Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

Один человек мне нравится внешне и с ним приятно проводить время, он интересный, но он даже не одолжил мне денег, когда я нуждался. Другой человек — неприятный внешне, скучный, неинтересный, раздражает меня, но он спас мне жизнь в трудную минуту. Кто из них на самом деле мой друг? Кого мне следует считать другом? Чёрная Книга Лондора, часть заметки редактора об анализе проступков богов.

POV Нико

Я видел печенье в виде решётки. Они падали в воду и постепенно расслаивались. Потом они рассыпались, разваливались и уходили в глубину. — Неправда, это тюрьма, — сказал Солер, медленно снимая шлем — ты заслужил её своим предательством. Не успел я спросить, что происходит, как «Солер» содрал шлем. Под ним оказалось лицо кузнеца из уезда. Он захохотал, вскрикнул как лихо обманул меня, замахал руками и начал летать кругами, проходя сквозь стены. Он умер, потом опять взлетел, снова умер и распластался на полу. Я просто стоял, думая о свободе: камера с деревянными стенами напоминала мрачное, дискомфортное прибежище. Внутри словно завелись светлячки, что-то пожирало мою плоть, а чудовище с головой Андре, разбрасывающее всюду пиявок, продолжило летать вопреки самой жизни. — Всем привет, с вами великий Дзогрим, — всхлипнуло оно и влетело прямо в решётку — это оказалась действительно железная решётка. Столкновение потрясло камеру, воздух взвыл как падающий самолёт. Звук заставил стены дрожать, пол заходил под ногами. Я упал и тоже завибрировал от стона падающей машины. Хотелось одновременно и обосраться, и убежать неизвестно куда. — «Как это, неизвестно куда?» — подумал я. Решётки больше не было, путь освободился — чучело проломило дорогу. Сначала я сидел в психушке нежити, после в нарисованном мире. Сколько можно сидеть? Я устал. Надо что-то сделать. Поэтому я поспешил, чуть-чуть приподнялся на руках и охнул от тяжести. Кости будто вырезали из камня, а мышцы сгнили. — «А может некая сила не даёт вставать?» — трудом поставив себя на одно колено, я решил передохнуть. Решётка то появлялась, то исчезала. Каждое мерцание сопровождал световой всполох. — «Решайся быстрее!» — завопил голос. Кровь взволновалась, меня охватила паника. Вскочив одним рывком, я отошёл на два шага назад и побежал в туман извне изо всех сил, не чувствуя ничего, кроме ужаса. До тумана оставался один шаг, одна секунда, но я не дошел до него — моё тело обхватили чьи-то холодные руки. Я вырывался изо всех сил, но руки тьмы не отпускали меня. Сначала я разозлился и попытался разорвать узы с тьмой. Пытаясь проткнуть путы ножом, я нанёс пять или шесть ударов самому себе. Кровь потекла по груди, причём без всякой боли, а пустая сила всё ещё удерживала меня. Я вырывался от неё в течении многих лет и не справился. Последние сорок секунд текли слёзы отчаяния — я не мог выбраться из этой тюрьмы…

…

Рыцарь солнца стоял ко мне спиной, словно за водопадом. Я видел лишь фигуру среди серости. Его выдавало яркое, красное перо в шлеме и пламенеющий рисунок на щите — Солер! — позвал я — Солер, я здесь, сзади! Человек повернулся ко мне. От узнавания что-то дёрнулось внутри. — Солер, ты помнишь меня?! — я кричал и сломя бежал к белеющему силуэту. Наконец-то мы встретились вновь. Мне больше не нужно бояться, всё время убегать — он снова будет со мной. Все горечи этого мира потускнели от моей радости, от чувства, которого я не чувствовал очень давно. Мы неслись навстречу друг другу. Радость перемешалась с испугом — «А вдруг это не он?», ноги отбивали ритм словно ускоряющиеся часы. Ещё немного и ужасы прекратятся, ещё немного и… Пустота под ногами превратилась в снег. Камень слева превратился в рыцаря со щитом. Солер бежал ко мне в ободранной накидке, с мечом и талисманом в левой руке. Шлем давным-давно слетел с него. Радость рассеялась. Её заменила гримаса ярости и ненависти. Я чуть не упал, когда резко затормозил. Я не понимал, что происходит. Полностью разглядев меня, Солер сморщился в оскале как дикое животное. — Ты не узна… — воззвание не удалось, резкий вскрик ударил по моим ушам.  — Я убью тебя, маленькая дря-я-янь! — исступлённо завопил Солер, раздувая молнию. Он изо всех сил замахнулся и пустил чудо прямо в меня. Молнии заискрились вокруг, а я даже не попытался уклониться. Руки беспомощно загородили лицо от слепящего заряда, каменный рыцарь замахнулся, а потом я почувствовал невероятную боль. Всего одно биение сердца, свет моргнул и погас.  — «За что? Мы же… друзья…»

