссар.       - Какой-такой подарок? - Эля наклонила голову набок, заглядывая в лицо Роме.       - От Талса! - Роман вскочил на ноги и начал копаться в ящиках. - Книга! Очень настаивал, чтобы я ее прочел! - поиски перешли от стола к комоду, от него к шкафу, где она и оказалась в самом дальнем углу.       На черном переплете золотым тиснением блестела надпись "битва за Регринер" и изображался танк с высунувшимся из башни командиром. Разумеется, танкист размахивал саблей. Книга выглядела довольно дорогой.       - Значит, в печь ее? Вдруг там какое-нибудь колдовство впечатано, и вы испаритесь? - предложила Эля. - Не хотелось бы пострадать от простецкой ловушки.       - Нет-нет, с печью подождем, но меры предосторожности примем. Дуй в ближайший книжный. Подобных книг там должно быть немеряно. Будем сравнивать страницу за страницей, если потребуется.       Комиссар был прав - в книжном литературы про Регринер оказалась целая пропасть. Найти максимально похожую оказалось несложно. Вместо шикарной черной кожи и мелованной бумаги, был только картон и серая газетная, но слова повторялись слово в слово. Усевшись рядом, Эли и Рома вслух зачитывали каждый свой абзац для проверки. И почти до середины текст совпадал в точности.       Слог оказался весьма заковырист, обиловал многочисленными оборотами и громадным количеством восхвалений на страницу. Комиссар, умудренный чтением подобных текстов, автоматически пропускал половину дифирамбов солдатам СПО и проклятий восставшим, а вот Эле приходилось делать частые паузы, продираясь через сложные конструкции.       «Как вообще можно так писать?» - возмущалась Эля, по слогам прочитывая одно предложение, растянутое на абзац. - «Древне-эльдарские письмена и то проще!»       А Роман Андреевич успевал еще и делать пометки в блокноте, отфильтровывая ненужную чепуху.       Получалось, что несколько лет назад южные плантаторы накопили критическое количество завезенных отовсюду рабов, и солдат для охраны оказалось недостаточно. Ко всему прочему на планету пробрался как-то один из руководителей другого восстания из соседней системы. Уж как недосмотрели конвоиры, что такой человек не был казнен на месте, решительно непонятно.       В результате одна крайне успешная стычка, захват оружия и вокс-станции стала искрой для пожара, «пожравшего весь юг планеты». Всюду восставали рабы, с тяпками наваливаясь на немногочисленную охрану и снимая с тел оружие и шлемы. Инициатива была практически утрачена, и подкрепления с севера не могли исправить ситуацию с ходу. Погиб даже бывший губернатор. Его дворец взорвали после расправы над всей его семьей.       Отступление окончилось возле экваториального города Регринер – «ворот на север планеты». Восставшие укрепились возле него, планируя удерживать силы лоялистов, пока юг горел и небольшие кланы плантаторов еще сражались в осаде.       На совете еще-только-глава-клана Лекс, приведший танки и артиллерию, предложил устроить ночью инфильтрацию небольшими силами и добраться до штаба бунтовщиков. Разумеется, эта отчаянная мера была совершенно самоубийственной, но на нее вызвался Таллс.       Проведя накануне собственные похороны, он с полусотней стрелков прошел ночью через окопы бунтовщиков. Полсотни против тысяч! Немыслимо.       На короткую, но яростную стычку с передовым отрядом восставшие ответили бездействием. Посчитав это чудом Императора, Таллс продолжил выполнение операции, проходя линию укреплений за линией, пока не обнаружил «штаб». Несколько небольших строений с охраной лучших бойцов и минами. В ожесточенном штурме Таллс остался только с тремя бойцами, а сражение с лидером рабов превратилось в дуэль.       На развороте страницы художник изобразил, как Таллс в маскировочной накидке и бронежилетом, но без шлема, протыкал рапирой какое-то волосатое чудовище в рубище.       Оставшись в полном одиночестве, Таллс, как предписывал план, запустил в небо ракету, а после встал на колени, чтобы помолится в сторону Солнца – звезды, вокруг которой вращалась Святая Терра. К растерянности и удивлению, маленькой искры священной звезды на небе не оказалось. Это наваждение не сломило дух Таллса, и он попытался связаться с командованием лоялистов по вокс-станции, коих в невероятном достатке валялось по разрушенному штабу.       Разумеется, ни один из приборов не функционировал и пах гарью.       Лишенный связи и товарищей, Таллс собрал оружие, боеприпасы и засел в глубокой обороне в здании штаба. К рассвету бдение Таллса окончилось – прибыли танки губернатора Лекса, раздавившие сопротивление рабов и обративших их в бегство.       Битва за Регринер решилась за одну очень странную, но блистательную ночь, покрывшую бессмертной славой губернатора Лекса и Таллса, отмеченного внушительной наградой…       - А у меня не так написано, - заметила Эля, листая книгу. – Страница триста восемьдесят пять. Тут только про танковый натиск до штаба. Никакой ночной вылазки и схватки «полусотни с тысячей» нет. О Таллсе вообще мало чего написано, кроме того, что он первым ворвался в штабные помещения и лично в ожесточенной рукопашной победил лидера восставших. Я подумала, что он десантом на танках приехал. Тут даже пикт есть с памятником той битве. Таллса изобразили возле танковой башни с лазганом…       - Это странно. У нас разные версии? – поинтересовался комиссар, принимая из рук Эли книгу.       - Продавец сказал, что существует только одна версия.       Роман Андреевич, прочитав отрывок из покупной книги, глубоко задумался.       - И кто же прав?       - Сдается мне, что Таллс, - комиссар перелистнул пару страниц. - Более того, тут четко описано то, что он хотел сообщить мне с самого начала – «вокс-станции штаба не работали и источали запах гари, а вооруженные лазганами рабы бросались в штыковую». Это так похоже на действие орочьего выжигателя.       - Которого еще не было на планете в то время. Орки же еще не прилетели, - заметила Эля.       - Потому что связь на Третьем фронте пережгли не орки. Это сделано было кем-то из местных, которому очень помогло исчезновение связи. Например, Лекс.       - И если он это сделал тогда…       - …то смог повторить и сейчас. А вот как именно, мы узнаем у него лично.       - Сомневаюсь, что губернатор оценит наши обвинения, особенно если они окажутся совершенно верными.       - Конечно, мы не выйдем из дворца живыми. Поэтому подстрахуемся. Похоже, я теперь знаю, как найти того, кто нам сможет помочь, - комиссар постучал пальцем по пикту с танком.        ***              Парк памяти погибших в битве за Регринер оказался не таким пышным, как на картинке. Возможно, это из-за зимы, когда почти все лиственные деревья стояли голые.       В центре сквера стоял Леман Расс на небольшом постаменте. Из башни по пояс высовывался чугунный танкист, разумеется, с громадной саблей, с лицом губернатора Лекса, а позади него, держась за поручни, расположился такой же металлический Таллс. При всей сложности положения города кто-то продолжал ухаживать за памятником - не было ни ржавых потеков, ни отколотой краски, ни голубиных следов. На лобовой пластине даже сияла полированная золотистая табличка с названием монумента и датой битвы.       - Потратили танк впустую, - отметила Эля, сжимая в руке картонный стакан с рекафом. - Мне это кажется расточительством.       - Зато такой монумент сильнее врезается в память, а для этого он и нужен – люди должны помнить своих героев. К тому же, я сомневаюсь, что внутри сохранилось хоть что-то полезное, - комиссар огляделся.       Прохожих вокруг было совсем немного. Быстрым шагом пронесся патруль из трех бойцов правоохранительных сил, да еще какая-то девушка в гражданском молилась в крохотной часовенке напротив танка.       - Насколько мы вообще уверены, что тут может быть связист Таллса? – скептически поинтересовалась эльдарка, присмотревшись к молящейся. Обычная куртка, вязанная шапочка, ничего странного или выбивающегося.       - Это единственное место, которое связано с переданной книгой. Если Таллс имел какие-то планы на мое содействие - а он имел, иначе бы не передал книгу - то обязан был оставить хоть какую-то подсказку. Или оставить связного.       - Или снайпера, если этот еретик попытается нас убить, - эльдарка взглянула на крыши ближайших многоэтажек. К счастью, наверху не было никаких движений, даже рабочих, скидывавших снег.       - Он бы заминировал книгу. Или убил бы еще когда ее передавал – у него была возможность. Осмотрим монумент. Я все-таки, надеюсь на подсказку.       Эля внимательно следила за единственным человеком в парке, крутившимся непосредственно рядом с танком.       - На какую подсказку мы надеемся? Думаете у Таллса есть лишние люди, чтобы постоянно дежурить возле этого куска металла? - заметила эльдарка. – И вряд ли тут поставили передатчик или вокс – местные нашли бы       - Это если знать, что здесь вообще может быть что-то спрятано. И если знать, что именно искать, - комиссар достал из запазухи книгу и открыл на последних листах, где упоминался памятник.       - Сегодня мы почитаем всех, кто погиб в борьбе с бунтовщиками. Да сияет полсотни душ к Трона. Спроси себя, воссияла бы твоя душа, как и их? - девушка сотворила аквиллу и поклонилась.       "Эпиграф к недостающей главе," - вспомнил Роман.       - Я все выяснил и пришел поговорить с командором, - твердо заявил он. Связистка заулыбалась, словно ей сообщили о выигрыше в лотерею.       - Мы вас долго ждали. Прошу сюда, - девушка подвела комиссара и его помощницу к танковому спонсону прямо напротив орудия. Эля уже готова была оттолкнуть Романа от ствола.       - И как же вас не заподозрила полиция? Круглые сутки тут сидели? - поинтересовался Роман у связистки.       - У нас строгий график. Моя смена закончится через два часа. Сюда, пожалуйста, - связистка указала пальцем на дуло орудия и легонько подтолкнула комиссара.       Ничего не происходило.       - Вы издеваетесь, еще голову потребуйте туда сунуть! - возмутилась Эля, но этого не потребовалось, из отверстия доносился тихий, хриплый, но узнаваемый голос.       - Каково это, господин комиссар, заглядывать прямо в дуло пушки, чтобы поговорить?       - Я слишком много повидал лазерных пушек, чтобы знать, что передо мной муляж. Я надеялся, вы назначите личную встречу.       - А я надеялся, что вы читаете гораздо быстрее, но наши чаянья не всегда исполняются так, как бы нам хотелось. Впрочем, я готов в качестве жеста доброй воли все-таки увидеться лично. Только для этого вам придется прогуляться в компании с моим связным. Не волнуйтесь, тут недалеко - под танком есть люк в катакомбы под городом, а по ним уже...       - Нет-нет, командор. Пожалуй откажусь, времена нынче опасные. Слышали, наверное, в городе еретики.       - Я могу захватить вас силой. Мой связной вооружена и очень опасна, а вы стоите спиной к ней.       - Угрозы? Таллс, вы серьезно? Думаете, идя сюда, я не подстраховался? - Комиссар даже улыбнулся. - Вы не в том положении, командор. Пара дней, и на планету прибудет несколько новых полков гвардии, и тамошним комиссарам будет крайне интересно почитать оставленные мной документы. Им даже не придется спускаться на планету. Что значит один город на захолустной планете на фоне всеобщей войны с хаосом?       На другом конце провода повисло молчание. Эля рядом уже стала откровенно нервничать, косясь на связистку и сжимая-разжимая железный кулак. С ее молниеносной реакцией, сержанту не составит труда убить еретичку.       - Признаю, комиссар, вы полностью правы. И с моей стороны было глупостью прибегать к угрозам, - наконец-то, сдался Таллс. – Предлагаю начать диалог сначала. Как я понимаю раз мы все ещё разговариваем, то переданная литература зародила у вас некоторые подозрения. Может, мне удастся развеять оставшиеся сомнения? Спрашивайте смело, я постараюсь все разъяснить подробно.       Комиссар непроизвольно кивнул, словно и забыл, что связь идёт по воксу. Такое его выражения лица было Эле хорошо знакомо по партиям в регицид. Когда комиссар на столько погружался в игру, что другое вокруг него не существовало. А сейчас перед глазами Эли разворачивалась самая настоящая партия.       - Да, хотелось бы прояснить пару моментов. Какие у вас были отношения с Уорреном? - сделал свой шаг комиссар.       - Слышал, он погиб. Вроде бы взрыв газа и пожар. Сгорел весь особняк до основания. Жаль, не я до него добрался, но очень надеюсь, что он достаточно страдал перед смертью.       - Как кровожадно, - отметил Роман.       - Господин комиссар, этот недоросль перебил множество моих людей, - в голосе командора проскочили гневные нотки- Разумеется, я рад, что он наконец-то получил по заслугам. А почему вы о нем спросили? Он же так, пешка Лекса, не более.       Пожар устроили сами гвардейцы еще до прибытия СПО, чтобы скрыть от общественности факт осквернения, и Таллс, несмотря на свою неприязнь к Уоррену, не захотел признать за собой акт правосудия. Это на командора не походило.       "Он не знает про то, еретические символы у Уорренов!" - пришло в голову Эле. Кивок комиссара показал, что он подумал о том же.        - Пешка? - переспросил Роман. - Родственник вольного торговца прислуживает губернатору? Это же странно.       - Эта размазня продалась ему со всеми потрохами, - в воксе раздался отчётливый хлопок, похоже Таллс в сердцах хватанул рукой по столу. – Был бы жив Уоррен-старший, он бы вправил мозги этому идиоту. Только вот, какая неприятность, он погиб. Верите ли, капитан, бороздивший пустоту сорок лет, с опытной командой не сумел пройти поле астероидов возле родной планеты?       - Выживших с корабля, разумеется, нет?       - Звездолет в щепки, а с ним и благосостояние Уорренов. Тут-то Лекс и появился, неформально подмяв клан под себя. Не официально включив в свою структуру, а хитро спонсируя и прикрывая, чтобы клан совсем не исчез. Чтобы незаметно вскрыть эту схему, мне потребовалось шестнадцать шпионов и орда счетоводов, настолько Лекс пытался оградиться от Уоррена. И требовалось ему это затем, что у Уоррена-младшего еще оставались очень хорошие бойцы из абордажной команды. Они выполняли грязную работу по заказу Лекса, а тот оставался чистым.       - А без солдат Уоррен больше ничего из себя не представляли?       - Ну, две мелкие корабельные пушки, которые смогли снять с разбитого звездолета, но больше ничего выдающегося. И с потерей абордажников, Уоррены совсем стали бесполезны. Да там и осталось от клана всего ничего. Сам Уоррен-младший да его дочь Амелия.       - Как понимаю, с ликвидацией абордажной команды постарались ваши люди?       - В самой меньшей степени. Встретились с недобитками в подземелье, крепко с ними встряли, что даже пришлось обрушить на них свод. Основной же их личный состав пропал в тот день… самый ужасный день, когда из каждого утюга запустили якобы мое обращение к хаоситам. Уверен, вы тоже не способны забыть это.       Роман ухмыльнулся. Неужели, на него напали люди Уоррена, коих после зачистил Грач?       - Да, не способен. А много ли еще у губернатора подручных?       - Все телевиденье, полиция, шахтеры... Да почти полпланеты! - Таллс запнулся. - Роман Андреевич, вы, похоже, совсем не разобрались в нашей политической структуре, раз задаете такие глупые вопросы. У нас четко, за редким исключением, выстроена вертикаль власти, основанная на лояльности и денежных вливаниях. Кланы поменьше прислуживают кланам покрупнее, а те – еще более крупным, пока не доходит до губернаторского… или моего.       - А Термополли? – спросил комиссар, вспомнив, как независимо вел себя майор-летчик в присутствии остальных представителей власти.       - Собственно, то самое редкое исключение. Термополли отвоевал себе место вне системы благодаря неприступной крепости в горах с авиационным заводом. Горы не позволяют кому-либо подобраться к его вотчине пешком, а весь воздушный флот исключительно в руках Тормополли. Монополия, так что он единственный по-настоящему независим на этой планете.       - Тогда как Лекс смог стать губернатором, если Термополли мог подмять под себя всю планету?       - Термополли неинтересны наши дрязги, а Лекс… Он очень долго не показывал свои возможности, плетя интриги, как только мог. Невероятно успешная танковая атака во время битвы за Регринер была только эффектным жестом, показывающим его мощь. Все началось немного раньше с того, как ему покорились Шнаудеры. С вашей осведомленностью, уверен, вы даже и не знаете, кто это такие, а они, смею заметить, держали горные комплексы, включая Провидение.       - ...на которое и приземлились орки...       - Могущественный клан. Был. До включения в состав маленького клана с молодым, но амбициозным главой.       - Стало быть, Уоррен… Если тут применим такой термин, вассал Лекса? - Комиссар вернул разговор к интересующей теме. - Как все красиво складывается. Почему же тогда Уоррен мертв?       На том конце ненадолго воцарилась тишина.       - Не знаю, - наконец проговорил Таллс. - Скорее всего он Лексу просто стал не нужен, а совместных тёмных делишек у них был полный шкаф. Вот и заткнул рот. Хотя может там и вправду имел место несчастный случай с взрывом газа. На всё воля Императора.       Комиссар усмехнулся. Этот "несчастный случай" чуть не убил Элю и его самого.       - А что вы знаете о дочери Уоррена?       - Амелии? Признаться, никогда ей не интересовался. Слышал только то, что она сейчас в заложниках у Лекса, как и многие другие отпрыски глав кланов.       Комиссар переглянулся с Элей и переспросил:       - В заложниках?       - Ну, официально, это так, конечно, не называется. Как только орки рухнули на планету, губернатор радушно предложил семьям ближайших кланов переехать во Дворец. Все-таки, обитель губернатора остается серьезной крепостью, а это какой-никакой гарант сохранения членов клана. Вот только после стабилизации фронта, гостей отказались выпускать. Сослались на "опасности военного времени", но меня-то не обманешь - это был лишь способ удержать оставшиеся кланы под собой. Жесткое решение, но Лекс был в отчаянии - с юга наступал я, а с неба свалились орки. Авторитет губернатора улетучивался с каждым часом, а принудить силой пытающихся отколоться или переметнуться ко мне Лекс уже не мог. Это сейчас его телохранители могут прочесывать город и его подземелья, а до вашего появления всех их бросили на блокаду орков.       - Стало быть, орки помешали вашей гражданской войне?       - И в сражениях с ними наши силы перемешались, увы, но мы воевать не перестали. Неторопливо, понемногу мы старались истощить силы друг друга и вынудить сдастся. Каюсь, и я тоже так воевал, но я хотя бы не трогал ваших людей. Вы, все-таки, не участвуете в нашей дуэли.       - Зато вы ими активно пользовались.       - Хе, если это можно назвать «пользовались». Звучит так, словно они остались недовольны – за помощь мне, каждый получил свои преференции, и никто не жаловался. Впрочем, губернатор вашим солдатам выбора не давал. На Третьем Фронте вы там потеряли артиллерию, а я – больше четверти своей армии.       Эля тут же попыталась сопоставить официальные потери СПО с озвученной долей. Это будет небольшое дополнение к примерному вычислению сил Таллса.       - В Сводной Роте ваши люди тоже не дали выбора моим.       - И я готов нести за это ответственность, - жестко отрезал Таллс. - Но у них не было никакой связи со мной после того, как ваши гвардейцы прошлись по моим перевалочным пунктам и задержали моих диверсантов. Да, признаюсь! Я давно отправил в город диверсантов для противодействия Лексу. Без них меня могли и к городу-то не пустить, но на войне такие методы вполне имеют место быть. То, что мои воины решились на отчаянный поступок в отчаянные времена, уж простите, но я же не виню вас за ваш приказ разбомбить выживших. Любой поступил бы так на вашем месте. Я только надеюсь, что, мы скоро сможем лично встретиться во дворце и, отметив нашу победу вместе с прибытием подмоги, наконец окончательно забудем о таких разногласиях! Ведь подкрепления уже в системе, а значит, скоро конец всей этой кошмарной истории.       - Звучит, конечно, заманчиво, но я все еще не уверен в правдивости ваших слов.       - Не уверены? - в динамике что-то хрустнуло, будто Таллс сжал в руке что-то. Голос командора стал напряженным, в нем зазвучали нотки презрения. - Конечно, вы можете позволить себе быть неуверенным. Не ваш дом разрывает гражданская война, не вы скрываетесь в катакомбах от несправедливого обвинения и вражеской техники! Если в вас есть хотя бы толика здравомыслия, то хотя бы не мешайте мне восстанавливать справедливость! Губернатор скоро падет от моей руки, вся планета это запомнит, и вам этого не изменить!       И связь оборвалась. Из динамика раздавалось только шипение.       - Мы должны его остановить! – воскликнула Эля. – Кто знает, на что он способен!       - Обязательно остановим, - кивнул Роман Андреевич, оглянувшись. Связистка исчезла, словно в воздухе растворилась. – "Вся планета запомнит"... Интересно.       - Опять покажет по всему, что показывает, свое нападение? - Эля вздрогнула, представив последствия такой повторной передачи.       - Нет. Телевиденье полностью контролирует Лекс. Тут будет что-то другое. Скорее всего, масштабное...       - Народный праздник? Я проверю по календарю!       - Если тут все завязано на кланах, то должно быть какое-то событие, связанное именно с ними, причем в ближайшие пару недель. Иначе гвардия высадится прямо на голову Таллсу, и всей его задумке конец... Давай-ка прошвырнемся кое к кому. Проконсультируемся как следует.        ***              Крейсер «Золотая Аквилла» и транспорт «Тяжелый щит» своим появлением на границе системы вызвал восторг среди рядовых граждан. Наконец-то, прибывают подкрепления (хоть им и лететь почти две недели), с которыми можно будет забыть как про орочью угрозу, так и про хаоситскую. Такое же облегчение ощутили и при дворе губернатора, ввиду чего тут же объявлен грандиозный званый вечер к прибытию имперских гостей и разосланы приглашения «большим шишкам» из еще считавшихся лояльными губернатору.        Тем более, что стремясь укрепить свои позиции, губернатор объявил что лично его гвардия займётся наведением порядка на улицах что, в свою очередь, наконец освободило часть вальхальцев. Бойцы в панцирях и плюмажах, казалось, были везде, что успокаивало гражданских. Впрочем, и Таллс не торопился устраивать теракты и залег на дно.       К началу праздника имперский крейсер был еще в дне пути через пустоту. Его можно было разглядеть даже в любительские телескопы. И телетрансляция из обсерватории шла круглосуточно на одном из экранов в центре города, а также в главном зале дворца.       Несмотря на опоздание имперцев к объявленной дате прибытия, праздник решили не отменять.       Зал, по размерам сопоставимый с ангаром, ярко украсили в геральдические цвета Лекса и обеспечили ярчайшим освещением.       Прибывшие гости оказались крайне разношерстными – от владельца всего телевизионного вещания планеты до весьма скромных личностей, обладающих малочисленной недвижимостью. Статусность легко определялась по одежде – вместо мундиров, расшитых золотом, с париками, некоторые прибыли в форме, годившейся более для армейских окопных будней. Это в очередной раз подтверждало слова Таллса о структуре местного общества.       Когда все долгие приветственные слова были сказаны, прошел открывающий полонез и сыграно несколько танцев, а кем-то поднято приемлемое количество тостов, из парадных дверей внезапно выскочил камердинер с посохом. Три оглушительных стука, эхом отозвавшихся из динамиков под потолком, заставили всех гостей отставить дела и обратить взгляды на дверь – какой-то наглец посмел опоздать на губернаторский праздник. Каждому стало интересно, кто решился на такую бестактность.       - Господин комиссар доблестного девятого полка со своей спутницей, - провозгласил лакей, пока двери открывались, и почтительно попятился к стене, пропуская в залу объявленных.       Роман Андреевич в начищенной парадной форме цвета вороньего крыла, при изукрашенном силовом мече на поясе и внушительном болт-пистолете вел под руку изящную девушку. Каким бы известным на планете ни был комиссар после всех своих похождений и выступлений на собраниях и в СМИ, но все взгляды пожирали его спутницу.       И посмотреть было на что.       Синее платье с вызывающе открытыми плечами, обтягивающее изящный стан Эли, переливалось блестками. Бедра и ноги прикрыла юбка в пол. На руках – до локтей перчатки, скрывающие стальной протез. Светлые волосы уложили в плотный узел, открывший на всеобщее обозрение заостренные уши с крохотными, но яркими и блестящими серьгами-гвоздиками в виде аквилл.       Дамы внимательно разглядывали Элю, прикрыв скривившиеся от зависти рты веерами. По изяществу движений и стройности гостья уделывала любую из присутствующих. Мужчины, напротив, разглядывали гостью с большим воодушевлением.       - Рома, мне очень неловко и страшно. Все пялятся, - сквозь зубы, чтобы не потерять натянутой улыбки, прошептала Эля.       - Этого мы и добивались, - также тихо ответил комиссар, абсолютно не меняясь в лице, ведя девушку под руку.       - Платье все-таки слишком уж открытое.       - Тебе очень идет. Подчеркивает все твое изящество. Тем более, Термополли порекомендовал именно такое, а из нас троих он лучше разбирается, в чем можно заявиться на бал к губернатору.       - Я могла бы пойти, как и ты, в форме, - обиженно фыркнула Эля.       - И все сразу бы подумали, что ты здесь как моя основная боевая сила, а так ты просто «спутница комиссара», а не сержант Вертихвостка на задании. С нас один танец, иначе невежливо будет сразу же разбежаться.       Эля не могла отказаться. Признаться и не хотела, тем более что Термополли объяснял, что первый танец должен быть исключительно со своим спутником. Таковы нравы на этой планетке. Эля очень четко это запомнила, поскольку в условиях экстренного двухнедельного курса подготовки, инструктаж шел и во время подгонки платья, и именно на этом правиле Элю сильно укололи булавкой, прилаживая «составные элементы» платья.       Несмотря на приход неожиданных гостей, приковавший всеобщее внимание, бал продолжался, так что танцмейстер в положенное время объявил следующий танец. На счастье, Эли, достаточно простой и, что главное, уже натренированный. Термополли диву давался, как легко его подопечная повторяла движения. Девушка только отшучивалась, что это потому, что танцы похожи на фехтование.        Комиссар, взяв спутницу одной рукой за талию, а другой за ладонь, ощутил, как Элю бьет небольшая дрожь.       - Не бойся, у тебя все прекрасно получается, - поддержал он ее.       - В твоих руках мне спокойнее. И вообще, тут холодно, а у меня плечи открытые. Дурацкое платье, - отшутилась Шатова и порадовалась, что кожу лица старательно подкрасили макияжем, а то она вновь бы густо покраснела, как на первом тренировочном танце с Романом.       Три томительные минуты, ощущая взгляды соседних пар и не танцующих гостей, позволили комиссару оглядеться, а Эле немного успокоиться, прикрыв глаза. Комиссар уверенно вел, так что девушка могла слегка расслабиться.       Губернатор вместо того, чтобы оставаться со всеми в зале, расположился на небольшом помосте-балконе. Рядом с Лексом был только полковник Тотоновко, но без охраны из гвардейцев. Подходы к балкону преграждали солдаты Лекса. Четверо, все с мастерски отделанным оружием и в полной панцирной броне. И, словно такой охраны было мало, на галереях под потолком разместился целый взвод бойцов. Их скрывали яркие люстры и бликующий хрусталь, но комиссар увидел знакомые очертания тяжелых болтеров и стрелков.       С такой силой можно с легкостью перебить всех гостей в зале в мгновение ока.       Как только музыка закончилась, и танцующие раскланялись со своими партнерами, комиссар тихонько шепнул Эле:       - Навещу губернатора пока что, а ты – веселись.       