Учитель, папочка, садист

Pov Нура

      Вильям. Поцелуй. Прикосновения. Взгляд. Вильям. Что-то отсоединяют от моего тела. Куда-то везут, несут. Я пытаюсь открыть глаза, но что-то мешает. Хочу вырваться из этого пространства. Пространства, которое держит меня в маленькой коробочке, в которой темно. Я хочу вырваться, кричать и плакать. Забыть всё и всех, всё, что было и будет. Забыть, в конце концов, кто такой Вильям Магнуссон. Но, чёрт возьми, не могу, потому что я его настолько сильно люблю, что меня сбила чёртова машина…

POV Вильям

Время 7:46

      Коттедж. Я один лежу в своей кровати. Под своими глазами можно легко увидеть большие мешки, а сверху и свои красные заплаканные глаза. Ночью можно было полностью отрицать, что мужики не плачут. Нет, я не ревел, как баба в депрессии, но убивался. В общем, всю ночь я не мог уснуть из-за Нуры, как тогда, только без алкоголя. Сейчас я стою под холодными струями воды в кабинке душе. Я вспоминаю про то, как хрупкое, белое, нежное, бархатное и мягкое тельце Нуры намывается своим вкусным гелем. Как она меня намывает, целует, спускается ниже и делает мне приятно. Её холодноватая ладонь делает движения и боже, как приятно. Но сейчас эта кабинка пуста, и в ней просто моюсь я. Одевшись в чёрную спортивную одежду, я с мокрыми волосами выхожу из своей комнаты и кричу на весь коридор: «подъём, зарядка!», при этом стучусь в каждую комнату. Все быстро выходят из своих комнатах в спортивных одеждах, и идут со мной вниз. Как же хреново, без моей любимой ученицы. Выйдя на улицу, я почувствовал, как холодный ветер обдул моё лицо, а мокрые волосы дотронулись до моего лица. Вздохнув свежий и простой воздух, я направился к полю. Через лёгкий туман, который не уходил, видимо, со вчерашнего долбаного вечера, я вижу ядовито зелёную ветровку. Нет, это слава богу, не Сара. Это Крис. Он снова занимается на этом поле. Выйдя на поле, можно было получше разглядеть полураздетого Кристофера Шистада. Он подтягивался на турнике в спортивных чёрных штанах, а на его талии была завязана та самая ядовито жёлтая ветровка.       — Хорошо, ребят, бежим пять кругов. — они лениво начали бежать. — Кроме Эвы Мун. — Эва улыбнулась и остановилась, смотря на меня. Она не могла стоять на месте, и я чувствовал, как она хочет уже побежать к Крису. — Да беги уже к нему. Эва закричала и побежала к Крису, который уже на полусогнутых коленях держал выпрямленные руки для того, чтобы Эва смогла запрыгнуть на него. Девушка запрыгнула на Криса. Его руки сжимали её ягодицы, а она смотрела на него и смеялась. Блять, кто бы мог подумать, что Кристофер Шистад, долбанный бабник, сможет радостно кружить свою постоянную девушку. Удивлены? Не меньше вас удивлён и я. Моё сердце сжималось от боли. Хотелось быть обычным парнем, который знает, что такое родительская любовь, и не знать, что такое садомазохизм. Хотелось также кружить радостную Нуру, слышать её радостный, заряжающий и звонкий смех. И также сладко сжимать её мягкие и сладкие, возбуждающие ягодицы. Крис наконец-то опустил Эву на землю и как можно сильнее засосал у всех на глазах. Что лучше всего умеет Крис, так это засасывать и въебывать. Подойдя к ним ближе, я прокашлялся, и Крис сразу же вернул Эву в стоячее положение.       — Привет. Поедешь к Нуре сегодня? — Крис обнял Эву за талию.       — Привет. Думаю, да. Эва, иди побегай.       — Хорошо, — неохотно протянула девушка. Эва снова поцеловала Криса, развернулась и приготовилась бежать. Но без шлепка по заднице от Криса не побежала.       — Ещё пять кругов. — крикнул я.       — Я вижу тебе совсем плохо?       — А что это так заметно?       — Ну, для меня, да. Видишь, ты даже со мной не огрызаешься, не подкалываешь, весь в чёрном, красные глаза, мешки и… — он осмотрел меня. — ээээ… продолжать надо? — Жесть. Не думал, что какая-то девушка, нееет. Это не какая-то девушка, а это нежное, бархатное, фарфоровое лицо. Нежные, мягкие, такие влажные, когда она смотрит на мои губы и ещё облизывает — это меня в ней возбуждало. Когда она виляет своими бёдрами, когда касается своими тоненькими, холодными пальчиками моего торса, я просто схожу с ума, не говоря уже о поцелуи. Мне в буквальном смысле сносит голову, когда она зарываться своими пальчиками мне в волосы, когда оттягивает мою губу, будто она принадлежит ей. Как она лучезарно улыбается, когда я прикусываю и оттягиваю её губы. Чёрт возьми, я уже соскучился по её «Вильгельм». Было приятно слышать, как она искажает твое имя.       — Вильям. — рука Криса перед моим лицом вывела меня из прекрасного описания Нуры. — Вот видишь.       — Чего?       — Тебе совсем плохо. Ты реально стал зависим ею.       — Я поеду к ней после завтрака.       — Окей. Пойду пока что помоюсь. Слушай, а я не найду у тебя там…       — Нет, иди уже. — я отдал Крису ключи от своего номера, и в след он очень громко смеялся. Моя группа уже лежала на траве и в прямом смысле подыхала. Впереди я увидел ещё одну группу. Сара сияла от того, что смогла нас поссорить и от того, что общается с Арни. Два урода.

