Без обещаний

— А поменьше нельзя было арендовать? Вилла, арендованная Смоловым, была нереальных размеров, как для недельного проживания в Сен-Тропе на двоих человек. Я надеялась тихо и спокойно, без всякого фарса, отдохнуть? Ага, у меня это получилось. Но я старалась лишний раз не возмущаться, чтобы Федя и дальше думал, что всё отлично, не вспоминая про неудачу на чемпионате. К счастью, Смолов понимал, сколько негатива на него вылилось, поэтому старался не обновлять социальные сети, старательно делая вид, что его вообще ничего не волнует. Он дал несколько интервью, в которых признал свою ошибку, но СМИ и тут всё перевернули, сказав, что всё это совершенно не искренне, а некоторые и вовсе делали предположения о том, что его нереализованный пенальти был куплен. Как можно понять, я, в отличие от Феди, комментарии читала. И я надеялась на то, что отдых поможет ему развеяться. Поэтому и решила поехать с ним, как только он предложил. Ну, как предложил. Если заявиться ко мне домой и с порога сказать о том, что мы едем в Сен-Тропе, это можно считать предложением? И вот сейчас я снимаю с плеча сумку, бросая её на какой-то стол, и застываю в проходе, рассматривая помещение.  — Не нравится-шуруй в отель, — ворчливо отвечает Федя, оставляя чемоданы возле дивана, и поворачивается ко мне, упирая руки в бока.  — Не нервничай, — подхожу ближе к футболисту, обнимая его и вдыхая запах дорогого парфюма. Смолов не обнимает в ответ, стоит всё в той же позе. Оу. Мой мальчик обиделся. — Ты же прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду.  — Могла просто зайти и восхититься, — ворчит Федя. — Делаешь тут для неё, и в ответ только недовольство получаешь. Улыбаюсь. Мне претит то, что он думал обо мне, когда выбирал наше место проживания. Приподнимаюсь на носках и касаюсь его губ своими, обвивая шею руками. Федя отвечает на поцелуй, очевидно, забывая про свою «обиду», и располагает свои ладони чуть ниже моей поясницы, на ягодицах. Отстраняюсь, лукаво улыбаясь, словив недовольный взгляд футболиста. Да, не надо так на меня смотреть, я прекрасно знаю, к чему это может привести.  — Чем планируем заняться? — как ни в чём не бывало спрашиваю я и открываю первую попавшуюся дверь, с целью найти спальню. Мне определенно везёт, потому что передо мной оказывается просто роскошная комната с панорамными окнами, которые открывают вид на Средиземное море. Невольно застываю, опираясь плечом о дверной косяк, и ощущаю прикосновение сзади.  — Всё ещё есть претензии? — ехидно задаёт вопрос Федя.  — Их и не было, — Смолов является таким человеком, которому просто необходимо знать, что некоторые его действия вызывают восхищение или благодарность, а мне каждый раз, из вредности, так не хочется этого делать. Но не в этом случае. Он действительно постарался, чего уж стоит хотя бы один вид из этой комнаты. — Всё очень красиво. Не знаю почему, но при каждом заселении в отель меня не столько интересует прилегающая к нему территория (в отличие от большинства людей), как комната, в которой я буду жить. Скорее всего, это из-за того, что за всю мою жизнь я видела много однотипных номеров, и поэтому сейчас так придирчиво отношусь к этому.  — Предлагаю переодеться и сходить куда-нибудь поесть, — говорит Федя, и соглашаюсь.Так как летели мы сюда 8 часов, то за всё это время нормально мы так и не поели. Присаживаюсь возле чемодана с целью найти купальник, но по мере поиска, кроме платьев и прочей обуви с одеждой, нужной вещи не нахожу. Чертыхаюсь и поджимаю губы от собственной глупости и забывчивости.  — Пиздец. Это же надо было забыть почти что самую необходимую вещь для этого курорта? По-моему, так могу только я. Когда Смолов пришёл ко мне домой и осчастливил новостью о том, что мы улетаем через три часа, большая часть которых была потрачена на дорогу в аэропорт, то мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы быстро начать собирать вещи под собственный тихий мат. Честно, скидывала туда всё, что под руку попадалось, поэтому обвинять я могла лишь себя.  — Что-то случилось? — слышу, как захлопывается дверь ванной и ко мне подходит Смолов, видимо, удивленный тем, что я сижу на полу в окружении вещей.  — Я забыла купальник, — перевожу взгляд на мужчину, замечая, что он уже успел переодеться.  — И в чём проблема? Сейчас пойдём есть, зайдём и купим тебе купальник в каком-нибудь магазине, — пожимает плечами Федя. *** Сен-Тропе — курорт для тех людей, которым не жалко отдать пару лишних тысяч евро для запоминающегося отдыха. Как только ты оказываешься в этом городке, то сразу ощущаешь себя каким-то героем фильма, являясь, несомненно, важной частью, особенно, если ты известная личность. Вокруг тебя постоянно ходят мужчины и женщины, с ног до головы одетые в наряды от кутюр, от которых просто за версту несёт роскошью и богатством. Разумеется, мы с Федей решили особо не выделяться, потому что меньше всего нам, а особенно ему, хотелось быть узнанными. Но, серьёзно, когда ты медийная личность, то это отнюдь не просто. Радости добавлял лишь тот факт, что здесь, в большинстве своём, отдыхали точно такие же люди, как и мы, поэтому лишних вопросов избежать удалось. Пока я одевалась, Федя успел найти в интернете хорошие места для принятия еды, и путь к этому ресторану пролегал, как раз, через ряд бутиков, расположенных в самом центре Сен-Тропе. Я решила не мучить ни Смолова, ни себя, поэтому зашла в уже проверенный мной магазин, в котором нередко покупала подобную одежду. Если раньше Федя причитал о том, как сильно он хочет есть, и уже на входе давал мне указания, чтобы я делала всё, как можно быстрее, то сейчас ему, похоже, было весьма неплохо. По-моему, он даже воодушевился. Усмехаюсь, закатывая глаза. Мужчины.  — Мне нравится этот, — киваю я на понравившуюся модель, и девушка-консультант, улыбнувшись, уносит купальник в свободную примерочную. К счастью, проблем с иностранным языком у нас не было, и, несмотря на то, что официальным в Сен-Тропе был признан французский, большинство рабочего персонала знало английский если не в совершенстве, то отдельные фразы по тематике их работы. Медленно осматриваю другие модели купальников, когда Федя говорит:  — Я могу помочь выбрать? Удивлённо смотрю на него, но затем отворачиваюсь и направляюсь в сторону примерочной, захватив ещё один комплект.  — Ну, Ксюша! Прямо перед его носом задёргиваю шторку из приятного тёмно-синего бархата, посмеиваясь. Размечтался. Поправляю лямки белоснежного лифа, с удовольствием замечая то, как красиво этот цвет сочетается с загорелой кожей. Даже отбрасываю мысли о примерке другого купальника чёрного цвета, потому что мне до безумия нравится этот.  — Я не могу там стоять, — ворчит Федя, заходя в примерочную и задёргивая за собой шторку.- Эта консультантша скоро взглядом меня прожжёт.  — Тебя это никогда не смущало. Он разворачивается в мою сторону и осматривает меня, но я не обращаю на него внимания и снова разворачиваюсь к зеркалу, предоставляя ему ещё лучший вид для любования. Чего он там не видел, в принципе?  — На пляж ты в нём не пойдёшь, — строго говорит Смолов, но я через зеркало вижу, как он не отводит взгляда от моих ягодиц.  — Откуда ты знаешь, куда я буду в нём ходить? — собираю волосы, чтобы посмотреть, как смотрится купальник со спины.  — Если так…- Федя подходит чуть ближе, останавливаясь напротив меня.- Если ты наденешь этот купальник, чтобы поплавать в нашем бассейне, то, в таком случае, он слишком закрытый.  — Слишком закрытый? — возмущаюсь я, полностью повернувшись к мужчине. -Ну да, — отвечает он, — потому что дома я больше предпочитаю тебя без одежды. Футболист протягивает руку к моей груди, а затем просовывает палец в выемку, образовавшуюся от купальника. -Совсем без одежды, — уточняет мужчина, аккуратно чмокнув меня в верхнюю губу, и, зацепившись указательным пальцем за ту часть, что соединяет чашечки между собой, потянул на себя. Мои руки на его плечах, обтянутых белой футболкой, сквозь которую можно явственно ощутить мышцы, когда он окольцовывает руками мою оголённую талию и прижимает ещё ближе к себе, углубляя поцелуй. У меня нет возможности отстраниться от него, потому что Федя зажимает меня в углу не такой уж и просторной примерочной. Смолов нетерпеливо расстёгивает застёжку лифа, и белый верх купальника падает на кафельный пол. Не то чтобы мне не хватало экстремальных ощущений от секса в общественном месте, нет. Просто смотреть, как он после несостоявшегося акта ходит и страдает, лучше всего. А осознание того, что его недолгие мучения вызваны тобой, — ещё лучше. Федя подхватывает меня на руки, придерживая за бёдра, и проводит рукой по внутренней стороне бедра. Холодная зеркальная поверхность запотевает от частых вздохов и горячего дыхания, а поцелуи в шею вынуждают немного отклонить голову, вследствие чего ударяюсь об это самое зеркало и шиплю от боли.  — Мадам, с вами всё в порядке? — раздаётся взволнованный голос девушки-консультанта за шторкой.  — Блять, — ругается Смолов, сквозь стиснутые зубы и прижимается лбом к холодной поверхности зеркала.  — Всё хорошо, — бегло отвечаю я на английском и надеваю обратно свою одежду, подняв с пола лиф. В выборе купальника я была уверена на все сто процентов. Дергаю футболиста за плечо, и он смотрит на меня таким взглядом, что мне становится его жалко.  — Пошли. Расплачивался за мою одежду Федя, коротко сказав мне «не выёбывайся», когда я уже было потянулась к своей карте. Я не возражала. Мы уже не в том положении, чтобы строить из себя гордых и самодостаточных. Вообще, сколько помню, Федя никогда не жалел ничего для меня, регулярно задаривая подарками. Первое время мне было немного неудобно и я отказывалась. Я не привыкла получать что-то от кого-то, кроме самой себя. Когда твои родители в разводе и ты живёшь с мамой в другой стране, не имея возможности для постоянного общения с отцом, то ты не получаешь самой главной заботы и любви- отеческой. Я не имела возможности на нормальное общение даже с мамой, так как она отдала меня на фигурное катание, которым я занималась большую часть своего дня, пока она искала работу. А после того, как она вновь вышла замуж, мне тогда было восемь, и родилась Рита, через четыре года им пришлось переехать в Краснодар из-за выгодного предложения по работе Андрея. На тот момент у меня уже было несколько побед и меня окрестили будущим российского фигурного катания, поэтому забирать меня у самого лучшего тренера было невыгодно, как бы сильно маме не хотелось этого. Я осталась в Москве, так как Этери предложила моей матери весьма хороший вариант: я жила у своего тренера и имела возможность не бросать любимое дело. Возможно, мама понимала, что это неправильно, но у неё был ещё один маленький ребёнок и муж, которые тоже требовали внимания. Честно, я никогда не винила её в том, что она оставила меня одну в Москве, потому что, если бы она сделала это, я не была бы той, кем являюсь сейчас. На протяжении того времени, что я провела у Этери, она, можно так сказать, стала мне второй матерью. Но был один минус. Это было чисто из-за профессионального интереса. Ей было любопытно, насколько хватит этой маленькой девочки, оставшейся на её попечении. И её ожидания не заставили себя ждать. Я проводила на катке целый день, разучивая новые связки и трюки, чтобы не подвести ни маму, ни Этери. И мне надоело. Как сейчас помню тот момент, когда все действия и эмоции выполняются просто на автоматизме, не принося никакого удовлетворения. Мне было шестнадцать. А в двадцать два я получила травму, из-за которой год провела вдали от Москвы и катка. Дома. Там я и познакомилась с Федей, когда меня пригласили на совместное интервью. В первую очередь я обратила внимание на его, если так можно сказать, простоту. То есть, не было никакого официоза. Просто были Федя и Ксюша, и не важно, что мы оба являлись известными личностями-миллионерами. А через месяц мы начали встречаться. Скорее всего, именно из-за нехватки отцовской и материнской заботы я была ему так всецело отдана. Меня согревала мысль о том, что дома меня ждёт любящий парень, вместе с которым я чувствовала защиту и любовь. Говорят, что девочки, которые выросли без отца, считают себя сильнее других девушек, ведь они были отвергнуты мужчиной, несмотря на то, что практически всегда это происходило по инициативе кого-то из родителей. Они боролись с чувством отторжения все эти годы, и без мужской фигуры в их жизни показывали пример многим, что они должны быть любимыми и всегда пытались решить эту проблему самостоятельно. Это стремление сделало их независимыми и сильными, и эти качества остаются с ними всегда. Я не была исключением. С детства я поняла, что, кроме меня, никто мне помочь не сможет и всего добивалась сама. Я не получала никакой материальной помощи от мамы, потому что сама начала зарабатывать рано и, соответственно, обеспечивать. Разумеется, я помогала и до сих помогаю маме, так как чувствую некоторую ответственность за них. Так делают большинство детей. И когда в твоей жизни появляется человек, который может дать тебе всё и сразу, тебе непривычно. Непривычно, что кто-то искренне переживает за тебя, любит просто так, а не за какие-то достижения в определённой сфере, даёт такую необходимую поддержку. И ты отдаёшь то же самое в ответ, не задумываясь.