Сержант не сопоставляла понятие «веселье» с ответственным заданием, но только мило улыбнулась и, стоило Роману Андреевичу отойти буквально на два шага в сторону, исчезла среди толпы кавалеров и дам. Многочисленные юноши и даже девушки в строгом порядке статусности пытались выпросить танец или развести на разговор.       «Лишь бы ее на куски не разорвали с таким энтузиазмом,» - покачал головой комиссар и направился прямиком к помосту-балкону, откуда уже приветственно махал рукой полковник.       Солдаты, стоило политофицеру приблизиться, заслонили лестницу собой. Вскинутая в удивлении бровь комиссара не возымела воздействия.       - Вы чего, олухи, совсем ослепли? – вмешался полковник, чуть ли не свесившись через перила. Судя по его слегка покрасневшей физиономии, тосты полковник не пропускал. – Немедленно пропустите комиссара и проявите ему должное уважение!       Охрана, чуть помедлив, все же повиновалась, и комиссар смог подняться на балкон и встать рядом с губернатором.       - Пойти, что ли показать молодёжи, как нужно танцевать? - усмехнулся полковник, ощущая залпом свой бокал. - Уважаемый губернатор, я буквально на танец оставлю вас в обществе уважаемого Романа Андреевича.       - Конечно-конечно, полковник, идите веселитесь, - кивнул губернатор не отрываясь от бинокля.       С уходом Тотоновко на минуту воцарилось молчание.       - Прекрасный праздник, господин Лекс, - отметил Роман. С помоста открывался прекрасный вид на весь зал. - Танцы, музыка и, кажется, все самые важные люди столицы собрались здесь. Было бы неловко, если кто-то нарушит праздник.       Губернатор на мгновение застыл, а крохотный бинокль на золотой ручке в его руке ощутимо задрожал, но буквально на мгновение. Куда красноречивее был его мимолётный взгляд на комиссара. Полный яда и ненависти, словно растерял все способности светского общения.       - В-вижу, вы неожиданно пришли не одни. Не ожидал, не ожидал. Г-где же вы раньше прятали такое сокров-вище? – поинтересовался губернатор Лекс, разглядывая Элю.       Сержант Вертихвостка прекрасно справлялась со своей задачей и танцевала медленный вальс с переходом. Ради шанса хотя бы немного оказаться напротив обаятельной незнакомки, почти все кавалеры затащили первых попавшихся дам в танцевальный круг. Только совсем почтенные гости остались у фуршетного стола. Комиссар улыбнулся, когда после смены партнёром Эли оказался Тотоновко.       - Можно сказать, профессиональная черта находить очень интересных личностей наконец позволила мне встретить прелестную леди, а не еретиков и предателей, как обычно.       - Берегитесь, как бы она не прикидывалась кем-то иным. Тогда ее ли-ичность станет еще более интересной, - губернатор издал хриплый нервный смешок и вновь уставился на зал, словно выискивая кого-то.       - Вы кого-то ждете, губернатор? Кто-то из гостей посмел не явиться?       - Вы, комиссар, когда-нибудь бывали в глазе бури? – губернатор положил бинокль на колени левой рукой поглаживая набалдашник массивной толстой трости. - Кажется здесь и сейчас всё тихо, мирно, полный штиль, всё складывается прекрасно, но сделай пару шагов в сторону, и бушующая вокруг буря перемелет тебя словно щепку.       - Поэтому вы принесли тяжелое оружие? - Роман кивнул в сторону потолка.       Тут на балкон вернулся Тотоновко, с огромным блюдом деликатесов и шумом, который всегда издаёт довольно сильно выпивший человек. Неуместные вопросы и фразы, глупые шутки в адреса такого, казалось бы, нелюбимого комиссара, одновременно с тем притащившего на праздник такую прелестную спутницу. Пустые темы сменяли друг друга. Роман отвечал коротко и больше из вежливости, но при этом старался разговорить губернатора, который явно с каждой минутой нервничал всё сильнее.       - Право, Лекс, я был искренне поражён вашим главным собором, - воскликнул полковник, опрокидывая в себя очередной бокал. - Он даёт фору большинству столичных храмов, в которых я раньше бывал. Товарищ комиссар, вы же согласны со мной.       - Боюсь в центральном соборе я не был, но зато буквально недавно посетил часовню в парке битвы при Регринере. А вы, Лекс, давно ли открывали душу перед императором?       - Мне нечего стыдиться или скрывать, и будьте уверены, комиссар, когда «Золотая аквилла» выйдет на орбиту и мы наконец покончим со всеми предателями, то вы еще попросите прощения за ваши подозрения.       - Я тоже жду развязки с нетерпением, губернатор.       Внезапно громкий грохот потряс дворец. Несколько дам даже вскрикнули от неожиданности. Эля не вышла из роли и вместо того, чтобы хвататься за оружие или броситься за укрытие, повисла на руках у кавалера, изображая аристократический обморок.       - Что-то рановато для фейерверков… - пробормотал Лекс, глядя в темное витражное окно, а затем потребовал от охранников сходить и узнать, в чем дело. Один из бойцов мигом покинул балкон и направился к выходу. Странно, что не связался с остальными охранниками по воксу.       - Господин губернатор! Господин губернатор! Что происходит? – один из гостей бросился к балкону, отчаянно жестикулируя, но Лекс сделал движение рукой, и два охранника возникли перед ним, грубо сбили с ног и нацелились из винтовок на распростертое тело.       Двери распахнулись и в залу ворвался перепуганный охранник.       - Господин губернатор! - кричал он, прорываясь через толпу, нещадно расталкивая локтями высокопоставленных гостей. Наконец, он смог ворваться на балкон. - Господин губернатор! Таллс взорвал проходы в фундаменте и сейчас штурмует дворец... И это... Хозяева велели передать, что вы подвели их.       Зал затих, услышав о штурме. Все взгляды были прикованы к губернатору, словно тот сможет махнуть рукой и Таллс исчезнет.       - Я служу лишь Императору. Изыди, отродье! - прошипел в ответ Лекс, в тишине зала, даже это рычание отразилось эхом везде, и ткнул охранника тростью.       Сверкнула ослепительная вспышка, стоило набалдашнику трости коснуться противника, и дымящееся тело повалилось на пол. В ноздри присутствующим ударил запах паленого мяса. Шокированные гости отпрянули от балкона.       Началась давка, и в этот место несколько гостей преобразилось.       Рукава вспарывались бритвенно острыми клинками из психокости, и роботы принялись собирать жатву.       Одна из женщин, не отпустивших кавалера, когда танец прервался, тут же лишилась рук по плечи, а после и головы. Роботы били размашисто, раня или убивая одного-двух вопящих гостей за раз. Пытавшихся спрятаться под столом разрубали вместе с мебелью или пригвождали к полу прямо через столешницы. Оказавшиеся ближе всех к дверям первыми выяснили, что выходы заперли снаружи.       С люстр на паникующих обрушился дождь крови и обрубленных кусков солдат. Наверху тоже оказался робот, вырезавший плотно стоявших людей на галереях. Несколько отчаянных выстрелов не принесли результата.       