Без обещаний

Вот уже шёл наш третий день пребывания в Сен-Тропе, и мне ни в коем случае не хотелось уезжать из этого прекрасного городка. Да и кому захочется? Лазурное море, рестораны, бутики и любимый мужик под боком — мечта любой девушки, даже если она не признаётся в этом. Мы с Федей сейчас находимся в каком-то очередном ресторане, который просто пестрит обилием разнообразной кухни так, что у меня разбегаются глаза, не зная, что выбрать, поэтому в этом выборе полностью доверяю Феде, который заказывает мне то же, что и себе. Подходит официант и ставит на стол два бокала вина и плетёную корзинку с ароматными булочками, которые узнает каждый, кто читал про традиционные блюда Сен-Тропе. Булочкам «Tarte Tropézienne» уже более 60 лет! Исходя из историй, написанных в интернете, один мужчина вдохновился рецептом своей бабушки и создал свой рецепт булочек с кремом. А тридцать лет спустя эти булочки стали теми самыми знаменитыми булочками из Сен-Тропе. Я пробовала подобный десерт в Париже, но не уверена, что он будет похож на этот. Как-никак — страна десерта. Мне, честно, и хватило бы этой прекрасной выпечки в качестве обеда, но Федя ясно дал понять, что собирается нормально откормить меня за этот уик-энд, объясняя это тем, что тело у меня стало чересчур худым, а ему это, видите ли, не нравится.  — Ну, что скажешь? — спрашивает Федя. — Как настроение? Пожимаю плечами, уже размышляя о том, какими вкусными должны быть эти прекрасные булочки. Кстати, я не ела нормально почти сутки, потому что весь вчерашний день мы провели в кровати. И после этого кое-кто утверждает, что это я не забочусь о своём питании.  — Всё хорошо, здесь очень красиво, — отвечаю я.  — Я приезжаю сюда, когда мне всё надоедает. Последний раз я был здесь весной. Бросаю на него беглый взгляд, сдерживая порыв спросить, сам ли он ездил. Смолов сидит, откинувшись на спинку кресла, подперев подбородок кулаком. Красивый, зараза.  — И что тебе так надоело, что ты сбежал сюда?  — Всё, — отвечает он расплывчато.  — Это слишком абстрактно, — заявляю я, — хотелось бы конкретики. Федя приподнимает брови, ухмыляясь.  — Что, тебе никогда не надоело сразу всё? — насмешливо спрашивает он, заведомо зная ответ. Фыркаю. Очевидно, что просто кто-то не хочет вдаваться в подробности. А вот и официант.  — Пожалуйста, мсье. — Он ставит перед Смоловым большую тарелку с блюдом, напоминающим обычный стейк с овощами. — Мадам, — мне подают то же самое, и я морщусь, не представляя, как всё это можно съесть. — Приятного аппетита. Киваю в знак благодарности, когда Федя вообще не обращает внимания на парня, принимаясь за блюдо. На тарелке определённо стейк, только запах восхитительный, не такой, как обычно. Такой пряный.  — Как тебе? Сойдёт?  — Вполне, — беру приборы, разрезаю стейк и почти смеюсь.  — Что? — недоумевает Федя.  — Просто…- нет, я должна это сказать, — ты приезжаешь в шикарный ресторан одного из самых дорогих курортов Европы, где подают всё, начиная от омаров и заканчивая неизвестными мне названиями на японском языке, чтобы просто покушать стейк?  — Э… да.- Похоже, он озадачен. — А что тут особенного?  — Почему ты так делаешь?  — А почему бы и нет? — он глядит вдаль. — Мне нравится вид, нравится ресторан, нравится стейк… — его глаза сужаются, — и ты мне нравишься. Так почему бы и нет? Не могу не показать того, что мне приятны его слова, и самодовольно улыбаюсь, отпивая вина. Впрочем, я не удивлена.  — Ты прав, — я согласно киваю, замечая его выжидательный взгляд.- Я как-то не подумала про вид, атмосферу и так далее. Но стейк можно поесть и в… кафе. Федя ухмыляется ещё больше, отрезает кусочек мяса и, подцепив его вилкой, протягивает мне.  — А ты попробуй. Я вскидываю брови и протягиваю руку, собираясь взять вилку.  — Нет, — он качает головой, а после приказывает, — открой рот. Всего двумя безобидными словами ему удаётся сбить с меня всю спесь, и я чувствую, как в животе разливается знакомое чувство желания. Я подаюсь вперёд, якобы не обращая внимания на то, как взгляд Смолова останавливается на моей груди, выгодно подчёркнутой обтягивающим топом, приоткрываю губы и, обхватив вилку зубами, стягиваю с неё кусочек мяса. Вот так-то. Я настолько сосредоточилась на самом процессе, что не сразу ощутила вкус.  — Это самый нереальный стейк в моей жизни, — закончив, признаюсь я, и Федя, оторвав взгляд от моей груди, моргает и довольно сияет, приступая к трапезе.  — Чувак, не верю своим глазам, — откуда ни возьмись выходит статный брюнет, одетый в белую рубашку поверх джинсов. Из нагрудного кармана виднеются солнечные очки «Dolce & Gabbana». Федя привстаёт, и они по-дружески обнимаются.  — Привет, Ричи.  — Какими судьбами? — незнакомец задерживается на мне взглядом. Смолов быстро представляет меня:  — Познакомься, это Ксения, моя знакомая. Что? Мои глаза расширяются, и я вопросительно смотрю на футболиста, но ему, кажется, всё равно. Моя кто?  — Очень приятно, Ричард Оуэн, — он протягивает мне руку, и я на автомате жму её, отвечаю «взаимно» и смотрю в свою тарелку. Аппетит резко пропадает.  — Присоединяйся к нам, — предлагает ему Смолов, бросив на меня беспокойный взгляд, в котором отчётливо читается «в чём дело?». Ричард отодвигает кресло и садится между нами.  — Я ненадолго. Через полчаса на площадку.  — Ричи режиссёр, — поясняет Федя, пытаясь меня расшевелить.  — Да, мы сейчас снимаем остросюжетный детектив, — подключается Оуэн, — если хотите посетить место съёмок, то с радостью стану вашим гидом. Ричард переводит взгляд на меня и подмигивает. Так- так, он клеится ко мне…  — С удовольствием, — подыгрываю ему я. Смолов хмурится.  — Может, завтра. На сегодня у нас много планов, — отвечает он за меня. Смотрю на него в упор. Карие глаза безмолвно отчитывают меня, словно нашкодившего котёнка. Ну нет, сволочь, так просто тебе это не пройдёт.  — Почему же? — я облизываю нижнюю губу и переношу внимание на Ричарда.- Я обожаю кино, и мне безумно интересно, мистер Оуэн.  — Ричи, — сально ухмыльнувшись, говорит режиссёр, — для красавиц я всегда только Ричи. Краем глаза вижу, как улыбка Смолова моментально слетела.  — Позже заглянем, — мрачно отзывается он.  — Как у тебя дела в карьере? — интересуется режиссёр.  — Отлично, — кисло отвечает Федя. — А у тебя с твоей супругой? Подавляю смешок, от того, насколько он якобы нарочно упомянул об этом.  — Так себе. Я не ущемляю себя в общении с прекрасной половиной человечества, ты же знаешь, — заключает Ричард и снова и подмигивает мне. О Боже. Смолов зол: грудная клетка вздымается от учащённого дыхания, глаза дикие… Ну и подыхай от ревности, кретин. Знакомая?! Я покажу тебе знакомую!  — Ладно, мне пора, — Ричард встаёт с кресла, — обязательно заезжайте на площадку, Ксения.  — Ксюша, — улыбаюсь я, — просто Ксюша, — это контрольный выстрел. Если Оуэн сию минуту не уберётся отсюда, то ему крышка. Как, впрочем, и мне. Ричард расплывается в удовлетворённой улыбке, затем обменивается с Федей рукопожатием и уходит. Внутренне ликую от состояния, до которого довела этого засранца.  — Просто Ксюша? — низким голосом спрашивает Смолов, сложив руки на столе. У него тоже пропал аппетит. Даже тарелку отодвинул в сторону.  — А что, мой знакомый сердится?  — Ты флиртовала с ним. Не знал, что ты на такое способна, тем более в моём присутствии. — Он выглядит чрезвычайно оскорблённым и невозможно привлекательным. -А я не знала, что со знакомыми можно спать. Федя качает головой и вздыхает.  — Я не предполагал, что встречу его, — надо же, он пытается объясниться. — К тому же, у нас непонятные отношения, чтобы обозначать статусы и прочее… Вот как? Интересно. Нет, я, конечно, могу подумать, что всю эту хрень он затеял специально, чтобы разобраться кто мы для кого, но выбрал он тогда крайне неудачный путь.  — Ты прав, — сухо соглашаюсь я, — поэтому я не собираюсь отказываться от общения с другими мужчинами.  — Этот идиот женат.  — И что? — гордо встряхнув волосами, откидываюсь на спинку кресла. — Тебя это не касается. На мгновение Смолов теряется, думаю, моя дерзость застаёт его врасплох. Но он быстро возвращает своему лицу холодное выражение и цедит сквозь зубы:  — Если ты сейчас же не закроешь свой прекрасный ротик, я выволоку тебя отсюда за шкирку и… — он запинается. И?  — И что? — я развожу руками.  — Не доводи меня, — тон ледяной.  — А ты не строй из себя моего хозяина! Подумаешь, периодически спим вместе.  — Ксюша.  — Что, Федя? Он делает глубокий вздох, барабанит пальцами по столу и подзывает официанта.  — Счёт, пожалуйста. И как можно скорее. *** В машине мы едем молча. Ни музыки, ни перемирия. Не знаю, как быть, ведь я сама обижена на него. Если заговорю первой, то пойду на попятную, а мне это не выгодно. Конечно, я понимаю, что мы действительно состоим в довольно-таки непонятных отношениях, но причислять меня к ряду знакомых после всего того, что было… Это обидно. Если честно, я надеялась (и в глубине души верила в то, что Федя этого тоже хочет), что за период нашего совместного отдыха мы полностью определимся с тем, кто мы друг для друга. Вздыхаю и кидаю взгляд на Смолова. Он задумчиво ведёт «Lamborghini», стоически игнорируя меня. Злится. Я прекрасно понимаю, что первым разговор он не начнёт, и, пересилив свою гордость, пробую завести разговор на отвлечённую тему.  — Я ещё никогда не сидела за рулём спортивной машины. Мужчина не реагирует. Автомобиль въезжает в поворот, унося нас в знакомые окрестности. И что теперь сделать, чтобы расшевелить его?  — Это сложно? — допытываюсь я.  — Нет, — нехотя отвечает он. — Здесь автомат. Должна напомнить, что с машинами я контактирую только в качестве пассажира, несмотря на то, что у меня есть права и собственная машина. Последний раз за рулём я сидела около года назад, не считая того, что это пришлось мне делать вынужденно.  — Коробка-автомат, — поясняет Федя, видимо, посчитав моё молчание за незнание. Он прекрасно знает о моём отношении к машинам, поэтому сейчас ухмыляется и ехидно интересуется:  — Хочешь поводить? Поднимаю на него глаза. Он берёт меня на слабо?  — Конечно, — говорю я, заранее подумав о том, убьёт ли он меня в случае ДТП. Проехав ещё около километра, Федя притормаживает у обочины, вылезает из машины и открывает дверцу с моей стороны.  — Пересаживайся, — с азартом приказывает он. Чёрт, может, всё-таки не надо?  — А ничего не будет? У меня нет с собой прав…- пытаюсь отговорить его, пока не поздно. И куда подевалась моя уверенность?  — Ничего. Здесь спокойно, и проедешь чуть-чуть. Ну всё, поздняк метаться. Обречённо пересаживаюсь за руль. Смолов устраивается рядом и молча наблюдает за мной. Небось, думает: «Что же эта дебилка собирается делать?» Первое, что нужно сделать, это пристегнуться. Набрасываю на себя ремень и смотрю на Смолова. Тот удовлетворённо улыбается и кивает. Ремень плотно пережимает мне место, между грудью, и я чертыхаюсь. Ладно. Далее я поворачиваю ключ, и машина издаёт странный кряхтящий звук. Какого хрена?  — Она уже заведена, — Федя с трудом сдерживает рвущуюся наружу улыбку. Одариваю его недовольным взглядом. Как будто я слышу, заведена она или нет. Здесь всё бесшумное!  — Так мы до вечера просидим здесь, — ворчливо проговаривает Федя, заставляя меня нервничать. Ненавижу, когда меня торопят.  — Значит, у тебя есть права… Ты их купила?  — Нет! — рявкаю я на него, после чего перевожу коробку в «драйв» и потом сильно втапливаю педаль газа в пол. «Lamborghini» резво стартует с места, и нас встряхивает. Какого хрена так быстро?  — Воу-воу, полегче! — испуганно восклицает Смолов. Сбавляю скорость, и машина движется 70 километров в час. Я, на самом деле, за этот короткий промежуток уже успела попрощаться с жизнью и пообещать себе, что больше никогда не сяду за руль спортивной машины. Ну нахер.  — За рулём этой машины девушки ещё не сидели…- задумчиво протягивает Федя. Я морщу лоб. Господи, спасибо, что во Франции правостороннее движение. Спрашиваю, не глядя на него:  — А обычно все твои тачки проходят обкатку любовницами?  — Нет.  — Выходит, мне повезло? Он ухмыляется.  — Выходит, я так захотел, — с выражением произносит он и кладёт свою руку на моё колено, сжимая его, задержав на мне взгляд. Издали виднеется наша вилла. Слава Богу, приехали. Интересно, он позволит мне самой припарковаться, или это слишком ответственное задание?  — Как у тебя с поворотами и парковкой? — о, боится. Я фыркаю.  — Думаю, справлюсь. Он делает движение рукой, мол, вперёд, и я поворачиваю руль влево. Получается слишком грубо, и нас вновь потряхивает.  — Нежнее, детка. Нежнее. Закусываю губу, кидая на него мимолётный взгляд. Чёрт, я слишком возбуждена. Заезжаю на парковку, прилегающую к вилле, торможу и перевожу коробку в «паркинг», на всякий случай вытягиваю ручник и глушу мотор. Господи, приехали. Смолов широко улыбается.  — Можно было и не ставить на ручник, здесь плоско.  — Перестраховалась, — деловито заявляю я. Мы одновременно вылезаем из машины и идём в сторону дома.  — У меня есть одна идея, — говорит он, — что скажешь, если я приглашу тебя в одно место?  — В какое? — улыбаюсь я и говорю, не подумав, — решил всё-таки посетить съёмки Ричи? Федя останавливается возле гостиной и, обернувшись, бросает на меня косой взгляд.  — Вообще-то я имел в виду не это…- он мрачнеет. — Но если этот мудак и его приглашение занимает все твои мысли, то… Опять.  — Не занимает, — небрежно бросаю я, — меня не интересует ни он, ни его кино. Мы проходим в гостиную, и Смолов садится на диван, сложив руки на груди.  — Так что ты хотел предложить?  — Ничего, — бормочет он, очень недовольный.  — И долго на этот раз ты собираешься дуться?  — Дуться? — он выглядит оскорблённым. — Я никогда не дуюсь, Ксюша. Я злюсь или не злюсь. Сейчас я злюсь.  — Я вижу, — я тоже сажусь на диван, и Федя тут же поднимается, подходя к окну. Ясно, не хочет, чтобы я приближалась. — Почему ты злишься? Ты сам назвал меня знакомой и дал ему повод подкатывать ко мне.  — Дал ему повод? — он разворачивается и закипает от бешенства. — По-твоему, если я не назвал тебя своей девушкой, то какой угодно урод может подойти и пофлиртовать с тобой? Я пожимаю плечами.  — Это он подумал, не я.  — Да плевать я хотел, что он подумал! — Его голос срывается на крик. Вот гадство.  — Он трахает всё, что движется! Меня бесит твоя реакция, неужели ты не понимаешь?!  — Но я ничего не сделала, — видит Бог, каких сил мне стоит разговаривать с ним спокойным голосом.  — Ничего?! Ты флиртовала с ним у меня на глазах! Как какая-то малолетняя актрисулька, которые ходят к нему на пробы и получают роли через постель! — Он осекается, видимо, понимая, что сказал лишнее, но остановиться не может.  — Меня не интересует этот твой дружок, и по постелям я не прыгаю, ты сам это прекрасно знаешь, — срывающимся голосом произношу я, стараясь не обращать внимания на то, что он только что назвал меня шлюхой.  — Если бы не я, ты бы поехала с ним, — утверждает Смолов. Я в шоке. Не понимаю, как он может кричать и говорить такое. Я этого не заслуживаю.  — Я ведь прав? Отвечай, ну! Слёзы подступают к глазам, и я больше не в силах спорить и доказывать что-то. Подхожу к нему и даю пощёчину. Со всей силы. Он потрясённо смотрит на меня, но я не обращаю на это внимание. Разворачиваюсь и быстро шагаю в сторону спальни, стирая рукой слёзы.  — Ксюша! — кричит он мне вслед, но догонять не спешит. Останавливаюсь напротив двери и решаю всё-таки ответить, отмечая дрожь в голосе.  — Я бы не поехала без тебя никуда, даже если бы ты назвал меня своей бабушкой. Не дождавшись от него реакции, быстро забегаю в комнату и ложусь на кровать, прижимая к себе подушку. *** Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по голове. Открываю глаза и хмурюсь. Здравствуйте, самый главный долбоёб. Сидит как ни в чём не бывало на краю кровати в чёрной джинсовой рубашке, белой футболке и джинсах с рваными коленками.  — Должен сказать, что спящей ты мне нравишься больше, — улыбаясь, заявляет он. Моргаю. То есть, вместо того, чтобы извиниться, он просто переводит это в шутку? Ах, точно. Как я могла забыть. Ещё одна отличительная черта Смолова. В данный момент это ему даже помогло. Не хочу развивать эту ситуацию.  — Сколько времени?  — Почти восемь, — ничего себе я поспала. — И моё предложение всё ещё в силе.  — Уже боюсь спросить, какое, — бурчу я, принимая вертикальное положение.  — Можем съездить в клуб. Отвечаю, недолго думая:  — Я согласна.