35. Мудрость и зубы
12 апреля 2021 г., 05:45
Во истину, желание вечной смерти не достойно одобрения. Некоторые мертвецы, будучи в рабстве у привычки к насилию, мечтают о смерти из чувства смирения; другие не желают смириться и призывают смерть из отчаяния; иные же не боятся ее потому, что в непомерной гордыне своей почитают себя бесстрастными; бывают и те, кто вовсе позабыл, как это - умереть окончательно. Все эти заблудшие души не знают, что ангелы планируют наше спасение, а чудное бессмертие человеческое есть их главный инструмент. Лилиан, Чёрная Книга Лондора
Сомнения, все равно как пустые помыслы и ропот, следует презирать, не обращать на них внимания. Пренебрегайте ими – и божеское не выдержит, ниспадёт из вас, ибо оно есть гордость, не выносящая презрения. Особенно сильные колебания следует накрывать сразу, закрыть гасильником эту вонючую свечу, а не выжигать ей глаз. Оскар Сид, рассуждения о...
Обычно мной двигали мимолётные порывы и чувство внутреннего противоречия. Подспудно я понимал, что постоянные скачки эмоций не вполне нормальны, но с другой стороны, где я оказался бы теперь? Без ощущений и ломки от их отсутствия нынешнего меня существовать не могло. Уже давно я не следовал вредоносному обету, данному памяти Кили. За последнее время я стал лучше, - хотелось бы верить в себя. Но так же хотелось думать, что чувства обманчивы, к тому же их крайне мало. Я даже не могу видеть сквозь пространство, как Фока, не вижу всех магических нитей как легендарный Игнотус и не способен понять откуда берутся знания. Лишь ощущения, смутные, неуловимые (паук в густом тумане), могут спасти по настоящему. Тот момент, когда я шёл по топи чумного города и когда заподозрил полых на складе, и тогда, когда коварный полый с кузнечным молотком сделал засаду, а я резко изменил свой маршрут, - всё это работа интуиции. Почему бы не поверить в неё? Да, я верил в женскую интуицию, но лишь отчасти. Обучение у чародея уберегло меня от слепой веры в добрую удачу, а всё потому, что и мой учитель, и Логан не рассматривали мир как набор случайностей, скорее в качестве гармоничного механизма. В их модели проявления фарта и чёрные полосы являли собой всего-лишь иллюзии несовершенного разума, не знающего всего. Вера учителей, прямо связанная с чарами, волей-неволей передалась ко мне. Так и вышло, что я не мог простодушно оставить своё будущее на авось, задумывался о целях, чужой мотивации и непознанном. Кем бы я стал, не потакая мимолётным порывам? Богом, ты был бы богом, - сказал бы внутренний голос, если бы пепел и железо не задавили его своей массой. Пепел и ржавчина, измученные непониманием и сомнениями, вот чем обратилась моя душа. Прямо как тёмные пейзажи Горнила, некогда созданного Гвином. Оскар рассказал мне об увиденном и оказался прав во многом, но не во всём, потому что существовали вещи, которые не поддавались разуму или даже самому языку людей, несовершенному, нелогичному, вытекающему из тёмной метки на груди вместе с чернотой и белой пеной. Наполнять тело чужой человечностью, давить, заливать её в себя, чтобы протянуть ещё один день, убивать не просто без жалости, а уже не думая про убийство. Бежать вслед за жертвой с занесённым тесаком, ждать здоровых мертвецов в ловушке, кромсать и кромсать трупы ради заветной чёрной капельки - вечный водоворот сохранения разума... и уничтожения всего остального. Мир прекращал быть единой картиной, становился разрозненным, мимолётным как набор несвязных картинок, которые быстро показывает кто-то полностью одетый в тёмные тона. "Так вот почему ты хочешь погрузить мир во мрак" Наверное Оскар уже не видел даже рисунков, только сверхплотную мерцающую ложь, и я (я знаю) шёл той же самой дорогой. Однако я ещё не продвинулся по ней достаточно далеко, чтобы упасть в водоворот сменяющихся душ - так же далеко как Оскар. Я всё ещё мог ощутить бытие Горнила почти целостно. Почти как не проклятые. Пройдя через искажение мы больше не болтали. Мы стали мертвецами, причём не такими мертвецами, которые некогда жили, а предметом. Убывающий свет солнца, постепенно скрывающегося за приподнятой кромкой мира, бледнел и истощался на протяжении веков, а теперь стал, наконец, лишь жалким лучиком. Великое светило, некогда заставлявшее отвечать расточительством на расточительство - тусклый жёлтый труп. Мы были единой точкой, пятном краски на тусклом полотне, лишённом теплых тонов. Я стал тереть глаза , чтобы начать видеть хоть что-то кроме серости, веки распухли. Я тёр их, пока внутри правого яблока больно лопнул сосудик. И пока не увидел. Моя животная часть захотела нырнуть в грунт, чтобы больше не смотреть, куда же мы идём, откуда, что именно вокруг нас; детское желание зажмурить глаза запылёнными веками и больше не открывать их, будто ужас тот час исчезнет сам по себе. Но он не исчезнет. И я продолжил смотреть. Мы оказались в тени рукотворных утёсов, некогда составлявших единое строение. Размытое пятно впереди оказалось не фантастической сутью из глубин предчеловеческой шизофрении, а бесконечно высокими руинами колонн. Напоминающих носы драккаров, они словно подпирали громовые тучи, высасывая силу даже из них. Обычно чародеи не мыслят такими категориями, но эта соответствовала истине: пять исполинских столпов служили внешней частью Горнила - той самой злополучной башни, где Пламя породило всю известную жизнь. Мне представлялась глубокая адская яма, но печь Первородного Пламени оказалась именно башней в три этажа, в ужасном, перекошенном состоянии; многоярусный холм из давно почерневшего камня, истыканный невероятно огромной арматурой и остатками меньших колоннад; месиво из заброшенных руин, которые перемешала и вплавила друг в друга древняя катастрофа. Интересно, что ощутит или уже ощущает Ширан, оказавшись здесь? - думал я. Я сам чувствовал только отсутствие раскаяния, непроницаемость для уважения к создателям этого места. Хотелось смеяться. То, что сначала показалось мне чистой землёй вдали, было всего лишь следом от погибающего солнца на таком же пепле, как и под ногами: холодная пустошь занимала весь горизонт. И продолжала наполняться всё новыми тоннами шлака взамен на жалкую жизнь для богов, людей и их глупых заблуждений... Тысячу лет назад повелитель Гвин принёс себя в жертву первородному Пламени и сгорел в нём до тла, чтобы созданный им мир продолжил существование под пятой его потомков со светлыми душами. Наставники рода людского... эхо того ужаса лишило бы веры даже самого стойкого. Настоящая пустыня, пепельные напластовании на напластованиях. Верхние слои по прежнему сохраняли летучесть, так что каждый шаг создавал фонтанчики серо-чёрных частиц, а самые нижние из слоёв, прямо поверх бетона и железа древних богов, слёживались веками, пока не превратились в подобие камня. Такие же древние и прочные, как сам мир - в этой мысли лежало нечто странное, непривычное для меня. Разве вселенная настолько же молода, как залежи мусора? Наверное, эта вселенная - да. Окажись она действительно сотворена Гвином, а не завоёвана его серебряными армиями, в самом строении мира огня коренилась бы ирония: Пламя породило мусор и в аллегорическом, и в прямом смысле. Гвин воспротивился судьбе, предпочитая изуродовать мир пеплом и проклятием. Разве можно находиться на его стороне? СОЛНЦЕ ЧЕРНО! БОГИ - УНИЧТОЖИТЕЛИ! Оскар внезапно толкнул меня. Я обернулся на сигнал и приготовился стрелять, но его рука мягко опустила посох. - Врага нет. Шлем Оскара больше не поблескивал, тёмно синее сюрко стало чёрным, на роскошном платке образовались маленькие кучки из пепла. Оскар смотрел только на меня. Равнодушный взгляд сощуренных глаз. - Когда я видел труп Гвина, я стоял на вон той куче, - сказал он, указывая пальцем куда-то налево. - Оттуда видна прореха в стене. Молчание. Мне нечего сказать. Что нужно говорить? Что? Время ускоряется снова. Наконец, Джофрит прерывает спутанные мысли. Снова. То-ли спасает, то-ли обрекает на ещё более скверную долю. - Эй! Чо встали?! Я знаю дорогу! Рыцарь-клирик уверенно шагнул, словно действительно знал, куда и как нам надо. Асторец поглядел в ту сторону и неохотно двинулся за ним. Он подтолкнул меня: - Иди вперёд. - "Какая забота", - подумал я и пошёл по следам Джофрита. Я молчал, но отголоски страха, оставшиеся в моём неживом теле, продолжали рисовать внутри мозга оплавленную паутину. И чёрную башню вдали. Мы появились на гребне, а теперь шли вниз, к основанию пепельно-песчаной горы. Спуск сопровождался потоками мельчайшей пыли, летящей снизу вверх. Наверное восходящие ветра создавались особой природой печи. Или башня была достаточно тёплой даже снаружи. В любом случае, я думал уже не об этом и даже не о мрачной сущности происходящего. Мусорные ветры банально мешали идти. Пепел набивался в сапоги, волосы, в глаза. Посох превратился в мрачную палку. Я не хотел даже думать как