Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

На могилах друзей шелестит чернобыльник. Что ты ненависть бросил, как сломанный нож? Посмотри через стол: разве твой собутыльник, Твой сегодняшний друг, на врага не похож?» Он встаёт и глядит, не мигая и прямо. Поднимается ярость, густа и грузна. — Господин капитан! По зубчатому шраму Я тебя без ошибки сегодня узнал. Стёршееся наполовину воспоминание.

POV Нико

— «Какая тупица! Осёл! Пустой дебил! Знал же!» — вспышки тёмных мыслей засверкали где-то. Единственное эффективное оружие, залог выживания, покатилось по пизде. Причём из-за глупости владельца. Самоедство вообще было свойственно мне, просто для него не находилось времени. Стоило начать ныть, как случалась беда. Приходилось бежать, стрелять, чинить одежду, просить помощи, а в конце вечного водоворота событий забываться в смерти или огне костра. Возможно я зашёл настолько далеко лишь из-за невозможности долго ныть. Что и требовалось доказать, судьба не выделила ни минуты для плача по инструменту, почти ставшему продолжением меня: на лестничную площадку пришёл полый. Пришлось забыть обо всём, начав расстреливать его как есть. Первая стрела попала в руку, заставив его застонать, вторая пролетела мимо — полый наклонил корпус, третья выжгла ключицу и часть шеи. Иссохший безумец подох не сразу. Даже упав, тщедушный враг оставался жив, ползя с угрожающими хрипами. Я с визгом отскочил от урода и припечатал ещё одну стрелу прямо в хребет. Мертвец что-то вякнул напоследок, а после затих, вновь оставляя меня в гордом одиночестве. Нечто подсказывало мне — скоро придут другие. Поэтому пришлось отставить переживания на второй план. На первом плане находилось состояние повреждённого катализатора. Беглый осмотр выявил множество трещин, набитых холодной грязью, палка уже расползалась. К счастью он оказался не столь плох, как показалось: посох не развалился и не висел на соплях. И всё же он ещё мог сослужить последнюю службу. Потом всё-таки придётся его заменить. Если «потом» случится, разумеется. Я не решился чистить грязь: вдруг оружие развалится прямо сейчас? Вместо тщетного ковыряния соринок, я спешно оторвал от плаща заплатку и накрепко перевязал посох, словно раненую руку. Конечно же накидка станет потихоньку разлезаться… Оружие важнее.

***

Люди недооценивали силу чар лишь до тех пор, пока не встречались с учёными, обратившими интеллект в реактивные сгустки. Частички, заряженные силой души, срывались с с посохов, устремляясь в головы, корпуса, бёдра; кому что достанется. Стоило такому снаряду попасть в незащищённую плоть, как тончайшие связи между душой и материей рвались со звенящим звуком. Мускулы обращались горячей пылью, сухожилия рвались, кости ломались сами по себе. Раны от магии не заживали. Брони, способной отразить или полностью поглотить магию, не нашлось даже в лучшие эпохи. Нико забыл, как правильно звали учителя, но безграничное уважение Джозефа к силе души всё ещё удерживало человека на верном пути. Джозеф не сражался при помощи магии — прятался и выбивал жизнь из незащищённой жертвы одной вспышкой. Джозеф быстро бежал от врагов, сокрытый потоками жидкого звука, а те не могли его достать. Став нежитью, чародей разуверился в своих силах и попался в руки чёрных рыцарей. После заключения на краю света он осознал ошибку, размяк и быстро стал полым, не передав и половину своих знаний. Теперь уже Нико пытался не совершить ошибку Джозефа, справедливо рассчитывая лишь на магию. Перевязав покалеченный посох, маленькая фигурка ступила на снег и направилась вглубь крепости, на встречу новым смертям, даже не подумав обернуться. Тем временем два человека, невидимые в мире Нико, изучали следы около потухшего костра. — Ребёнок прошёл, стопа очень маленькая, — прокомментировал мужской голос — след рядом как будто волочит за собой палку. — Согласна, — ответили ему — а это что? — Тихо! И так нихера не понятно, ты топчешь снег. — Можешь опознать? — Хм-м, с трудом, смотри как наследили: четыре или пять человек, причём один загружен в притык, — вмятины от огромных саббатонов выделялись на фоне остальных отпечатков. Не будь их, следы удостоились бы куда меньшего внимания. — Они вместе или нет? — «Ребёнок» и «хавел» прошли первыми, возможно действительно вместе, — следопыт вздохнул — те, кто после шёл, старались быть менее заметными, но выходило плохо. — А почему ты назвал ха… — Тихо! Ты слышишь? — шепнул мужчина. Оба человека затихли, навострив уши. Из крепости, возвышавшейся над костром, доносились тихие щелчки и стоны опустошённых. — Да, слышу — ответил женский голос после секундного промедления.