Время 11:07

      Все мы позавтракали, я сразу же пошёл наверх в свою комнату. Зайдя в неё можно было лицезреть, как наглый Шистад стоит в моём полотенце и что-то делает в телефоне.       — Совести нет, да?       — А? — он посмотрел на меня. — Тут просто врач пишет.       — Почему он не пишет мне? Что с ней? Уже можно идти пить таблетки?       — Дебил что ли? Если ты покончишь с собой, то я узнаю первым и первым тебя же убью. И да, у него просто нет твоего номера, а вчера я представился её братом.       — Сказочный долбоеб.       — У неё из родственников тут никого нет, а её родителям мы не дозвонились. Поэтому…       — Ладно, давай ключи. Крис подошёл к кровати, взял джинсы и дал мне ключи. В принципе, я не переодевался. Ну, только штаны на джинсы сменил. Чёрные джинсы, чёрная футболка и такого же цвета куртка. Сев в машину, я решил позвонить тому врачу. Номер врача у меня был, а у него моего, видимо, нет. Были гудки, но потом он ответил:       — Здравствуйте, Джек Вилтон, первая больница.       — Здравствуйте, это я, Вильям Магнуссон. Я по поводу девушки, которую вчера сбила машина.       — Вильям, ну Нура она до сих пор не очнулась. Хотя сегодня шевелила пальцами.       — Я по поводу вчера. Я вас просил перевести в улучшенную палату.       — Да, да, да. Мы сделали. Мы перевели в самую лучшую. Только…       — Только что? — я напрягся. В мою голову полезло уже самое худшее.       — Она платная.       — В этом нет ничего страшного. Я заплачу сколько надо будет. К ней можно сейчас приехать?       — Хорошо. Можно, но только через минут пятнадцать, двадцать.       — Хорошо. До свидания. Я положил трубку и направился к цветочному магазину. Буду приезжать к Нуре и каждый день привозить розы. Она же так обожает ярко алые розы с шипами на стебле. Взяв букет из двадцати одной розы, я вышел из машины и направился в здании. Я встретил врача, он сказал, что надо ещё немного подождать. Поднявшись на её нормальный этаж, который был чистым, белым и везде были большие окна, я сел около её кабинета и стал ждать. Такое ощущение, что я сейчас умру или будто я не видел её очень давно. Встав со стула я подошёл к большим окнам. Они были от самого потолка до пола. Отсюда был неплохой вид. Красивый, серый Осло.       — Всё, вы можете входить. Повернувшись, я увидел медсестру, которая увозила какие-то приборы. Взяв букет любимых цветов, я зашёл в совершенно чистую и ослепительную от белого цвета палату, закрывая за собой дверь. Нура лежала лицом к окнам. Они были такими же как и в коридоре. От потолка до самого пола. Комнатушка была неплохих размеров, даже ванная комната отдельная имеется, что очень удивляет. Положив букет алых роз на тумбочку, я сел рядом с моей крохой. Я не смотрел на неё. Я просто глядел в окно. В чистые, большие окна, в которые били лучи скрывавшего солнца за тучами. Было слышно, как идёт её пульс, как она сопит своим милым, немного вздёрнутым, фарфором носиком. Повернувшись к ней, я надеялся увидеть, как она уже лежит с открытыми глазами и улыбается. Но нет. Я увидел лишь до сих пор спящую, бледную, как простыня Нуру. На ней действительно не было, ни её привычного телесного цвета, лёгкого румянца, ни её любимой красной помады, ни живого места. Её губы все также были сухими и с синеватым оттенком. Руки полностью в ссадинах и синяках. Взяв холодную и лёгкую руку, я снова перевернул её и начал смотреть на синяки, оставленные мной. Они были большими и не как все просто фиолетовыми, а как будто немного кровавые. Ну, синяки были синеватые, фиолетовые с жёлтым и во всех присутствовал красный оттенок. Перевернув обратно, я положил на место её руку и накрыл своей. Нура за все дни почти не ела. Раньше её лицо было хоть немного, но пухленьким, а сейчас её будто просто обтянули кожей. Скулы были хорошо видны, а руки были почти как у скелета. Пальцы, как кукольные. Ноги тоже были совсем худыми. Лишь бы не сломалась, когда встанет.

