Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

***

Вышло убедиться в обмане на протяжении всего поиска великих душ. Принцесса света не была настоящей, кто-то создал благодушную иллюзию, а потом усадил её на ложе настоящей богини с целью отправлять наивных на смерть. Интересно, сколько глупцов преклонили колени пред ней? Сколько из них бессмысленно погибли в архивах безумного дракона, подземельях некромантов или огненном аду? Клянусь честью рыцаря Зены и верой избранного мертвеца, что вместе с Санчуби Освая и Солером Асторским прослежу нить лжи. И да направит меня Великий Повелитель! Авторство неизвестно. Приписывается Гупио Ширану, избранному мертвецу.

***

      — Полностью исключено — если не поймать Белого прямо сейчас, ты его упустишь. — Мне надоело, — ответил Ширан. Он хотел добавить «надоело болтать», но почему-то не сделал этого. — Ну что же, если тебе надоело, миру нужен другой избранный мертвец. Освальд выражался максимально пафосно и без конкретики, в своём типичном стиле. Каждому выражению требовалось объяснение, собеседник задавал вопрос и попадал в ловушку: Освальд отвечал новой порцией полубреда-полуправды, тем самым замыкая цикл. Беседа подобного рода могла растянуться на час или даже больше. Не в этот раз. Гупио Ширану не требовалось никаких пояснений, он даже не сделал выводов из слов исповедника. Сзади мчались вполне конкретные Клинки Скрытой Луны. Они не будут ждать окончание спора и наверняка уже поняли, куда делся противник их ложного божества. — Миру нужно поменьше болтунов, мой друг, — ответил Ширан. Исповедник уже схватился за рапиру, но не успел ни ударить, ни защититься: обратный конец древка красной алебарды уже влетел прямо в его подбородок. Служитель Велки коротко ойкнул и упал на ступени. Его тело медленно сползло вниз, будто труп. — «Ты пришёл не один, я знаю, друг, » — подумал Избранный Мертвец. Он оказался прав: на звуки борьбы откликнулась ещё две тёмных фигуры. — «Ага, рыцарь береника, » — один из спутников Освальда носил характерный доспех и меч. Второй явно нёс копьё и щит, уже готовясь тыкнуть Избранного Мертвеца прямо в грудь. В ответ Ширан выхватил с пояса солнечный талисман. Противники, по крайней мере один, сразу заметили характерное движение: бандит с копьём замедлился, подняв щит. — «Он понял, что будет, » — Избранный Мертвец сразу осознал, кто перед ним — «должно быть тот подлец, который ненавидит клириков». Следом за копейщиком свой щит поднял и рыцарь в чёрном — два ростовых щита образовали необходимую стену. Теперь бандиты принялись теснить Ширана назад. Да, эти воины знали, как работают чудеса, но и Гупио родился не простаком. На самом деле оба нападающих совершили критичную ошибку, подняв щиты раньше, чем последовала атака. Ширан что-то прошептал, но ничего не произошло. Щиты немного дёрнулись и подвинулись ближе. — «Всё правильно делаете, » — Ширан отвернулся от противников и лишь тогда завершил читать «Гнев Богов». Святые слова тут же сдёрнули беренийца с ног, он приложился головой о перила и обмяк рядом с бессознательным Освальдом. Бандит с копьём оказался умнее — он успел отойти за пределы силовой волны. — «Да, Лоскутик, какая удача, » — подумал Ширан. Главной силой Лоскутика всегда была подлость, но сейчас Верный обманщик не знал как её применить. У него не оказалось ни навыков, ни скорости избранного мертвеца: Лоскутик закрылся от атаки, удар алебарды намеренно прошёл по касательной и соскользнул со щита. Ответом стал тычок копьём. Пока Лоскутик бил, наконечник алебарды прошёл за его щит и зацепился. Жертва физически не успела что-либо предпринять: Гупио дёрнул алебарду на себя, бандит с мерзким воплем упал на руку со щитом и тоже получил древком по голове. Тем временем недооценённый берениец оправился от удара. Он не только встал, но и успел замахнуться. Промах — он вновь не преуспел. Инерция заставила огромный кусок железа врезаться в ступень ступеням, белая крошка разлетелась во все стороны, чиркнув по чёрным доспехам. Избранный мертвец лёгким, плавным движением отвёл корпус от укола и вновь применил трюк с «Гневом Богов», на этот раз стоя боком. Расправившись с недоброжелателями, Ширан побежал на самый верх лестницы. На самом верху, на зубцах крепостной стены, обычно сидел демон-служитель, именно он перенёс избранного Мертвеца в Город Богов в первый раз — он же и спустит обратно вниз, к подножью горы. Ширан бежал из последних, не глядя назад. Рядом уже чиркали стрелы синих фантомов. Ещё немного и на этой жизни можно будет поставить конец. Расчёт Гупио полностью оправдался: безмолвная тварь с белыми крыльями всё ещё сидела на своём месте. Увидев пассажира, она тут же перестала грызть ногти. — Спусти меня! — торопливо потребовал Ширан. Демон выполнил его просьбу абсолютно честно — подхватил за руки и потащил куда-то в ночь. Высокая стена осталась позади, вместе с избитым, униженным Освальдом и его спутниками.

***

      — Я был прав, я этого… рыцаря в Нарисованном Мире видел, он меня убил, — прогудел берениец, — куда он полетел? — Не знаю, — Освальд уже выпил эстуса и мог говорить, — но без него и без его друзей, я не смогу выследить Белую Тварь быстро. Богиня греха будет недовольна. — Хорошо. Куда исчезли синие? — все вопросы рыцаря ещё со времён юности неизменно относились к делу, он явно оценил Освальдову манеру вести диалог. — Вернулись в свои миры, — Освальд улыбнулся, пока что несильно, — Гвиндолин наверняка накажет слуг за недостаточное рвение. Исповедник тут же поморщился, но не от боли, по крайней мере не от физической. Его преследовали одни неудачи. Сначала Ширан ступил на путь ереси, потом отказался ловить Белого. Северо тоже исчез вместе со своими миньонами, но явно скрывался где-то неподалёку, продолжая строить непонятные планы. — Сплошные проблемы, — выдохнул Освальд, — теперь ещё и Лоскутик сдох, наверняка… — В бездну Лоскутика, поделом ему, — снова прогудел берениец, — … а эта гнида должна заплатить за всё. — Таркус, ты не понял: мы не знаем, где он, — обычно Освальд иронично относился к чужому гневу, но не сейчас, — к тому же убийство служит крайним средством для установления правосудия. — Он отказался? Да, значит я иду за ним, — Таркус снял шлем, открыв миру оплывшее лицо. В его руке лежала косточка возвращения.