…

 — Солер, не надо! Кричать было не очень хорошей идеей. Я заскулил от боли, попытался облизнуться, но сделал ещё больнее. Во рту нарвали волдыри невиданных размеров. Непонятно, откуда они у нежити. — Уже проснулся? Голова трещала, словно бухал неделю, а в промежутках получал дрыном по лбу. Вместо окружающего мира вокруг простиралась болезненная муть — глаза тоже отказали. Я зашарил руками, пытаясь понять где верх, где низ, где я, что делать. Руки нащупали скользкий ламинат. Попытка ползти как новорожденный не задалась. Конечности отвыкли держать вес тела, локти подогнулись. Я снова лёг, но уже лицом вниз. Чувства постепенно наполняли пустой разум, тошнотворное непонимание скоро кончится. — «Встану… жив… сейчас» — мысли помчались как поезда в такт дыханию. Нос заложило, но дышать удавалось всяко лучше, чем во тьме безмолвия. — С тобой всё хорошо? — голос доходил будто из другого мира — сейчас, нам некуда спешить. Холодные руки грубо взяли меня за плечи, перевернули и снова заставили «смотреть» в потолок. Когда одна из них приподняла голову, я снова чуть не взвыл — такой сильной оказалась боль. Под голову запихнули мягкое, рука тронула меня за плечо и исчезла. — Лежи пока не начнёшь видеть, — потребовал кто-то — нам некуда спешить. Не оставалось ничего, кроме подчинения. Убегать с неработающими ногами и без глаз нельзя, даже если ты герой. — «Как Солер или Таркус…» — подумал я и попытался заснуть вместо бесполезных попыток продрать глаза.

…

Свет. Я видел свет. Не в конце туннеля — христозные бредни слабо относятся к миру пламени. В том числе сострадание, праведность и справедливый бог-отец. Мне светил огонь костра, пылающего поблизости. Я видел лишь его отсвет в полумраке, потому что глядел в потолок. Голова всё ещё лежала на подушке. Теперь холодная боль не отвлекала, не мешала ощущать. Да, это подушка, самая настоящая. Опёршись на локоть, я попытался подняться. Рука мелко задрожала. Всё-таки тело ещё слабо. Но повод ли это сдаться? В краткий миг, когда приподнять голову удалось, я всё же разглядел костёр и человека рядом с ним. — Ты кгхто? — голос напоминал шамканье бабки. Что же со мной стало? — Я должен тебе — белое лицо повернулось ко мне — помнишь почему? На моменте, когда зрение позволило разглядеть подробности, силы закончились. Я снова повалился на подушку и начал перебирать воспоминания. — Не переживай, никто не сделает больно, — какой знакомый голос — мы в самом безопасном месте. Мне доводилось видеть его раньше. Тощий мужчина с голым торсом. У него белая кожа и серые спутанные волосы. Учитель магии? Нет. Кузнец? Нет. Кидала из города нежити? Тоже нет. Солер и Избранный Мертвец… Ширан, запомнились слишком хорошо — безжизненная физиономия белого человека ничуть на них не походила. — Твои успехи заметны, Нико — ты перестал болтать о своих мыслях, — похвалил белый — о чём ты так напряжённо думаешь? — Эс-со исдёф-фка? — прямо спросил я. — Ни разу нет. Странное выражение. — Ты слишком сильно морщишь лоб, давай помогу: я — Фока Белый, ты вытащил меня из тюрьмы богов вместе с Кадваром. — А-а-а, — воскликнул я. Это же тот самый человек, с которым довелось говорить через стену. Он рассказал о сути божественности и утверждал, что Северо один из них. Но что было потом? Я принялся восстанавливать в памяти события последних… недель?