выгляжу со стороны (вообще, когда я думал про это?). Как грязный полый, - всё-таки подумал я, - с другой стороны мы явились сюда вовсе не для прихорашиваний. Особенно Джофрит. Рыцарь-клирик по прежнему рассекал впереди, не сбавляя темп и не смотря на всё более чёрную тень от постройки богов. То справа, то слева начала мелькать древняя арматура и каменные столбики. Катастрофа превратила их в расплавленные брызни, после чего жидкий камень застыл, даже не успев стечь на землю. Глядя на закопчённый бивень в десять моих ростов, весь в сосульках из ржавого железа, я не без злорадства вспомнил слова Ширана. Как он там говорил: пламя имеет духовную природу, поэтому мне ничего не сделается? Выйдет смешно, если Ширан испугается в последний момент, - подумал я. Неплохая фантазия, однако мне было вполне очевидно - мирного решения нет. Когда мы уже почти спустились в долину пепла, Джофрит наступил на еле заметную вершину столбика. Древний камень тут же рассыпался под его весом, Джофрит потерял точку опоры, накренился и... просто переступил в другое место, как ни в чём не бывало. Спустя тридцать секунд мы уже стояли в жёлобе между двумя холмами. Сюда-то мы и шли - сразу понял я. Долина начиналась у фрагмента железной стены, не погребённого выбросами из Горнила, а кончалась в облаках пепла у самой башни. По ней можно было добраться от входа до самой колоннады, перебраться по оплавленным мостам в башню и к самому Первородному Пламени. Вне всякого сомнения, Ширан постарается пройти здесь. Мы прошли в Горнило с помощью искажения, которое создал Фока, однако у избранного дурака (уже не помню, кто так назвал Ширана) нет ничего подобного. За исключением Чаши: с её помощью Гупио и Солер откроют или уже открыли те самые врата, которые запечатал Гвин. Врата находились здесь, в ребристой стене из железа, которая постепенно вставала в истинную высоту около тридцати моих ростов. - О чём задумался, парень? Прежде чем я успел среагировать, Джофрит так толкнул меня локтем, что я чуть не запахал в пепел носом. - Аккуратно! - Какие мы нежные, хе-хе-хе. Так о чём думаешь? - О том, как хорошо было бы понимать многое! Гвин-питух, теперь из-за тебя у меня пепел в сапогах! Моё возмущение лишь развеселило клирика. - Единственное, что надо понимать здесь, это как достанется бедным солнечным. - сказал он, оборачиваясь ко мне вечно улыбающейся рожицей. Непредсказуемая тварь. Если он окажется настолько же развязен в бою, нам не видать успеха. Джофрит легонько толкнул меня ещё раз: - Как думаешь, почему солнечные - жёлтые? - Ну-у, - растерялся я, - не знаю, сложный вопрос. - Обоссаные наверное! Понял, да? Клирик глухо захохотал над собственной шуткой. Его смех тут же подхватил ветер, но прежде чем голос разнёсся по всему Горнилу, он потонул в свисте песка. - Извольте прекратить шум, сэр клирик, - сказал Оскар, не прекращая идти за мной. Внимание Джофрита тут же переключилось на него: - Что? Обоссаных испугался? - Не имею желания спасать тебя от разъярённых фанатиков, а про обоссаных расскажешь им, при встрече. Оскар объяснял спокойным, даже ласковым голосом - так говорят с коровой, ведя её на забой. - И ещё, - резко добавил он, - даже не смей думать, чтобы толкнуть Нико. Я всё понятно объяснил? Мой взгляд резко перескочил обратно на клирика. Что-то явно назревает. - А то что? Устроишь драку прямо здесь? - Всегда успеется. Я не видел глаз Джофрита, можно было лишь догадаться, что мимолётный взгляд в пол оборота направлен на Оскара. Не знаю, что он увидел у Оскара в руках, но следующий ответ клирика имел совсем другой характер: - Вот ещё, о такую гниду руки марать, мне ещё перед Северо отвечать потом. Красно-чёрная аура вокруг левой руки Оскара погасла прежде чем я успел обернуться тоже. Когда мой взгляд пал на асторца, я не увидел совершенно ничего необычного, лишь пыльное сюрко и бесконечную гордыню. Предостережение музыкой заиграло в моих ушах: "Я Оскар Сид из рода Сидов, будущий повелитель тьмы". Они оба опасные безумцы, возможно самые опасные после Ширана. Нужно держать ухо в остро и с Джофритом, и Оскаром. О Фока, за что мне всё это?***