PoV Нико

После жестокого убийства Кили мир воспринимался совершенно по другому, в более красочных кроваво-тёмных тонах. Я твёрдо решил, что больше не буду слабым. «Несение чужой боли» было отринуто, весь предшествующий путь стал казаться глупым и нелепым, перенасыщенным лишними эмоциями и апатией опустошённого. Я поймал себя на откровенном непонимании прошлого. — Кили, ты клоун, — хихикнул я, — ты в муте, хи-хи-хи. Что бы это не значило, поход вниз не стал легче. Несмотря на решительность и упоротую, неестественную уверенность в будущем, полые оставались опасными, а спуск по строительным лестницам всё ещё грозил возможностью навернуться вниз. Кристальный полый с луком удачно притаился за углом, прицелился, спустил тетиву и почти попал в шею. Его претензии тут же оказались опровергнуты: ответная стрела, правда не обычная, а созданная из душ, полностью испарила грудь иссохшего стражника. На мой взгляд, выпущенное заклинание можно рассматривать не только в качестве самозащиты. Скорее её следовало трактовать как благодарность: если бы не полый лучник, я бы не обратил внимание на предмет его защиты — глубоченную дыру в полу. При более подробном рассмотрении дыра оказалась не проломом в обветшавшей кладке, а пятиугольной шахтой со стенами, утыканными железными скобами. Видимо она служила для удобства рабочим, ещё при постройке архивов. По моим прикидкам тёмный вертикальный тоннель спускался в самый-самый низ здания, если не на первый, то на один из первых этажей, куда мне и нужно. Что же, — рассудил я, — по крайней мере здесь не выпрыгнут очередные полые. Не мудрствуя и не поддаваясь очередной депрессивной мысли, как в старые времена, я взял в левую руку оба посоха, сунул подмышку книгу и полез по скобам вниз. По началу идея казалась просто отличной. Спускаться в шахте оказалось легко, быстро, точное понимание где конец, подстёгивало ещё сильнее. Я даже начал насвистывать какую-то песенку, но вскоре спуск перестал быть весёлым. Левая рука устала. Я не обратил на это внимание. Потом её стало сводить — это уже несколько встревожило. Чтобы облегчить путь, книгу подмышкой пришлось выкинуть. Ей всё равно ничего не будет — думалось мне, — а лезть станет проще. Оглянувшись за полётом тяжёлого тома, я почувствовал головокружение: «чёрт, пол ещё не скоро», остановился на пару мгновений, вдохнул, выдохнул и продолжил спуск. Следом за левой заболела и правая рука. Приходилось периодически останавливаться, с целью дать отдых усталым конечностям. Дыхание оставалось ровным, я был готов хоть сразу же пробежать кросс на километр за пятнадцать минут, но состояние конечностей уже внушало опасение. Рука может случайно разжаться, а тогда… мне даже не хотелось думать, что будет тогда. Я ограничился очередным напоминанием о возможности умереть, сжал зубы, а потом полез далее. Как назло, скобы становились толще и толще, ладонь потела, а шахта даже не думала кончаться. Когда я подумал, что нужно было на всякий случай включить заклинание для падений, воспоминания на миг перенесли меня в город богов, в тот самый злополучный миг, когда я упал со второго этажа не использовав нужные чары. Впереди — узкий мостик к двигающейся башне. К нему ведёт скользкий черепичный угол. Ветер обдувает моё вонючее тело, содрогающееся при виде пропасти. Потом меня охватывает равнодушие, я делаю шаг… — Я на лестнице! Сука! — Оба посоха выпали из руки. Катализаторы тихо чиркнули по стене, стукнулись и полетели вниз, в компанию книгои. — Ёп… а-а-а! — Я чуть не последовал за ними. — Гвин пидорас и Герцог тоже туда же! Подобными ругательствами сопровождался весь последующий путь. Что самое смешное — мой страх оправдался: я всё-таки упал. Ржавая скоба под ногой дрогнула, сорвавшись с креплений, я в ужасе повис на слабеющих руках. Мучение продлилось совсем недолго, потому что натёртые, одеревеневшие пальцы предали остальное тело. Всё как и в моих страхах. Они разжались, шахту огласил короткий визг и стук сапог о ламинат — я упал с высоты менее чем в метр. Спуск был успешно завершён, конечно же, если не считать отбитой пятой точки и смертельного испуга. Ноги перешли на сторону врага, задрожали, подкосились и уронили меня на пятую точку. Я молча смотрел вверх, на преодолённую бездонную шахту, не находя слов. Со сторону случившееся наверняка выглядело комично, но в этот момент я чуть ли не плакал: — Сучьи дети! Чтоб этих ебучих архитекторов в аду Капра отодрал! Проклятие вышло нарочито тихим. Зачем привлекать лишнее внимание? Я немного посидел, подвигал одеревеневшими конечностями, поскулил и проклял верховного бога второй раз. Пустые стены, стеллажи с нерабочими устройствами, пыль и труп полого в углу не оказались благодарными слушателями, поэтому я быстро замолк, а внимание переключилось на более важные подробности. Рядом валялась открытая, совершенно целая книга и посохи. — Хм, никто не утащил, уже хорошо. Массивный труд агронома (или о чём была та книга?) закономерно не пострадал, чего нельзя сказать о старом катализаторе. Потрескавшаяся, почти переломленная пополам грязная палка лишилась повязки, которая удерживала её части вместе. Теперь верхняя половина держалась на куске волокна под углом в тридцать или сорок градусов. Больше этот посох не сможет стрелять никогда, разве что выпустить жалкую искру души. — Блджд! — я прошипел от досады, что иного выбора не осталось. Я взял повреждённый посох за оба конца, перекрутил и сломал его окончательно. Верхняя, меньшая половина, с лёгкостью поместилась в сумку, на память, а нижняя так и осталась валяться на полу. Я поместил книгу подмышку, поглядел напоследок на отброшенный обломок посоха, поправил сумку и пошёл вперёд. Путь лежал через единственный дверной проход, должный привести меня к костру, уверенности и Фоке. Рабочий посох занял место в правой руке.

***

      В пути меня встретила всего парочка кристаллических полых. Они стояли почти уперевшись лбами в шкафы, словно искали нужные книги. Читателям было невдомёк, что на запылённых сломанных полках давно не водилось чтива, поэтому я решил их проблему двумя идеально точными стрелами души прямо в голову. — Неужели убийство двойника оказало такое сильное влияние? — Подумал я. Раньше точные попадания были редки, особенно во время полых приключений в Ано-Лодно (чёрт, опять забыл как его) и снежном мире. Уровень удачи поднялся — сказал бы профан, однако чародеи не мыслят такими понятиями. В конце-концов я оставался чародеем несмотря ни на что. Не, бред, — подумал я, — мир безумен, но не настолько. Тем не менее до нормальности оставалось далеко и мне — разум и тело сладко ныли в странном предвкушении чего-то. Отдыха? Нет. Может быть, помощи? Тоже нет. Отсутствие понятного маршрута ушло на второй план. Почему это вообще должно меня волновать? Раньше тоже приходилось путешествовать без ориентиров, за исключением Анро-Лодно (вот, вспомнил), а сейчас ситуация не слишком отличалась. Сейчас даже лучше! В отличии от «благородных и прекрасных» богов — мудаков, Фока реально существует и возможно даже не обманет. Даже если обманет — будет ли от этого хуже?  — Ха-ха-ха-ахах!.. Ха… Не смешно, — настроение резко скакануло вниз, но у меня не возникло ни желания разныться, ни апатии, так что путь продолжился в прежнем темпе. Уже через несколько минут передо мной возник новый готический проём без двери. Его блокировало кое-что понадёжнее: с другой стороны стоял один из массивных шкафов, присущих архивам. Я уже который раз помянул Гвина-питуха и едва не пошёл искать другой путь. Решение уйти в другую сторону оказалось бы величайшей ошибкой, к счастью, успешно избегнутой: блуждающий взгляд глаз остановился на миниатюрном рычаге рядом с аркой прохода. Маленькая серебряная ручка была обследована с необычайной осторожностью. Ни взгляд, ни проверка посохом не обнаружила никаких следов защитных чар. Не мудрствуя лукаво, я дёрнул её. Рычаг поддался первому усилию, из глубины каменной кладки донёсся щелчок, преграда заскрипела, задрожала, а потом отъехала куда-то направо. Секрет шкафа оказался крайне просто, его оборудовали рельсами для передвижения, чтобы он мог скрывать ход в технические помещения. Рычаг приводил в движение систему противовесов, они крутили шестерню, а та, в свою очередь, заставляла шкаф сдвигаться. Когда я понял принцип работы механизма, технический гений строителя архивов вновь покорил моё несуществующее сердце, заодно прибавив ещё одну каплю ненависти к богам. Впрочем, даже чудесное устройство прошлого не надолго заняло моё внимание: путь ещё не кончился, костёр не был найден. Враги могли появится откуда угодно. Та же Кили явно относилась к бессмертным: почему бы ей не отыскать меня и не отомстить? Шагнув в проём, ранее преграждённое шкафом, я оказался в левой половине прямоугольного зала с ярким магическим освещением. Люстры на высоте в несколько этажей заливали помещение настолько пронзительным светом, что привыкшие к сумраку шахты глаза заболели. Кровь тут же запульсировала в голове, шею начало ломить. Охнув от боли, я продолжил свой путь по читательному залу. Назначение этого места не вызвала даже доли сомнений — центральная секция библиотеки. Огромные столы со стульями, книгами на них, астрономическими инструментами чуть ли не вопили: ты уже видел нас, нависшие сверху галереи с характерными перилами говорили о том же. Я уже наблюдал это самое помещение, но не отсюда, а сверху, когда выбрался из тёмных коридоров. Как выяснилось, оттуда было видно далеко не всё. Когда глаза перестали обильно слезиться, я заметил важную и подозрительную деталь: захламлённый интерьер дополняли полые. Не обычные, мёртвые полые — десятки иссушенных гниющих тел, пока ещё не возвратившихся к неестественной жизни. Они лежали среди опрокинутых лестниц, беспорядочно расставленных табуреток и стопок книг, на столах, свисали со шкафов. Десятки разрубленных, расчленённых, искромсанных тел, изуродованных неизвестно кем или чем. Я считал, что уже ни одна гадость не способна вывести меня из равновесия, однако зрелище массовой резни заставило быстро отойти к стенке, а густой запах — дышать только ртом. Судя по ранам на телах жертв, читальный зал украсил кошмарный громила с огромным тесаком, может быть даже с двумя. Предполагая о том, кому хватит силы для подобных… хм, свершений, я подумал о соратниках Кадвара, однако те орудовали далеко не мачете в человеческий рост. Скорее всего резвился кто-то незнакомый. — «Ну или Белый накачался, » — нервно пошутил я. В любом случае смысл идти в гущу тел и сваленных отсутствовал полностью. На выходе меня можно было заметить почти из любого конца зала: с лестницы наверх, из-под стола, со шкафов, из-за кучи трупов справа. Желай кто-то напасть, он бы уже напал, а если встреча всё-таки предстоит, лучше встретить мясника в коридоре или в открытом пространстве. Не став затруднять себя тактическими измышлениями, я пошёл туда, где не было тел — налево. Неправильный выбор в алгоритме построения стрелы души вполне способен вызвать разрыв посоха (это уже случалось со мной), а неправильный выбор пути приведёт к смерти. На сей раз выбор оказался верным, вскоре я наткнулся на распахнутые двери балкона. В них отражался характерный жёлто-красный свет. На миг я не поверил своему счастью, ведь за дверьми меня встретил витой меч, воткнутый прямо в плитку, с кучей тлеющих костей вокруг и не менее характерным пепельным запахом — костёр.