…

Я упал в тёмный колодец, оказавшийся тюрьмой. Найдя немного сил, я двинулся вниз по винтовой лестницы. Вокруг происходили аномалии света и тени — тьма начала освещать путь. Потом встреча со скелетами и бегство от них. Глубокий лабиринт, камера, чудовищный наблюдатель извне и голос из-за стены. Я лежал отравленный, из соседней камеры доносился голос второго выжившего. Он представился мне Фокой, проворчал о целебном мхе, а потом рассказал о том, какие боги в самом деле: мелочные светлые души. Огненные существа присвоили себе сам титул «бог», не собираясь ни помогать человечеству, ни предупредить его об ужасах грядущего. Сначала голос-из-за-стены говорил невнятно, но спустя время окреп. Фока потребовал вытащить его, пока Бездна не сожрала подземелье. Да, тёмный свет и был той самой мифической Бездной, покорённой одним из рыцарей Верховного Повелителя. Я не смог отказать Фоке, вышел из камеры к его двери. Дальше всё случилось быстро. Откуда ни возьмись образовался рыцарь Кадвар (где я его видел раньше?), вышиб дверь и вытащил нас обоих на поверхность. Больше всего мне запомнилась идеально белая кожа заключённого и огненные… метки? После началась полная сумятица: оказалось, что хавелов целый отряд, Северо, тот самый Северо его возглавляет, и он, вроде бы, бог. Враги оказались очень близко — я так и не успел расспросить этих людей о происходящем. Наитие подсказало: я влез в самую глубокую ересь, какая только может быть. Дальше провал. Последнее, что удалось запомнить в волнении и страхе — Солера. Это точно он. Солер бежал на меня с криками ненависти. Снег разлетался при каждом его скачке. В его руках, словно живая, выросла молния и убила меня. — Я убью тебя, маленькая дря-я-янь! — до сих пор доносилось в голове ужасающим эхом. Кажется, я не забуду крика Солера никогда, даже если стану полым. — Я убью тебя… убью тебя… убью…

…

— Фока… — позвал я дрогнувшим голосом, всё ещё смотря в потолок — почему Солер предал меня? — Я здесь, у костра, — отозвался белый человек — понятия не имею, что за Сорел. — Не Сорел, а Солер, — по лицу покатилась одинокая слеза — он убил меня… не знаю за что. — А-а, я понял, тот воин солнца, он был дорог тебе, — протянул Фока — у меня есть объяснение. — Какое же? — я задал вопрос как можно более кратко, чтобы не разрыдаться. Кажется ещё немного и истерики не миновать. — Солер тебя не предавал, предатель — ты. — К-как-х я? — промямлил я. Дыхание перехватило. Одновременно больно и смешно, кажется я действительно заплачу. — Ты освободил меня, а Солеру и его воинам света это очень не понравилось — достаточная причина, чтобы записать в предатели. — Но… — Но я действительно враг Воинов Света, — отрезал Фока — ты меня спас, значит предатель. Не подкопаешься. Хотелось выдавить хотя бы маленькое возражение, но ничего не приходило на ум. Сдавленная спазмом гортань мешала говорить. Я мог издать только хрип, но никаких слов. — Возможно ты полагал, будто дружба для твоего Солера главнее целей ордена… — «Он что, хочет меня добить?» -… ты ошибался — он типичный воин света, готовый продать дружбу за идеалы. Я снова попытался вскрикнуть, что это враньё, но вместо гневного возгласа раздался сип, едва не переросший в хныканье. — Мда, — проворчал Фока — видимо я тебя расстроил. По щеке вновь скатилась слеза. — Правда болезненна, не бойся плакать — в твоём возрасте ронять слёзы не стыдно. Белый человек встал, шурша чем-то и подошёл к моему телу, распростёртому на полу. Я закрыл глаза от стыда — Фока понял, что я слаб. Меня вывели из равновесия слова, всего-лишь слова о том, что уже минуло. Проклятое тело, ненавижу его, Солер… Наколенник слегка стукнулся о пол. Фока встал на одно колено. Я открыл приоткрыл правый глаз, но увидел лишь темноту. Что-то накрыло меня с головой, я удивился… — Тс-с-с, — Фока убрал плотную ткань с лица, я видел его лицо и палец прижатый к губам — это одеяло, просто шерстяное одеяло. Руки закололо — это было и вправду одеяло. Откуда оно взялось? — Но… — всхлипнул я. — Закутайся в него и плач до тех пор, пока не станет легче, всё будет хорошо, вот увидишь. Я послушно уткнулся в тёплый покров, стиснув зубы до скрипа. Меня все бросили, богов нет. — «Не знаю что делать, моя цель умерла» — мрачные мысли как гора навалились сверху. Я изо всех сил старался отогнать безысходность путём самовнушения. Разумеется, пустые увещевания никак не помогали. Терпя боль в теле, я осторожно перевернулся на бок, зажал ткань ногами и руками. Поджав колени, в обнимку с одеялом, я лежал пока не заснул ненастоящим сном. Из моих глаз более не упало ни слезинки — единственная маленькая победа, доступная сейчас, в миг скорби и непонимания.