Громада железного барьера нависала надо мной. Как же долго я ждал этого момента! Наконец-то всё станет однозначным и понятным: либо я погибну окончательно, либо покину мир огня. Надежда окончательно победила шок от встречи с деяниями богов (пепельная пустошь на пол мира), но преодоление аффекта ещё не избавляет от падения ещё куда-нибудь. Ещё предстояло преодолеть пространство до засады у двери, а ещё было сражение. Наверняка оно не пойдёт строго по плану, какой бы гениальный план не выдумал Фока. Дойдя до поваленной колонны, Джофрит дал сигнал остановиться. Тишина не могла обмануть его - чутьё клирика, свойственное хитрым сумасшедшим, безотказно определило расположение врага. Он находился прямо за колонной. Мы медленно обошли колонну, но не слева, справа. Так мы смогли внимательно рассмотреть, кто же там стоял. Чёрный рыцарь, бывший слуга богов, а ныне бесплотный дух, навеки заточенный в доспех. Рогатый цилиндрический шлем придавал ему дьявольский вид. Стоя в тишине, с гигантским мечом на плече, он будто пребывал в вечной готовности осудить и наказать неосторожного грешника. Полная неподвижность лишь усиливала впечатление. При первой встрече с чёрным рыцарем я испытал нешуточный испуг с долями пиетета и ненависти, свойственным заключённому, но теперь я разузнал, что нужно делать. Я втиснулся между клириком и колонной, сразу же прикинул плотность почвы и рассчитал дальность в уме. Клирик рефлекторно отшатнулся от взмаха посохом. Должно быть он ожидал магической вспышки, однако ни выстрела, ни характерного визжащего звука не последовало. Не произошло вообще ничего, зато рыцарь поднял голову и последовал куда-то, медленными, дёрганными движениями, будто соблюдая осторожность. Потом я сам, первым услышал монотонный гул, исходящий прямо из пепла. Нескладная тварь шагала к его первоначалу. - Никогда звуковых ловушек не видел? - тихо поинтересовался Оскар у клирика. - Сейчас бы пришлось драться с ним. В воцарившейся тишине стало отчетливо слышно, как бряцают сочленения у чёрного доспеха. Рыцарь богов неловкой походкой приблизился к источнику звука, уставился себе под ноги и застыл в неестественной позе, как если бы кукловод слегка натянул все нити сразу. Ореол таинственности пал окончательно. Чёрный рыцарь был не грозным воителем, а всего-лишь големом. Кукла, которая может махать мечом, ещё одно разочарование. Не долго думая, я кинул новую ловушку чуть-чуть подальше. Под ногами у Джофрита скрипнул песок, чёрный рыцарь обернулся прямо на нас. Моё несуществующее сердце пропустило один удар, невероятно долгий удар, тьма обвила левую руку Оскара. Джофрит с лязганьем выхватил серп. Чёрный рыцарь развернулся обратно, не в силах сопротивляться звуковым чарам. Выдох - он нас не заметил. Интересно, что же он слышит? Чувствует ли он? Или в нём не осталось ничего, кроме горького пепла? Как бы оно ни было, существо смиренно двигалось туда, куда тыкали звуковой указкой. Удостоверившись в безопасности, наша группа тихо двинулась за ним, ко входу (или выходу?) в стене.***
Когда мы увидели оплавленную колонну и хавелов за ней, в моём животе опустился каменный ком плохих предчувствий: неужели сейчас из-за колонны выйдет Фока, а потом? Что потом? Осыпанные пепельным дождём и построенные в ряд, хавелы напоминали оживших каменных стражей. Я постарался отвлечься от иррациональной тревоги с помощью мыслей о том, насколько сильно воины тёмного драконоборца соответствуют своему нарицательному имени, как они все могут укрыться всего за одной за одним столбом... Среди них не присутствовало Фоки, лишь стройная фигура драконоборца выделялась среди ряда огромных дубин и щитов, гибкая и самодостаточная. Каждая его поза источала пафос. Даже за сотню метров было заметно, насколько Северо горд тем фактом, что серебро благороднее камня и ценится гораздо сильней. Фактом, что он лучше остальных. Абсолютно то же самое поведение и выражение лица, как у Оскара, только по настоящему - Северо был настоящим богом, разливающим доблесть, полностью лишённую сострадания. Блестящая корона на голове монарха, обделённая украшениями, но достаточно внушительная, чтобы повелевать одним видом. Как я мог не заметить его природу при первой встрече? Мы заметили друг друга одновременно. Северо что-то сказал хавелу с двумя дубинами (наверное он и есть Асгаэлин) и направился в нашу сторону, а я бросил ловушку за ближайший холм. Чёрный рыцарь всё ещё не понял обмана и продолжал покорно следовать за магическим шумом. Выведя его за естественную преграду, где дух не смог бы заметить нас, я смело двинулся к Северо навстречу. Я превратился в лидера. И Оскар, и Джофрит теперь шли следом, словно неохотно. Мрачная улыбка помимо воли заиграла на лице. Как