***

      Я очень давно не усиливал душу с определённым планом. Впервые столкнувшись с возможностью стать сильнее, я думал о каких-то глупостях про тяжёлую броню, двуручные мечи, и, вроде бы, даже «магию поддержки». Словом про то, о чём понятия не имею. Я даже обозвал укрепление души «прокачкой», будто происходящее — всего лишь игра. Реальность оказалось даже близко не игрой: бессмертие оборачивалось потерей памяти и разрушением тела, зубы гнили, глаза слепли, уши, анус и нечто, заменявшее мне половой орган, превращались в омерзительные ссохшиеся дыры, а сердце заменил тёмный канал наружу груди; доверительной дружбы не существовало и не существует, она оказалась лицемерием, обманом для маленькой девчонки, не желающей поверить, что её мнимый друг на самом деле служит богу войны и разрушения; цель оказалась такой же пустышкой, как дружба? она не даровала никакого утешения, немного мазохистского удовольствия от боли прежнего хозяина тела и пропасть отчаяния, желание умереть к великой радости полых, крыс и недобросовестных мертвецов; вместо бесконечного увеличения способностей меня ждал сломанный посох, вместо помощи предательство, вместо счастливого или горестного финала — неизвестность; Долгое путешествие выбило из головы все глупые стереотипы. Этот мир достоин только одного — ухода из него. Пусть Фока просит что угодно, но только заберёт меня во второй попытке, — думал я, — не важно, кто поджидает на путях между измерениями, какие твари таятся в серости. Даже если Фока потребует быть в рабстве у него до скончания дней, отрежет руки и ноги, посадит в клетку и заставит служить попугаем — это более приемлемо, чем гниение в Мире Пламени. Сокровенное признание всколыхнуло мою душу, наполнив её злобой. Вернее, злобной решимостью идти до самого конца, бороться с угрозами пока не выйдет сбежать от них, вернуться обратно. Я многого не понимал, не понимаю и не сумею, но кое-что осело в изрядно поглупевшей голове: для достижение успеха нужно заниматься своим делом — чарами душ. Они напоминали мою старую работу, они же помогли выживать и продолжать путь, чего не сказать про людей с великим оружием. Мысленно пнув Таркуса и Кадвара, я вложил добрую половину трофейных душ в способности к размышлению. Внутри черепа приятно похолодело, а через пару секунд появилось ощущение мудрого покоя. Покой тут же сменился возбуждением, словно я прямо сейчас совершу великое открытие, но возбуждение тут же исчезло. Обманчивая эйфория тут же схлынула, не дав впасть в самоуверенность. После неё осталось приятное ледяное послевкусие и чувство превосходства над тем, кем я был раньше. — Помню слово «интеллект», хорошо, дело за знаниями, — теперь, с более крепкой памятью, у меня появилась возможность продолжить обучение, некогда начатое учителем. Вторым шагом по восстановлению стало возвращение человечности. Преподнеся костру чёрную фигурку, я словно снял с плеч груз в несколько тонн. Из тела буквально испарились все накопленные отходы, появилась слюна и слёзы, кожа снова начала потеть под жаром костра. Знание, как возвращать человеческую форму, доступно каждому бессмертному, — подумал я, — жаль, что не удастся узнать, откуда оно появилось. Мне предстоит вернуться в свой мир вопреки всему: той твари из тумана, Ширану, Фоке и даже богам.