…

Перед глазами засияло маленькое солнце. Спросонья я не понял, что передо мной. Испуганно отшатнувшись, я лишь запутался в одеяле. Когда руки и ноги наконец удалось привести к общему знаменателю глаза полностью раскрылись. Прямо перед лицом на деревянном полу стояла фляга с эстусом. Она светила тусклой, зелёно-оранжевой магией. Точно так же, как при первой встрече. — Нравится? — неожиданно спросил Белый, ноги дёрнулись от внезапности — это твоя фляга… ну, почти. — Ахх, может не надо пугать? Мой голос перестал хрипеть и сипеть на все лады. Возможно сон не совсем бесполезен для нежити. Шею перестало адово ломить, так что я немедленно повернулся к Белому. — Как это вообще понимать? Тощая белая фигура нависла надо мной. При извлечении из камеры Фока напоминал скелет, обтянутый морщинистой кожей с огненными язвами. Теперь его тело, обнажённое до пояса, вызывало куда больше симпатий. Откуда ни возьмись на груди и плечах появились мышцы, осанка бывшего узника распрямилась, неровные волосы и улыбающееся лицо блестели от пота. Тёмные штаны Фоки удерживал пояс с бронзовыми магическими амулетами, висящими в три слоя. Я чуть не залип, рассматривая тонкое зачарование. Будь я немного более упорот, назвал бы Фоку красивым, но какая-то тонкая, неуловимая черта не позволяла так сказать. — Что " это»? — улыбка не сходила с его лица. — Всё! — воскликнул я, разводя руки в сторону, как бы охватывая помещение. Я действительно не мог собраться с мыслями. — Ой, — незаметно для себя, я сел и двигал руками. Да, мне всё ещё было больно, но то терпимая, а не иссушающая, мучительная боль. — Хорошо, расскажу тебе обо всём. Бронзовые висюльки коротко звякнули. Фока присел рядом, подогнув ноги под себя.  — Твоей жизни больше ничего не грозит, состояние стабильно, — сказал он — теперь ты точно не станешь полым. Лучше новости быть не могло. Известия продолжались: — Я воссоздал твою флягу из осколков, теперь она меньше в объёме, но лечит по прежнему, — в голосе Фоки читалась очевидная гордость собой — пойдёт? У меня откровенно отвис рот. Как? Просто как? — К-конечно, — запнувшись ответил я. — Попробую угадать твой главный вопрос, — Фока убедительно поднял взгляд чёрных глаз, словно действительно размышлял. Он не угадал, но я не решился прервать его. — Мы сидим в тюрьме, в камерах Архива Богов, но можем выйти отсюда в любой момент. Мне не удалось проникнуть в библиотеку, и вот, я внутри. Какие ещё сюрпризы? — Должно быть тебе интересно, почему я сейчас с тобой говорю, почему вообще тобой озаботился, — а теперь Фока попал в точку — всё просто, я возвращаю тебе долг. — А можно по порядку? — я действительно почти ничего не понял. — Да, сейчас попытаюсь, слишком долго не общался ни с кем. Белый почесал подбородок, уселся поудобнее и начал повествовать. Сразу как только я получил молнией в лицо, Фока схватил моё тело и дал дёру. Солера сразу же убил каменный рыцарь, воины света потерпели поражение. От этого известия я вновь почувствовал боль. Как несправедливо, как глупо повернулась история. Ширан и уцелевшие фантомы отступили вместе с великой чашей. Теперь они путешествуют с миссией принцессы света, готовя план мести. — Солера кто-то обманул, он не должен был знать про меня и убиться о хавелов в нарисованном мире, — сказал Фока — в прочем, я благодарен этому манипулятору, ведь без угрозы нападения Северо мог повести себя… более импульсивно. Если Солера действительно направила чья-то хитрая воля, а не слепой фанатизм, ситуацию ещё было можно поправить. Но кто же направил его в драку? Белый действительно затруднился в общении. Он то и дело перескакивал с темы на тему, от одной персоны к другой, от события к событию. Тем не менее, он не говорил ничего лишнего. — Я вытащил тебя, потому что считаюсь обязанным, — сказал Фока — эстус и время на восстановление не самая роскошная благодарность, но большего я пока предложить не могу. Находись во мне больше