Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

POV Нико

Туман обволок взор и теперь тащил куда-то вниз, подобно болоту. Я дёргался и вопил в пустоту. Пелена осталась глуха к мольбам. Она закрутилась, всё сильнее и сильнее разгоняя меня, пылинку, маленькую искру в дымчатой бездне. Серые потоки постепенно потемнели, как будто я погружался в бездну. Тёмный водоворот яростно дёрнул несуществующие шарф и ботинки, выдернул из тела два самолёта. Я вздохнул от боли и ужаса, крикнул ещё раз и понял - полёт закончился. Теперь моя душонка зависла в пустоте, среди ничто. Тишина гудела в ушах как шоссе в будний день. Дыхание не насыщало, широко раскрытые глаза видели только черноту. - "Я в Бездне?" Я снова закричал, что было сил, но крик резко захлебнулся, а ручонки забили по чему-то твёрдому. Сверху не давила толща воды, только пыльный воздух. Пылинки скользили по лицу и щекотали нос, затёкшие ноги с руками сладко страдали. Темноту вокруг рассеивал маленький лунный луч. Я снова в собственном теле. Снова в кладовке, причём совершенно один. Чтобы начать двигаться, потребовалось неожиданно много времени. — Ух-с-с-с, — прошипел я, вставая на ноги из кадки. Да, я сидел жопой в какой-то кадке - либо я влез туда в бреду, либо у Фоки хорошее чувство юмора. Стоило приподняться, как иголочки атаковали затёкшее тело. Колени болезненно дрожали. Я понял, к чему идёт и ухватился за ближайшую швабру, но руки предали общее дело. Швабра скользнула по полу, равновесие нарушилось. Да, я упал, на этот раз лицом вниз. — С-с-су… Примерно такие же чувства я испытал, пробираясь в крепость Тысячи при помощи самопального заклинания. Колдовство белого человека напоминало псевдотрансгрессию и по эффекту. Кто знает, может это более совершенный способ перемещения. — Фока, ты мудак, — я хотел обматерить колдуна затейника по всем пунктам, но не судьба. Вместо слов из горла вырвался хрип. Я попытался гаркнуть, но скривился от боли. Вывод? Голос сорван, причём по моей тупости. — «Ну не обмудок ли — думал я - "нихера не объяснил, выкинул в жопу, да ещё и... да ещё и…» Я прислушался к телу. Ноги и руки работали, пусть и как пельмени, со зрением всё в порядке. Не искалечен - хорошо. Посохи остались со мной, лежат рядом, банка эстуса по прежнему жгла грудь. Она со мной не раскололась: уже не самый худший расклад. Осталось только встать и понять, где же чёртов Фока. Пока конечности приходили в порядок, я решил глотнуть эстуса. Рука-пельмень потянулась за пазуху, ухватилась за горлышко. Пальцы соскользнули. Я лежал прямо на фляге, надёжно придавливая её. Пришлось перевалиться на бок, но и на этом мои инвалидские приключения не кончились: фляжка больше не лежала в складке, она прилипла к грязной груди, причём чуть ли не срослась. Я потянул за горлышко, оторвал оторвал вместе с ним солидный клок кожи, вскрикнул и тут же закашлялся. Крик полностью убил голос. — «Надеюсь эстус лечит и связки," - понадеялся я. Как выяснилось — лечит, правда весьма своеобразно. Подождав, когда кашель закончится, я аккуратно глотнул светящейся жидкости. Этот глоток обжёг горло так, что мне снова захотелось заорать как поехавшее животное. Непонимающий, я буквально покатился по полу. Пищевод и желудок превратились в раскалённые железные шары. От движения стало только хуже, я схватился за рёбра и стал терпеть. — «Выплюни!» — кричало тело. - "Нет." - ответил я. Постепенно боль затихла. Когда она превратилась в пульсирующий отголосок, я поставил флягу на пол и придвинул пробку поближе. - "Что это за дичь? Почему так больно? Этот пидорас - Фока?" - ни один из вопросов не получил ответ. Уняв испуг от приступа боли, я встал самостоятельно, уже не доверяя швабре. Первым делом в руках оказались посохи, главный и единственный аргумент против опысности. Лишь подняв их, я принялся разбираться в обстановке. Первое, что бросилось в глаза — Фоки нет. Вообще. Он просто отсутствует в комнате, его шагов не слышно в коридоре, в конце-концов он не летает за окном. — «Офигенно! Фока, ты обмудок дважды!» - он колданул и бросил меня. Дальнейшие мысли держались в том же раздражённом ключе: «Видимо он обманщик, лоховод. То, что я видел: битва воинов солнца с Гвиндолином, клинки тёмной луны, стреляющие в спину еретикам — замануха, чтобы смыться. Включил мультики и улизнул, молодец. Спасибо, что не изнасиловал в жопу ко всему прочему.» Логически я понимал, что у него наверняка нашлась важная причина, но обвинения давали силу. Попутно с перемыванием костей, я осматривал комнату в надежде найти зацепки. Со времени «мультиков» ничего не поменялось. Те же бестолковые швабры, вёдра, пыль, бумажка на подоконнике, какое-то говно в углу. - "Ага! Бумажка!" Я тут же взял её, подставил под луч света. Что и требовалось доказать — записка на языке древнего Уласила: «Наши миры разошлись, выдвигаюсь первым, расчищу путь. Фока Белый.» На обратной стороне ничего не написано. — «И так, всё верно…» — противоречивые чувства охватили меня. С одной стороны я зря так плохо думаю о Белом — внутри зашевелились остатки чувства вины, с другой я прав — Фока свалил. Мысли разбежались в разные стороны без единого знаменателя. - "Что теперь делать?" - я встал посреди комнаты как пень. - "Очевидно же," - мысленно ответил я сам себе. Магическая искра распылила записку на молекулы. Мир вновь услышал мой голос, ставший заметно ниже: — Кидала! Ему ещё и хватило наглости написать об этом, мудак!