***

      После возвращения человечности и усиления интеллекта меня почему-то потянуло на исследования. Разум требовал пищи, новой информации. Я как следует изучил книгу агронома, узнал пару новых терминов, познакомился с недоработанными бесполезными чарами под названием «бур души», а потом решил прогуляться от костра в обратную сторону. Я снова побывал у шкафа на рельсах, опять прошёл по коридору с мёртвыми «читателями». Они ещё не воскресли, мерзкие трупы опустошённых по прежнему лежали и в читальном зале, и в подсобных помещениях. Интересно, почему они не возрождаются? Вопрос не успел занять меня, потому что заглянув за очередной угол, я узрел гораздо более занимательную картину: человек в до смешного огромной шляпе сидел на полу, обложившись штабелями из книг, и судя по всему, одновременно читал пять из них. На пару секунд это зрелище ввело меня в ступор, но я быстро опомнился. Шляпа? Шляпа! Фока что-то говорил о Большой Шляпе… Учитель! Он же рассказывал мне об этом! Логан Большая Шляпа — магистр Винхеймской Драконьей академии, один из величайших чародеев, продвинувший магическую науку во многих областях! — Целый табун беспокойных мыслей галопом пронёсся внутри черепа. Вспомнив всё то немногое, что вспомнилось мне о Логане, я мысленно отрепетировал появление, потом отрепетировал ещё раз и лишь тогда решился выйти из укрытия. Чародей никак не отреагировал на моё появление. — Здравствуйте, это вы — магистр Логан? — Максимально вежливо спрашивал я. — Я хочу стать лучше. После моих слов, старик всё же соизволил обратить на меня внимание. Казалось, что при поднятии головы он блеснул глазами из-под шляпы, однако я не видел его лица. — Стать лучше, говоришь? Прекрасное стремление! — Со странной интонацией произнёс он, — именно поиск знаний ведёт нас вперёд, развлекает и развивает. Он так и не ответил на вопрос, полностью закопанный в исследованиях неведомых тем. Отрепетированная сцена рухнула, я растерялся и сделал самую тупую вещь из возможных — повторил вопрос: — Так это вы магистр Логан? — Какое-то личное дело, молодой человек? — Чародей качнул головой,  — допустим нет, отрицание как-то изменит ситуацию? — Нет, но-о… — спохватился я, — Фока упоминал о вас. — А, — вздохнул Логан, конечно же это был он, — передай, что с ним приятно иметь дело, но больше он не получит от меня ни души. Видимо маг принял меня за посланника Белого. — Понимаете… — заикнулся я и тут же нарвался на характерное бурчание: «Что-то ещё?» Колдун не планировал светских бесед, явно желая полностью погрузиться в поиск знаний. Его уже слишком часто отвлекали от важных дел, а вернее единственного важного дела на этом свете. — Ну? Решайся или не трать моё время зря. — Я хотел приобрести у вас новые боевые функции, вспомнить как правильно делаются старые, — моя поза явно намекала на готовность уйти, — но если вы не желаете, то не буду вас тревожить. — А-а, так вот оно что! Как я сразу не догадался, уроки! — Голос Логана стал немного оживлённее. Качнув головой, он убрал руки со страниц книг, позволив им захлопнуться.  — Так, ничего страшного, я запомнил где остановился. Логан поправил шляпу, чтобы видеть дальше своего носа, упёр руки в колени и провозгласил следующее: — Урок первый, молодой человек, — приступай к делу сразу. Ни один действительно умный человек не обидится, наоборот, они одобряют такой подход. — Подходи, — голос Логана окончательно утратил нотку рассеянности. Теперь он больше напоминал заносчивых учителей с высоким мнением о себе. Впрочем, его чувство превосходство оправдано — рассудил я, даже если память подводит в очередной раз, этот человек знал всяко больше. Я послушно подошёл, подвинул одну из стопок книг и сел напротив чародея. — И так, молодой человек, предлагаю представиться перед началом занятий, — колдун снова сверкнул глазами из-под полей, — истинный маг рад делиться познаниями, однако не очень удобно передавать колдовство непонятно кому. Не так ли? — Согласен, — уже более уверенно ответил я, — меня зовут Нико, я бывший ученик звукового мага, абсолютный дилентант. — Вот как? — Покачал шляпой Логан, — ну что-же, Нико, давай посмотрим, возможно под моим руководством тебе удастся стать не дилетантом. Учти, это будет стоит душ. — Ничто не бесплатно, — вздохнул я, — у меня достаточно душ. — Сначала надо повторить историю чар и основы. Не против? Ответ был — разумеется не против, но неприятное чувство уже сжало горло. Честно говоря, я всегда боялся неодобрения, а тон Логана, вынужденного оторваться от изысканий, не сулил ничего хорошего. Даже огромная шляпа не скрывала самоуверенности старого чародея. Что если он подымет меня на смех? Да, благодаря найденным за всё путешествие душам мой разум стал гораздо мощнее, гибче, но из памяти давным-давно выветрились все знания об истории, правильные названия функций, даже само определения чар. С автоматизацией шаблонных переменных, сложными операторами, порядком постройки кода дела обстояли ещё хуже. По сути я вернулся почти в самое начало. — Не волнуйся, всё это поправимо, — заключил мастер Логан, словно читая мысли, — если не заниматься всякой чушью вместо дела, даже посредственность может достичь интересных результатов. Без особенных церемоний мы приступили к делу. Дело заключалось в прогонке по вопросам, ведь для начала следовало определить уже известное, а уже после учить чему-то новому. От волнения мои удивительно живые руки похолодели. Чем дальше заходил импровизированный экзамен, тем сильнее становилось волнение. На большинство вопросов следовал ответ: «я не знаю». Я сам удивился, сколь многое забыл. Меня охватил стыд, лишь невероятное усилие воли позволило удержаться от неловких извинений или устного самобичевания, свойственного детям. Я так сосредоточился на самоуспокоении, что не заметил как экзамен завершился. — Скажу тебе честно, молодой человек, ты бы успешно сдал вступительный экзамен в Винхейме, но быстро оттуда вылетел, — заключил Логан. — Почему? — Со страхом вопрошал я. — Что-же, урок второй — чары это не только знание с интеллектом, но ещё и бесстрашие. — «Чёрт, он заметил!» — Волнение достигло верхнего предела. Будь я настоящим ребёнком, уже бы заплакал или убежал. — Нико… так тебя зовут? Да, Нико, ты верно знаешь ответ на большинство заданных вопросов, — Логан почти ошарашил меня, — твой страх заставил забыть верные ответы. Или боль, — добавил он, — не нужно так сильно переживать, будь то прошлое или чья-то пытливость. — Вы правы, магистр Логан, — в горле засел ком (неужели я правда почти заплакал?), — я очень долго нёс чужую боль и… — Не важно, — отрезал чародей, впервые за всё это время приподняв полу шляпы. Там, в тени гигантских полов, оказалось совершенно обычное гладко бритое лицо, причём не старое. На его возраст намекала одна только седина. Единственная примечательная черта магистра заключалась в полном отсутствии морщин на лбу и складок под носом, во всём остальном это был типичный винхеймец от сорока до пятидесяти прожитых лет. Должно быть колдун очень редко хмурился и ещё реже смеялся от души, но это были лишь мои предположения. Логан оценивающе взглянул на меня, немного растянул самые кончики губ, намекая на улыбку, поморщился от света магической люстры, а потом снова скрылся под шляпой. — Странная у тебя одежда, молодой человек… не суть, продолжим; осведомлён о формулах Линделя-Фокрона? — Внезапный вопрос почти ввёл меня в ступор. — Вроде нет, а что они дают? — Я встал на те же самые грабли, задал встречный вопрос вместо хоть какого-то ответа. — Не может быть такого, — развёл руками Логан — они же используются в базовых кодах аж со времён Толла, это неотъемлемая часть самого синтаксиса заклинаний! Когда я поинтересовался, какая именно часть, магистр магии пустился в длительные объяснения о синтаксисе, его функциях и, частично, истории чар как науки. Вопреки моему преданному вниманию, рассказ запутался уже через минуту. Пришлось запоминать только самые важные моменты, а историю, личности, взаимоотношения предтеч пропустить мимо ушей, благо они оказались всего-лишь далёкими мифами. Меня удивило, что сам Логан признал это. Только одна историческая (или правильнее сказать — мифическая) личность сыскала особенного упоминания в этом ведре информации: Нагой Сит, бледный дракон, владыка архивов и создатель чар души как таковых. Логан не переставая трещал о великолепии архивов, о гениальности и безумности герцога. Я откровенно не понимал, о каких открытиях говорит магистр, поэтому он быстро перестал нагружать своими откровениями, вернувшись к повторению азов. Одна из немногих запомненных историй касалась чародея, о котором много разглагольствовал мой старый учитель. — Мы не знаем истинных имён Четырёх Докторов, — великих учеников Толла, — говорил он, — вся информация про них дошла к нам от Оккурсия, который жил почти на век позже. Сам Толл Безродный запомнился потомкам довольно странной личностью. Он изобрёл упрощённое исчисление зависимости энергетических потенциалов. Говоря попросту — скалирование. — Это вроде та самая процедура, позволяющая просто стрелять, — неуверенно прокомментировал я, — без расчётов силы по три часа. — Именно, молодой человек! — Отвечал Логан, продолжая свой рассказ. В дальнейшем уже ученики Толла, Четыре Доктора, разделились в методах, породив разные меры. Мне довелось пользоваться всего одной, принадлежавшей доктору Мартину — винхеймской. При всей важности своего трудоёмкого открытия Толл не был обычным заучкой, признанным лишь после смерти. Он в качестве юриста выступил на стороне императора священной империи против архиепископа. Толл произнёс речь перед верующими Карима, но ему не повезло сорваться в самом конце. Судя по всему Толл разозлился, использовал мощное заклинание и разоблачил себя. Толпа сразу осознала, с кем имеет дело, началась сумятица, толчея, резня, словом Гвин знает что. Толл вышел из этого кошмара удивительно целым, но с огромным синяком (по легенде — от самого императора) и пострадавшей гордостью. — Впрочем, эту историю рассказывает всего один источник, — заключил Логан — гораздо важнее уметь делать пресловутый расчёт, что ты и совершишь прямо сейчас.

***

      Крепость Сэн всегда стояла в тени величественной горы, но теперь её покрывала истинная тьма. Как только Солер со своими воинами узнал истину о Гвиневер, они в гневе бросили вызов создателю этой прекрасной иллюзии. Ныне она пала. Город погрузился в ночь вместе с окрестностями, а вместе с ночью немногим разумным бессмертным пришло полное понимание ужаса, в котором они жили всё время. Каждое мгновение между звёзд пролетали смутные тени виверн, змеелюды в крепости Сэн спрятались в глубине помещений. Даже последний из порабощённых гигантов перестал укладывать огромные ядра в желоб. Он несвойственно тихо сжался в огромный комок, похожий на сарай и молча слушал, как кто-то ходит над ним. Сгорбленная тёмная фигура, намеренно шумно нарезающая круги на башне, принадлежала воину света — Санчуби Освая. Сначала он, от нечего делать, крутил сальто, выполнял фехтовальные приёмы, то поджигал, то гасил огонь на фламберге. Теперь ему всё наскучило и он просто ходил туда-сюда, пока не нашёл новую забаву: пугать гиганта внизу. Рядом с ним, на ноге второго, мёртвого гиганта, сидел другой член ковенанта — Матиуш. За всё время пребывания на самой высокой башне крепости он не сказал ни слова, предаваясь мрачным мыслям о поражении ложному богу и пытаясь согреться. Впрочем, Санчуби не пытался заговорить со знатоком шпаг. Он полагал себя выше подобных выскочек, а Матиуш признавал его право, в конце-концов именно Освая смог разоблачить иллюзию Гвиндолина, после чего успешно нашёл путь к её творцу. Когда Освая намотал уже тысяча пятьсот шестнадцатый круг, вновь заскучал и начал бесить не только гиганта, но и себя, со стороны заложенных ворот в Анор-Лондо донёсся шум. Воины света насторожились. Они подумали об одном и том же, пусть и с разной скоростью: — Проверим? — Да. Они встали, взяли оружие и пошли вниз, не издавая ни звука.

