Без обещаний

Четыре года спустя  — Мама, а можно я бабушке подарок влучу? — кричит Ева так, чтобы я услышала её в другой комнате. Да, на что моя старшая дочь точно не может жаловаться, так это на голосовые связки. Федя тем временем заходит в детскую Стеши, где я надеваю на неё светло-розовое платье с пышной юбкой, которая расшита бусинками. Стеша же, увидев своего папу, начинает вертеться, чем затрудняет мне задачу завязать красивый бант.  — Давай я, — Федя забирает Стешу из моих рук, и я в который раз не могу насмотреться на них. Стеша очень похожа на своего отца: светлые карие глаза (в них можно было разглядеть зеленые крапинки, доставшиеся от меня), русые прямые волосы, которые, в отличие от её старшей сестры, не завивались на кончиках, и такие же пухлые губы. Как только Ирина Николаевна увидела новорождённую внучку, то сразу же сказала, что она — копия Феди. И на сто процентов я убедилась в этом, когда она показала мне детскую фотографию Смолова: у Стеши даже щёчки такие же.  — Как завяжешь, то надень ей на голову вон ту повязку с бантиком, а потом комбинезон, — указываю на вещи, — надо уже выезжать, а то опоздаем. Я пойду к Еве. Еву я обнаруживаю в её комнате, красующуюся возле зеркала. Она сразу же замечает меня и подбегает, начиная показывать своё новое платье и тиару, украшенную крупными камнями.  — Я класивая, мамочка? Сажусь на корточки, поправляя длинные волнистые русые волосы Евы, и говорю:  — Ты у меня самая красивая девочка в мире. Дочка улыбается и обнимает меня за шею:  — Ты тоже очень класивая. Четыре года назад я бы даже и не подумала о том, что тёплые слова твоего ребёнка и его объятия — самое лучшее, что могло случиться в мире. И ничего больше не надо.  — Вы готовы? — спрашивает Федя, заходя в комнату со Стешей на руках. Малышка одета в тёплый муслиновый комбинезон, в котором она кажется ещё меньше, чем есть.  — Да. Помогаю Еве на выходе надеть пальто, после чего мы выходим из дома и садимся в машину, направляясь в ресторан, в котором будет проходить юбилей Ирины Николаевны. Четыре года пролетели, как один. Казалось, только вчера я рассказала Феде о беременности, а сегодня у нас уже две дочки. Тогда я хотела рассказать о беременности родственникам лично, а не по телефону. Федя поддержал мою инициативу. Так как родители Феди сами приехали к нам в Москву (у них намечался какой-то выгодный контракт), то необходимость ехать к ним в Саратов отпадала. Ирина Николаевна и Михаил Николаевич очень обрадовались, узнав о том, что у них в скором времени будет внук или внучка. Но ребром встал и другой вопрос: мы же не женаты. И несмотря на мои слова о том, что штамп в паспорте для меня не играет абсолютно никакой роли, это не помогло. Ирина Николаевна была убеждена в том, что свадьба необходима. К моим родителям мы приехали через полторы недели, как только Смолову дали несколько выходных дней. Мама по такому случаю даже стол накрыла, чем я и воспользовалась. Наверное, каждой женщине хотелось сообщить о таком важном событии оригинально. И если с признанием Смолову у меня не получилось от слова «совсем», то тут я не стала терять возможности. Как только разговоры за столом начали набирать обороты, я, стараясь не выдать ничего своим поведением, как бы между прочим заметила:  — А вы знали, что у нас скоро будет новый праздник? Отчим и мама удивленно переглянулись, и только Рита спросила:  — Какой праздник?  — Да в апреле, месяцев через восемь, — поняв мою задумку, поддержал меня Федя. Я продолжила есть, и только когда мама громко воскликнула, не выдержала и рассмеялась.  — Да ладно?! Подготовкой свадьбы занялись наши мамы, поэтому мне практически ничего не надо было делать, кроме как выбрать платьем другие мелкие вещи, как, например, главный цвет свадьбы. Они были настолько взбудоражены данным событием, что постарались организовать всё это за три недели. Их поторапливал также и тот фактор, который заставлял мой живот расти каждый месяц. В итоге, через месяц я стала официально носить фамилию Феди. На пятом месяце беременности мы уже точно знали пол нашего ребёнка. И так уж получилось, что узнали мы это в канун Нового года, который поехали отмечать в Куршевель. Но перед тем как поехать на горнолыжный курорт, Федя тысячу раз переспросил моего врача о том, можно ли мне сейчас куда-то ехать. Дошло всё до того, что он предложил и нашим семьям поехать, чтобы ему было более спокойно за моё состояние. До того, как мы не узнали точный пол ребёнка, никто так и не согласился с одним вариантом. Федя был уверен, что у него родится сын, как, впрочем, и моя мама с Ириной Николаевной. Только Рита и Михаил Николаевич твёрдо стояли на том, что будет девочка. И вот, когда пробили куранты и закончилась речь президента, хлопушки взорвались розовыми конфетти. На протяжение моей беременности Федя был невероятно внимателен. Даже когда он уезжал на матчи, то со мной обязательно должен был кто-то быть. И это меня невероятно выводило из себя. Я беременная, а не больная. Но объяснить ему это было невозможно. Родилась Ева двадцать шестого апреля. Не знаю, что сподвигло Смолова на этот шаг, но у нас были партнёрские роды. О чём он пожалел ровно в тот момент, когда меня привезли в родовую палату. Споров насчёт имени у нас не было. Как-то так вышло, что Федя предложил, а мне понравилось. Ева. Евангелина. Разумеется, не обошлось и без того, что Федя — верующий человек (иначе как объяснить все эти многочисленные татуировки). А уж когда подошло время крестин и выбора крёстных родителей, то тут была просто битва на выживание. Крёстной стала Рита, которая с порога заявила, что никого лучше её мы не найдём, аргументировав тем, что она сразу знала, что у неё родится племянница. А вот насчёт крёстного Федя заморочился знатно. Скорее всего, эту картину не описать словами, но если кратко, то он буквально притащил бедного Лёшу Миранчука к нам домой. Смолов всё боялся, что Тарасов заполучит его себе первым. В тот день я знатно посмеялась. Еву я считаю своей маленькой победой. Потому что в ней есть хоть что-то и из моей внешности. Глаза точно такого же цвета, как и у меня, и нос мой. На этом всё. С карьерой всё сложилось хорошо. Конечно, новость о свадьбе немало удивила людей, и некоторые из них начали предполагать, что я беременна. Как же ещё может быть. А когда на третьем месяце мы официально подтвердили, что скоро станем родителями, то все вопросы окончательно сошли на нет. Этери предлагала место в тренерском составе, но я отказалась. Несмотря на то, что я всецело благодарна ей за всё то, что она для меня сделала, я бы не хотела, чтобы и дети под моим руководством испытывали то же, что и я когда-то. Федя не понимал, почему я вообще заморачиваюсь по поводу работы. Мы даже как-то поссорились с ним из-за этого. Я не хотела превратиться в очередную жену футболиста, которая ничего не делает, кроме как сидит дома с детьми и тратит деньги мужа. Соня, решившая уйти из фигурного катания, загорелась идеей создать свой собственный проект, который я поддержала. И теперь мы деловые партнёры. Не знаю в какой момент, но Смолов начал медленно и постепенно делать мне намёки, что хочет второго ребёнка. И желательно мальчика. А уж когда я забеременела второй раз, то он решил вместе со мной пойти на УЗИ. Как сейчас помню тот момент, когда на экране показали изображение нашего второго ребёнка. Мы решили не ждать оглашения пола, поэтому попросили сказать сразу.  — Привет, мой сынишка, — начинает всматриваться он в экран, как будто что-то понимает. Наталья Георгиевна сначала вопросительно смотрит на моего мужа, потом на меня, а затем обратно на экран. И начинает говорить таким недоуменным голосом, что я начинаю смеяться.  — Но у вас девочка…  — В смысле, девочка? Я жду мальчика. Я начинаю злорадно ухмыляться, когда он переводит взгляд на меня.  — Что ты ухмыляешься? — негодующе спрашивает он. — На этой неделе же УЗИ семьдесят процентов точности. У тебя в животе мальчик! Я сына делал! И вот, седьмого сентября, у нас рождается Стефания. Но видимо, над ним решили смиловаться, потому что малышка родилась стопроцентной копией своего папочки. *** Иногда к нам приезжал мой брат. Сейчас я смотрела, как Илья откусил кусочек тоста, просматривая колонку бизнес-новостей в телефоне и не замечая, как я за ним наблюдаю, и поняла, что наша разлука была слишком долгой из всех. Свадьбы и разводы, новые карьерные высоты, рождение детей и семейные обязанности ─, а также еще куча причин, по которым я не могла приехать в Германию, где у него был подписан контракт с компанией, а он в Россию. И хотя он был ненамного старше меня, у меня, как и у любой сестры, с его приездом вернулась потребность позаботиться о невозмутимой твердости духа Ильи, возникающая при каждом удобном случае. Из-за того, что он редко утверждал обратное, мне было необходимо убедиться, что у него действительно все хорошо. Он выглядел похудевшим, но все еще находился в хорошей форме. Именно это я имела в виду, сказав, что развод пошел ему на пользу. Вместо того чтобы казаться сбитым с ног обременительными заседаниями суда, складывалось впечатление, словно у него гора свалилась с плеч.  — Ну и как поживает ужасающая бывшая? — спрашиваю я.  — Занята, как всегда, — сказал мне мой брат, тихо посмеиваясь. — Иногда я получаю записки, где она указывает, что нужно отремонтировать в квартире. В моей груди разгорается знакомая потребность в защите.  — Она могла бы нанять кого-нибудь. У неё достаточно собственных денег, как и твоих, впрочем.  — А ведь и правда, могла, — согласился он, не скрывая своих чувств и искренне улыбаясь. Я ненавидела его бывшую жену за то, что она сделала с моим братом. Заполучив его милым и любящим парнем, она оставила нам версию глубоко контролирующего эмоции и замкнутого в себе мужчины. Я не была против его замкнутости, как, впрочем, и контроля над эмоциями, однако скучала по парню с легкой улыбкой и ямочками в придачу к огромными любопытным глазам. Но нахрен это. Сейчас он у меня дома и, наконец, возвращается к нормальной жизни.  — Тебе стоило бы познакомиться с той девушкой на вечеринке, Лизой, как я и говорила. Она неплохая. Он замешкался почти на секунду: ─ Эй! Опять ты об этом.  — Опять о ком? — спрашивает Федя, заходя в столовую.  — О Лизе, — ответили мы с Ильёй хором. ─ Девчонка, которую мне надо было трахнуть, ─ затем пояснил Илья. ─ И ,к сожалению, он этого не сделал, ─ поясняю я. ─ Твоя бывшая вышла бы замуж за того невыносимого ублюдка, от которого ты её увёл, а Илья знатно бы провёл время в универе, вместо того чтобы взвалить на себя жену, ребёнка и ипотеку. Он что-то пробурчал, дуя на кружку с горячим чаем и возвращаясь взглядом к газете: ─ Возможно. Смолов посмотрел на нас с насмешливой улыбкой, а затем ушёл. ─ Итак, ─ я поднесла чашку с кофе к губам. Он улыбнулся, даже не взглянув на меня: ─ Хм-м? ─ Рада, что ты приехал. Мой братец кивнул, сделав глоток чая. ─ Давненько не виделись.  — Как тебе в Германии? ─ Думаю, так же. Есть шанс, что я вернусь сюда через пару недель, на время саммита. ─ Да? ─ сказала я, немного нетерпеливей, чем рассчитывала. Он кивнул. ─ Буду чаще наведываться к вам, вот увидишь. Поэтому, может, тебе тоже удастся достичь, чего ты добивалась. ─ О-о, ты имеешь в виду, что вечером присмотришь за девочками, пока я со своим мужем проведу время? Он откусил кусочек тоста, широко улыбнувшись. ─ Да, именно это. ─ Придем поздно, ─ предупредила я. ─ Очень на это надеюсь, ─ не отводя знающего взгляда, со смешинками в глазах, пока жевал, Илья сглотнул. ─ Я не собираюсь рассказывать тебе о наших