Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

Верую в бога Гвина, Великого Повелителя, Творца Солнца и Света, видимых всем и освещающих всё. И в Госпожу Гвиневер, богиню дочь, Великому Повелителю единокровную, коя от бога-отца рождена прежде всех; И в Господина Ллойда, Главного Бога, Великого Повелителя святейшего дядю; Свет от Света, богов истинных от Пламени истинного рожденных, несотворенных, единосущных Пламени. Ради нас, людей и нашего ради спасения, наставляющих нас во мраке невежества и правящих нами. Великого Повелителя сошедшего в Пламя ряди воинства, и страдавшего, и погребенного. Ради всего живого, человечества и своих детей. Ради небес, светлых лучей и надежды светлой. И что покуда крепко стоит Лордран во славе вековечной, верным утешение и подлым судья, Эре Огня не будет конца. И в Пламя Великое верую, Мир Творящее, откуда души все изошли, которыми все мы наделены, как пророки гласят. В единую Святую, Соборную, Белую Церковь. Исповедую единую веру во оставление грехов. Ожидаю веков процветания и счастья. Идя по белому пути. Молитва Гупио Ширана

***

Единственное, что ты усваиваешь по настоящему, когда от твоей личности отламываются куски, это природа личности, самого "я". Все люди на моём пути боялись его потерять, но со временем каждый из них понял - это иллюзия. На самом деле сущность человека не в конкретном знании. Не телесности, не в аморальности, не в безумии. Даже не в душах, определяющих суть мира огня, а в наследственности. Что человек наследует - тем он и является. Один наследует мастерство боя, другой пламенную веру, третий бесконечную жажду власти. Сложилось так - ничто из горячих желаний не было дано мне, предшествующий "я" подарил только наслоения отчаяния поверх наслоений, и кое-что ещё, кое-что другое: боль. Океан боли! Иномирец появился за спиной из ниоткуда, Джофрит и Оскар полетели на землю, отброшенные чудом. Прежде чем я прочувствовал глупость в полной мере, пылающее острие показалось у меня из живота. Зачарованный фламберг изломал мой позвоночник с невероятном унизительным хрустом, синее пламя заставило воду внутри раны кипеть. Плоть съёживалась в близости плазменных языков, смешивалась, превращалась в мусор. Капающие глубины кишечника стали сухими тряпками. Я даже не успел удивиться, когда пылающее море в брюшной полости схлынуло, а фламберг стал просто осью, на которую меня нанизали. Единственное, что напоминало о пламени, пожирающем моё тело - синее зарево, его отражение внизу глазных яблок. Мне стало чудиться лицо Фоки. Иллюзия слетела с чавкающим звуком, нелюдь Освая пнул моё тело, выдернул фламберг и помчался дальше. Он даже не обратил внимания, что его жертва продолжала трепыхаться в догорающих лохмотьях. С такими ранами не живут. Удивительно, но я оставался в сознании. Адскую вспышку боли сменило отупение, прерванное дыхание слабым хрипом, глухим и унизительным. Неужели я просто умру? Чувства начали угасать, пепел стремительно засыпал жжёную рану с осколками позвоночника. Скоро мой труп присыплет полностью, - подумал я, почему-то со смехом. Теперь мне чудился бой иномирца с Джофритом. Белое существо скакнуло