интересно, не иначе закономерности, составляющие мир, решили хотя бы раз поработать на меня - вот что я думал, услышав, как на одно мгновение шаг Оскара стал неуверенным. Они боятся Северо, по крайней мере один. Интересно, следует ли мне бояться его? В облике Северо ничего не изменилось. Тёмный драконоборец был высоким и худым, с невероятно зауженной талией, а на груди болталось ожерелье. В руках у него по прежнему лежало копьё серебряного рыцаря. - Привет, маленький ненавистник богов. Не думал, что ты зайдёшь так далеко. - Привет Северо, а... где Белый? - Сразу к делу. Отлично. - вдруг лицо Северо стало необычайно жестоким, но тут же приняло прежний, надменный вид. - Он ставит дополнительные порталы в Горниле, всё согласно плану. Дыра в груди перестала холодить остатки сердца. - А воины света? - Ещё не здесь, но нужно готовиться. - Хорошо, где наша позиция? - Здесь или здесь, - Северо указал копьём за два холмика, которые мы только что прошли, - но не обязательно, главное чтобы жёлтые вас не увидели. Как дела с чёрным рыцарем? - Привели одного, он за левым холмом. - Одного? Гляжу план Фоки уже трещит. Будьте готовы, скоро всё начнётся. Северо кивнул мне со всей серьёзностью и стремительно удалился обратно. Джофрит поднял руку, чтобы окликнуть его, но не стал. Приятный разговор, - отметил я, медленно зашагав в обратную сторону, - никаких тупорылых разглагольствований, любезностей и прочего говна. Однако меня волновали далеко не беседы. Когда Северо подошёл, я не смотрел ему в глаза, вместо этого я стал рассматривать его доспехи, оплавленную колонну, хавелов. Взгляд в их сторону показал мимолётную и всё-таки подозрительную подробность: Асгаэлин - хавел с двумя дубинками, разговаривал с человеком в чёрном пальто. Ещё шаг Северо назад его не было видно, он словно материализовался даже не из портала, как Фока, а из пустого места. Исчезновение неведомого гостя оказалось столь же внезапным. В один из моментов я просто заметил отсутствие чёрного пятна. И нет, мне не показалось. Или показалось? - подумал я, вспоминая случай на балконе. А если нет? Кто он - ещё один иномирец? Прежде чем поток мыслей оформился в удобоваримую гипотезу, хлопок по плечу от Джофрита грубо его оборвал: - Вот! Уважаю! Никаких страха, никакого заискивания перед богами, не то что всякое ссыкло. - Лучше бы тебе прокомментировать, что это высказывание иронического характера, - сказал Оскар. - Я снова вас задел? Примерка всех оскорблений на себя - не делает чести рыцарю; я имел ввиду вовсе не вас. - Ага, сейчас бы меня учил чести еретик, предатель и трус. - Так ты тоже еретик, - отметил Джофрит, - разве нет? - Не могу не поспорить. Всё остальное выясним после победы. Исключая ещё одну "остроумную" шутку клирика, что воины света пережрали сырого пшена и дескать потому стали жёлтыми, весь оставшийся путь до склона холма мы проделали в молчании. Я силился собраться с мыслями, Джофрит принялся что-то насвистывать себе под нос. Что думал Оскар, не знал даже Бог Богов, наверное как обычно ничего. Не найдя ни одного места, где можно с удобством присесть, я шлёпнулся прямо на пепел. Речи о чистоте не могло идти даже формально. Пустыня успешно загрязнила каждую складку одежды, каждый миллиметр, каждую пору на коже, но главного наслаждения она меня лишить не сумела. С невероятным удовольствием я снял хрустящие сапоги, протряс как следует, постукал друг об друга. Оттуда высыпалось не меньше килограмма пепла. Когда я перемотал импровизированные портянки, ноги отблагодарили меня за заботу. Знали бы вы, что ваш хозяин снова вас обманул, - горько улыбнулся я. Даже при наилучшем раскладе предстоит как следует побегать. Что будет при самом худшем, я предпочитал не прогнозировать вовсе.***
Врата в Горнило представляли собой двустворчатые ворота, прикрытые бронзовым балдахином. Узорчатая сень скрывала их глубокой чёрной тенью. Казалось, одну из нижних секций стены вынули вместе с пространством прямо за ней. Чернейшие тучи казались светлыми по сравнению с дверьми во внешний мир. Перематывая грязные тряпки, я глядел наверх. Почему-то облака над головой стали расходиться. Яркая вспышка молнии над головой и сверхъестественный грохот заставили задрать голову ещё выше: на фоне бесконечных песков образовался эфемерный силуэт с молнией в руках. Солнце осветило грозное явление жёлтым, давая нам взглянуть в лицо призрака. - Это что, Гвин? - клирик озвучил мои