POV Нико

— Да ёбаный мрот! — в сердцах воскликнул я. Стоило пройти буквально пару шагов (как показалось), а уже залез по уши в дерьмо: за углом стояла целая орда полых и раздутых мразей. Они сразу же набросились, вопя, хрипя, толкаясь, всячески мешая друг другу. Испуганный шаг спиной, на лестницу, заставил опустошённых врезаться друг в друга. Кто-то вовсе упал под ноги сородичам. Иные сгорели в огненных струях «волдырей». Не раздумывая, я отступил ещё ниже и принялся отстреливать слишком агрессивных существ, пролезших вслед за мной. — Молодцы, правильно, — зачем-то говорил я опустошённым, ложащимся под ударами друг друга и стрелами души, — лезьте прям всей толпой, чтобы нафиг застрять — и смеялся над тем, что полые как-будто исполняют мою команду. «Волдыри» давили на «здоровых» мертвецов, «здоровые» мертвецы друг на друга. В результате на лестницу они попадали по одному-двое, давая метко расстреливать себя с расстояния в десяток шагов, отступая с каждым последующим зарядом. Теперь каждую тушу уходила не одна, а две-три стрелы в среднем. Спасибо посоху. Приходилось потеть, выцеливать головы, шеи или ноги, лишь бы это говно перестало лезть на меня. — «Откуда вообще такая агрессивность? " — подумалось мне после убийства трёх врагов. Вопрос пришлось отложить до лучших времён: по трупам падших ползли новые красноглазые палачи. Ну или очередные цели для магического снаряда. Лишь после того, как на узких ступенях оказалось шесть или семь тел, в дело вступили «волдыри». Распухшие тела показались на самом верху и… тут же пали жертвами лучшей из моих формул: тяжёлая стрела пронзила обоих тварей. Крутящийся снаряд заставил фиолетово-коричневую кожу извергнуть гной, пробурил бессердечные тела до самого позвоночника и обратил кости в холодный прах. Вернее я так представлял последствия выстрела. Оба тела, сражённые им, просто упали где-то сверху и растеклись с мерзким звуком. Итого имелось: одна чуть не подвёрнутая нога (ледяные ступени совсем не скользкие), примерно наполовину израсходованный боезапас, баррикада из мертвецов. Мою филейную часть обдувал холодок. Смотреть, что с плащом, даже не хотелось. Все мои странствия можно было описать «Проблема за проблемой», но с таким встречаться вроде бы не довелось: на узкой лестнице, прямо друг на друге, лежало с десяток трупов. — «Как вас обойти, пидоры?» — «А никак». Путь на высокую левую стену проходил только по этой лестнице. Мудрый выбор строителя обратился сущим кошмаром. Я не решился разбирать завал. Во первых стаскивать трупы сверху вниз оказалось сложным занятием. Попытавшись стянуть последнего нападавшего с горы плоти, я выдернул его лишь полностью выбившись из сил. Между тем, для комфорта, требовалось вытащить всех на нижнюю площадку. Во вторых дело гробовщика занимало до чёрта времени. Во время возни с телами может нагрянуть противник ещё сильнее. Если честно, я отпинался от толпы чудом и явно не без благословения дьявола. В следующий раз могло не повезти — попадётся умное чудовище. И что делать тогда? Словом, остался один вариант — аккуратно перелезть. С аккуратным перелезанием не задалось. Причём, западло случилось уже в самом конце, когда пришлось слезать с горы: я шлёпнулся прямо на ступени, прямо в ядовитую жижу, оставшуюся от упырей. На задворках разума появилась мысль: «прямому носу конец» и тут же исчезла. Панически дёргаясь, я вылез из лужи говна и не обращая внимания ни на что, вытащил флягу с эстусом для дезинфекции. Только она могла спасти. Удивительно, как раздолбай по имени Нико ещё не разгрохал флягу. После первого же глотка желудке заплескался огненный океан, носовые хрящи срослись с