Через одну минуту

— Бля! — коротко вскрикнул я, отскакивая в сторону. Я пнул швабру так, что она отскочила от стены и отразилась прямо в мою тупую башку. Поймав её за мгновение до удара об пол, я аккуратно положил инструмент. Гнев это хорошая вещь, но злоупотреблять им нельзя. И без того нашумел. К несчастью одного гнева недостаточно для конструктивных деяний. Надо было двигаться дальше. Не умирать же на месте? Но я не мог! Мне не хватало решимости. Выглянув за дверь, я тут же спрятался обратно в каморку. В ней нет ветра, сухо и нет никаких полых! — «А ещё перспектив," — невесело заметил я — "выйти всё же придётся». Смириться с одиночеством и просто двигаться дальше не вышло. Мысли переключались на Фоку, потом на его «предательство», потом на одиночество. И так по кругу раз за разом. Иногда в бессмысленном потоке мелькал образ Солера: вот он спасает меня от крысы, вот мы вместе смеёмся у костра, побеждаем гаргулий… Он убил меня, потому что я — еретик. Страх, неуверенность, плохие воспоминания не давали идти вперёд, держа в душной комнатке. Снова бродить одному, шарахаясь каждого щелчка, бегать от уродов и в конце всё равно получить копьё в жопу — бр-р-р. Возможно я бы так и не решился выйти из своего убежища, но, к счастью, вентиляцию в комнате уборщиков не предусмотрели. Через пару десятков минут мне стало невыносимо душно. Я обливался потом и всасывал остатки воздуха. Глупая смерть от духоты меня не прельщала ни коим образом, поэтому открыть дверь всё-таки пришлось. В комнатушку тут же ворвался шёпот ветра, шуршащий звук сдуваемого мусора. Где-то вскрикнул вскрикнул полый, я вздрогнул и тут же захлопнул дверь обратно. — «Нахуй!» — всплыло полузабытое ругательство. Это повторялось несколько раз, пока нервы не успокоились. Со временем шорохи перестали вызывать желание забиться в дальний угол - я решился выйти наружу. Даже немного привыкнув, возвращение в тёмную ночь не сулило удовольствий: звуки шелеста и шагов усилились, мертвец рявкнул где-то близко. Неведомо как залетевший на верхотуру дубовый лист попал прямо в лицо. Отличное начало. — «Ничего, у меня два посоха и черенок от лопаты для всех вас, твари,» — это было правдой. Главное, чтобы их не засунули в жопу мне. — «И не только в жопу, я же не…» — внутренний диалог не решился закончить мысль. Её продолжил голос, исходящий из туманного уголка, самого края сознания: «не мужчина». Этот факт странным образом успокаивал. — «Да, крыша определённо расшаталась, но события уже не остановятся. Единственная надежда стать чем-то большим — Фока, нужно идти за ним.» Я распылил листок магией, взял посохи как лыжные палки и просто встал посреди коридора. Дорогу в тюрьму слабо освещал лунный свет, ветер шевелил подол тёплого балахона. Возможно наступил очередной затуп, а может приступ эстетства. Не знаю точно, но постояв посреди прохода, мне определённо стало легче. Может потому, что вышло надышаться всласть? Или это признак перерождения во что-то новое: не старый человек, не Кили, не Нико? Ноги сами собой понесли меня в темноту, туда, где я ещё не был.  — «Ну Фока, держись, я надеру твою чертову бледную задницу. Только костёр сначала найду, ну как обычно». Я снова шёл, я опять направлялся за ответами, новыми откровениями о проклятом мире. Путь к свету оказался не близок. Заблудиться в неосвещённых коридорах почти удалось, какое счастье.  — Мда, — хмыкнул я — топографический кретинизм навсегда, нужно учить путеводную магию. Я не знал, существует ли она. Даже если существует, абсолютно не важно - мне неизвестно это колдовство. Во время блужданий помогла вообще не магия. Заплутать в потёмках не дал случай — надпись чудесным мелком на стене. Некто с куриной лапой вместо руки коряво нарисовал стрелку и подписал её «Читательские залы». Было бы занятно узнать, кто этот благодетель. По крайней мере он не соврал: направившись в указанную сторону, я быстро вышел в просторное помещение, освещённое белым магическим светом:Архивы. Я слишком скромно выразился о них. Помещение, подобно разваливающемуся складу, оказалось не просторным, а титаническим. Я стремглав подбежал к резным перилам, чтобы осмотреть новые места и ни капли не разочаровался. Этажи внизу плавали в темноте, а верхние терялись в магическом молоке. Далеко внизу стояли длинные столы для школяров и исследователей. Я находился в одной из многих параллельных галерей, пронзающих стены зала на каждом этаже. Я насчитал минимум девять и это не окончательное число. Каждую из них украшали стройные ряды шкафов с книгами, пособиями, старыми заметками: всем, что может быть полезно для учёного. Для меня! В противоположной галерее на полках лежали забытые магические устройства. Они умоляли протереть, зарядить себя и использоваться во благо людей, но вместо этого медленно умирали. Несуществующее сердце кольнуло от возмущения и грусти. Проклятие и проклятые боги! Это они загубили весь потенциал своими ущербными интригами. Раньше я был всё же не до конца уверен в словах Фоки о мелочных, глупых, смертных богах — лживых светлых душах. - "Разве мудрое и вечное существо может просто бросить столь великое наследие?" - незаметно для себя, я полностью встал на позицию белого человека - "возмутительно, просто сбежать от проблем. Так ведут себя настоящие боги?!" Вдох-выдох, вдох-выдох. — «Чего это я расчувствовался?» — вроде бы раньше я не был таким сентиментальным. Фока определённо что-то накрутил в моей голове. — «Полый поехавший обмудок» — подумал я не без правоты, но конструктивность не окончательно покинула это тело: помимо шкафов и грандиозного магического светильника, глаза приметили лестницы для перехода между галереями и тело медиума буквально в паре метров слева. Лестницы смонтированы на неких платформах, должно быть они поворачивались с помощью механизма или чар. Проём к одной из них находился в паре метрах от меня, но саму лестницу опустили. В теории на неё можно прыгнуть под прикрытием заклинания, а труп лежит посреди огромной тёмной лужи. — «Стоп, труп?!» Руки непроизвольно сжали новый катализатор — в отличии от старого этот посох ещё не стал продолжением руки. — «Похрену мороз, он мощнее.» В тоже время я осматривал павшего мага. Классический слуга белого существа, вроде колдуна из Уезда: синяя одежда с оккультными символами, трезубец. Конический шлем с шестью прорезями для глаз пялился прямо на меня, бр-р-р-р. Я аккуратно, тихо, медленными шажками подошёл ближе к нему, держа оба посоха наготове. Вблизи медиум выглядел ещё более огромным. Что более важно — однозначно мёртвым. Грудь чародея словно взорвало изнутри, в ней зияла отвратная, несимметричная дыра из потемневшей плоти, без всякого намёка на структуру. Остатки лёгких, рёбер и мышечной ткани разбросало так, что стандартная лужа крови напоминала адский суп, причём я, сам того не заметив, уже наступил в него. — «Нико сильный, Нико не будет блевать» — в этом я был уверен на все сто процентов. Но что убило мага? Не глотал же он, в самом деле, пороховую бомбу? — «Кажется знаю, как убью себя, если не смогу вернуться в свой мир,» — ну у меня и юморок. Учитель рассказывал: дикари очищают огненной магией тела жертв. Но как эти огнепоклонники оказались тут? Думаю, что никак, на роль подозреваемого есть более подходящая личность. Шкаф, стоящий слева от меня, скрипнул. Я покосился — вроде бы ничего необычного, кроме немного кривого положения. Взрыв был настолько сильным, что вышиб стёкла шкафа и полностью забрызгал его кровью. Всё-таки не очень похоже на пиромантию: кровь выкипела бы. На мой взгляд, лучшей версией произошедшего являлся Фока своей бледной персоной. Он при мне раскидывал опустошённых именно взрывами — почему он должен прекратить заниматься ими? Порассуждать всласть не вышло, потому что со шкафа на меня упал солидный кус гнилого мяса. Должно быть взрыв забросил его туда. Ошмёток попал прямо на макушку и сразу же шмякнулся на пол. По волосам потекла застарелая кровь. — Блядь! — не без омерзения выругался я и отошёл от тела быстрыми шагами. Как выяснилось, не зря: шкаф снова скрипнул, что-то лопнуло и он начал опасно крениться. Я взвизгнул, скакнул назад, шкаф покачнулся и медленно завалился прямо на труп. — Ох-х-х ё моё, — вздохнул я, вытирая лоб. Вспомнились все ругательства, какие я только не произносил за всё сучье путешествие. Не хватало, чтобы оно сорвалось теперь, когда путь домой близок. Несмотря на мнимую плавность падения, деревянная громада подняла целую тучу пыли. Облако безнадёжно перекрыло обзор, но я слышал — из-за него уже доносились знакомые звуки. Кто бы сомневался: грохот и голоса привлекли полых. Или одного полого. Судя по силе хрипов, полый прибежал один и жестоко обломался: шкаф слишком большой как в ширину, так и в высоту. Теперь на пути врагов лежало серьёзное препятствие. — Ха, — выдохнул я. Твари не доберутся, это хорошо, но деревянная стена заслонила путь и для меня, а это единственный безопасный путь. Что делать теперь? В пыли сверкнуло, кто-то громко шагнул по спинке шкафа. — Ага, — хмыкнул я, приготовился к отступлению, но кристальный опустошённый уже летел на меня, разинув рот в победном хрипе. Я вытянул руку с посохом вперёд, готовя формулу. — «Интересно, успею сбить?» — последняя мысль, которую удалось осознать.