PoV Нико

      — А нельзя ли как-то… ускорить время реагирования? Мы с Логаном повторили весь базовый курс. За это время я перестал стесняться его, потому что никакой кары за бездарность не последовало. То ли из-за обещанных душ, то ли благодаря своему стажу работы с людьми, магистру было абсолютно всё равно, насколько я плох. А может быть, в его голове не находилось места для язвительности из-за желания вернуться к прежним делам. В прочем, Логан уверил меня, что повторение азов для него отдых. За эти несколько десятков минут или часов я полностью вошёл в темп, даже стал задавать все вопросы, приходящие на ум. Через некоторое время я выдохся, пришлось сделать перерыв и просто помолчать, чтобы не охрипнуть окончательно: так сильно ослаб голос из-за отсутствия собеседников. Тем не менее, я остался доволен. В конце мы даже вспомнили и разобрали самописное заклинание «Гиперагональная псевдотрансгрессия». Логан настолько удивился ему, что снова приподнял шляпу. — Невероятно, это же золотые заклинания Уласила и ещё удивительное, что они достались тебе! Как же так вышло? Несмотря на любопытство, колдун отмахнулся от истории про Таркуса, не объяснив своё поведение. Наверное не поверил, что какой-то там рыцарь может отыскать такие бесценные знания. Зато мои дописки к древним чарам не показались ему странными: — Синтаксис довольно нетипичен, должно быть тебя обучал какой-то «еретик», но в целом ничего необычного. Взамен на максимально полное описание «трансгрессии» Логан не взял с меня ни души за повторение основ. Самое интересное началось в дальнейшем, когда я начал торговаться с ним за новые боевые заклинания. Например «сгустки» — три или четыре самонаводящихся шара из душ. Сначала я походил вокруг да около, расспросил о принципах действия, потенциальном уроне и тому подобном. — Скажу честно, твой потенциал невелик, — объяснил Логан, — судя по итогам наших занятий ты не дилетант, но посредственность на уровне типичного ученика «Драконов»; я веду к тому, что можешь не ожидать грандиозных разрушений даже от копья душ, если вообще сумеешь им воспользоваться. То, что я не великий чародей из легенд, новостью не было, так что я ни капли не обиделся. Возмущение вызвала цена этого заклинания: тридцать тысяч осколков, большая часть моих сбережений. Я обалдело посмотрел на магистра магии, словно не веря, почти выдал некультурное выражение, выдохнул, посмотрел на свои руки. Вместо ругательства был задан вопрос, по какой причине оно такое дорогое. Ответ оказался следующим: — Всем нам нужно на что-то существовать. Но неужели жизнь нежити обходится настолько дорого? Большую часть времени я бегал вообще без душ «в кармане», под угрозой опустошения, при этом не умер окончательно, как некоторые бедолаги. — Молодой человек, куда и зачем тратить средства — дело личное, как и многое другое, — маг пожал плечами — я же не спрашиваю, как ты познакомился с Фокой, откуда на самом деле достал «трансгрессию» и почему на тебе женский балахон вместо нормальной одежды. Все ответы сводились примерно к тому же: Логан явно давал понять, что торговаться не станет. Между тем, получить хоть какое-нибудь заклинание хотелось. В итоге непродолжительного спора я всё-таки купил сгустки души за грабительскую цену, сдержанно поблагодарил нового учителя, а после удалился обратно к костру — латать платье.

***

      Оказалось, что шум издавали демоны. Матиуш вовсе не удивился их поведению. Белёсые твари стрекотали, ворчали, хлопали крыльями каждый раз, когда переносили нечто важное. К счастью, в теперь они спустили в крепость не очередного слугу ложного бога, а совершенно неожиданный груз — Ширана. — Мы думали, что тебя схватили! — Воскликнул Матиуш. Он было принялся рассказывать, чем занимался в отсутствии Гупио и Солера. Тяжёлое дыхание избранного мертвеца остановило его. — Что-то не так? — Рука воина света непроизвольно упала на шпагу. Они стояли друг напротив друга, пока Ширан не отдышался. — Всё не так, — голос избранника судьбы стал хриплым, словно лишился некой энергии, — нас предали… все. — Кто?! — Возглас Матиуша раздался, казалось, на всю крепость. Одно страшное предположение сменялось другим. Неужели предатель — Солер? — Все, — Ширан оперся на алебарду как на посох. Санчуби Освая глядел на тягостную сцену сзади: он успел дважды обойти рыцаря-клирика и воина света незамеченным. Теперь его снова распирала скука, хотелось крикнуть во всё горло или порубить кого-нибудь включённым мечом. Единственным утешением Освая стала уверенность в правильности своих поступков. — Все — это кто? — Матиуш не на шутку встревожился странным поведением союзника. — Кого именно ты обвиняешь: меня, Солера, кого? — Никого из вас, — ответил Ширан — меня предал человек, на которого я очень рассчитывал; теперь о возвращении в Анор-Лондо не может идти даже речи, но есть… Он сделал глубокий вдох, такой же глубокий выдох и лишь тогда продолжил говорить. — Мерзость, притворяющаяся богом, не ждёт взрыва, — речь Ширана стала сбивчивой — я сделаю желаемое им, но не в то время… значит… сожжёт всех. Матиуш из своей склонности к осторожности сжал рукоять шпаги ещё сильнее. Воображение уже рисовало мёртвое, безумное лицо рыцаря-клирика, ставшего полым. Воин света всегда надеялся на лучшее, а готовился к худшему. Он уже прикинул, что будет делать в случае нападения, однако Ширан не нападал, а заговорил вновь: — Нехорошо, нужно отдохнуть у костра, — пальцы Матиуша чуть разжались, ведь пустые не могут делать подобных умозаключений, — нужно придти в себя, посоветоваться с Соле… Воин света не смог уловить быстрого движения. Всё произошло столь резко, будто божественный художник заменил одну картину на другую: вот Ширан устало опирается на алебарду обеими руками, а вот она уже направлена на кого-то в темноте. Алебарда в вытянутой руке, опасная, но не готовая к удару. — Санчуби Освая, — голос избранного мертвеца стал угрожающим, — тебя предупреждали и не раз. — Моё оружие в ножнах, Гупио Ширан, — ответили из тьмы, — мы больше не союзники? — Союзничество это не повод подкрадываться сзади. Матиуш не видел лица, но был готов поклясться — избранный мертвец нахмурился как никогда. Его речь лишилась огромных пауз, одышка исчезла. Движения вновь стали резкими как во время битвы с лжебогом. — «Нет, он не полый и даже не на грани.» — Матиуш окончательно убрал руку с оружия. Пока воин света совершал движение рукой, декорации снова поменялись. Освая резко образовался из темноты, будто тень, заряженная еретическими чарами. — Что я вам сделал, с чего такая реакция? На этот раз решился высказаться воин света, заметно осмелевший в присутствии Ширана: «Он прав, не стоит носиться по теням, так можно запросто поймать удар прямо в лицо.» — Желаешь проверить? — Санчуби начинал нарываться, но сразу же остановился, снова поглядев на алебарду. Если бы Матиуш и Гупио могли видеть в темноте, они бы заметили улыбку на лице Освая — он не испугался угрозы. Этот человек давно разучился бояться — во включённом состоянии меч белого герольда, как его называли совсем в другом месте, спокойно разрубил бы и древко алебарды, и щит, и самого Ширана, и даже трусливого мастера рапир, стоящего позади. Освая всего-лишь не желал портить собственный план. Он как ни в чём не бывало подошёл к своим так называемым союзникам, пробурчал нечто вроде «ладно, не буду», а потом повёл их вниз, к костру. — «Надо же, этот… человек меня услышал, удивительно».

PoV Нико

       Отсутствие практики сказалось далеко не только на чарах, к тому же после долгих уроков у меня болела голова. Шитьё вышло просто отвратным: игла колола пальцы, нитки постепенно вылезали, ткань для заплат не желала обрезаться. Дело осложняло необходимость штопать одежду прямо на себе — ужасно рваное тряпьё было единственной моей одеждой, спасибо Солеру. В результате починка балахона заняла чуть ли не столько же времени, сколько занятия. Покончив с работой, я понял, что заплатки вышли слишком маленькими. Теперь платье могло похвастаться зауженной талией и раздражающими складками на груди. — Блять, просто замечательно! — Я не мог не выругаться вслух. — Как будто проблем мало! Теперь я представлял собой почти мечту педофила. Не хватало только косметики и красивой причёски. — «Платье тоже неплохо бы заменить», — подумал я, — «причём не на девчачьи тряпки, а на какую-нибудь одежду старого мира». Мой старый мир вроде бы мог похвастаться изобилием нормальной одежды на любой вкус. Возможно, помня всё о своём благополучном прошлом, я бы вовсе сошёл с ума от ужаса и неудобств. — «Хотя, разве я не поехал?» — странный вопрос к самому себе, — «я шлялся по городу богов невменяемым, постоянно хотел умереть и пытался сохранить чужие воспоминания об ужасах». Разумеется поехал, — добавил я, — но никогда не поздно вылечиться. Я встал, поднимая посох для заклинания. Души быстрее молнии собрались в белёсые шары, чтобы вылететь на орбиты вокруг катализатора, я задал им траекторию и остановил. Теперь над головой висело подобие арки из трёх сгустков. — «Нет, никакой поехавший не может созидать такое», — я тронул один из намеренно слабых сгустков, заставляя его лопнуть. Шарик беззвучно разлетелся на искры, а секундой спустя та же участь постигла его собратьев. Обширные рассуждения про одежду, сумасшествие, коды с чарами, прервала новая бытовая проблема: от жара костра у левого сапога отошла подошва. Предательская пятка наконец-то освободилась от ниток и теперь радостно хлопала по полу при каждом шаге. — Бл, просто замечательно! — я сложил руки на груди, закатил глаза, будто перед невидимым собеседником. На самом деле хорошо, что вонючий сапог стал разваливаться на привале, а не посреди очередного болота, однако… — «Лучше бы ты не разваливался вообще, гнида», — подумал я, стянул злосчастную обувь и приступил к починке.