приятным треском. Я даже не почувствовал вкуса от стресса и страха перед отравой, но теперь всё было в порядке. Теперь можно было посмотреть, куда идти дальше. Подавив соблазн выпить ещё, разумеется: без эстуса жизнь нежити коротка. Дальше меня не ждало ничего хорошего. «Дальше», то есть стена в левой части крепости относительно костра, оказалась крайне неприятным местом, причём не из-за противников. Мне начали попадаться свежие трупы, разрубленные на части — похоже тут поработал тот кто прикончил тех уродов в белом, что были перед картиной. А вот врагов по началу не встретилось вообще. Видимо они боялись прошедшего здесь. — «Полые боялись? Надо срочно найти ещё человечность». Разрушения мог оставить человек, что хорошо. Хотелось компании, даже неприятного и не дружелюбного мертвеца. Путешествовать одному скучно и страшно, особенно учитывая полное непонимание где я нахожусь и как отсюда выйти обратно в Анор-Лондо. От возможности встретиться с полым столь огромной силы, у меня холодели руки, выступал липкий пот и учащался пульс: этот вариант был куда более вероятным. — «Врагов нет? Я серьёзно на это жаловался?». Ей богу, лучше бы меня встретило то существо, порезавшее полых на пути. Эстус подходил к концу, а противников становится лишь больше — к их списку прибавились полые лучники и полу-анорексичные бабы-птицы. Полу-анорексичными я их прозвал из-за торчащих рёбер, а вот снизу всё было неплохо. Особенно задница, хе-хе. Буквально через две секции стены, выйдя из укрепления, я встретил ещё одну толпу. Как же горько жалелось о кощунственных мыслях. Если бы они влияли на мир… Засмотревшись на птицеподобного мутанта, я поймал стрелу грудью, отшатнулся, пропустил мимо плеча ещё две, а потом чуть не погиб от когтей чудовища, спикировавшего прямо в мою фигуру. К счастью выход из предыдущей башни оставался недалеко. Я побежал от своры без оглядки, прямо по огромным ступеням, обратно в помещение. Без оглядки пронесясь вверх по ступеням, я залетел внутрь, сопровождаемый громким «Кар-р-р!». В этом крике было столько человеческого, что по коже забегали мурашки. Расслабляться было некогда: в башне отсутствовала дверь. Лучники не могли достать мою жопу через каменную стену, но все остальные скоро припрутся её сожрать. Следовало предпринять нечто экстраординарное и я не знал, что. Самым логичным решением было ломануться дальше. Выбежать из башни, пробежать ещё одну секцию и вернуться к костру. Вместо этого я остановился, привалился к каменному блоку, сжал зубы и вырвал стрелу из груди, вызвав фонтанчик серой жижи. Хлебнув эстуса, я даже не подумал об отсутствии боли. Как бы не обстояли дела лечебные, в дверном проёме уже показался гнойниковый полый. Я сделал совершенно неожиданное: спрыгнул на нижний этаж через дыру в гнилых досках. — Итак, Нико, подведём итоги, — сказал я сам себе. Падать оказалось больно: я совсем забыл о существовании «Бесшумного Падения». К счастью обошлось без переломов — высота была не слишком великой. Уже счастье, неправда ли? Оно умножалось на отсутствие противника. Полые сверху не смогли понять, где же вожделённая живая душонка, а на моём этаже не нашлось даже крыс. Я попал на некий склад. Кругом стояли бочки, ящики, поломанная мебель с рулонами бумаги, поломанные швабры, оплетённые паутиной. Часть меблировки скрылась в полной темноте, потому что единственным освещением для брошенного хранилища служила дыра в потолке. Словом ничего нового. В помещении стоял слегка кисловатый запах, напоминающий нечто среднее между дымом от горящих хвойных иголок и подкоптившихся свежих стружек. Хорошенько прислушавшись ко звукам и решив, что рядом действительно