…

- А-ха, А-ха, А-ха-а-а... Витрина с крутящимися безделушками запотела от тяжёлого дыхания. Опираясь лбом на нижний край стекла, я пытался отойти от головокружительных движений. Тело отвыкло от нагрузок, плохо переносило боль. — «А ты точно терпел её хорошо?» — спросил внутренний голос. Плохо, очень плохо, все эти злоключения построены по одному принципу. И они когда-нибудь закончатся: рано или поздно полые теряют остатки своих душ. Пустая оболочка падает и прекращает двигаться. — «Это судьба всех», — думал я, глядя в стекло. Оно отражало лицо, уже начавшее ссыхаться. Во рту не хватало двух зубов, все остальные были коричнево-жёлтыми. Мне не довелось подробно разглядеть себя раньше. Почему бы не сейчас? — «Какой же я жалкий». Отражение поправило пальцем пиздец вместо волос. От смертей, травм, стресса по всей макушке серели залысины. Оставшиеся волосы спутались и слиплись. Полый прыгнул на меня, но я оказался быстрее. Стрела души попала мертвецу прямо в голову, он толкнул меня плечом и пролетел мимо. Я упал, но успел сгруппироваться. Когда существо кинулось опять, я уже встал. Второй выстрел влетел полому прямо в грудь. Он прыгнул, но долетел до пола уже мёртвым. По настоящему мёртвым: с расколотыми кристаллами и распылёнными рёбрами. К этому времени опустошённых стало больше одного: за упавшей мебелью снова хрипели. Места рефлексии, каким-то раздумьям, нытью, просто не нашлось. Я без особых сомнений по памяти воспроизвёл «Шпиона» и подбежал к проёму в никуда: до начала опущенной лестницы, было два этажа. Новый кристальный полый запрыгнул на шкаф. Вслед за ним — ещё два. Я просто шагнул вперёд и… три секунду падения, полый кричит, ветер набирает скорость, бутылка эстуса пытается вылететь и… всё в порядке. Я не умер, по ощущениям этот прыжок произошёл словно с двух метров - пятки отбиты, но не смертельно. Опустошённые додумались сигануть следом. Вместо безопасного падения двое из них с визгами пролетели мимо лестницы, а третий шмякнулся на неподалёку от меня. Я поднялся, бросил взгляд на неудачника, отвернулся от изувеченного трупа и пошёл вниз по лестнице. Там, в галерее, я сразу же встал у первого же стекла с волшебными безделушками. Сначала просто захотелось посмотреть на вращение замысловатых деталей, потом прислонился лбом к стеклу, потом прикрыть глаза и… Я ни на чём не учусь. Вязкая почва самообвинения и жутких воспоминаний о холоде, яде, предательстве, почти погребла меня. Вот меня убивает гигант, вот меня смывает бурным потоком во тьму. Огромный рогатый демон с двумя секирами ревёт и прорывается сквозь толпу за мной. Полый кузнец бьёт меня, но промахивается. Потом пришли видения из жизни Кили: её тётка, гигантская тварь, крысы… Раньше приступы помешательства проявлялись по другому: я хихикал, прыгал на одной ножке или меланхолично бредил у костра, дрожа от холода. Теперь боль выгрызла меня изнутри, превращая в полую марионетку если не физически, то духовно. Нести в себе боль Кили? Найти и посмотреть на богов? Именно эти глупые, низменные цели доводят до опустошения. Как же мне хотелось отмотать время назад и не брать на себя обязательств, которые не дано исполнить. То ли Фока, то ли учитель, вроде бы говорил, что в настоящем чародее сочетаются две тенденции. Первая это самокритика, вторая это неотчуждённое действие. В моём случае самокритика приняла уродливые, гипертрофированные формы. О втором можно только мечтать. И всё же некое глубинное беспокойство, животный страх перед бездействием, заставило травмы отступить. Мозг словно по щелчку перешёл в боевой режим, я заговорил сам с собой как робот с оператором и медленно двинулся направо, в галерею, стараясь ни о чём не думать.