рваным движением с колющим ударом. Клирик легко увернулся, рубанул серпом снизу вверх, в надежде прорезать кирасу. Конечно же Джофрит не попал. Приём, который лишил головы не одного рыцаря, не работал на твари из иных пространств. Освая изогнулся невообразимым образом и тут же сделал новый укол. Синее пламя метнулось по воздуху, рвануло назад, вперёд, наконец вновь прилипло к мечу, едва не срезанное серпом. Быстрым шагом клирик разорвал дистанцию , а потом влетел обратно, к противнику. Прежде чем тот придумал контратаку, клирик дважды чиркнул его по кирасе. Теперь пластины истекали чёрным. Похоже смерть решила не торопиться, я грезил перед встречей с пустотой. Невозможный бой между тенями (а кем ещё могли быть эти мелькающие образы?) происходил у меня в воображении. Если нет, то почему так смешно? Глядя, как нелюдь корёжится и дёргается, хотелось то-ли смеяться, то-ли бежать подальше. Весь стиль его боя состоял из конвульсий, рывков. Казалось, он не может двигаться шагом, только стоять или дёргаться. Я ждал, когда прерывистый темп боя собьёт клирика с толку. Освая легко навязал противнику свой стиль, победа оставалась не за горами. Увы, не его победа. Вышло наоборот: Джофрит явно наслаждался сложившейся ситуацией. Теперь он тоже начал вздрагивать как гротескная пародия, делая ложные выпады и метаясь из стороны в сторону. Его подражание противнику напоминало поведение старого извращенца, который натянул пачку и пуанты, и выбежал прямо на сцену к балеринам. К его несчастью даже иллюзорный Освая не был юной танцовщицей. Иномирец ничуть не смутился пародии, сделал несколько широких рубящих ударов и едва не снёс клирику голову. Железо на ухмыляющемся шлеме оплавилось от близости огня. Джофрит тоже не думал сдавать: угадал направление нового удара, подскочил под него быстрым шагом, уколол иномирца в плечо и ушёл, чудом увернувшись от подсечки ногой. Серп пропитан тьмой - понял я, глядя на искры. Конец лезвия явно попал в привод или какое-то другое устройство... - Ха-ха-ха-ха! - внезапно заржал Джофрит. - Так твой огонь обычный! Невероятным образом клирик опередил Освая (что подтверждало бредовую природу происходящего). Он резко метнулся вперёд, схватил пылающий фламберг рукой и, держась прямо за лезвие, саданул иномирца ногой в живот. Белая тварь пропахала целую борозду, подняла облако пепла и зарылась в него - настолько силён оказался пинок. Пылающий меч зашипел и погас. Теперь корёжащееся, плывущее изображение клирика смотрело прямо на меня. - Хи-хи-хи, вот видишь Нико! - его гадкое хихиканье звучало как из-под воды. - Ха! Свая! Глумясь над иномирцем, Джофрит будто бы подошёл ко мне. Странно, что я чувствовал топот даже за мгновения до смерти, обычно к этому моменту никакие ощущения не волновали меня, пускай и фантомные. Мерещилась обгоревшая до самой руки перчатка, белый колокольчик с шестью гранями, свиток, весь в пепле и каком-то говне. Мутные образы трижды поменялись местами между собой, ухмыляющийся шлем клирика приближался и приближался до тех пор, пока не наступила полная чернота. Смертельная рана прекратила моё унижение - наконец-то я потерял сознание и умер.