***

      На этом привале не было ни шумного веселья, ни песен, ни слёз, ни рассказов, кто и как выбрался из западни. Воины света молча расселись вокруг костра на узком балконе. Гупио привалился к стене крепости, справа от прохода, а Санчуби Освая занял зеркальное положение. Периодически его подёргивало, словно беспокойный полубог (или кем он был) порывался вскочить, понестись куда-то, рубя направо и налево, но очень сильно сдерживал себя. Поведение Матиуша могло показаться самоуверенным для постороннего наблюдателя: самозваный мастер всего колющего сидел прямо у костра, открытый из тёмного прохода. Зайди в тот узкий коридор слуга лжебога или змеелюд с пращой, Матиуш уже бы погиб. Он сам прекрасно знал возможные последствия своей неосторожности, однако продолжал совершать ошибку. Матиуша заняла тревога о своих ближних — рыцарь света боялся перемен в их поведении больше, чем врага.       Ширан, воодушевлявший его на борьбу, теперь угрюмо чистил алебарду без единого слова. В его скрюченной позе читалась невероятная усталость. Он даже не снял шлем, лишь поднял забрало. Казалось, даже эстус, даже живительный свет костра не способны исцелить его. Уже перед входом в обитель божества-самозванца Ширан напоминал не твёрдого лидера, убившего сотню еретиков под стенами Лангренго и в полях Езе, а старика. Теперь старость будто бы окончательно взяла своё.       Долговязое, нескладное существо с фламбергом, постоянно бегающее из стороны в сторону внушало недоверие изначально: а человек ли это вообще, хотя бы наполовину? Откуда он взялся? — Матиуш не помнил такой фамилии ни в Асторе, ни в Осме, ни в Лириде. Матиуш из Асторы дрался с многими, с многими дружил, но никто из старых знакомых ни разу не упомянул семью Освая. Открытие иллюзии лжебога лишь усилило подозрения. Именно этот человек, Освая, открыл не правдивую сущность принцессы солнца, а потом принялся убеждать всех остальных. — С чего бы? — Размышлял мастер рапир, держа одну из них на указательном пальце, в идеальном равновесии. Ответа не было, никаких зацепок, никакой внятной мотивации врать или говорить правду, кроме слов самого Санчуби: — Не люблю, когда меня обманывают, а после бросают на меня толпу прихлебателей в каменных латах. Он вполне убедительно доказал причастность существа по имени Гвиндолин к неудаче в нарисованном мире. Ширан, известный своим скептическим подходом, почему-то сразу согласился с ним. Следом — все остальные, но не являлось ли это частью изощрённой ловушки тех же сил тьмы? Неразрешимый конфликт, отравляющий жизнь даже сильнее чумного болота под Лордраном — так описал бы свои ощущения сам Матиуш. Тягостные размышления прервали только слова Ширана: — Санчуби Освая, твоя попытка увенчалась успехом? — Мой оруженосец почти убил нового ученика древней тени, — отвечал Освая, — ученик Белого оказался тёмным чародеем и отправил Феодора к костру одним заклинанием. Нет, не вышло, — добавил он с таким выражением лица, будто вспомнил что-то важное. — А, ясно, — взор рыцаря-клирика снова погас. Не нужно унывать, — сказал он слабеющим голосом — у меня есть новый план, отчаянно смелый, всё как мы любим. — Да? Какой? — в унисон вопрошали Матиуш и Санчуби. Это единомыслие дико бесило первого и забавляло второго. Мастер рапир наверняка предположил бы о чтении мыслей, если бы не его сосредоточенность на словах избранного мертвеца. — Оглашу позже, когда придёт Солеро, — при этих словах Ширан слегка улыбнулся. Матиуш принял движение губ за конвульсию, а Санчуби видел и верно интерпретировал каждое движение мышц — всё-таки, между ними имелось больше различий, чем сходств. — Сейчас мне нужно немного поспать, как в старые добрые времена, — Ширан заворочался в своём углу, пытаясь устроиться поудобнее, — когда я был живым. Последняя фраза вышла настолько тихой, что оба оставшихся воина света не разобрали её. — Что будем делать теперь? — Наконец-то заговорил Матиуш, — ждать здесь? Им, как обычно, двигал страх, на этот раз — опасение остаться наедине с получеловеком. — Да, — сказал Ширан, — мы снова соберёмся вместе, а уже после будем что-то предпринимать. Ширан уверил, что не собирается сдаваться. Он провёл пальцем по лезвию топора и улыбнулся ещё раз: — Как же я хорошо приложил Освальда и его бандитов… уверен, мы ещё встретимся. Не буду заниматься словоблудием более, сейчас я слишком расстроен для разговоров, — подытожил он, — я подремлю. Откинув голову, Ширан начал тихо читать по памяти странные литании. Он сбился уже на восьмой секунде, затих и действительно заснул. Матиуш приготовился снова оказаться один на один с обладателем фламберга, выказывающим явное нетерпение неторопливостью этих событий. — Где бродит Солер и та тётка? Кажется они не придут. — На каждым слоге Санчуби Освая немного подёргивался. Не дождавшись ответа от Матиуша, странный рыцарь поправил что-то на левой ноге и встал. Носки его сапог смотрели в сторону выхода с балкона. — Пройдусь по крепости, — сказал он словно сам себе, — может быть встречу Солера, а может быть… Освая бесшумно канул во тьму, оставив Матиуша наедине с его вечными подозрениями.

***

      Избранному мертвецу всегда снился один и тот же сон, цветная, почти реальная картина не настоящего прошлого: сначала он прощается с женой, потом идёт по косе из гальки, а после заходит заходит в мрачный хвойный лес. На этот раз сновидения изменили своему принципу. Они смешивались, беспорядочно сменяли друг друга, создавали бесформенные сочетания действий с вопросами. Бессмысленный бред — таково было их имя. Ширан быстро понял, что спит и прекратил болезненное мельтешение силой воли. Следом пришло искажённое воспоминание из катакомб великанов. Щит Солера разлетается на куски от нечистивого огня существа с тремя масками, Санчуби молниеносно подлетает к некроманту и разрубает мерзкого еретика пополам. Мерзость охает, оседает как порванный мешок с мусором. Он больше не двигается больше не двигается. Убив Пинвела, Санчуби хладнокровно надрезал чёрный мешок, служивший некроманту одеждой: под ним скрывалось три почти полностью опустошённых тела. Самое маленькое из из них ещё корчилось среди испражнений, но красная алебарда окончила его мучения. Потом Ширан мысленно возвратился в проходы над бездной, где воины света сразились с ожившими скелетами богов. Фелиция потеряла фонарь во время одной из драк, а Матиуш дважды почти срывался вниз. Сцены похода к захоронению Нито слились в один ужасный момент. На этот раз, во сне, было страшно. Когда избранный мертвец всё-таки отыскал алебарду, сон переменился ещё раз. Он увидел привал у случайно найденного костра. — Это называется сервоприводами, — возбуждённо объяснял Освая. Его объяснения сопровождала энергичная жестикуляция и нарастающее повышение тона. — Тихо, на твои вопли сбегутся все скелеты, — предупреждали его, Санчуби покорно снижал громкость, но через три-четыре предложения снова почти кричал. — Короче, хитрое устройства странствующего авирского чародея Зарата М’Сера, — повествовал получеловек, показывая рамы с волокнами из неизвестного материала, скрытые под его бронёй, — с ним я не разобьюсь никогда в жизни. Далее в сбивчивом рассказе появились странные магические термины, которые никто не понимал. Его попросили объяснить принципы попроще. Санчуби согласился, но вместо понятного объяснения запутал слушателей ещё сильнее. Его стали настойчиво просить перестать мучать простых людей заумью, но не тут-то было, рассказчик так разошёлся, что на голос действительно пришёл скелет. Почему-то приблудная нежить явилась в шлеме хавела и с зубом дракона за спиной. В прочем, во сне возможно всё — рассудил Ширан, снова осознавший, что лишь переживает прошедшее, но не участвует в нём по настоящему. После расправы с нежданным гостем Санчуби всё-таки замолчал, найдя себе новое занятие: теперь он с лёгкостью перекидывал зуб дракона из руки в руку. Видимо, неведомый странствующий колдун из далёкого Авира укрепил и верхнюю часть доспеха. Не скрывающие зависть воины света удовольствовались пониманием, что перед ними очередное колдовское чудо, позволяющее прыгать как бешеный кузнечик и падать со шпилей Анор-Лондо без вреда, и вернулись к подготовке дальнейшего пути. Во сне Ширан видел, как Санчуби прыгает с арки великих бронзовых ворот собора, падает, падает, но никак не может приземлиться. Бетонный пол лишь отдаляется, спускается в далёкую тьму, а Санчуби падает-падает-падает… — Ха-ха-ха! — Рассмеялась белая веточка, подкручивая усы мыслями. — Я не злодей! Ширан обернулся на голос, но не увидел сзади никого. Мир разошёлся по швам тёмными белыми узорами, сжался в крошечную точку среди безбрежного света, а потом превратился в маленькое волокнистое существо. Оно походило одновременно на человечка и на структуру вселенной. — Пять-десять-три-один, — пропердело существо цифрами, связанными с ковкой доспехов и героическими подвигами, и тут же ускакало в нижнюю тьму на неопределённом количестве конечностей. — Не понимаю, что происходит, — Матиуш указал в сторону убежавшего чёртика мечом чёрного рыцаря, — зачем мы ввязались в эту авантюру? — Таков долг воинов света, — ответил Ширан, — мы должны бороться с силами мрака. Избранный мертвец только сейчас заметил, что этот человек из ковенанта Солера одет не в обычный асторский доспех, а в броню чёрного рыцаря, причём вместо шлема у него была надета голова субботы. — Но Скрытое Солнце не порождение тьмы! Это был всё-таки бог! — Восклицал Матиуш, разрушая ощущение нереальности происходящего. — Мне всё равно бог он или нет! Абсолютно всё равно! Я просто не люблю, когда меня обманывают! — вспылил Ширан, уже готовясь нанести смертельный удар. Его остановило странное выражение лица Матиуша: воин света в страхе указывал за спину избранного мертвеца. — Не придуривайся, придурок! — Ширан окончательно вышел из себя. Он уже замахнулся алебардой, когда некая сила развернула его в обратную сторону, лицом к тьме. Там стояло карликовое существо в штанах синего цвета, сапогах из голов опустошённых, самодельной куртке и с посохом в правой руке. — Какой позор! — воскликнуло оно. — Благочестивый слуга богов злословит! Ему ничего не ответили. — Что же ты боишься, мертвец?! Посмотри на себя — ты почти полый! — ещё раз воскликнуло злобное чудо. Лишь теперь Ширан узнал свой стародавний кошмар. — Теперь моя душа убеждена в правоте Освая, Нико, — алебарда разорвала порождение кошмара на две части и сон закончился.