…

В этой галерее не нашлось ничего, кроме пыльных книг. С потолков свисала паутина, в углах завелась плесень, за шкафами копошились крысы или другая гадкая жизнь. Я не раз взвизгивал и дёргал посох в ответ на пищание. Однажды я выстрелил в пятно на полу, приняв его за крысу. Теперь на грязном, коричневом ковре красовалась дыра размером метр на метр. — «Просто отлично» — подумал я, прибавив ходу. Писки исходили не из-за шкафов, а словно отовсюду, изводя и преследуя. Постоянное раздражение имело всего одно достоинство: оно не давало вновь захандрить. К счастью галерея быстро кончилась, передо мной образовался тупик, а справа зиял пустующий проход ко второй лестнице. Механическую платформу заело на половине поворота. Она заржавела или поломалась. Теперь архивы предлагали два выбора: либо сделать шаг в пропасть, либо отправиться в обратную сторону. Что выбрать? Риторический вопрос. Прежде чем уныло потопать назад, я решил осмотреть вездесущие полки. Не зря же я сюда припёрся? В руках тут же оказалась случайная книга с очень «интересным» заголовком: «Золотая книжка, столь же полезная, сколь и забавная о наилучшем соединении катода с…» — Анусом, — продолжил я название за автором. Оно состояло аж из двадцати слов. Разве нормальный учёный будет называть полезную книгу двадцатью эпитетами? Бестолковый кирпич тут же отправился за борт, прямиком к опустошённым недо-десантникам. Следующая книга разочаровала ещё на уровне обложки: «Культурологические исследования психотравматических…». Очевидная мукулатура, я не смог вытошнить даже тупой шутки о названии. Не существует психологических исследований, которые помогли раскрыть тайны тела и разума. Не существует психотравм, есть лишь проклятие бессмертия и белый человек, который вытянул меня в тело Кили. Долгое путешествие показало, что этот мир — мир огня, ценит губительное знание, а не шаманство. Конечно же судьба предшественника постигла и труд психолога-лоховода. Страницы зашелестели, словно умоляли не выкидывать, и книга полетела вниз. Я даже услышал, как она упала на чью-то голову. Судя по сдавленному «Ай!», кристальные полые тоже не любят гуманитарные лженауки. Хотя бы в этом мы с ними согласны. — «Что ты делаешь, придурок?» — вопрос адресовался самому себе. Буквально несколько часов или минут назад я чуть не расплакался от запустения в архиве. От беспорядка, неухоженности, разрухи, а теперь сам раскидываюсь книгами, словно тупая малолетняя истеричка. — «Тупая малолетняя истеричка» — три слова медленно прокрутились в голове и вызвали кратковременную панику. Забыл истинное прошлое, а теперь ещё и становлюсь тёткой! Или уже стал?! Ужас! Дождавшись, когда приступ паники пройдёт, я поклялся как можно тщательнее следить за состоянием. Эмоции угробят так же верно, как опустошение. Не нужно раскрывать себя — не шуметь, не стрелять лишний раз. Более ни один том не отправился в пропасть. Все книги аккуратно возвращались на свои места, туда, откуда были взяты. На третьей работе я понял, что имею дела с образцовыми трудами студентов, а на восьмой или девятой мне чертовски повезло. Если в этом мире всё же есть настоящий Бог, именно он указал путь к шкафу, потому что в руках лежала настоящая научная работа «Новейшие способы использования чар при земляных и фортификационных работах за пределами Винхейма». Я решил не закрывать её сразу, а пролистать пердёжно пафосные вступления, вникнуть в суть дела. Автор средневековой курсовой не обошёлся без «воды», однако он оперировал математикой, архаичным кодом для чар. Их язык устарел, градус пафоса, количество отступлений от темы практически не поменялось по сравнению с прологом, но в этой книге было то, в чём я нуждался как в воде: практические примеры новых чар. Не сходя с места, я применил лучевую формулу из учебного пособия, куда ссылался студент. Судя по весу, она должна работать без посоха. Я не ошибся, древние чары сработали безукоризненно: безымянный палец мгновенно выпустил тонкую бурящую струю. Она испарила дерево, запульсировала, взвизгнула как настоящее сверло. После магия медленно иссякла, как и описывалось в цитате. Я пролистал книгу дальше: там говорилось что-то про модифицирование учебных заклинаний для мирного применения, аргументы и так далее. Разбирать работу стоя посреди коридора было бы глупо, так что я прихватил том под мышку, взял посохи в две руки и направился обратно, в место падения.

…

Лестница это хорошо, лестница это здорово. Не знаю, почему я не начал подниматься именно по ней, а попёрся незнамо куда. То ли одолел дух исследования, то ли очередной закидон — вспомнить ход мыслей никак не удавалось. Возможно их не было вовсе, ведь опустошение никуда не исчезло. Обстоятельства не слишком благоволили рассуждениям: я поднимался по механической лестнице вверх. В поцессе старый посох и том с чарами чуть не полетели в тартарары. Я чертыхался, вновь назвал верховного бога Гвина питухом и ещё раз сбил дыхалку. Ступени явно не рассчитывали на детей, да ещё и с грузом. С трудом добрвшись до верха и отдышавшись, я тут же направился налево. Почему налево? Всё очень просто: справа ожидал очередной тупик, а мне упереться в стенку не нужно. — «Тупеешь, Нико, тупеешь» — я покачал головой. Костёр и человечность — вот что мне нужно. Депрессивные мысли не успели укорениться, ведь прямо посреди прохода сидел однорукий кристальный полый. Рядом с ним лежала груда мёртвых тел. Опустошённый пялился на неё и хныкал, даже не думая обернуться. — «Хм, странно». Было бы интересно узнать, кто убил друзей бедняги, но, боюсь, полые не очень разговорчивы. Стрела души в затылок положила конец страданиям скрюченного существа. А что ещё было делать? Я медленно подошёл поближе и вновь взглянул на груду тел. С виду это обычные сухие тела, лишённые душ. Вопрос вызывал только способ убийства — в их телах были ровные отверстия, похожие на следы огромных пуль. Из краёв дырок сочилась странная тёмно-синяя жидкость. — «Не похоже на кровь. Что за?» Мне почему-то стало чудовищно интересно, что же это такое, кажется нечто подобное уже было. Дабы утолить интерес я присел, аккуратно протянул один палец и взял немного субстанции на кончик. Это была ошибка. Серьёзная, чёрт возьми, ошибка. -У-У-У-И-ФХША-АВШИ-И! — дикая боль окутала руку, я бросил посохи и вопил, приплясывая в безумном танце. Слёзы покатились градом. Одна слезинка попала в злосчастную жижу и тут же испарилась, но я ничего не замечал. Я шипел, повизгивал от боли, не зная что делать Шипение стало тише боль начала утихать сама собой и ко мне вернулось долгожданное здравомыслие. — Ф-ф-ш-ш бля-я-я… — прошептал я, глянув на результат своей глупости. Фалангу пальца прожгло до кости. Чем я думал, когда сунул палец в тьму. Я вспомнил, это — тьма. Эстус смыл черноту и окончательно прекратил реакцию. Теперь указательный палец на правой руке сверкал белизной: чистая, будто отполированная кость. Это посмешило меня. Может переименоваться из Нико-Нико в Кощея-Кощея? Лишь полив прожжённый пальчик эстусом, я вспомнил и подробность, где уже видел тёмную дрянь — Кадвар смазывал ей дубину, чтобы наносить больше урона. — «Я есть опустошенная идиотина, которая макнула свой палец в сраную тьму. Какая мерзость…» Я дополнительно глотнул эстуса на здоровье, вновь положил флягу за пазуху, поднял посохи и книгу. Теперь они грязные, но это мелочи. Шутки шутками, а палец не подумал зарасти. Он так и остался в скрюченном, мёртвом положении. Фаланга продолжала сиять костной белизной. — Ф-фф-ш, бля-я… - раздался горестный вздох. Не было печали. Ничего не поделаешь, придётся двигаться к костру и надеяться, что Фока встретится раньше, чем я полностью превращусь в тупого скелетона. — «Первый пункт уже выполнен, я уже тупой, хи-хи-хи,» - должно быть мне суждено попасть в ад за фиговый юмор. Или это не юмор? Поморщившись от боли и отвращения, я продолжил свой путь с приобретёнными знаниями. В Архивах бродит человек с огнестрелом. Темнострелом? А может быть это чародей с неизвестными чарами. Словом — ничего хорошего. — «Этот пидорас — Фока?» — если да, у меня новая причина надрать ему зад.