никого нет, я присел на ближайший ящик, не обращая внимание на небрежно забитые гвозди. Нужно было отдохнуть, иначе разрыв сердца от нагрузок и волнения обеспечен. — «У меня вообще есть сердце?», — подумалось, когда я прислушался к ощущениям. Либо у нежити не имелось оного, либо пульс просто не удавалось нащупать. В груди на месте сердца напухли сплетения неизвестных сосудов. Среди них зияло маленькое, аккуратное отверстие, откуда потихоньку вырывалась моя жизнь. Всё это было давно известно, как бы я не пытался отмежеваться от этого мелкого, уродливого тела. — Но сердце есть? — ноги продолжало ломить от бега, в животе бурчало. Но мне почему-то волновало сердце. Наверное я стал персонажем детского мультфильма, где речь шла о любви и доброте. Не иначе. И тут резкая боль в кишечнике заставила меня согнуться пополам. Печень распухла и, казалось, вырывалась из-под кожи. Все мысли мигом вылетели из головы, осталось только желание погасить внезапную резь, явно не желающую проходить просто так. Я скрючился на полу, тщетно пытаясь зажать живот руками и ожидал момента, когда этот ужас не закончится. Прошла одна вечность, две, три. Он даже не думал кончаться — ни одна поза не приносила облегчение. — «Как же больно, только бы не обосраться, » — подумал я и сжал зубы — «надо срочно сделать что-то». Я начал шарить рукой на поясе в поисках эстуса и не находил его. Неужели фляга разбилась — всё пропало? Рука шарила на левом боку, не на правом — вот в чём было дело. Пришлось перевернуться, сопровождая движение сдавленными охами. С третьей попытки перевернуться всё же удалось и я немедленно нащупал стекло пальцами. Смерть отменялась. — «Бля, кажется я всё же обосрался» — и правая рука, и фляга испачкалась в липкой жиже. Не оттирая флягу, я залил её содержание в рот, наполняясь светом и силой. Желтоватое свечение окутало тело, грязь моментально высохла. Стоило прекратить пить, как сияние затухло, а вместе с ним меня покинула боль. Я не был уверен, что это конец, не решаясь встать. Глупый и неуместный вопрос: «Может эстус не лечит?». Судя по всему отравление никуда не делось или я подцепил его вновь. А может это и вовсе не отравление, а некая болезнь… Вставать всё-таки пришлось: лежать на руке, на холодных досках, крайне неудобно. Необходимость немедленно решить вопрос дальнейшего пути становилась всё острее. Зараза сама себя не вылечит, спаситель сам себя не найдёт. Постойте-ка! — «Зачем я иду? Вроде бы искал божество. Но зачем? Я не хочу поклоняться идолу. Ёбаный рот этого проклятия, не могу вспомнить мотив.» Ситуация, в общем и в целом выходила херовая — я отравлен, вокруг куча полых и жопастых мутантов, костра не видать. На моём этаже не оказалось лестницы наверх, только тёмный, недружелюбный проход куда-то вниз. Я было подумал использовать косточку возвращения — до этого я ей не разу не пользовался, но воин света рассказывал мне о принципе останков нежити. Ломаешь косточку и ты у костра. Теоретически. На практике могло получиться как с мелом: использовал и ты в непонятной жопе, и какой-то Северо говорит, что ты должен помогать ему убивать мастера. Кто такой Северо? Кто его мастер, кстати? Я уже почти решлся сломать истлевшу кость, но от мыслей меня отвлекли тяжелые шаги. Хорошо знакомые шаги. По камню уверенно шаркали железные саббатоны и щит, словно по лестнице снизу шествовал слон в доспехе. Так — не скрываясь и не переживая ни о чём, двигался только Таркус. Я выбежал на встречу идущему и увидел именно то, что хотел увидеть: чёрную фигуру с беренийским щитом за спиной, укрытою тьмой. Двуручный меч смотрел острием прямо на меня. — Таркус! Это я! Что ты де…