***

В то время как Санчуби Освая наконец заманил Нико в свою ловушку, избранный мертвец - Гупио Ширан, продолжил мчаться к своей цели. Попадание стрелы души распылило крепления, теперь левый наголенник болтался, а его ремень натирал ногу сквозь огромную дыру в штанах. Ширан без лишних размышлений скинул и ремни, и наголенник. Необходимость бросить своих товарищей волновала его куда сильнее незащищённой ноги. Бросить Солера, оставить лучшего друга, вместо того, чтобы сражаться с ним плечом к плечу! Избранный мертвец проклинал трусливую тактику, проклинал еретиков, ложного бога и особенно Нико. Нужно было убить мелкую еретичку сразу, без попыток выяснить её природу. Теперь, благодаря Нико, мерзости в теле ребёнка, где-то впереди Ширана караулило белёсое создание из самых глубин чёрной пропасти. Хорошо, что Освая предупредил о его способностях - знание приободряло избранника судьбы едва не так же сильно, как грядущая расправа. Я восстановлю пламя... они все присоединятся ко свету; и Гвиндолин, и Нико... все они станут светом и огнём, - думал Ширан, выдыхаясь, а потом снова срывался с места. В эти моменты его будто несли крылья надежды... или горячечной ненависти. Против воли в памяти Ширана возникали слова, сказанные Освальдом-исповедником, такие точные, ранящие: "Почему ты накинулся на Гвиндолина? Он не какое-то лжебожество, а сын самого Повелителя Света. Уж не потому ли, что ты пешка своих же эмоций?" Нет! - бунтовал голос у Ширана внутри. - Он должен быть не настоящим! Истинные боги заботятся о людях, а не обманывают их! Не ставят поганые иллюзии вместо себя! Чем больше подобных мыслей осаждали избранного мертвеца, тем медленнее он бежал. Пыль прекращала фонтаном лететь из-под ног, алебарда мешалась, всё становилось дико неудобным и бесполезным. В конце-концов светящиеся крылья за спиной исчезли, Гупио случайно ткнул древком алебарды в песок, споткнулся и покатился с очередной чёрной дюны без сил. Даже когда движение прекратилось, перед его глазами скакали белые молнии. Голова избранного мертвеца разваливалась на части, ему почудилось только шлем сдерживает череп в целости. В горле першило как при казни расплавленным оловом. Старое тело не могло выдержать таких нагрузок, даже напитанное душами многих, а о том, сколько врагов ждало его впереди и как он будет с ними справляться, избранный мертвец старался вовсе не думать. Вместо потакания тяжким размышлениям, Ширан успокоил своё дыхание. Он сел, глядя в сторону своих следов, слегка прикрыл глаза, положил алебарду на колени. Как говорил отец Цефалон: "Что б не настало, молиться пристало"      . Всю свою жизнь Ширан следовал советам старца из Зены, не раз спасавшим его шкуру сначала от розг, а потом от мечей врагов. Вот и на сей раз он предпочёл размышлениям молитву. Начав читать священный текст про себя, избранный мертвец чувствовал, как его душа обретает покой, как тело расслабляется после неожиданной вспышки гнева. Мысли о страшной гибели врагов оставили его, пепел падал ему на голову, на руки с ногами, а в его разуме существовали только тёплые, утешающие слова. Светлая надежда на возрождение мира, на счастье, на торжество праведности и ещё кое-что - образ женщины, которую Ширан некогда покинул. С каждой новой молитвой избранному думалось, что вот-вот вспомнит, как она выглядит, но память выскользала из пут разума. - Добрая Вати... - прошептал он на тринадцатой литании. Немного погодя избранный мертвец поднялся, взял алебарду в правую руку и медленно отхлебнул эстуса. Сделав шаг в сторону громадных руин башни, он немного замешкался, точно передумал идти туда. На самом деле его снова кольнула отравленная игла самолюбия, вызванная воспоминанием о Вати. Теперь в его голове зазвучала убийственная формула апокалипсиса: "Пора уничтожить уничтожающих землю".