…

Открывать или не открывать? Вот в чём вопрос. Я совершенно случайно наткнулся на сундук. Первым порывом, очевидно, было открыть его и завладеть содержимым. С другой стороны — печальный опыт. Палец всё-таки начал постепенно заживать, сейчас он дико чесался. Одна проблема решилась, но всё-таки, открывать или нет? Деревянный сундук стоит между двух шкафов. С ввиду — ничего необычного. Я немного постоял, поколебался и всё-таки решил открыть. Если что, стрела души наготове. Книга и слабый посох остались у шкафа. Аккуратно, нежно, чтобы не задеть больную фалангу, я взялся за крышку и… что-то почувствовал. Не ясно, что, но мой инстинкт самосохранения тут же заверещал, будто жертва кастрации без анастезии. Грудь заледенела, руки напряглись, силясь не совершать движений: сундук дышал. — «Упс, кто бы сомневался». В голове тут же возник альтернативный план действий: аккуратно положить крышку, взять посох, книгу и валить. Он тут же был идеально исполнен на практике. Почти идеально, как обычно. Сзади раздались звуки огромных шестерней. Руки дрогнули от испуга, крышка сундука грохнулась прямо на палец. Сдерживая мат, я отпрыгнул от сундука спиной вперёд, споткнулся и еле удержал равновесие. Как выяснилось, ожила механическая лестница. Живой сундук оказался немедля забыт, я обернулся и смотрел, как просыпается наследие древних. Теперь стены архива слегка подрагивали от пробудившейся силы. Мост дёргался туда-сюда как припадочный, шипел поршнями, дребезжал. Гул приправляли обрывки заклинаний, доносившиеся снизу - некий маг пытался расчистить себе путь. И в правду, внезапное возрождение не было случайностью: кто-то дёргал лестницу-мост за рычаг и не скупился на чары. - "Медиумы?" - подумал я и посмотрел вниз - "нет, не похоже" На трапе стоял не синюшный гигант в маске, а подозрительно знакомый человек. Я точно видел его раньше, причём довольно часто. - "Упс, пора валить" Я укрылся за угол резных перил буквально в паре метров. Ничего более умного в голову не пришло, возможно потому что я не думал и, вдобавок, совершенно не смотрел под ноги. На резком развороте левая нога подвернулась, я больно ударился о каменную стену, поднялся и сразу же присел: лестница почти полностью повернулась. Прорези в ограждении выдавали, но не только меня. Сквозь прореху отлично видно, кто на лестнице-мосте. Маленький человек в серой куртке, на коленях и локтях металлические наколенники, а голову скрывает капюшон. На руках состаренные перчатки из железа, как пальцы скелета. Я невольно покосился на покалеченный палец и прижался к полу ещё сильнее. В руках знакомого незнакомца крепко сидел посох из светлого дерева. Очевидно это чародей, причём необычный. - "Он точно мне знаком," - подумал я. - "Я его точно видел." Мост окончательно застыл. Механика перестала скрежетать, гудение тоже прекратилось. Странный чародей начал подниматься наверх, попутно поправляя капюшон. Из-под него вывалилась светло-каштановая прядь. - "Неужели это... . Но как?" - Эй, ты! - раздался громкий, хриплый возглас, - да, я к тебе обращаюсь! Вставай или сдохнешь прям щас! Просто отлично, он меня заметил.