PoV Нико

      Я с трудом разлепил глаза. Сначала левый, потом правый. Всё вокруг было мутным, тягучим, словно слепленным из свечного воска, руки плохо слушались команд. И тело, и душа, и даже дыра в груди требовали снова свернуться в клубок, а потом просто лежать. Лежать и наслаждаться теплом. Что со мной произошло? — Недоумевал я, протирая глаза грязными пальцами. Вместо ответа архивы подарили мне пыльный поток воздуха прямо в лицо. Чертыхаясь и употребляя всевозможные матерные слова, я стал моргать и тереть глаза ещё сильнее, в надежде избавиться от соринок. Посторонние мысли вынесло, осталось лишь что-то вроде: «А-а-а-а как же больно!». Само собой, с приравой в виде ругательств. Цель была достигнута за пару секунд, но какой ценой — глаза полопались и продолжили болеть, как если бы в них залетела вся пыль архивов. — Обожаю этот мир! — то-ли простонал, то-ли воскликнул я. — Ни один день не обходится без западло! На самом деле мне следовало благодарить истинных богов, что меня не топят, не разрубают, не насилуют, в конце-концов не тащат против своей воли неведомо куда. Попала залётная соринка — ну и что? Это же никакая не проблема, сущая ерунда. Я хотел глотнуть эстуса, чтобы поправить испорченное настроение, но тут же вспомнил, что разбил флягу. — Обожаю этот мир… — на этот раз мой затихающий стон не слышал даже я сам, таким тихим он вышел. — Ладно, пора брать себя в руки, — сказал я сам себе. Пришлось выполнить обещание — подняться, расправить подол платья, поёжиться от холодного ветра и наконец-то полностью продрать глаза. Судя по всему я устал за работой и заснул у костра, что не удивительно даже для нежити: всё время новой жизни я куда-то бегу, к чему-то стремлюсь, но ни капли не отдыхаю. Найдись рядом со мной более-менее благодарный слушатель, я бы залил его своим нытьём по самые уши. Тогда бы мне стало легче. Увы, вокруг не проходило никого подходящего, поэтому пришлось брать себя в руки, а потом шевелить затёкшими батонами, они же «ноги», к Логану — задать вопросы про эстус и про кое-что ещё. Меня свалило не сразу: я успел зачинить сапог при помощи толстенной иглы, такой же толстенной ниткой. Поэтому я просто собрал инструменты обратно в сумку, довольно топнул ногой о пол и направился прямиком к чародею.

***

       Ширан проснулся в тревоге и смятении. Он думал, не выболтал ли во сне какой-нибудь секрет, например об истинных мотивах. Увидев Матиуша, вставшего за угол с обнажённой рапирой, избранный мертвец тут же забыл про сон, выхватил кинжал и занял ту же позицию у своего угла. Кто-то шёл по тёмному коридору прямо к костру. Судя по молчанию, шёл кто-то чужой. Клинки Скрытой Луны, — подумал Ширан, — преимущество не у нас. Матиуш сдержанно кивнул головой в сторону прохода, словно подтверждая его мысли. Клинки очень любят шпаги и прямые мечи, причём эти служители бога-обманщика или лжебога, как говорил Ширан на публику, зачаровывают их странными чудесами. Стоит им прорваться на балкон и песенка спета, ведь кинжал, даже панцербрехер, ничего не сделает одоспешенному воину с длинным мечом. Единственным выходом из ситуации Ширана и Матиуша было встать прямо посреди прохода с алебардой и стоять там намертво, пока враги не додумаются бросить бомбу или применить чары. Ширан уже было взялся за красное древко с целью привести план в исполнение, как его окликнули удивительно знакомым голосом: — Во имя могущества Солнца! Это свои, воины света! Избранный мертвец мог поклястся, что этот голос знаком ему чуть ли не с детства, однако стены крепости делали все звуки глухими. Матиуш скептически посмотрел в сторону тёмного прохода, где остановились незнакомцы. — Да воссияет Солнце вечно! Кто именно пожаловал к нашему костру? — Решился Ширан. Он ожидал немедленной атаки, но ответ оказался совершенно другим. — Гупио? Это ты? Здесь я, Солер. Со мной Санчуби. Нам пришлось пройти всю крепость с самого низа. И вправду, голос очень сильно напоминал Солера, хотя только напоминал. Это вполне могли оказаться враги, притворяющиеся друзьями. Вслед за «Солером» раздалась скороговорка его спутника: — Я слишком тихо топаю или как вы должны слышать мои шаги и узнать да. Речь без интонации, с проглатыванием чуть ли не половины звуков, безусловно принадлежала Освая. На памяти избранного мертвеца так говорил исключительно получеловек. И всё же, этого было недостаточно, чтобы развеять сомнения. — Солеро, друг мой, — позвал Ширан, — сколько еретиков мы убили и ранили под Езе? — Пятьдесят шесть человек, в том числе их предводителя, Бернарда де Курселя. Это был правильный ответ, но его могли выбить под пытками, предугадывая ход мыслей избранного мертвеца. Ширан немного подумал и задал второй вопрос. На него мог ответить только настоящий Солер. — Если ты вправду друг мой, Солеро Асторский, скажи мне, что ты ищешь всё это время? Клинок Скрытой Луны или кто-либо иной, не знакомый с верой воинов света, ответил бы извечной расплывчатой фразой: «Я ищу своё собственное солнце!». Этот же человек сообщил следующее: — Я ищу своё призвание в служении старому богу войны — Солнцу. Сомнения покинули воинов света. Ширан попросил Солера и нетерпеливо топающего Санчуби выйти из темноты — это оказались действительно они. Старые друзья взглянули друг на друга, сдержанно обнялись и расселись вокруг костра. Солер не остался неизменным подобно избранному мертвецу. Теперь белое сюрко было порвано в десятке мест, шлем украшала вмятина от мощного удара. Солнечный меч красовался зазубринами. Лишь одна деталь давала понять, кто же он такой, на корню разрушая образ унылого проигравшего — благодушное выражение лица и твёрдый голос, которому хочется верить. Прежде всего Ширан попросил друга рассказать, почему он отсутствовал так долго. Солер наполнил флягу эстусом, выпил немного и начал повествовать. Сразу после отсоединения при помощи чёрного кристалла, Солер направился к костру. С помощью витого меча он переместился на второй этаж кузницы Андрэ, перевёл там дух, а после попытался вернуться обратно с целью помочь остальным. Его ждала неудача: он пробыл нигде мгновение, после чего был выброшен у того же костра. Пришлось пробираться к заранее условленному месту встречи через всю крепость Сен. По пути Солеру не встретилось ни одного змеелюда, ловушки более не работали. Главным противником оказалась темнота. Пару раз Солер почти срывался на узких мостиках, один раз провалился на два этажа ниже, но выбрался из каменного закутка почти сразу же. Самый неприятный сюрприз ждал его на самом выходе. Ждал в буквальном смысле: воина света встретил беренийский рыцарь с чёрным щитом, в коем Солер узнал Таркуса Железного. Берениец изрыгал одного богохульное проклятие за другим, называл Солера проклятым убийцей и слугой тьмы. Это его и сгубило. Когда Таркус замахнулся огромным чёрным мечом, на его вопли прибежал Санчуби Освая и одним изящным пинком отправил рыцаря береника в бездну. — Его упрёки были справедливы — мы случайно убили Таркуса в нарисованном мире, — отозвался Ширан, — однако великие дела требуют жертв. — По моему этот придурок просто заслужил отправиться к змеям, — протараторил Освая. Что? — удивлённо спрашивал он, глядя на недовольные взгляды остальных, — я опять сказал что-то не то? Рыцарь-клирик прочитал краткую молитву за упокой несчастной души, а потом наконец приступил к делу: — И так, раз мы собрались все, давайте начнём… — Постойте, — прервал монолог Матиуш, — мы забыли про Фелицию. Где она? — Ждёт нас в храме огня, — ответил Солер, — кузнец Андре сказал, что женщина с топором и грубым голосом просила передать мне весть. — Хорошо, — довольно изрёк Гупио Ширан — я посвящу её в свой новый план позже — мне пригодится каждый человек. Друзья, прежде чем я начну рассказывать, вы должны уяснить, что я не опустошён и не безумен, — продолжил он уверенным голосом проповедника, — если вы полагаете, что мой рассудок замутнён горем поражения, любой из вас волен покинуть меня и пойти своим путём; предупреждаю: я не стану осуждать, стыдить, обвинять сделавшего такой выбор ни коим образом. Воины света ответили внимательными взглядами. — Наше положение крайне плохо и как бы то не звучало, только истинный избранник богов может исправить его, — продолжил Ширан, — чтобы вам было понятнее, я начну издалека, с прикладной теологии. — Надеюсь всё будет понятно, не так ли? — Санчуби не мог не съязвить, помня про историю с сервоприводами. — Разумеется, — ответил Ширан, — как думаешь, что произойдёт, если бросить в костёр человечность?