PoV Нико

Сознание вернулось резко, словно меня вытянули из воды. Бесовское помешательство сработало первым, как масляный светильник на мануфактуре: "Тревога! Тревога! Тревога! Что-то не так!" Этот чудовищный гибрид сигнализации и фонаря дико вопил - всё вокруг неправильное, кругом опасность, враги, ничего кроме врагов! Опыт показывал - вскакивать полым нельзя, в особенности сразу после смерти. Нужно ли мне новое увлекательное приключение, как в Анор-Лондо? Твёрдо решив, что нет, не нужно, я без жалости репрессировал паранойю. Тогда я ещё не знал о бунте, зреющем в глубине: о заговоре ложного солнца против нефти. Стоило мне успокоиться, как взбунтовавшийся разум сбил светильник на пол мануфактуры, в гниющий хлопок разлилось масло. Синхронные глюки, перевод полустёртых воспоминаний, подавленные кошмары наводнили посреди рецидива опустошённый мозг. Фитиль не прекращал гореть! Яркое пламя охватило цех, перед глазами заплясали тошнотворные струи дыма и ужаса. Цех, называемый желанием. Бежать скорей! Игнорируя боль, я быстро нашарил посох, и схватился за него. Вместо мира кругом царило пепельное месиво. Подняв катализатор, я смог утихомирить разбушевавшийся пожар внутри, глаза наконец открылись полностью, только вот ничего не изменилось. Наверху было всё то же отвратное, коричнево-чёрное небо, и огромный нечёткий силуэт, шагающий от меня. С толстыми ногами, раздвоенной бронеюбкой и двумя серпами - один в руке, второй на поясе. Спустя секунду тень "превратилась" в Джофрита. - Вот видишь? - усмехнулся Джофрит. - Я же говорил, всё будет отлично. - А? Что? С трудом концентрируясь на одной точки, я обратил внимание на его перчатки - они несли на себе следы пламени. Доспех Джофрита был весь запылён, будто бой ещё продолжался. Мы по прежнему находились в горниле. - Не может быть. Я не умер? - Ни разу нет, - отвечал Джофрит. - Что с Фокой? Кто выиграл? - Бой ещё не окончен. Ширан прорвался к печи, но Оскар преследует его. Санчуби жив. Пока что, хи-хи-хи. - А я? Я смутно припоминал свиток, а потом тёплый жёлтый свет с какими-то рунами. Сожжённая перчатка, бумага, колокольчик... Точно! Колокольчик! - Ты вернул меня с того света? - Нет же! Его создали верующие в королеву солнца, так что увы, оно не поднимает мёртвых. - Кого его? Чудо или колокольчик? Джофрит только рассмеялся повторно. Поднося руку к низу живота, я ожидал почувствовать горелую дыру или влажный вонючий кратер, в нечистотах и с ошмётками кишок. Или ничего - если я умер, а потом возродился у костра. Дрожащие пальцы дотронулись до места, сквозь которое прошёл меч Освая: сморщенная кожа. Нечувствительная, но без следов ужасного ранения. Выходило, что клирик зачем-то спас мою жизнь. - Погоди, потом всё узнаешь, - усмехнулся Джофрит, глядя на жалкие попытки перевернуться, - сейчас... Увы, я не мог встать, чтобы помочь ему. Стоило попробовать перевернуться на спину, как меч Освая будто-бы вновь пронзил моё тело насквозь. Каждое движение причиняло боль на грани потери сознания. Позвоночник сросся неправильно, - догадался я. Я замер, глубоко вздохнул и медленно лёг обратно, в прежнее положение. Слёзы бессилия смешались с чёрным потом, ведь вихрь с проблесками синего огня вновь летел к нам. Имя этому шторму было - Санчуби Освая. Второй раунд начался.