…

Мы стояли друг напротив друга, держась за посохи. У меня один, у человека напротив - два. Он опустил катализатор первым: - У меня есть двенадцать способов убить тя на месте, пока не буду. Я хранил молчание. - Это не потому шо я ничё не могу. Не люблю унижать прост так. - И шо будем делать? - сам того не заметив, я встал в ту же позу с выпяченной ногой. Догадка, кто передо мной, столь невероятна, что я просто не поверил. Это невозможно: существуй хоть пять миллионов параллельных миров со своими Солерами, Фоками, Избранниками, мне выпала уникальная встреча. Я уже давно понял, где видел куртку: она сшита мной в Городе Нежити. Налокотники и наколенники выковал Андре. Одним движением чародей спустил капюшон с головы - каштановые волосы, карие глаза и кожа, засыпанная веснушками. Обычное лицо простолюдина. Моё лицо, моя копия. - По ходу крыша съехала. - я ударил себя по лбу ладонью. - Да не, - ответил Нико номер два. Его появление напрочь разрушило ощущение реальности. Казалось, я лежу полудохлый и вижу очередной кошмарный сон. Я брякнул какой-то бред, вроде "почему твои волосы не седые?", лишь бы не чувствовать ужаса от сумасшествия. Возможно это конец. Нико номер два только повёл плечом, словно всё было нормально: - Ничерта, я плаваю в тёмных волнах долго. Не такое видела. Это - впервые. - М-м-м я тоже, - я растерялся. Позыв немедленно выстрелить в оживший призрак это глупость, а убежать от чар невозможно. С очень большим трудом я заставил себя не подражать двойнику - встать в обычную, расслабленную позу. Ощущение бредовости никак не желало отпускать. - И что будем делать? - повторил я дурацкий вопрос. - Снимать штаны и бегать, канешн, - Нико номер два снова пожал плечами. - Кто ты, пчему похож? - Я - Нико из уезда нежити, просто иду к костру. Что ещё было ему сказать? - Ясн, - ответил он, а вернее она - по ходу это очередное совмещение миров. И ещё вопрос - у тя есть красный глаз? - Что? - переспросил я. - А? Что? - передразнила копия - красное око, чтоб заходить в миры ко всяким болванам, отбирать человечность. Они обычн не готовы, обссываются и прячутся, ха-ха. - Так можно? - Понятно, - разочарованно протянул Нико номер два - советую встретиться с Каасом, забавный червяк. И полезный. - А я не понимаю, - до меня действительно не дошло. - Знач потом поймёшь, - двойник думал, что небрежный тон предаёт ему крутости - дак кто ты? Я ток потому, что ты похож, базарю. Даже если это бред, нужно быть готовым. Я так и не отпустил посохи из рук, а теперь вымерял, как лучше запулить стрелой души прямо в лоб ожившему кошмару. Если это всё же человек, он не переживёт её. - Да-да, вижу, боец, - успехнулась копия - но ты не сможешь мня ёбнуть. - "Даже не сомневаюсь," - полусаркастически подумал я и продолжил вслух - меня зовут Нико, я ученик чародея, брошенного в клетку, и бывший напарник Железного Таркуса. Мне показалось, что говорить этому человеку о Солере было бы глупостью. - Так, - кивнул Нико номер два. - Раньше я искал богов и пытался нести в себе боль. Зачем? Не знаю, наверное чтобы не поехать. - Ага, ты рили другой я, - повторно кивнул двойник - а помнишь склеп Тёмной Луны? - "Чего блядь? Что за хуйню он несёт?" Переспрашивать не пришлось: - Эт такое помещение, где стоят эти, статуи рыцарей с плитами, там ещё имена написаны и костёр. У моего собеседника отсутствовал передний зуб. Иногда он забавно посвистывал, но мне было не смешно. Непонятно, почему я вообще думал о такой ерунде, когда передо мной копия. Ещё неизвестно, хочет ли он меня грохнуть или нет. Но да, я вспомнил склеп: туда я упал и переломался, будучи полым; это же место я видел под наркоманской магией Фоки. - Да, я был там, а чо? - Пока всё сходится, - сказал двойник - а при каких условьях ты туда попал? Непонятно, почему я отвечал на его вопросы и что у него сходилось. Нужно было пальнуть ему в рожу стрелой души и всё. Почему я не сделал этого именно, когда Нико номер два стоял без посоха в руке, знает только Аллах. - Упал с крыши, переломал ноги и еле дополз, - о том, что я упал по собственной дурости, я решил тоже не говорить. В тот миг мне грозило опустошение, но какая разница? Пусть не считает меня совсем слабым. Как выяснилось позже - лучше бы считал. - Да, всё сходится, - хмыкнул Нико номер два - ты подыхал, но вдруг почувствовал силу и получил человечность? Не так ли? Так вот, это моя заслуга. - Парень, ты бредишь? - не выдержал я. Честно говоря, я уже не помнил ньюансов, но это очевидный бред. Скрытое пламя раздражительности подпитывала возня за шкафами: там снова бегали крысы. - Я не парень! - возмутился двойник - мня зовут Кили и я тёмный дух. - "Кили, ах вот как," - подумал я. Кили действительно была двойником Нико, но без чужого сознания. Она тоже пострадала во время нашествия нежити, попала за решётку и обучалась у Джозефа, но пошла по совершенно другому пути. Ей не хотелось отблагодарить хозяина тела, не хотелось посмотреть на своих повелителей лично. Тёмные волны и тварь из них подарила этой Кили иную своеобразную цель: убивать других, чтобы обладать их человечностью. По воле случая мы стояли друг напротив друга. Удивительное и нежелательное совпадение. - К тебе утекла моя человечность, - продолжила Кили - твои тупые друзья встретили мою белую метку и обознались, я о Ширане и этом, как его, но какого хуя моя человечность в твоих руках? Как ты её вытянул? - Я ничего не вытягивал, - ответил я. - Может быть, - охотно согласилась Кили - её мог вытянуть некто другой, а потом отдать тебе. Предположение, зачем мы вообще говорим, приобрело черты теории. - "Оно хочет человечность" - возникла своевременная мысль, однако я всё-таки не угадал. - Хорош, а Осваю знаш? - Нет конечно. Какая ещё свая? - я не подозревал, что подписал себе приговор лишь сейчас. - Ну как-бе сказать, - двойник плавно отшатнулся от перил и снова взял посох - это иномирец, странный - ему не понравилась мои чары, дай кстати покажу. Кили двумя прыжками оказалась у живого сундука. Я наблюдал издалека, как посох двойника окутывает чернота. Он издал влажный звук, выстрелил чем-то и разорвал сундук на части. Я даже не успел рассмотреть, что же было внутри. - Освая сказал, что тьма неприемлема, но ты по его мнению хуже. Как только прозвучал последний звук, каталист Кили пшикнул тьмой. Хотелось крикнуть "Что за свая? Кто? Что за херня происходит?". Вместо этого я метнулся в сторону с невероятной расторопностью. В Кили полетела тяжёлая стрела души - я начал драку первым.Кили увернулась, причём до обидного просто. Один шаг в бок и стрела не попала. - У тя не заклинания, а говно! - крикнула Кили и чуть не словила вторую стрелу. Мои мысли исчезли. В голове плескалось что-то среднее между страхом, благословенной концентрацией и чем-то ещё. Двойник пальнул в ответ чёрными шарами, будто из дробовика. Чёрно-синие сферы не попали в меня и с визгом врезались в перила, ковёр, книжную полку. - Так вот кто это был! - отметил я. Живот скрутило. Это чародей тьмы, легенда не врёт. Ещё один выстрел, тёмная магия увечила всё вокруг. Я увернулся от неё почти танцевальным движением и тоже выпустил формулу. На этот раз подарком стала обычная стрела, но Кили снова увернулась и вновь осыпала пол градом чёрных искр. Чёрные волны разошлись от её руки, поглощая все мои выпады будто щит. Белый катализатор противницы накапливал черноту, она срывалась с кончика и летела в пол, в шкафы или прямо в меня. Она выстрелила пять раз подряд прямо из-за щита, создав целое облако из тьмы. Казалось, моя противница играет, промахиваясь намеренно. Между каждым заклинанием Кили делала шаг вперёд, но и я не стоял на месте. Ещё ни разу из моего посоха не летело столько формул сразу: обычные чары тоже раздували облако из искр, цифр, белых кусочков души. Будто мушкетёр в пороховом дыму ружья, я стрелял и отступал под прикрытием завесы. Плохо одно - ни шпаги, ни навыка в руках. Ещё бы эта тварь дала подойти... не даст, это без шансов. Уже ничего не видящий, я отступил в арку. Кирпичи тут же оплавились от шквала порчи, Кили продолжала упорно и методично бомбардировать всё вокруг. Я тоже начал попадать и в пол, и в потолок, силы уже заканчивались. - "Я умру!" - паническая мысль не давала даже убежать. Какой-то частицей разума я понимал: она хочет именно этого. Тогда она убьёт меня одним точным ударом. Поэтому я не бежал, а пятился, пытаясь попасть хоть раз перед очередной смертью. Бесконечно эта клоунада продолжаться не могла. Сразу после арки Кили прыгнула и, казалось, пролетела наискосок всё расстояние, разделяющее нас. Я не успел ничего сделать. Она крикнула что-то, стрела души попала ей в куртку, а потом меня отбросило с нечеловеческой силой. Кувыркнувшись через голову, я каким-то образом удержался на одном колене, второй посох улетел, шкаф рядом шатается, неважно! Я сделал это: стрела души прилетела прямо в шарф двойника. Он тут же разложился, кожа под ним почернела. Сферы тьмы завизжали, попадая на на пол. Одна не визгнула - она попала прямо в мою левую руку. Я скорчился от боли и тут последовал второй могучий толчок. Силовая волна протащила меня по полу, сдирая ткань и плоть, плечо врезалось в шкаф. И кости, и дерево превратились в месиво, голова закружилась. Я захныкал от нестерпимой боли, не в силах ни пошевелиться, ни собрать операторы в формулу. Сейчас она убьёт меня и всё кончится. В горле першило, от боли глаза залило слезами. Разум пошатнулся от предположения, сорвался на бред. То ли передо мной, то ли в мыслях замелькала мешанина из смертей, крысоголовых полых, Шираносолер надиктовывал издевательские трансгрессии. Тем временем Кили подошла уже практически в упор и приготовилась добить. Она не спешила, ведь ей достался слабый враг. Не нужно тратить лишнюю концентрацию на заклинания, не нужно отдавать часть добычи прожорливым полом, тем более её так мало. Когда я открыл глаза, в них буквально в упор смотрела крыса. Моя голова уткнулась прямо в пролом. Теперь мы смотрели друг на друга: неудачник и крыса, нет, маленький крысёнок. Он совсем не боялся меня и, кажется, облизывался. От страха я потерял контроль над своим телом. Оно начало двигаться само по себе, не выходило даже издать вопля. - "Нет, только не так! Какое! Это опять! Это происходит опять!" Неужели всё повторится? Тело снова сожрут крысы, я сойду с ума и буду пускать слюни полым. Так и упокоится ошибка Фоки. Горячечные мысли сковало льдом, время будто замедлилось, безумный ужас тоже. Происходящее обратилось замедленным кино. Голова поворачивается в сторону убийцы. Посох Кили снова чернеет - сейчас заклинание растворит меня. Существо с красными глазами встревоженно смотрит на меня и пищит. Моя рука автоматически тупо хватает крысу за пузо. В глазах темнеет от страха и боли в плече, а в следующий миг грызун летит по воздуху прямо в Кили. Она пытается уклониться, так же как от стрел души. От страха крыса вцепляется когтями в её куртку. Выстрел, тёмные шары улетают в потолок. - Уи-и-и-и-и! - верещит Кили, я вижу как она беспорядочно дёргается. Время восстанавливает бег. Крысёнок кусает Кили за руку и повисает на ней. Реальность вновь превращается в кисель: вот я поднимаю руку, гнилую от тьмы, вот я собираю формулу. Враг не ждёт отпора, но сейчас всё будет. Искра души прилетит прямо в лицо Кили и убьёт её. Она срывается с пальцев, до противного медленно летит. Я вижу расцветающее попадание, правая кисть врага рассыпается. Белый посох разваливается на две половинки. Кили издаёт ещё более дикий визг, сбрасывает крысу с уцелевшей руки, а дальше я ничего не помню.