мысли. Стоило ему сказать всего слово, как привидение стало расплываться по небу. Корона из сажи вросла в макушку короля, лицо с шеей превратились в единую трубу. Руки великого повелителя отделились от тела, мантия расползлась на оплывающие лоскуты. Последней исчезла молния. Как только она растворилась в светло-коричневых небесах, выходец с того света умер во второй раз. - Гвин питух! - внезапно завопил Джофрит, топнул ногой и... замолчал. Его взгляд был направлен в сторону ворот. Проём осветился тусклым белым светом. Будучи под впечатлением от внезапного знамения, я не сразу понял, что именно происходит. Голова стала тяжёлой, стало казаться - я снова схожу с ума, но Оскар разорвал путы оцепенения: - Это они. Свечение исходило из портала, подобного творениям Фоки, но больше в несколько раз. Посреди него стояло что-то жёлтое. Еще мгновение во мне теплилась неожиданная надежда, что мне кажется, что это очередная аномалия мира огня или портал образовался неравномерным, но боевой клич поставил все на свои места. Рядом с фигурой появилась еще одна, потом еще и вскоре плиты под балдахином заполнились золотыми фантомами. Воины света прибыли в печь первородного пламени. Я создал сильнейшую звуковую ловушку и, коротко дёрнув посохом, послал её как можно ближе к ним. Следовало подвести чёрного рыцаря раньше, а не заглядываться на облака, но что сделано, то сделано. Настало время реализации плана. Чёрный рыцарь отреагировал молниеносно. Услышав звук он тут же вышел из-за "укрытия", невидящим взглядом окинул свет, а потом двинулся в сторону наживки, прямиком к жёлтому воинству. Воины света рассредоточились у входа - чёрный рыцарь сразу же привлёк их внимание, всё как и задумывал Фока. Не успел голем дойти до источника звука, как первая молния зарылась в песок у его сабатонов. Чёрный рыцарь поднял голову, резко закрыл тело щитом и побежал на встречу врагам точь-в-точь как живой. - Нико! - воскликнул Оскар. - Прячься! Их слишком много! Я послушно сделал шаг назад и прижался к краю холма, слыша как новые и новые молнии с треском вгрызаются в землю. Количество фантомов действительно превышало число людей Северо, у них были могучие чудеса, двоекратно усиленные преданностью и фанатизмом: воины света высыпались в Горнило не как пшено, а как стая бешеных собак. Одна из молний пролетела прямо у меня над головой. И вправду, лучше не высовываться. Я мог бы попробовать попасть в кого-нибудь стрелой души, но шанс поймать сноп искр в лицо рос с каждой секундой. Воины света пристрелялись - их стрелы уже барабанили прямо по щиту чёрного рыцаря. Они успели дважды попасть по нему, прежде чем тот добежал. Не удержавшись, я выглянул так, чтобы из-за холма торчала лишь моя макушка. Рыцарь богов стремительно мчался прямо в центр жёлтой орды, готовясь обрушить огромный меч, воины света готовили ещё один залп молниями. Кто-то не выдержал и опустил талисман, я видел как фантомы разбегаются в разные стороны. Воин богов ворвался в строй банды Ширана, опустил щит. Его замах был виден даже за сто мечей. Счёт пошёл на доли секунд. И лишь тогда копья из чистого солнца устремились к своей цели. Первая молния пса попала рыцарю в грудь, вторая расплавила наплечник, а потом на чёрного рыцаря обрушились все остальные разряды. Пустой доспех покачнулся и завалился на спину. Меч и щит с несколькими красными пятнами выпали из его рук - молнии прожгли в груди голема огромную дыру с расплавленными краями. Чёрный рыцарь был повержен. Убив чёрного рыцаря, воины света потратили часть заклинаний и сильно рассредоточились. На самом деле, согласно плану номер один, Фока хотел выманить иномирца с надеждой сжечь издали. Для этого даже осталось несколько ловушек-телепортов - я видел слабое магическое свечение, подобное нитям в Великом Архиве. Увы, Освая продолжал находиться в задних рядах. Вот гнида, - подумал я, - но это было ожидаемо. Настало время следующего хода. Гибель чёрного рыцаря служила сигналом для хавелов. Как только он упал, строй каменных щитов тотчас покинул своё укрытие с двух разных сторон. Да, преимущество в числе по прежнему сохранялось у солнечных, однако не только они обладали достойной выручкой. Спустя считанные секунды жёлтое созвездие оказалось в полуокружении. Я закусил губу, видя как воины света растерялись. Первая группа отрезала воинов света от двери. Вторая, во главе с Северо, постаралась оттеснить врага к стене долины. Из-за