***

Облака странного цвета окончательно заполонили небо, тусклое солнце спряталось в них, а на земле окончательно утвердилось царство пыли. Сухая пыль гасила крики и звуки ударов, съедала, истирала своими потоками до тех пор, пока они не превращались в монотонное гудение - мир заражённого звука, где не существует ничего больше. Для Ширана всё выглядело так, якобы он остался в одиночестве. Избранный мертвец шёл по оголённым перекрытиям печи. Снизу шёл жар, холодные и горячие поверхности руин проникали друг в друга, Ширан чувствовал трупный запах многих веков. Словно мир уже нельзя отогреть - только испачкать. Мимолётные неудобства уже не трогали избранного мертвеца, не ранили его решимость. Искренняя молитва окончательно изгнала неуверенность из его разума. Теперь он тоже напоминал рёбра чёрного зверя, усевшиеся в грунте. Горнило разума, оплавленное огнём страсти. Шагая среди титанических руин, Ширан размышлял лишь об одном - как противостоять самому страшном врагу. Воины Света отвлекали банду Северо, Санчуби взял на себя мелкую еретичку и её друзей. Остался только один враг, тот самый, кто мог мгновенно перемещаться в пространстве. Кто мог убить Ширана одним касанием. На мгновение избранный мертвец замер в нерешительности, и в этот момент из тумана вылетел чёрный рыцарь. Алебарда Ширана скользнула по чёрному рогу, заставив рыцаря пошатнуться, но призрак в чёрном не упал. Ширан увидел, как враг перехватил свой сгоревший меч двумя руками. И отступать было некуда. Он отскочил назад, ко сколу в балке. Чёрный рыцарь молча рванул за ним. Теперь Ширан с древний воином впрямь напоминали два привидения. Фигуры по разные стороны моста, воплощения прошлого с будущим, само существование грядущего зависело от победы одного из них. Обгорелый меч взвизгнул, раскрошив шлак - чёрный рыцарь метил в ногу. Ширан стремительно отскочил ещё раз, выхватывая талисман. Избранный мертвец поднял алебарду, якобы для отражения новой атаки, чёрный меч помчался к его руке, а потом одоспешенный дух познал "Гнев Богов". Грохочущая волна разбилась о щит чёрного рыцаря, он пошатнулся. Топор алебарды зацепился за его ботинок. Ширан что было сил дёрнул алебардой, как рыболовным крюком, чёрный рыцарь пошатнулся и нарвался грудью на ещё один, колющий удар. Чёрный силуэт споткнулся и канул в тумане, где-то далеко внизу. Будущее победило. И тут что-то шевельнулось в тех местах, куда направлялся избранный мертвец. Впереди, где только что никого не было, стоял человек. Знакомый человек. - Солер? Его очертания расплывались, словно рыцаря света создали из дымных нитей. Ширан разглядел истёртый балахон с капюшоном, коричневые штаны с сандалиями. Это был не Солер, а... - Отец Цефалон? - Да, это я. Ты победил их всех, Гупи, - сказал монах, - поздравляю. Но ты слишком доверял Санчуби. Скажи мне, почему так. - Причины есть, - сказал Ширан, - он открыл мне глаза на лжеца, посмевшего притворяться Богиней. Монах стоял у самой башне, на расстоянии пролёта от Ширана - в сорока шагах, но даже с такой дистанции было заметно, как он нахмурился. - И это всё? Ты не думал, что он тебя использует? - Это не важно, - сказал Ширан, - я заключил с ним сделку: он должен был помочь отыскать великие души. - Хм... ладно, не важно так не важно. Делай то что считаешь должным. Только ответь на один вопрос. - Задавайте, учитель, - ответил Ширан, пряча талисман за спину. Цефалон не заметил движения рук избранного мертвеца и не услышал, как у него за спиной заискрил первый маленький разряд. - Ты, несомненно, лучший из моих учеников. Знаешь ли ты, кто командует белыми герольдами? - Конечно... нет! Жёлтая молния вонзилась в тело монаха, разряды понеслись по полам его одеяния. Раненый, отец Цефалон осел на бетон горнила. - За что-о-о-о? -заскулил он, но Гупио только улыбался, держа талисман в руке. - Не дури меня, тварь, мой учитель давно мёртв! Кружева талисмана заискрились зарождающимся копьём света, Ширан замахнулся, но остановил молнию в последний момент. Накал чувственной веры схлынул. После первого попадания лицо лже-Цефалона расплывалось, как нарисованное на плохом холсте. Волокна ткани на его плаще начали налезать друг на друга. Теперь