…

- Неужели это правда? - задал я вопрос сам себе. Я стою над телом человека, которому был обязан за тело. Конечно же это не та Кили, но мне хотелось думать о ней, как о девочке, подарившей мне новое тело. Теперь она распласталась по полу с неестественно выкрученными руками. Одна из рук превратилась в кровавую тряпочку с костяным мусором внутри, меж раздвинутых ног сочилась тьма и помои. У Кили больше не было глаз и носа. Выдавленные глаза стекали по серым щекам, развороченные хрящи больше не скрывали сошник. Теперь каштановые, густые волосы напоминали мочалку, а в черепе зияло два или три кошмарных пролома. С такими ранами не выживет даже нежить. Кили мертва, а убил её - я. - Как это возможно? - я не стеснялся удивляться вслух - у меня нет ни силы, ни решительности, мои магические способности ничтожны. Что же произошло? Возродившаяся из бреда логика понесла меня по просторам гипотез. Никто не пришёл ко мне на помощь, у меня не прибавилось сил. - "В чём же тогда дело? Почему я победитель?" Кили - какое памятное имя. Опустошение сожрало моё истинное прошлое, настоящие имя, но большая часть похождений осталась нетронутой. Кроме того момента, когда я встретил память девочки. Я думал, что уже никогда не пойму, с какого мига "всё" началось. Я ошибся. Сцена потерялась, спустилась в глубины памяти, но не была стёрта. Я вглядывался в осквернённое тело двойника и вспоминал: - Аха-ха-ха-ха-ха! - смеюсь я, лёжа на грязном полу. Потом захлёбывающийся смех переходит в истеричное хихиканье и рыдания, затихает и повторяется снова. Я чувствую дикую боль от потери всей своей жизни, всех своих мечт и желаний. Они уничтожены крысами, которые разорвали меня. Я хочу сойти с ума, я корчусь и подвываю, но ничего не выходит. И тогда я говорю сам себе: "боль нужно пронести до конца, чтобы был смысл". Эта фраза запомнилась чётче всех остальных деталей, но была и вторая: "я стану лучшим, сильнейшим и мудрейшим". Такова цена "несения боли". Вот я лежу в снегу, стоически терпя холод. Вот я терплю отравление. А это воспоминание о том, как чёрный рыцарь оторвал мою руку месте с костями. Всё это было грузом, который заставлял меня плакать и сбиваться с пути. Рано или поздно всё кончится так же, как у трупа под ногами. Я вынырнул из болезненного прошлого, снова уставившись на Кили. - Знаешь, Кили, это была твоя боль, - сказал я поборнице тьмы - она не помогает, а только губит. Не так ли? Эта Кили тоже боялась крыс до умопомрачения. Она забыла о жертве, когда крысёныш вцепился в куртку, стала визжать и бороться с ним. Сейчас останки крыски лежали в луже тьмы. Кили победила свой ужас и встретила истинную смерть от моих рук. - Знаешь, Кили, я давно хотел тебе это сказать, но никак не выходило, - последовало новое обращение - ты кусок бесполезного, слабого, уёбищного говна с глупыми детскими мечтами, а я не хочу таким быть! Ветер разнёс восклицание на весь архив. Мимо плавно пролетел лист, вырванный из книги. В прошлой жизни я был программистом: я создавал коды в Великой Сети Человечества. Кто я теперь? Депрессивный нытик? - Аха-ха-ха-хааха! - я нервно рассмеялся, но так и не смог остановиться. Смешок перерос в новую бесконечную истерику. Я дрожал, покачивался и хохотал, пока хватало кислорода. Когда воздух кончился, моё тело сотрясалось беззвучно. Из глаз гроздьями капали слёзы, как маленький, горько-сладкий дождь. Они падали на пол, на труп, на лужицы высыхающей тьмы, превращались в пар и... давали облегчение. Такое долгожданное облегчение. В груди образовалась холодная, приятная пустота - ощущение... наверное чистоты. Я не чувствовал его очень давно. Настолько давно, что забыл и как оно называется, и как чувствуется. А чувствовалось оно просто превосходно: я почти сразу же начал думать, что делать дальше. Решение пришло не за десять минут, не за час, аза считанные секунды: тело Кили останется нетронутым - и сумка, и куртка, и капюшон; отправляюсь вниз по механической лестнице так же, как пришёл. Стоило сдвинуться на шаг вперёд, как раскрылись неприятные подробности драки. Она не прошла бесследно. Чёрный балахон, подарок Фоки, разошёлся по шву на одном из боков. Ветерок скользил под ткань, порванную до самой подмышки, и раздувал её как парус. Пришлось с немалым сожалением порвать его ещё сильнее. Неравные края я связал друг с другом, получив подобие модного платья с разрезом. В процессе взгляд натолкнулся на посохи - чуть не забыл, а между тем без посоха долго не прожить. То же самое нельзя сказать о книге про земляные работы, однако и она заняла место подмышкой. - "Нужно срочно найти новую одежду и швейный набор," - одежда Кили испачкалась кровью, тьмой и нечистотами, поэтому ни в коем разе не годилась на замену. К тому же она принадлежала худшей версии меня, а я твёрдо решил не уподобляться. Потери не ограничились порванной одеждой. Ни подобия пояса на талии, ни эстуса за пазухой не нашлось, под ногами хрустели осколки зеленовато стекла. Да, я снова разнёс флягу. Пришлось отступиться от принципа и всё же стянуть с трупа сумку. Её содержимое почти не вызвало удивления: швейный набор, маленькие свитки с пометками, шкатулка (должно быть бездонная). Ещё там нашёлся мешочек с маленькими кристалликами неизвестного предназначения, шаманский обруч пироманта с узорами, в самом низу валялись скомканные грязные портянки. Я аккуратно высыпал очевидно магические кристаллики в бездонную шкатулку, сгрёб все крупные осколки эстуса в мешочек, положил его на место, а после, в придачу, засунул туда ещё и книгу. Лямка была перекинута через плечо, как сотню раз до того. - "Вроде всё," - отметил я, ещё раз осмотрел пол и двинулся восвояси.