PoV Нико

— Что-о?! — Гневно возмутился я. — Что? — Передразнил меня Логан, — чинить флягу для эстуса это работа кузнеца, а не чародея; вы должны знать отличие возможностей реальных чар от суеверных выдумок — разве мы не занимались вчера? Эта наша встреча не задалась с самого начала. Магистр явно достиг точки, где начинал находить, а потом исправлять ошибки предшественников. Следующим этапом стало бы конструирование своих кодов, если бы не моё появление. Закономерным результатом прихода кого-то постороннего, помимо самого Логана и его книг, стал раздражённый тон, полный высокомерия. На мгновение мне даже показалось, что мой учитель сходит с ума. Когда я пообещал дать ему ещё немного душ за прояснение некоторых вопросов, Логан смягчился. Он согласился ненадолго отвлечься, чтобы выслушать меня, однако предостерёг от последующих вторжений. — Находясь на пороге величественных открытий, о тайна бессмертия бледного дракона Сита, — прогремел мастер искусства душ, — горе тому, кто помешает мне! Нет, он определённо не в себе, — подумал я, спеша поскорее закончить дела. Первым делом я предоставил Логану мешочек с крохотными кристаллами. На вопрос, что это, магистр хмыкнул, поднёс одну из огранённых блестяшек к глазу и отправил её обратно в мешочек. — Это, Кили, или как там тебя… — было начал он, но тут же замолк от моего удивлённого возгласа. — Кили?! — Разве это не ваше имя, молодой человек? — маг удивлённо приподнял шляпу, — не пойму вашей реакции. Какая разница, Кили или не Кили, если вы держите в руках кристаллы усилители? Это, — объяснял он, — одна из тайн дракона, которую я уже исследовал, — ваши кристаллы используются в железных посохах медиумов для ещё большего увеличения мощи их колдовства. — Горе тому глупцу, который выдрал их из трезубца, и горе тому, кто станет использовать их без надлежащей концентрации: усилители используют волю владельца. Если она окажется слаба, оригинальный трезубец или посох, сработанный похожим образом, вполне способен убить. Логан вернул мне мешочек и предложил альтернативный способ стать сильнее. — Возможно, у меня выйдет создать катализатор с фиксированным усилений, который будет в одну целую три десятых или даже в полтора раза энергоэффективнее вашего прежнего, однако мне потребуется время, души. Особенно время для завершения исследований кристаллов, — внезапно возбудился маг, — о, тайна бессмертия Сита! Я искоса глянул на него, чародей ничего не заметил, поблагодарил за пояснение и перешёл к следующей теме — починке фляги. Оказалось, Логан бессилен помочь с лечебной жидкостью. — Магистр Логан, скажите пожалуйста — к вам не приходил никто кроме меня? — таков был последний вопрос. Упоминание Кили взволновало меня не на шутку. Если мне придётся сражаться с ней повторно, кто знает, каков окажется победитель. — Нет, — ответил он, — не приходил. — Странно. У меня не оставалось душ на покупку новых заклинаний, поэтому я не стал более докучать старому колдуну, ещё раз поблагодарил его и пошёл обратно к костру. По пути я старался держаться поближе к стене, потому что так вероятность словить стрелу неведомо откуда заметно уменьшалась. Кругом чудились шаги, за каждым углом будто бы стоял враг. Я шарахался от каждой тени, видя в ней мстительную Кили. Катализатор в руке дрожал от магии: сгустки и стрела души на случай нападения уже были готовы. Тихим, осмотрительным шагом я прошёл маленький коридорчик между двумя шкафами и повернул направо, в сторону зала с трупами. Сначала из-за угла появилась рука с посохом и краешек головы, а уже после всё остальное тело — рассчитывать на удачу не приходилось, Кили застрелит меня сразу и не посмотрит, полый перед ней или нет. Походя я заметил, что былая выучка, приобретённая во время скитаний по городу нежити, вернулась обратно. Тем не менее её оказалось недостаточно для избежания внезапной встречи. — А-а-а-й! — Я резко отпрянул от тёмной фигуры, возникшей в проходе. Одновременно посох выпустил четыре сгустка души. — Фока? — Мои глаза удивлённо раскрылись, глядя на появившийся силуэт и сгустки души, которые не спешили никуда улетать. — Нико? — Он тоже удивился встрече. — Тебя не сожрали по дороге? Да, меня встретил Фока Белый во плоти, собственной персоной. Теперь у него в руках красовался трезубец, а тела скрывала куртка винхеймского колдуна. Изменилась не только одежда: ныне сутулый Фока мог похвастаться идеальной осанкой — он возвышался надо мной чуть ли не в два раза. Если бы не лицо, я мог бы принять его за одного из богов. Его идеально белые волосы и глаза, горящие светом вечного проклятия, по прежнему внушали тревогу — именно по характерной ауре и с вижу равнодушной маске я узнал прежнего спасителя. — Н-нет, — промямлил я, пытаясь отойти от потрясения, — меня почти убила Кили, но я в порядке. К счастью меня быстро отпустило, так что я был избавлен от позора. — Что-же, если ты ещё не передумал путешествовать вместе, нам есть что обсудить, — речь Фоки заметно изменилась с прошлых бесед. Он стал… более культурным? Более убедительным? — Что именно? — относительно смело вопрошал я. — Предлагаю не разговаривать посреди коридора, — ответил Фока, — иди к костру, — там, в спокойной обстановке расскажу и о причинах исчезновения, и про Солера, и про магию, а пока мне нужно побеседовать с магистром Логаном. Белый бесцеремонно оттолкнул меня с дороги, словно я уже согласился. Оставалось только покорно пойти к костру — куда деться ещё?

***

       — Как мы знаем, — продолжал Ширан, — костры не зажигают и не опаляют своим пламенем из-за своей особенной природы, связанной с первородным огнём, породившим всё. В легенде о Великом Повелителе Гвине утверждается, что его величайшая жертва во благо всего мира и человечества совершилась у такого же костра, рядом с коим находимся мы, а знания высокопоставленных священников отца Ллойда подтверждают историю. Костры связаны друг с другом, из чего может быть сделан однозначный вывод: они действуют одинаково. То есть в горниле Первого пламени должен располагаться точно такой же костер, следовательно, сжечь меня до тла этот огонь не должен. Я не умру очередной смертью проклятой нежити и повторю через контакт с костром подвиг верховного бога. Порой мы зажигаем от костров факелы, но факела смазаны маслом. Я же ничем не запятнан, полон решимости и благородства, чтобы наполнить мир светом, в котором ложное божество сгорит — оно не ожидает возгорания прямо сейчас и дорого заплатит за все причинённые злодеяния…

PoV Нико

— Говоря более простым языком, — прокомментировал Белый, — Ширан и Солер настолько отчаялись, что задумали взорвать всё вокруг. Даже если их метафизические предположения не верны, ход пространства-времени окажется восстановлен и… — Мы не сможем покинуть этот мир! — С ужасом закончил я.