Один из роботов, срезав двух охранников, запрыгнул на парапет балкона и попытался с него наброситься на губернатора, выставившего перед собой шокер-трость, но раздался совместный "рявк" болт-пистолетов комиссара и полковника.       - Что за фраг?! – рявкнул полковник. – Комиссар, объясните! Вы же спец по этому, вроде как…       - Позже объясню, - ответил Роман Андреевич, стрельнув в следующего робота, подбежавшего к балкону. Монстр безжизненной куклой рухнул на пол, конвульсивно дергаясь и скребя клинками по паркету.       - Тогда куда стрелять, чтобы их убить? – полковник вцепился в пистолет обеими руками и водил им из стороны в сторону, пытаясь прицелиться в роботов, продолжавших убивать гостей.       - Оружие против них не эффективно, а это, - комиссар потряс пистолетом, - только глушит их на время. Нужно бежать.       Роботы действовали быстро, но… как-то тупее, по сравнению с Амелией. Двое отступили к дальней стене зала, сосредоточившись на убийстве глав кланов, а четверо направились разрозненной группой к балкону. Перед ними успела проскочить Эля. Пока гости бежали от превращавшихся роботов, она быстро отстегнула подол платья и одним движением сорвала подготовленный для этого корсет. Под юбкой обнажились белоснежные лосины и пристегнутый к правому бедру обрез. На левой висели патронташи, опутавшие ногу девушки, точно змея. Освободившись от мешавшей одежды и выхватив оружие, Эля уложив ближайших к ней врагов, побежала к балкону.       - У вас же был план на случай покушения. Неужели, вы не продумали отступление?! - крикнул Роман и выпустил несколько электро-болтов в сторону роботов, прикрывая Элю. Разогнавшись, девушка одним сверхъестественным прыжком перемахнула через перила и оказалась рядом с комиссаром.       Лекс кивнул - разумеется, у него был план, раз он приготовил шокер - и открыл настежь дверь, закрытую плющом. За ним оказался длинный технический коридор, куда все и устремились.       - У меня только шесть выстрелов осталась, - объявила девушка, вгоняя новый патрон в обрез.       - Молимся Императору, чтобы не пригодились.       - А она точно не одна из них? – заволновался полковник, видев, какой грациозный прыжок получился у Эли.       - Это сержант Шатова, если вы вдруг не узнали, - пояснил на бегу комиссар. Тотоновко задумался, не ожидая от самого себя, что умудрился не заметить среди личного состава столь прелестную особу.       Как и утверждал Термополли, у каждого главы клана, если он хотя бы чуть-чуть статусный, есть убежище или даже несколько на случае непредвиденных ситуаций. Громадная круглая дверь и толстые стены из стали должны были остановить даже робота. В противном случае дюжина патронов оставляла мизерный шанс на выживание.       Ближайшее укрытие, довольно крохотное для планетарной столицы, оказалось почти в соседнем коридоре, чтобы при попытке покушения во время торжеств, можно было успеть спрятаться. Внутри же оказалось достаточно комфортно. Эля даже присвистнула - в довольно крохотном пространстве кроме средств жизнеобеспечения впихнули широченный стол, бар и четыре кресла. Одно из которых, поближе к входу, тут же заняла Эля, забравшись на него с ногами и положив на колени обрез. Ствол предусмотрительно направлен в сторону выхода.       - Мы можем тут продержать пару дней, пока запаса воздуха хватит.       - Честно, был уверен, что вы на своем бункере не станете экономить.       - Это не бункер, а убежище, пережить покушение, пока снаружи распыляется газ. Бункер построен в подвале, гораздо ниже, до него нам не успеть. Как долго нам ждать спасения? – спросил губернатор, настраивая систему жизнеобеспечения. – Сколько нужно времени вашим солдатам для зачистки? За вами же должны прийти ваши солдаты! Вы же их предупредили, что можно сделать? Вы обязаны были…       - Посмотрим. Быть, может, к утру управятся, - Роман Андреевич снял верхнюю одежду и набросил на плечи озябшей Эле. В тонкой облегающей одежде, в комнате с еще не разогревшимся обогревателем было холодно. – А вы пока расскажите, как так вас угораздило пересечься с хаоситами?       - Да как вы смеете меня обвинять в таком! Я – порядочный имперский гражданин! - губернатор аж побагровел от злости.       - Действительно, комиссар, - полковник Тотоновко даже негромко стукнул кулаком по столу и принял возмущенный вид, скрестив руки на груди. Этого было достаточно, чтобы успокоить свое высокомерие, но недостаточно, чтобы комиссар обратил на него внимание.       - Прекратите валять дурака, гражданин Лекс. Я был готов сквозь пальцы смотреть на вашу с Таллсом возню, пока она не мешала воевать с орками, но вы заигрались. Перед лицом ксеноугрозы вы продолжали ваши мелкие склоки, повлекшие за собой многочисленные потери и раскол в обществе. За одно только это у меня есть полное право вас расстрелять немедленно. Однако, вы еще можете выторговать себе небольшое послабление. Рассказывайте о ваших «хозяевах», - Роман Андреевич навел на губернатора болт-пистолет. – Пять…       Лекс побледнел, схватился за стул, чтобы не упасть, и неотрывно смотрел прямо в дуло.       - Полковник, что же вы сидите?! Ваш комиссар сошел с ума! Прикажите ему…       - Боюсь, это вне моих полномочий, - развел руками Тотоновко.       - Четыре…       - Вы придираетесь к словам. Это все было иносказательно!       - Три…       - Это всё проделки Таллса, чтобы очернить меня…       - Два…       - Да вы с ним заодно! Он околдовал и вас!       - Один.       - Я все скажу, только не убивайте!       - Приятно, что у вас еще сохранилось здравомыслие, - улыбнулся комиссар, опуская оружие и садясь в кресло. - Что же, мы вас слушаем.       - Это случилось довольно давно. Таллс был прекрасным человеком, пока не столкнулся с чем-то непостижимым во время битвы за Регринер. Вам должно быть неизвестно, что он провел дерзкую вылазку, чтобы обезглавить восстание. Да, я приказал изменить это в учебниках, чтобы никто не узнал, что Таллс встретил там «нечто». Это тут же изменило его, я даже не смог узнать его поведение, будто совсем другой человек.       - Почему вы считаете, что там было какое-то «нечто»?       - Это все хаос. Вы же не думаете, что обычное восстание рабов могло оказаться столь эффективным? Исключительно ведьмовством рабы смогли подмять под себя почти половину планеты. Ими должна была бы управлять какая-то темная сущность, которая потом обратила внимание и на Таллса…       У Эли задергался глаз. Она чувствовала себя совсем запутавшейся – каждый объявлял другого еретиком и поборником хаоситов без каких-либо доказательств. Словно тот, кто первый объявит оппонента хаоситом победил.       За пределами бункера глухим накатом раздалась стрельба и несколько взрывов. Эля напряглась и на всякий случай перебралась за кресло, используя его как укрытие, но пальба быстро прекратилась. Вместо этого раздалось несколько ощутимых ударов по крышке люка. Губернатор замер.       - Стучат, - флегматично отметил комиссар, барабаня по столу, - может, откроете?       - Это ведь ваши? – с надеждой в голосе спросил Лекс.       - Нет.       Подавленный Лекс уже не сопротивлялся и нажал на кнопку в подлокотнике кресла. Дверь плавно отъехала в сторону, открыв взору толпу солдат с Таллсом во главе. Командор выглядел крайне исхудавшим и с перевязанной правой рукой. В левой он держал пистолет.       - Прекрасно, что вам хватило достоинства не прятаться до конца… - торжественно начал командор Таллс, но вдруг заметил присутствие Романа Андреевича и полковника. – Комиссар?! И вы тут?       - Снаружи было слишком много роботов, мешали вальсировать, и губернатор любезно предложил переждать здесь, - развел руками Роман. - Присаживайтесь, отметим наше спасение. Здесь же найдется бутылка амасека? Иначе, что это за убежище?       - Все же решили послушать голос разума? Похвально, – Таллс навел пистолет на губернатора, но Роман встал на пути пули. Командор опустил оружие. – Комиссар, я в недоумении. Раз вы здесь, то мы все решили, разве нет?       - Так вы спелись с этим еретиком! - заорал губернатор. Полковник мудро промолчал и не отсвечивал.       - Заткнись, Лекс, еретик тут только ты. А вы, комиссар, боюсь, не в полной мере отдаёте себе отчёт в каком вы положении. Дворец полностью под моим контролем, последних сервиторов мои люди как раз добивают. Ваши гвардейцы далеко, а хваленная охрана этого слизняка, кто выжил конечно, сами сдались нам. Я испытываю к вам, комиссар глубокое уважение, но готов буду пойти и на самые радикальные меры.       - Отнюдь, Таллс, я прекрасно понимаю в какой ситуации мы находимся. Моя смерть вам не поможет. Сейчас все подробно поясню, - с наигранной улыбкой Роман сунул руку в карман Одновременно с этим раздалось несколько почти синхронных взрывов, потрясших дворец. С потолка посыпалась бетонная пыль.       - Что за шутки, комиссар?! – вскрикнул Таллс. Сопровождающие его бойцы принялись лихорадочно с кем-то связываться по собственной вокс-аппаратуре.       - Ничего особенного, - пожал плечами Роман Андреевич, смахивая с плеча невидимую пылинку. – Просто в этот момент обстановка слегка изменилась. Уверен, ваши бойцы сейчас это подтвердят, - в тот же момент к Таллсу подбежал связной и что-то быстро проговорил тому на ухо, от чего командир слегка побледнел, сжав кулаки. – Убедились? Теперь я тут диктую условия. Уберите оружие, это в ваших же интересах. Кто иначе докажет вашу невиновность перед имперскими силами? А им до выхода на низкую орбиту часов шесть осталось. Между тем, подземные выходы завалены, а дворец окружен гвардейцами. Пока вы прорывались по подземельям, они окопались, а майору дан приказ стрелять в каждого, что появится в зоне видимости с оружием. А чтобы штурмовать окопавшихся вальхальцев, вашими скромными силами, нужно быть безумцем. И вы настолько не нравитесь майору Бромову, что он готов на все, лишь бы вас приструнить. Уверяю, он страшен в гневе.       Командор Таллс выглядел, точно рыба, выброшенная на берег. Побледнев и часто дышав, он не сразу смог вернуть аристократический вид. Губернатор же напротив приободрился. Явно почувствовал шанс выйти сухим из воды.       - Ладно, признаю. Вы меня переиграли, - Таллс устало опустился в кресло - Где же я, позвольте поинтересоваться, сплоховал?       - Тогда, когда в разговоре намекнули, что решитесь штурмовать дворец. Время же определить труда не составило. Праздник, куда слетятся все главы кланов вашего противника, просто идеальный момент. Поэтому и выходит, что за две недели я уже знал место и время атаки. Оставалось лишь понять, сколько людей мне потребуется для вашего удержания внутри. Согласно рапортам с фронта и собранным данным по вашим терактам, я вычислил число солдат под вашим командованием. Плюс-минус десять процентов за счет раненных, плюс свежие потери за счет штурма. В общем, даже половины гвардейского полка с лихвой хватит, чтобы удерживать нас взаперти во дворце до высадки подкреплений, а дальше – дело техники. На всякий случай, у нас же есть орбитальная бомбардировка, если штурм будет посчитан нерентабельным.       Таллс несколько секунд обдумывал новости, помрачнел, и все же опустил оружие:       - Туше, Роман Андреевич… признаю поражение, - развел руками Таллс.       - Эм, товарищ комиссар, а что там с орками? Не боитесь, что они вырвутся из горы, пока мы тут? Половина полка как-никак тут, а мне… вы даже ничего не сказали, - осторожно поинтересовался полковник, пытаясь не привлекать к себе пристальное внимание комиссара. Технически, Роман мог без проблем повесить на Тотоновко любое обвинение в пособничестве изменникам, и тут же застрелить. Комиссары из прибывавших полков на такой фокус только бы понимающе похлопали Романа Андреевича по плечу.       - Действительно, немного рискованно было снимать половину личного состава полка с фронта, но… я расположил оставшихся в тылу сил СПО. И если солдаты рискнут не выполнить свой долг, то им придется сначала прорваться через окопавшихся вальхальцев, а каждому уже известно, что это им не по зубам. Так, хоть выиграют немного времени, а там уж, успеем перебросить подкрепления или накроем все ковровыми бомбардировками. Знаете, бомбить, оно как-то проще, когда уверен, что можно стрелять во все, что шевелиться.       - Что же… Хороший план. Я бы поступил… строго так же, - покивал головой полковник.        Роман Андреевич откровенно блефовал. Вокруг дворца вальхальцев было не так уж много – не больше четверти от оставшихся в строю бойцов – но массовку создавали почти все члены клана Термополли в выданных интендантством полка шинелях и ушанках. Пусть и без оружия, но было достаточно, чтобы «подкрепления» мелькали меж зданий. Со стен дворца это выглядело как огромнейшее число гвардейцев, а перепроверить времени не было.       - Чего же вы хотите?       - Правды, командор Таллс, правды. Мне опостылело из раза в раз слышать различные версии одного и того же, так что мы наконец-то можем устроить вам «очную ставку». Присаживайтесь, разговор будет не из коротких. И распорядитесь кому-нибудь из ваших принести из бального зала чего-то перекусить – на фуршетном столе наверняка что-то осталось.       Таллс не стал сопротивляться, а послушно уселся напротив губернатора Лекса, одарив того презрительным взглядом. Губернатор, несмотря на безнадежность собственного состояния, сохранял видимость достоинства и беспристрастности. Только глаз дергался от нервного напряжения. После перепалки между Таллсом и комиссаром, он мог постараться выкрутиться и поэтому немного обнадёжиться. По крайней мере его не сразу казнили, а это уже кое-что. На помощь полковника Лекс уже и не рассчитывал – Тотоновко спасовал перед угрозой комиссара и в лучшем случае занял нейтралитет, заискивая редкими фразами согласия перед политофицером.       Диалог не сразу наладился – непримиримые соперники слишком горячились в первое время, выплескивая свое недовольство друг другом и стараясь очернить оппонента. Комиссару приходилось иногда использовать болт-пистолет в качестве судейского молотка. К счастью, здравомыслие брало верх, и оба глав кланов успокаивались, вновь вспоминая о собственном безвыходном положении.       