нечто, очень похожее на человека, напоминало скорее восковую фигуру, забытую хозяином под дождём. Дьявольская пародия отползала от надвигающегося Ширана спиной. - Ты этого хотел, не так ли, тварь? - сказал Ширан, останавливая руку. - Чтобы я убил твою иллюзию? - Этого? - ответил Фока. - Вовсе нет, смотри! Прежде чем избранный мертвец смог понять, какую ловушку ему подготовил белый человек, его алебарда улетела вниз. Ширан ощутил, что соскальзывает, словно сам мир накренился. Его притягивало к краю перекрытия, к пепельной пропасти внизу. Сила становилась всё интенсивнее, всё мощнее, отдавая болью в коленях. Взвесь тоже оказалась во власти ужасного аттрактора, теперь дымка стягивалась вокруг Ширана, бестолково машущего руками. Вскоре потоки пепла напоминали по силе речное течение. Ширан пытался вырваться из власти колдовства, но чернота полностью окружала его. - Ты слаб! Ты глуп! Ты не избранный мертвец! - шептала тьма. - Настоящий избранник придёт за тобой! - вторил ей чей-то каркающий голосок. - Нет! Поток стал настолько мощным, что Ширану пришлось встать на четвереньки - иначе бы он уже отправился на встречу с повергнутым чёрным рыцарем. Он стал звать Санчуби, но услышал только насмешливый вой ветра И лишь соскользнув на самый край избранный мертвец понял, насколько коварным оказался его враг. Не может быть! - думал Ширан. - Тёмная магия не может быть сильнее веры! - Может! - завизжал туман. Одновременно с визгом извращённой реальности в Ширана прилетел камень. Потом ещё один, гораздо сильнее, и вот уже целая лавина пыталась смести его в бездну. Теперь Ширану пришлось буквально распластаться по перекрытию, чтобы не быть затянутым вниз. Сквозь вой тумана прорвался голос белого человека. - У тебя был шанс разойтись мирно, - говорила сама тьма, - не ходить с Солером в нарисованный мир. В ту же секунду поток мусора ударил по шлему Ширана особенно крупным булыжником. Избранный мертвец зашипел от боли, но не мог поделать ничего. Рукотворный центр притяжения распространялся на всё перекрытие, куда бы он не ступил, его тут же сметёт. И никаких шансов забрать тварь вместе с собой. - Скажи напоследок, каково заключать сделки с нелюдями из внешних пространств. Что Освая получил взамен? У тебя же ничего нет. Ты никто, обычный убогий мертвец. Воющие потоки сомкнулись ещё плотнее. - А, ещё я сказал Северо, чтобы он не убивал твоего дружка мужеложца, а посадил его на копьё. Хорошая смерть для лицемерной гниды. Ты так не считаешь? Сколько же злобы было в этом голосе, прорывающемся сквозь рукотворную бурю, сколько обиды и ненависти ко всему живому. Ширан чувствовал, что его враг не просто провоцирует, не просто оскорбляет, с целью вызвать ошибку, и это ощущение отдавало леденящей жутью: что будет с миром, окажись он в руках белой твари? Белая мерзость не будет властвовать над ним, даже неправедно. Оно - убийца всего, разрушитель миров. И когда надежда окончательно умерла, Ширан исполнился решимости. Окончательно поверив во встречу с абсолютным злом, избранный мертвец обрел силы – как душевные, так и физические, а главное, у него появился план. Уловив какие-то перемены в вихре, Фока ждал избранного мертвеца у самого входа в башню с винтовой лестницей. В его руке мерцало пламя пиромантии. Он знал: увидя в своём враге зло, упрямый уроженец Зены не выдержит. Если избранный дурак как-то спасётся, он будет драться, даже лишившись основного оружия, а значит шансов у него нет. Орудуя алебардой, он смог бы избежать чёрного пламени, но у него не было алебарды. Теперь Ширана ждала всего одна судьба - смерть. Избранный мертвец позволил колдовскому источнику притянуть себя и повис на руках. С такого ракурса стало заметнее, что завеса не сплошная: у неё имелся край, причём гораздо ближе чем он предполагал. Ширан действовал быстро. Прежде чем Белый мог изменить действие заклятия, избранный мертвец перебирая руками подполз к краю вихря и перепрыгнул через него. Не размышляя, он подтянулся, забрался обратно на перекрытие, не допуская даже мысли, что может не удержаться. Одним рывком он очутился внутри башни и бросился на богомерзкую тварь с панцербрехером. — Какой же ты тупой. - улыбнулся белый