базальтовых спин шлемы фантомов действительно напоминали яркие звёздочки. Неужели они погаснут так быстро? - Подмоги не будет! - воскликнул Джофрит, едва не срываясь на визг. - Готовься, бить нужно быстро! И наверняка! Он тоже тоже высунул голову из-за укрытия. Безумие заставляло подрагивать мрачный серп в его руках, он явно сдерживался изо всех сил, чтобы не ринуться в бой. Меня заинтересовало, почему же он не поддался порывам. Всё время знакомства Джофрит пытался казаться невменяемым, но будь таковым в действительности, он бы уже сорвался. Неужели я снова ошибся в оценке человека? Или... Наверное он разглядел что-то незаметное мне, - подумал я, протёр глаза и ещё внимательнее воззрился на бой. Я видел, как воины света отступают, как их жёлтые молнии разбиваются о щиты. Первый из воинов света рухнул со смятой верхней частью, а хавелы двигались дальше, будто и впрямь были ожившей стеной. Ещё один храбрец рассыпался в жёлтые искры в попытке прорваться - удар щитом отбросил его далеко назад. Банда Северо медленно, методично загоняла своих жертв в угол. Что здесь не так? Один из хавелов застыл в молитвенной позе на одном колене. Воины света не упустили шанс направить сверкающие разряды: щит чудотворца тут же оплели ростки чистого солнца. Башенный щит дрогнул, но устоял, давая иллюзию безопасности. Видя, что товарищи защищают его, каменный латник продолжил читать чудо. Он глубоко поплатился. Я видел, как упрямство стало его последней ошибкой – одна из молний проникла в тончайшую щель строя и лишила чудотворца головы. Тем временем несколько фантомов всё же сумели обогнуть строй врагов. Во главе с отчаянно вопящей женщиной, они бросились на каменных рыцарей, ломая им шеи и подсекая колени. Асгаэлин остановился, чтобы дать им отпор. Один его удар буквально снёс и воительницу, и фантома с круглым щитом, но дело было сделано: строй распался, фантомы и воинство драконоборца смешались в сплошную жёлто-коричневую массу. Среди них удавалось разглядеть разве что Северо – пыльную каплю ртути. Сначала он пытался вернуть какую-то организацию, но теперь просто перетекал с места на место, нанося уколы копьём. С дистанции в сотню мечей его копьё казалось серебряной иголкой. Глядя, как быстро изменился ход боя, моя тревога усилилась до крайности. Забыв обо всём, с расширенными глазами и губой, прокушенной до крови, я следил за свалкой. С каждой секундой страшное подозрение укреплялось, до тех самых пор, пока Джофрит не осмелился высказать его сам: - Среди них нет Ширана. - Ага, - ответил Оскар, - он где-то… Сколько бы я не разглядывал долину пепла, у меня не выходило отыскать избранного мертвеца. Возможно он прятался за одной из упавших колонн - не мог же Ширан пробраться через портал? Возможно мы сильно недооценили Освая в очередной раз... Я не успел закончить мысль. - Та-а-ак, погодите… - блуждающий взгляд Оскара остановился на правом плато. Поднятая рука заколебалась и резко остановилась, Оскар указал пальцем на какую-то примету: «Это они! Вперёд!». Меня охватило чувство падения, как будто я стою над пропастью. Рука повелителя тьмы показывала на чистый пепел, где не было ничего… кроме отблеска от наконечника алебарды, очень, очень далеко. - Вперёд! – радостно закричал Джофрит, первым срываясь с места. Несмотря на комплекцию, рыцарь-клирик первым примчался к спрессованной стене и сразу же начал карабкаться наверх. При этом свой мрачный серп Джофрит использовал как ледоруб, а заострённые сабатоны помогали ему лезть, и у него ещё оставались силы, чтобы нести какой-то возбуждённый бред: - Я выебал серпом триста дедов, а с этими мы тем более справимся! Ух-х-х как я хорош! Истинный чемпион Вротлика... Тортлика... Я даже не думал анализировать, что он там несёт. Всё моё существо сосредоточилось на достижении цели: Ширан явно опережал нас на шаг, а то на два. Вторым до стенки добежал Оскар. В первую очередь он попытался взобраться на стену подобно клирику, сделал шаг вверх, но не сумел уцепиться на втором. Разум будущего повелителя тьмы видел всюду не связную реальность, а машины: он моментально сообразил, что не залезет - слишком твердо оказалось препятствие для человеческих пальцев. Оскар промчался вдоль преграды, разбежался, прыгнул и зацепился за оплавленный кусок бетона. Раскачиваясь на руках, асторец закинул ногу на самый верх. Дальше последовала вторая нога. Вскоре он тоже оказался на плато. Чего не сказать обо