Попытки губернатора обелить себя, способные убедить иномирца, пресекались доводами командора, лучше знавшего местные обычаи и своего политического оппонента. Подтвердилось, что губернатор сознательно, в рамках политической борьбы очернил Таллса, показав его еретиком, как впоследствии и Уоррена.       Вырвали даже признание в непреднамеренном убийстве Дельты-Шесть-Ноль – Уоррен невовремя активировал взрывчатку, предназначавшуюся комиссару. Испугался, когда техножрец вдруг обнаружил бомбу, и нажал на кнопку. К смерти техножреца добавили еще и самовольную попытку убийства комиссара «бандой» из абордажной команды Уоррена. Покушение произошло аккурат во время пуска по всем каналам, подвластным Лексу - то есть, практически по всем на планете - обращения Таллса к еретикам, так что удачно выдали себя за хаоситов, сбив следствие с пути. Вот только сам губернатор узнал о случившемся далеко не сразу, поэтому превращение в хаосита и казнь состоялась только спустя несколько недель. Вот тут то комиссар снова и поднял вопрос о "хозяевах" губернатора и их игрушках-сервиторах.       Вскрылось, что действительно в битве при Регринере применилось устройство для подавления связи и сжигания электроники. Также то, что само устройство расположено на низкой орбите планеты и скрыто множеством маскировочных систем, так что даже со звездолета его проблемно обнаружить. Орки сканированием космоса не утруждались, так что после выхода из варпа тут же получили удар от спутника, послуживший причиной неуправляемого полета и столкновения с орбитальной станцией, а после и падения на планету. Внезапный варп-прыжок половины орочьего крейсера объяснялось только загадочными ксенотехнологиями – губернатор оказался недостаточно подкован в техномагии устройства, чтобы объяснить хоть чуть-чуть работу машины.       Аристократично-гордое поведение Лекса улетучилось, стоило комиссару начать уточнять про авторов спутника-выжигателя. Губернатор заикался, а потом выкрикнул странное:       - Я – потерпевшая сторона! Меня вынудили!       - Это вообще как? – не понял вначале комиссар.       - Хаоситы на планете есть, - Лекс стукнул ладонями по столу. – Это они отдали мне спутник-выжигатель и роботов. И сегодня они решились меня убрать, натравив моих же роботов на меня!       - Я знал, что ты в сговоре с еретиками! Иначе откуда бы ты знал, что рисовать на стенах моего дома! - завопил Таллс, рассвирепев окончательно. Командор вскочил на ноги и схватился за пистолет.       - Я доверился тебя, предатель! – поддержал резкий порыв полковник, достав табельное.       - Сядьте! – рявкнул комиссар и, заметив, что и Эля в порыве праведной ярости навела оружие на Лекса, добавил. – Все! Теперь вы! Как на вас вышли хаоситы? Просто с неба свалились? И бесплатно помогли?       - Долина Вайо к северу отсюда. Она пустая, в ней никто не живет и полезных ископаемых нет. Совершенно бесполезный клочок земли! Но они попросили именно его. Я думал, это просто делегация с Марса! И почему бы не помочь нашим союзникам…       - Стоп, какая еще «делегация»? Это были механикусы? – не понял комиссар.       - Именно! Они выглядели как обычные техножрецы в марсианских ризах, я и заподозрить не мог неладное! – Роман Андреевич и Эля переглянулись. - Не могли же вы подумать, что честный имперский гражданин стал бы разговаривать с кем-то, облаченным в символику хаоса!       - Эта мысль сквозила в каждом вашем действии, когда ты марал мой дом этой мерзостью! – отметил Таллс.       - И давно вы узнали, что ваши союзники не те, за кого себя выдают?       - Слишком поздно – когда они начали превращать моих... гостей в монстров. Я пригрозил, что сдам их вам, но тогда мой слуга превратился в… в чудовище на моих глазах, а потом обратно. Я не знаю, что это было, но выглядело оно мерзко в истинном обличии.       - И где эта тварь сейчас?       - Без понятия, я был уверен, что смог убить ее электроразрядом. Но до этого я пытался использовать его, чтобы узнать побольше о врагах. В том числе, я смог разузнать что-то, позволившее мне обвинить Таллса в ереси…       Губернатор распалялся все больше, сыпя подробностями. Роботов ему собрали всего полтора десятка, и для всех ресурсами послужили заложники семей кланов. И сами механикусы-отступники никогда не демонстрировали свои вооруженные силы, появлялись только с несколькими сервиторами и незаметно исчезали. Нельзя было даже предположить, сколько в долине Вайо может быть хаоситов и с каким оружием. Там могла быть как скромная группа высокотехнологичных противников, так и орда культистов с демонами наперевес.       - Наведаемся в эту вашу долину и посмотрим, кто там живет, - Роман Андреевич достал вокс. – Свяжитесь с Термополли и Бромовым – мне нужно авиазвено и отряд для разведки боем в долину Вайо… Полковник… - Тотоновко активно закивал, когда на него взглянул комиссар:       - Возьмите всю разведроту. И у ветеранов возьмите специалистов с мельтами, я разрешаю.       - …не против. Есть шанс на серьезное сопротивление, так что оружие как на штурм крепости. Плазму обязательно! И привезите пикты со спутников той области. Заберёте меня с верхней площадки дворца.       Комиссар поднялся из-за стола и вместе с Элей направился к выходу.       - Комиссар, погодите! А как же он? Вы же сами слышали, что он признался в пособничестве врагу! – Таллс вскочил из-за стола. – Его опасно оставлять в живых! Я прошу… Нет, я умоляю вас, как законного представителя Императора на этой проклятой планете, казнить его немедленно!        - Проследите за ним, чтобы не исчез и не навредил никому. Его казнь должна стать уроком всем на этой планете, так что просто застрелить его в бункере… это не самый рациональный подход. Да и вообще, его заявление существенно упростит обеление вашей репутации, так что никакого рукоприкладства в мое отсутствие. Если на камере будут видны побои, то никто не поверит в искренность его заявлений. Плюс, он может вспомнить что-то, пока я в отлучке. Следствие примет это как чистосердечное признание со всеми полагающимися. Товарищ полковник, а вы последите за этими двумя, чтобы тут не напортачили.       Уже на выходе Эля тихо шепнула комиссару на ухо:       - Ром, а мы действительно пойдем навстречу этому предателю? Разве не логичнее будет от него избавиться?       - Избавиться всегда успеем, - кивнул Роман и добавил, заметив тень непонимания на лице напарницы. – От степени его полезности будет высчитываться, насколько легко он сможет покинуть этот бренный мир. И на простой выстрел в затылок ему предстоит еще очень многое рассказать.       Девушка кивнула и тут же сменила тему:       - А я в этом виде пойду в разведку? – Эля развела руками, показывая, что из армейского на ней только комиссарский пиджак и патронташ на лодыжке.       - Думаю, мы успеем наведаться в оружейную, - с улыбкой пожал плечами Роман Андреевич.