человек. С громким хлопком пламя пиромантии исторгло чёрную вспышку. Ширану померещилось что он просчитался и вот-вот обратится в пепел, но ему удалось перекатиться в сторону. Лишь несколько струек огня обожгли его плоть. Белый человек вновь улыбнулся зубами цвета угля, и вновь выдул чёрное пламя. Магический взрыв был направлен прямо Ширану в лицо, гораздо более быстрый, чем предыдущий. Избранный мертвец еле успел вскинуть зачарованный щит, Сила удара, принятого щитом, оказалась так велика, что Ширан едва устоял на ногах. Рукоять щита врезалась ему в живот, горнило наполнил жуткий грохот. Ширан почувствовал как плавится металл. — Ты не добился ничего, но называешь себя избранным, - прохрипел Белый, вновь становясь у Ширана на пути, — какое высокомерие! — Это пророчество которое древнее и тебя, и меня. Ставить себя выше святой церкви - вот высокомерие! - Древнее? Я пережил свои корни, бабуинство богов и мир пламени тоже. - Ну что-ж, переживи вот это! Ширан бросился к Белому, делая вид, что собирается ударить панцербрехером в живот. Его вновь встретило чёрное пламя, Ширан увернулся отскоком и что было сил швырнул обломок щита. Фока не успел уклониться. Шипящий тьмой кусок щита попал ему в плечо и моментально разъел одежду, из-под неё выглянула кожа с горящими метками. На мгновение защита Белого приоткрылась, однако Ширан понимал, что не сможет его одолеть в честном бою. Он осознавал силу твари гораздо лучше, нежели ей казалось, а всё случившееся являлось всего-лишь способом ей подыграть. Сумев попасть по Белому щитом, Ширан сделал именно то, чего не ожидал его враг - бросился бежать со всех ног. Он поскользнулся на осыпавшейся ступени и чуть не провалился в широкую трещину, спотыкаясь об оплавленные камни. Воздух сотрясло что-то вроде взрыва гигантского порохового снаряда, и у него за спиной встал столп ослепительного тёмного пламени. Ширана обдало жаром, он бросился бежать еще быстрее, глядя лишь под ноги. Его горло сжимала боль и гнев, но Гупио не оборачивался назад, даже когда оттуда, загремел голос белой мерзости. - Истеричный мусор! Знай своё место! Ха-ха-ха! Ширан выбросил оскорбления из головы, легко неся своё тело по древним ступеням. Внутренности башни горнила выглядели покинутыми, и ему думалось на первый взгляд, что Белый не стал его преследовать. Тёмно-коричневые колонны и сталактиты из оплавленного камня мелькали перед глазами избранного мертвеца, превращая мир в сплошное смазанное пятно. Единственное, что волновало избранного мертвеца - великое пламя. Вскоре он должен был добраться до туманной стены, за которой и должна находиться величайшая святыня, и, одновременно, страшнейшее оружие. Долгое время он не чувствовал ничего подозрительно. Он даже немного расслабился, позволив себе вспомнить настоящего отца Цефалона: как он - Ширан, ушёл из монастыря, глядя на утреннее солнце, ласкающее пашни. Тогда он шёл и думал: «Я – должен защищать людей. Я – ещё не утративший любви к миру». А теперь он ненавидел человеческий мусор, которым обратилась некогда стройная картина. На какой-то миг Ширан ощутил ликование, ведь прямо сейчас он подарит огню себя. Он убьёт взрывом душ и Гвиндолина-Лжеца, и белую мерзость, вместе со всеми еретиками. У него внезапно перехватило дыхание и сдавило горло. Ширан споткнулся о сталактит, покатился кубарем, снова поднялся на ноги. Он не мог дышать! Он чувствовал, как душа постепенно вылетает из тела, как будто её высасывают. Белый! - пронзительно закричал внутренний голос. Разумеется, эта тварь не могла просто его оставить. Времени паниковать не было. Ширан не мог одержать победу над колдуном нелюдем с одним кинжалом, пока тот высасывает его силы. Не обращая внимания на удушье, Ширан собрал все оставшиеся силы, повесил панцербрехер на пояс и побежал. Бежать. В его ушах раздавался гул, словно в груди избранного мертвеца вновь появилось сердце, чтобы оплакать его гибель последними толчками, длящимися целую жизнь. Бежать. Стук звучал пока не кончился воздух в лёгких, а когда он наконец был исчерпан, горнило поглотила абсолютная тишина. Пылинки в воздухе замерли, впереди появился белый туман: вход к Великому Пламени. И его охраняли Чёрные Рыцари.