…

— Ага, значит стражи сбросили тебя сюда. Я думал, что прикончил их всех, — пробормотал рыцарь. Он почти насильно отвел меня к ближайшему костру, ни капли не слушая возмущений о том, как напугал своим дрыном. Типичный Таркус. По крайней мере я так думал по началу: в его голосе звучала усталость и раздражение. На вопрос о том, что я делаю, рассказал ему о том, как попал в картину. Снежный мир был картиной, написанной королевским художником, поэтому здесь не чувствовалось солнечных лучей и ощущалась некая… свобода. Мне не удалось охарактеризовать своё чувство. Довольно странное ощущение — облегчение, когда ты находишься в тюрьме богов. Таркус рассказал несколько не самых приятных вещей. Наше нахождение в камере для особо опасных еретиков не шло ни в какое сравнение с тем, что надвигалось на нас. — Я пришел сюда дабы найти исцеление от болезни хаоса, пожирающей меня. Вот поэтому ты долго не видел моего лица. Я искал помощи богов, но здесь нет никого кроме полых и хозяйки этого мира, — мрачно произнёс Таркус, — сейчас я ищу Иеремию Желтого Короля, он по словам Присциллы может помочь исцелиться. И ты поможешь мне в поисках. Да он охерел! А хотя бы спросить?! Я тут же высказал ему своё негодование, на что он ответил: — Ты явно не хочешь оставаться здесь навечно, а я знаю как выбраться из этого ада. Так что мы поможем друг-другу: ты помогаешь мне с поисками Иеремии, а я помогаю тебе выбраться отсюда. — и не поспоришь ведь. Пидрила бронированный. — Нам придётся поторопиться, потому что мы не одни в этом мире. Я тут же навострил уши. — Речь не о полых, тут шастают другие люди и один нелюдь, причём они стараются не попадаться друг другу на глаза, — вещал Таркус тем же самым мрачным, усталым голосом — это мне сказала Присцилла. -? — Присцилла и есть хозяйка этого мира. Ты это хотел знать? — тон снова стал более раздражённым — лучше бы тебя волновали враги: судя по огромным следам, ботинки каменные. — Здесь шастают рыцари епископа Хавела и я понятия не имею, что они хотят — заключил берениец — используй души, наливай эстус и пойдём дальше в подземелье, ибо Иеремия может быть лишь там. — Согласен, но в следующий раз хотя бы попробуй спрашивать, а не тащи хер пойми куда сразу же — раздраженно ответил я, спешно вливая пламя в стеклянный сосуд. — Я попробую. Может быть. — он что, пошутил?