На пути домой

Пока я шёл по лестнице, ко мне пришло понимание эмоционального всплеска и пара воспоминаний о драке. Вроде бы я намеренно разбил флягу, чтобы эстус растёкся по телу. Если так, расчёт полностью оправдался, ведь правое плечо зажило, а на раненой руке не осталось и следа от попадания тёмной сферы. Потом я с воплями кинулся к Кили и протаранил одним ударом. Она упала и тут же пнула меня ногой прямо в промежность. Я отшатнулся, схватил посох как копьё и ткнул изо всех сил. Удар пришёлся в пол , Кили перекатилась. Она схватила посох обеими руками, а я и не удерживал его. Я не упал, как задумала Кили, она кувыркнулась по полу ещё раз и тогда я нанёс первый удар. Сапог впечатался прямо в затылок двойника, она потеряла ориентацию, перекатилась ещё раз, выстрелила наугад и получила второе, фатальное попадание. Пинок прошёлся по пальцам с катализатором. Кили ойкнула, выпустила мой посох. В этом месте меня сорвало с катушек. Из горла сам собой вылетел вопль "это моё!", подошва сапога впечаталась в руку Кили. Кость треснула, Кили завопила от боли. Злорадство, отвращение, обида и неописуемая жажда насилия поглотили остатки разума, я хотел изнасиловать это мерзкое ничтожество, но вместо этого наносил удары локтями и кулаками. Я тоже взвыл, но не от боли, а от разочарования. После я окончательно утратил контроль над собой. Кили ни разу не ударила в ответ, только вопила и верещала. Потом она захрипела и замолкла, а я, вроде бы, так и не остановился. - Знаешь, Кили, ты хуже меня - покойся в говне, - я даже не понял, что снова говорю вслух - твоя человечность ничего не говорит. Бодрость, внезапная готовность к испытаниям, хорошее настроение пришли ко мне с человечностью. Во вспышке гнева я не заметил, как это вышло, но теперь у меня была вся человечность и души Кили. - "Следует потратить их с умом," - подумал я и крутанул "штурвал". Механическая лестница заскрежетала, затарахтела. Она повернулась со мной в самом центре и тут я увидел костёр в самом низу. Всё встало на свои места. - "Схожу к костру, а потом решу вопрос с Фокой," - удивительно, но я улыбался - "пусть колдует обратно, мне всё равно, кто поджидает меня на пути домой - в свой мир".

…

Костёр мирно горит на балконе, открытом тёмному, ветреному небу. Свету витого пламени не хватает сил осветить даже балкон, не то что огромный двор. Внизу что-то сверкает, должно быть это кристальные големы - слуги владельца Архивов. Они никогда не выйдут со внутреннего дворика и не хотят того. Внутри здания всё столь же обыденно, но только с виду: среди опрокинутых стульев, на лестнице и под ней валяются трупы - опустошённые тела защитников этого места. Пусть, в разных мирах, по Архиву проходило много великих и ничтожных мертвецов. В том числе загадочный Освая и Ширан, избранный мертвец. Герои раскидали бездумных тварей в разные стороны. Разве это, в какой-то мере, не обыденность? Действительно необычен человек в мантии, по настоящему занимающийся наукой. Он пришёл в укромный уголок, закрылся шляпой от магического света, прислонил посох и теперь жадно поглощает знания. Рядом лежат запылённые астрономические инструменты. Человек смотрит в книгу, он что-то выписывает из неё, а что-то зачёркивает карандашом. Ничто уже часы не прерывает его работы и не должно её прервать. Откуда-то раздаются мягкие шаги. Человек в огромной шляпе не слышит их, поглощённый знаниями. Когда некто заходит в его комнату, сидящий даже не поднимает взора. Довольно глупо на первый взгляд, но... - Здравствуйте, это вы - магистр Логан? - спрашивает ребёнок неизвестного пола в рваном балахоне. - Я хочу стать лучше.