планах, даже и не думай. Он засмеялся, качая головой и подливая себе чая. ─ Ну, пока ты не сказала, я предполагал, что вы просто пойдете поужинать. А сейчас думаю, что лучше и вовсе не знать. Федя принёс Стешу в столовую, передавая ее мне, но Илья, вытерев рот и руки салфеткой, потянулся за малышкой: ─ Иди сюда, любовь моя. Угадай, с кем ты скоро останешься? Федя осторожно передал ему дочь, а я, подойдя к столику, достала бутылочку со смесью. ─ Мы прекрасно справимся, ─ сказал Илья, забирая бутылочку, и мастерски встряхнул ее для концентрации тепла, снова обращая внимание на Стешу. ─ Правда же, принцесса? Наблюдая за ним, я осознала, насколько опытно он обращался с детьми. Федя положил ему ладонь на плечо: ─ Спасибо тебе. Он отмахнулся, в очередной раз что-то неловко и снисходительно пробурчав. ─ Это его неуклюжее «всегда пожалуйста», ─ смеясь, сказала я и стала ждать, когда Стеша оттолкнет бутылочку и со слезами попросится ко мне на руки. Илья опустил взгляд вниз на Стешу, предлагая ей смесь: ─ Вот так, девочка. Кто у нас умничка? ─ наклонившись, он поцеловал ее в лоб. ─ Оу, да ты проголодалась, да? Я в изумлении посмотрела на него, когда своей крохотной ручкой Стеша ухватилась за его большой палец, посасывая молоко.  — Охренеть! — выразил мои эмоции Федя. Если у моей дочери и была какая-то супер-способность, так это издали находить свою мамочку. Стеша бы не решилась взять бутылочку из рук Феди, будь я дома. Федя нахмурился, глядя на Илью. ─ Видимо, ты пахнешь, как женщина.  — От-ва-ли, ─ все еще успокаивающе, словно маленькому ребенку, пропел он. ─ Почему твой папочка такой мудак, хм-м? У меня сотня племянников и племянниц, а он думает, что я не смогу дать бутылочку нашей крошечной девочке. Смеясь, я встала и подошла ближе к Феде. ─ Малышка знает, что дядя Илья собирается избаловать ее? ─ прошептал Илья вслух, чтобы мы услышали его. ─ Кто хочет игрушку? Ты? Ты хочешь игрушку? Значит, будет у тебя игрушка. Федя застонал, давая ему подзатыльник. ─ Всег-да по-жа-луй-ста, мудак, ─ сладко пропел Илья. *** Сегодня мы уезжаем на отдых. Честно, ждала этого момента всем сердцем и душой. Раньше, когда я ещё не была мамой, то проблем с выбором страны не возникало. Я могла за час собраться даже в самую неожиданную поездку, не переживая ни о чём. Сейчас всё по-другому. Далеко не улетишь, потому когда у тебя на руках семимесячный ребёнок, то это довольно проблематично. Да и стоит учитывать некоторые моменты, с которыми у взрослых проблем нет. Несмотря на то, что вылет у нас в четыре часа дня, и я планировала подольше поспать, у Евы были совершенно другие планы. Что удивительно, но даже Стеша сегодня спала удивительно долго. И если я проснулась, как только Ева вбежала в комнату ураганчиком, громко хлопнув дверью, то Смолова это не разбудило.  — Мамочка, ты только не лугайся, пожалуйста, — подходит она к кровати. И мне стоило начать волноваться ещё тогда, когда я увидела, что вся её светлая футболка была запачкана чем-то красным.  — Что ты сделала? — голос немного сонный, но Ева поворачивается ко мне боком и начинает отрывисто говорить:  — Ковёр… Чуть-чуть, на минутку.  — Ковёр испачкала? — недоумённо спрашиваю я.  — Да, — улыбается мне самой милой улыбкой, поворачиваясь ко мне. — Но чуть-чуть.  — А как ты его испачкала?  — Помадой!  — Помадой испачкала ковёр? Который в твоей детской?  — Да, чуть-чуть! — не успеваю отойти от шока, как она добавляет. — Я с Флаффом играла… Но я Флаффа не совала туда! Он сам ко мне лез, и я случайно задела его помадой. Бедный кот.  — Что такое? — о, Федя проснулся.  — Она ковролин испачкала в детской, белый. Таких выходок от Евы становилось всё больше и больше, что начинало меня нервировать. Нет, я, конечно, понимаю, что она маленький ребёнок, но это надо как-то пресекать ещё в детском возрасте. Впрочем, по части воспитания у нас главный Федя. Уж кого-кого, а его она слушается всегда.  — Испачкала белый ковролин? Всё, он теперь не ототрётся, — строго говорит он, а Ева моментально меняется в лице. На самом деле, проблемы большой нет, дело пяти минут, но ни тогда, когда это повторяется в третий раз.  — Не ототрётся? — несчастно спрашивает она. — Дай мне тряпку.  — Всё. Иди покупать новый ковролин, — продолжает Федя.  — Но я…  — Есть деньги?  — Нету, — растерянно смотрит на него.  — Почему? Видимо, до неё доходит, что в этом разговоре победительницей она не выйдет, поэтому решает сменить тактику.  — Куда? В такое утро раннее?!  — В такое утро раннее! Иди покупай ковёр новый.  — Нет, — отходит к двери, и вбегает мой бедный кот, шерсть которого некогда была белой.  — Ты же сказала, что Флаффа не красила, — теперь уже подключаюсь я.  — Я случайно его задела, — доказывает Ева с таким видом, будто бы это не она раскрасила бедное животное.  — Как можно так случайно задеть? Весь кот в помаде.  — Не знаю.  — И я не знаю. Ева подходит к кровати, на которую запрыгнул Флафф, и спрашивает:  — Это оттёрлица?  — Не оттёрлица. У бедного кота вид такой, будто его уже всё достало. И Ева, которая подошла к нему и взяла мордочку в ладошки, начиная целовать её, вызывает у него нервное дёрганье хвоста. Федя, который уже окончательно проснулся, встаёт с кровати и направляется к Еве, которая, увидев это, начинает убегать, смеясь. Откидываю одеяло в сторону, как вдруг из радионяни слышатся помехи, кряхтение, а вскоре и плач Стеши. *** Фёдор В аэропорту Ева затаскивает меня в «Duty Free», где каким-то образом находит большой стенд с игрушками. Удивительно, как просто это получается у женщин: её мама даже в самом неизвестном месте может с лёгкостью найти магазины одежды. Только у Евы это магазины игрушек.  — Ну что? — устаю ходить за ней, потому что Ева не можно устоять на месте.  — Это уже у меня есть! — указывает рукой на какие-то машинки.  — Так зачем ты тогда сюда пришла? Ева останавливается напротив стенда с куклами и лукаво спрашивает:  — Папа-а, а что мне тогда выбрать?  — А я откуда знаю, тебе же игрушка нужна, а не мне. Ева проходит ещё один ряд.  — Если ты не знаешь, что выбрать, тогда пошли, — предлагаю ей. Фраза, которая даёт стопроцентный результат. После неё женщина обычно точно знает, что хочет. Проверено на её матери.  — Знаю, — примирительно кивает она мне и рассматривает кукол. — Или эта, — указывает на какую-то игрушку, — или эта, эта, — теперь она начинает просто проводить рукой по всему ряду.  — Выбирай что-нибудь одно, и мы пойдём. Муки выбора, отражающиеся на лице моей дочери, когда она начинает внимательно присматриваться к куклам, нельзя передать словами. В конце-концов она присаживается на корточки, тяжело вздыхает и говорит:  — Запуталась. В итоге, из магазина мы выходим с куклой, которую она нашла уже на выходе из магазина. Но вид довольного лица этой маленькой леди стоит того.  — Всё? Успокоилась твоя душа? Ева довольно поднимает пакет с игрушкой вверх и не удерживает, вследствие чего он падает на пол.  — Господи! — быстро наклоняется, поднимая его, и продолжает идти, по пути уронив его ещё один раз. Понимая, что так мы далеко не уйдём, я подхватываю Еву на руки.  — Спасибо, — говорит она, а после суёт мне в лицо свою новую игрушку. — Смотри, у неё есть сосочка, ещё она пьёт молоко, и у неё фиолетовые волосы.  — Очень красивая кукла. Ужасно страшная кукла. Вижу Ксюшу, которая в одной руке держит телефон, разговаривая с кем-то, а в другой — Стешу, дёргающуюся и пытающуюся вырваться из рук своей мамы. Когда мы садимся в самолёт, Ева начинает мельтешить перед глазами, не зная, какое место ей лучше выбрать, и в итоге садится рядом со мной, положив свою светлую голову мне на плечо. Стеша мгновенно засыпает, а я смотрю на них и понимаю, что они — это то, ради чего стоит жить.