…

В компании Таркуса путь стал намного легче. Поскольку я не шёл в конкретное место, никакого волнения от задержки не чувствовалось. Мир не рухнет, если идти не по прямой линии, пламя не угаснет от лишнего шага в сторону. Рыцарь раскидывал полых и птицебаб, а я отстреливал раздутых мутантов и полых лучников издалека. Мы перли вперед как паровоз, оставляя за спиной лишь трупы на снегу. Прекрасное чувство полного превосходства над противником, подкреплённое небольшим усилением души и очищенной одеждой. Так продолжалось до того момента, когда прямо на нас свалился раздутый ублюдок: он прятался на потолочной балке. Как эта туша туда забралась, остается вопросом. От неожиданности Таркус вдарил по твари не клинком, а плашмя, от чего она попросту лопнула, забрызгав нас обоих слизью. У Таркуса было лекарство от этой херни, но только одно. И досталось оно естественно не мне. Когда он отвернулся и пожрал травянистый стебель, всё же удалось увидеть кусочек его лица. Не знаю, насколько его затронули изменения, но усмотренное не напоминало человеческий рот. — Здесь растёт этот мох, — буркнул берениец — ищи его сам. Наше продвижение замедлилось. Мне снова пришлось прикладываться к эстусу, подобно алкашу, не могущего жить без дешёвой водки. При каждом признаки рези я делал маленький глоток и крича «Подожди!» вновь устремлялся за спутником. Одиночество позволило забыть, какой этот Таркус мудила: он даже не думал остановиться. Иногда я даже подумывал, что гулять одному было лучше, потому что раздражение не оставляло меня и на минуту. Принципа «кому нужно — тот догонит» рыцарь береника придерживался и раньше, но теперь его мудацкость достигла максимальной степени. Но это мелочная обида, не катастрофа и не проблема века. Паровоз смерти замедлился, но останавливаться не думал. Мы помогали друг другу, двигаясь от костра всё ниже и ниже, к таинственному жёлтому королю… о коем Таркус нихера не сказал! Когда я зашёл в подземный ход, спустившись по лестнице нищенски обставленного дома, рыцарь чёрного железа встал и повернулся ко мне. — Веди себя тихо и не отставай, — сказал он — я вижу след хавела, он только что тут прошёл. Он указал на еле заметное грязное пятно, развернулся навстречу кирпичной тьме и бесшумно двинулся вперёд. Сказать, что я офигел, значит ничего не сказать. Это был не тот чёрножелезный рубака, которого я знал. Он не шагал с такой лёгкостью… — «Может быть некто «хавел» ещё ужаснее его?» — Я сказал не отставай, — шепнул Таркус и я тоже вошёл вслед за ним. Подземные коридоры не сильно отличались от канализации города мертвецов. Такие же сырые кирпичные трубы, сделанные непонятно зачем. Судя по отсутствию воды, их делали не для сброса отходов. Да и какая вода при минусовой температуре? По началу я просто шёл след в след, не видя ничего. Было посетовав на отсутствие заклинания света, я вспомнил о Других, шастающих поблизости. Путь не отличался разветвлённостью, а потому потенциальный противник мог находиться только спереди и сзади. Мы не могли зайти в уголок, быстро потушив огонь, чтобы тот не заметил нас, а потому приходилось двигаться на ощупь. В какой-то момент впереди забрезжил свет. Я даже разглядел колонну, освещённую серым лучом. Таркус продолжал аккуратно шагать, не задевая стены, я двигался следом. Подойдя к выходу из коридора, рыцарь остановился и прошептал: — Контакт. Сердце забилось быстрее. Постойте! Сердце? — Погляди сам, — Таркус аккуратно отодвинулся в сторону. Я послушно шагнул вперёд, случайно наступив на саббатон. По началу мне показалось, что в зале с колоннами находится просто странная статуя, но мои иллюзии на этот счет быстро развеялись — мы имели дело с отрядом искаженных существ с медными щитами и копьями. Внимательное изучение ситуации показало: мимо построения не пройти никак. Выходы из зала находились во тьме, за спинами мутантов, никаких альтернативных ходов не существовало. Разве что повернуть назад. — Как же он прошёл здесь? Или это ловушка? Кажется у меня нет выбора. Сказав это, Таркус резко выбежал из-за угла, увлекая мою руку вслед за собой. Я ойкнул и тоже понёсся вслед за ним. Мои ноги почти не касались земли и я не знал, что будет дальше. — Астерикса на вас нет, гандоны римские! — прокричал я увернувшись от брошенного навесом копья. Мутанты немедленно заметили нас: псевдоантичный строй распался, куски плоти зашипели. Прежде чем скрыться за одной из сырых колонн, я отметил противников ещё более мерзкими, чем показалось на первый взгляд. У гнилых воителей не было ног, они ползли по камням словно огромные слизни, каждый по отдельности, всё-таки не фалангой. Щиты ублюдков явно некто зачаровал — магия их почти не пробивала, а переть напролом не решился даже чёрножелезный, тоже