человечности, я бы зарделся. Интересно, он намеренно меня смущает? — Но ведь тебя освободил Кадвар, — возразил я. — Без тебя никаких Кадваров бы не пришло, или он припёрся уже после поглощения подземелья бездной. И снова не поспоришь. Судя по всему мои магические манипуляции заставили хавела прибежать настолько быстро. — Не стоит ложной скромности, твоё одеяло и эстус заслужены, как и убежище. Теперь мы находились в… тюрьме. Тюрьме Архивов Герцога, куда я и пытался попасть. К счастью мы не сидели в плену, а просто прятались — по словам Фоки камера это самое безопасное место из возможных. — От кого мы прячемся? — От гнева луны, — ответил Белый — Ширан и его рыцари зашли слишком далеко в своих изысканиях и заставили скрытое божество разозлиться. Некий Бог-Лжец бушевал снаружи. В здании мы были невидимы и неслышимы для него. Выйдя из Архива мы тоже «попадём под стрелу». Это нужно? Я тоже считал, что нет. Не в нынешнем состоянии. — Ещё, пока ты спал, мне досталась одна важная вещь. Фока протягивал мне какую-то длинную палку. Я было возмутился, что за издевательство, но быстро понял: палка с толстым навершием, обмоткой красными и синими лентами — посох чародея. — Ну что ты? — вопрошал Фока — когда двинешься дальше, будешь драться руками? — Где мой старый посох? — Тебе и вправду нужен этот хлам? И тут я действительно возмутился. — Это не хлам, это заряженный боевой посох, созданный лично мной, — выпалил я, уперев руки в боки — я убил им кучу опасных врагов и за это время прижился, это как моя рука и нога. Фока снова сел. Катализатор лёг на его ногах. — Посох это инструмент, а не рука, он должен соответствовать твоим способностям и быть надёжным, — парировал белый человек. — Мой каталист идеально подходит, — гордо возразил я. — Для чего? Хороший вопрос, провокационный. — Для сражений, для проведения и катализации силы души, — прямо как говорил учитель. — А вот и нет, твоя изломанная палка имела усиление всего 132 игноция, или, в пересчёте на винхеймскую меру, всего 123 условных единицы — ничто. Интересно. Он разбирался ещё и в магии — мой посох действительно имел усиление незначительно выше срединного порога, когда бессильные искры обращались чарами. Причём он высчитал усилительную способность вплоть до единицы. — Знаешь Игнотуса Длань Дракона? — спросил Фока. — Нет, — сначала ответил я, но тут же спохватился: учитель вроде упоминал это имя — да, это сильнейший чародей предыдущего века, винхеймский изгнанник. — Так вот, он полностью опроверг теорию о срождении посоха с владельцем, — Фока снова протянул новый каталист — бери. — Откуда ты это знаешь? — спросил я — ты же сидел в заточении… неизвестно сколько времени. — Побеседовал со старым чародеем, он тоже сейчас сидит в клетке, — ответил Фока, продолжая тыкать посохом — Логан Большая Шляпа — ни о чём не говорит? — Не знаю его, — честно признался я. — А зря, ладно, надо закругляться, бери уже чёртов посох. — Возьму, только если вернёшь ещё и мой старый, — по прежнему упрямо заявил я — точка. — Гляжу былая твёрдость духа возвращается к тебе, юная леди, — в голосе Фоки явно звучали довольные нотки — сейчас будет. Белый человек встал и направился к тёмному углу камеры, где лежала куча хлама. Пока мы не говорили, мой взгляд зашарил по окружающей обстановке. Да, мы находились в квадратной деревянной комнате с довольно ровным полом. Мои ноги смотрели прямо на решётку, заменяющую одну из стен. Кроме неё ничто не напоминало о истинном предназначении этого места. Рядом с блестящей, аккуратной решёткой пылал костёр вокруг витого меча, окончательно разрушая чувство заточение. И всё же мы сидели в темнице, пусть и по своей воле. — Во, откопал. Белый вытащил из мусорной горы многократно треснувшую палку с расщеплённым концом — старый посох. Рядом с новым, вытащенным из обители магии, мой катализатор смотрелся убого. Посох останется со мной в качестве напоминания о тёмных временах, но