Всё, Нура! Как только очнешься, ты будешь двадцать четыре часа в сутки у меня кушать. Я не дам тебе со стола выйти!

Я провёл пальцем по её нижней губе. Хотелось снова целовать её. Целовать настолько, чтобы потом были синяки. Хотя, нет. Достаточно с неё синяков. Если она будет и дальше так жить, то от Нуры ничего не останется.       — Привет. — наконец-то прошептал я. — Я тебе принёс твои любимые алые цветы. Знаю, ты меня не слышишь, но я все равно буду с тобой разговаривать и приходить каждый день, в надежде, что ты очнёшся. — усмехнулся я. — Я попросил, чтобы тебя перевели в хорошую палату и чтобы за тобой смотрели. Не хочу, чтобы ты снова страдала. Ведь, ты лежишь здесь из-за меня… и из-за того ублюдка. — прошептал я. — Сегодня я встал почти в восемь. Мне было херово, потому что я думал о тебе и из-за того, что тебя нет рядом со мной. Я, в принципе, не любитель спать с кем-то. Обычно я сплю один, но вчера я ели уснул из-за того, что не было тебя. В общем, я встал оделся, разбудил всех, и мы пошли на поле. Мы приходим туда и видим Криса. Точнее полуобнаженного Криса. — усмехнулся я. — Ребятам я сказал бегать пять кругов, пока Эва целовалась с Крисом. Они, чёрт возьми, счастливы. — я скрепил наши руки. — Ты и представить не можешь, как Эва изменила Криса. Он был ещё тем засранцем.

Время 14:57

      Время летело, летело очень быстро. Я рассказывал Нуре абсолютно всё. Всё, что можно было. Даже рассказал про то, как страдал из-за неё две недели. Но Нура так и лежала с закрытыми глазами и не пошевельнулась.       — Ладно, думаю, пойду. — я встал с кровати и снова начал смотреть на неё. Нура так и тянет. Нагнувшись к её лбу, я поцеловал её, при этом держал за руку. Мой поцелуй был нежным, любящим и долгим. Снова оторвавшись от неё, я начал смотреть. — Я не могу. — не могу больше. Хочу чувствовать её губы своими. Я снова нагнулся к её лицу. Оно так и отдавало холодом. Наконец-то я поддался вперёд и поцеловал её. Конечно, я был уверен, что Нура ответила бы взаимность, будь она не в коме. Я отрываюсь от её губ из-за сильных криков и хлопка двери. Кто это? Ладно, врача я узнаю, но что это за женщина?       — Кто вы такой?! — на меня сразу начал кричать. — Пошли вон!       — Извините, а вы, собственно, кто?       — Я? Женщина указала на себя и ещё долго смотрела на меня. Чёрт, кажется, я понял кто это…