спрятавшись за колонной. Попробуй побежать, как монстры медленно окружат тебя, блокируя атаки щитами и понаделают дырок копьями. Конечно можно было попытаться оббежать их — все же Таркус волне мог бы повторить свой трюк, который он проделал в битве с големом. Я решил, что 101 прием карате тут не сработает — уродцы очень метко кидают копья, а учитывая их количество, кто-то да попадет. В итоге мы с Таркусом стояли за двумя колоннами, в нашу сторону летели склизкие ножи, наконечники от копий и гнилые палки. Уроды медленно подползали к нам, не давая вести прицельный огонь или раскидать одним рывком. Таркус высунулся, заблокировал три удара странным древковым оружием, разрубил гнилую плоть нескольких монстров и отступил обратно. Фаланга инстинктивно сгруппировалась, оставив на растерзание мне ещё одного несчастного — стрела души по дуге облетела его щит и испепелила голову. Тем не менее дело выходило крайне скверным: полых было слишком много и все копья они явно не выкинули. В конце-концов у меня созрел план. До охуения (моего конечно же) рискованный и тупой, но берениец ничего другого не предлагал. Его доспех, щит и тяжёлая двуручка позволили ему отпинаться от мутантов, постепенно отходя назад, но меня эта мерзость могла убить одним ударом. — Таркус! Перекинь меня через них! — да-да, я на секунду научусь летать. Главное не забыть наложить «осторожное падение», а то после того случая ноги до сих пор ноют. Оказавшись за спиной фаланги, я смог бы отвлечь её внимание, как максимум уничтожить нескольких врагов. Рыцарь быстро понял мой план и не стал спорить. Отложив меч и щит, он подхватил меня на руки и разбежавшись метнул меня в воздух. От его груди отскочило гнилое копьё. Таркус немедленно спрятался обратно, но мне стало уже всё равно. Я находился в воздухе, прямо над врагами. Чувство полета на секунду вызвало у меня панику, но я быстро отошел и приземлился с перекатом. Когда пронзительное чувство отпустило, я осознал: вся фаланга уже смотрит на меня, приготовив всё своё оружие к новым броскам, а Таркус уже прорывается сквозь них. Я увернулся от копья, но уже десяток новых летело прямо мне в лицо. Это конец. Немыслимым образом уклонившись от атаки, я не разбирая дороги рванул в сторону ближайшего убежища — какой-то двери слева от меня. Вопли опустошённых и звуки резни остались позади, дверной проём принял моё тело и тьма укрытия приветствовала меня. В нём можно было передохнуть, выскочив в удачный момент и подпалить попу ещё кому-нибудь. Ну, так предполагалось. Влетев в проход на полной скорости, я не успел затормозить и навернулся в яму. Заклинание бесшумности съело отчаянный вопль, плечо долбанулось об стену, тело кувыркнулось, снова стабилизировалось и шлёпнулось о камень сведёнными ступнями. Благодаря чарам приземление оставило от себя лишь обидное чувство беспомощности и синяк на плече. Сколько ещё раз спешка меня подведёт? Так и сдохну наверн… а, да, уже. — Тарку-у-ус! Я грохнулся вниз! Вытащи меня отсюда! — нет ответа. Из тусклой дыры где-то вверху не доходило вообще никаких звуков. — Таркус! — позвал я ещё раз. Снова ни намёка на ответ. Кажется в этом помещении не было даже эха. Вокруг стояла неестественная тьма. Без освещения и должно быть тёмно, однако это место казалось мне слишком мрачным, будто нечто затенило от взора ненужные подробности. Ощущение, будто злобный, нечеловеческий разум наблюдает за мной снизу, не отпускало меня. — Т-т-т… Таркус! Что это такое?! — позвал я в третий раз, отчаянно вглядываясь в темноту, будто бы испорченный катализатор смог бы защитить меня от всепоглощающего чудовища. — Помогите! И помощь пришла. Я услышал нечёткий звук шагов сверху. — Таркус! Я зде… Ответом мне был скрежет: дыру, через которую мне довелось упасть, чем-то закрывали. Я остался стоять посреди тьмы в полном недоумении.

…

Вокруг чёрножелезного рыцаря лежали ошмётки плоти и расколотые щиты — всё, что осталось от фаланги. План Нико сработал как часы: чудовища отвлеклись на движение, подставили спины и стали жертвами. У Таркуса оставался ровно один вопрос: а собственно Нико где? Тела не лежало, в зале наступила полная тишина. Таркус внимательно окинул зал взглядом и не нашёл ничего стоящего. Оба выхода пустовали — в них не прятались даже противники, коих было можно порубить и получить ещё немного драгоценных душ. Единственное, что привлекло внимание беренийца — заложенный камнями проход по левую руку. Он даже тронул проём пальцем: камни оказались настоящими. Таркус развернулся и пошёл дальше, не переживая о потери напарника. — Выживет — найдётся. Берениец так и не посмотрел под ноги, на грязь перед закрытым ходом. В ней отпечатался след каменного сабатона, шедший так, будто преграды не существовало.