мне. Я порядком запыхался ещё при тщетной попытке нагнать Оскара. Казалось, абсолютно всё против меня, и длинный подол балахона, и потоки пепла, и сумка, вдруг ставшая тяжёлой как кирпич. Остывшее солнце било в глаза как если бы вновь набрало полную силу. Как будто лично проклятый Освая, либо истинные боги этого мерзкого мира решили заколдовать их всех. Когда я приблизился ко склону достаточно близко, чтобы видеть прожилки в пепельных наслоениях, стало ясно - мне не залезть. Я пробовал разогнаться и подтянуться на руках. Тщетно. Мне не хватило роста! Не важно, насколько ты силён, если твоя макушка смотрит в живот взрослому человеку. Горнило словно смеялось над моей ничтожностью, заставляя раз за разом бросаться на штурм под звуки далёких ударов. Единственное, что я добился в итоге попыток залезть - окончательно сбил дыхание, а ещё больно сломал ноготь на правой руке. Следовало отгрызть его раньше! Злоба окончательно высосала силы из меня. Я опустил голову, потер затылок, заново повторяя все мысленные упреки, которыми обычно осыпал себя за такие позорные мысли. Внезапно перед моим мысленным взором предстал избранный мертвец, Ширан, трясущий меня за плечи и требующий выдать тайну… Когда я снова поднял глаза, мои мысли были так же пусты, как пески из тла. Это всё Освая. Иномирец был центром всего, что происходило и должно произойти теперь, а вовсе не Гупио Ширан. Тень со стороны плато заслонила умирающее солнце. Лишь спустя пару мгновения я сообразил, кто являлся её источником. - Хватайся! - воскликнул Оскар, протягивая руку так низко, насколько мог. Не раздумывая, я снова взял небольшой разбег, оттолкнулся, вновь почувствовал удар сумки о рёбра, и, наконец, завис в воздухе - Оскар ухватил меня за левую руку. Как только я взялся за него правой, асторец тут же втянул меня наверх, возвращая в игру.***
Впереди простиралась земля, с бетоном, кое-где выходившим на поверхность, будто внезапная серебряная жила. Ветерок летел по плато, разнося тепло, почему-то напоминающее о смерти. А где-то впереди бежали Джофрит, а ещё дальше избранный мертвец. Мои руки и ноги сделались лёгкими, как тряпки надутые воздухом, я мчался почти наравне с Оскаром. Мир вновь превратился в размытый набор образов. Я не чувствовал усталости, не ощущал дистанцию и ни о чём не думал. Лишь одна вещь на свете интересовала меня: нежить. Износ, несчастный случай, смерть и воскрешение нежити составляют её "судьбу". Ширан и его спутники не обращали на нас внимание, значит их судьбы была определена. Осталось только добраться. Удивительно, но мы с Оскаром очень быстро нагнали Джофрита. Как видимо, его прыть заметно поугасла, хотя он всё ещё продолжал нестись впереди (с такой-то тушей!). Мы пробежали мимо холмика. Маленький холмик с мёртвой травой - он навсегда запечатлелся у меня в памяти. Слабая выпуклость на плато воспоминаний, единственный памятник ужасного забега, пожравшего остатки меня. Когда мы пробежали мимо него, я выстрелил прямо в сверкающий наконечник алебарды. Стрела души завизжала, набирая убийственную скорость. Покорный снаряд, сформированный из душ, она промчалась сквозь воздух и... попала в цель. В голень избранного мертвеца. Его сапог моментально разложился, кожа и мясо под ней разлетелись на тысячи мельчайших частиц. Это был самый долгий момент: момент, когда я удостоверился, что алебарда находилась в руках у Ширана, а не дьявольской иллюзии. Избранный мертвец упал, вздымая облачко пыли... маленький холмик. На самом деле дьявольской иллюзией был весь наш план. Иномирец - вот кто действительно планировал на десять ходов вперёд. Не более чем насмешкой оказалась наша погоня за избранным мертвецом, таким же обманутым дураком как и мы: Освая хотел выманить нас подальше от банды Северо и точек для перемещения. Вперёд-вперёд, глупцы, хватайте приманку, вниз на улицу, в головокружительный полёт! Как же он смеялся над нами! У этого самого холма, где я попал в Ширана - нанёс ему рану, которую можно вылечить одним глотком эстуса! Оскара и Джофрита отшвырнуло ударной волной, как будто один из хавелов нанёс им свой самый сокрушительный удар, а я всё не мог признать поражения. Даже когда полыхающий меч раздробил мой позвоночник, я сомневался, что был настолько глуп. И тут, наконец, шок прошёл. Когда наконечник фламберга вышел из моего живота, я очутился посреди океана, которому не было ни конца, ни края, и начал тонуть… Океан боли!