больше никогда не потребуется в бою. Я принял оба катализатора, словно дрова, положил их рядом с собой и задумался о том, что будет дальше. — «Я утратил память о прошлом и цель, кем же быть теперь?» Нытьё не раз подводило меня, но… погодите-ка. Мимолётно скользнувшее слово Фоки уклоло уши только сейчас. — Леди, что?! — Что? Мы смотрели друг на друга с недоумением. Фока больше не улыбался. — «Кажется…» — зашевелилась беспокойная мысль. Сейчас что-то будет. Белое лицо смягчилось. Он снова уселся на пол. Он сказал ту самую фразу, которую я боялся услышать. Возможно даже сильнее конфликта с Солером. — Я знаю, что ты юная женщина, — сказал Фока — разве это не очевидно? — Но-о как? — «Что теперь будет?!» — Очень просто, оставить тебя в обгоревших лохмотьях, значит замедлить восстановление, — «Он…» — ты не заметил, в чём лежишь? И вправду. Я откинул одеяло. На мне было что-то вроде балахона с рукавами до локтей — ни штанов, ни куртки. Единственное, что осталось при мне — сапоги. — Какое ты имеешь право?! — взвизгнул я — кто тебе позволил… ?! — Тихо-тихо, спокойно, я ничего плохого не сделал, — Фока загородился вытянутыми руками — я просто дал тебе целую одежду и никаких извращений. — Извращений?! — ещё громче заголосил я — ты тоже про это?! А после произошло то, что не ожидал ни я, ни Фока. Я молниеносно вскочил и отвесил белому человеку пощечину. Да-да, пощечину, причём довольно чувствительную. От внезапности Фока потерял равновесие и чуть было не грохнулся. В его глазах загорелась ярость. — Что ты творишь, паразит?! — зарычал он. Глаза белого человека действительно горели как два взорвавшихся вулкана. На плече открылась язва, выпуская огненную жидкость. От ужаса я потерял дар речи. Ноги сложились, из глаз вновь потекли невольные слёзы. Я не мог ничего сделать. Он всё-таки чудовище. Сейчас он меня убьёт… Гнев Фоки прошёл так же быстро, как начался. Рана на плече закрылась, глаза перестали гореть. Белый человек вновь сел напротив меня. — Я понимаю, что наши времена жестоки, но это не повод расстраиваться из-за истинного пола, — сказал он, глубоко выдыхая — и не повод бить меня по лицу! — И-и-извини! — промямлил я, поправляя подол. — Ты меня извини, — сказал Фока — мелочность это мой порок. Мы вновь замолчали, я — отходя от испуга, белый человек — задумчиво. — Можешь встать? — поинтересовался он. — Могу, — я постарался сделать ответ как можно более спокойным. — Так вот, не вставай, — предостерёг Фока — я пока не уверен, но, возможно, сейчас будет откровение всей твоей жизни в этом мире. — «Интересно, что этот безумец узнал на этот раз?». Мотивы белого человека всё ещё оставались загадкой. Сомнительно, что он в самом деле нянчится со мной из-за долга. Его настоящие цели тоже скрывал туман неведения. — Так вот, Нико, судя по всему это я выдернул тебя из твоего мира. — Чего?! — показывать себя дураком — мой конёк. — Я тебя выдернул из другого мира, — повторно высказался Фока — я знаю, что твоя душа, а точнее сознание, не отсюда, а твоё появление прямо коррелирует со временем моей активности. Ожидалось что угодно, но не это. Все потрясения прошлого, испуги, сомнения, немедленно померкли пред истиной. Эмоции потухли. Травмы, казавшиеся вечными, тут же стали рубцами. Забытые воспоминания снова заколыхали мой разум. Я будто очнулся от долгого сна под ярким солнцем. Настоящее солнце освещает глаза заспавшегося бездельника, а слова белого человека осветили мою изначальную, истинную цель, до всех этих страданий и ложных друзей — выбраться из грёбаного мира огня, где нет ничего, кроме разложения и проклятий. — Ты можешь вернуть меня обратно? Всего пять слов, а так трудно произнести. Столько надежды, столько страха, столько мольбы и всё это в пяти словах. Должно быть моё лицо тоже выражало все чувства, бушевавшие внутри. Глаза Фоки поблекли, его лицо снова приобрело серьёзное и задумчивое выражение. — Да, могу, — ответил он.