***

На Ширана наползала мгла. Кто-то или что-то продолжало пить его силы, веки непроизвольно дрожали, но растущая изнутри зима не могла сдержать его жажды. Первым к нему приблизился чёрный рыцарь с обломанными рогами. Его левая рука сжимала секиру с двумя лезвиями. Он подлетел неестественно высоко, и чёрный рыцарь обрушил свой топор на голову Ширана. По стремительным движениям нельзя было сказать, что воин богов всего-лишь душа без тела, но точность ударов давным-давно оставили чёрного рыцаря. Гигантская секира лишь разметала пепел. Ширан кинулся влево, заставив стремительно стареющее тело сделать перекат. Перед ним стоял второй рыцарь - с алебардой. Из-за отсутствия воздуха Ширан уже ничего не соображал, лишь чудом он уклонился от колющей атаки, и, наконец оказался у входа. Белёсая туманная стена занимала всё его внимание. Осталось только войти. Или... Что это было? - пронеслось в затухающем сознании Ширана. Он повернул голову и увидел как светящееся пятно пронеслось по воздуху и приземлилось рядом с ним. Ширан рванулся к туманной стене, и тут чёрное пламя поглотило весь мир. Ширан услышал звук лопающейся кольчуги, почувствовал ударную волну, закрылся руками от ужасного заклинания, пытаясь хоть как-то облегчить последствия. Тело его пронзила боль. Пиромантия белой твари разорвала лёгкие избранного мертвеца и раздробила рёбра, остатки кольчуги глубоко впились в развороченную плоть. Ширан ощущал, как остатки души покидают его. Белая тварь будто бы позволила Ширану пройти до конца, словно избранный мертвец не являлся ничем, кроме марионетки чудовища. Оно знатно позабавилось его мучениями. Настало время умирать. Гупио Ширан из Зены издал последний хрип, его тело рухнуло... прямо сквозь туманную стену. Туда, где белый человек не мог его достать! Дрожа от напряжения, тварь с горящими кольцами на лице, попыталась схватить избранного мертвеца за ногу, но судорога подёрнула голень - теперь она тоже находилась за пределами досягаемости. От досады Фока хотел сокрушить магией всю колоннаду, но сдержался, сжав зубы до треска. Казалось, звук сколовшегося клыка разнёсся по всему горнилу. Ширан этого уже не слышал.

PoV Нико

Санчуби Освая устремился к рыцарю-клирику. Невероятно тонкий визг огласил утренний воздух, когда иномирец, вынырнув из-под пепельного савана, сорвал с себя шлем. Больше ничто не скрывало его настоящего лица. - Это меч Тсэдайра, повелителя дыма! - кричало пародия на человека. - Я Санчуби Освая, Освая второй! Людские тона потонули в кошачьем хрипе и гудении пламени, смывающим вековой мусор как наводнение. Языки синего огня мчались впереди иномирца ослепительной волной, а следом за Освая нёсся шлейф из горячих частиц. Иномирец вновь сошелся в схватке с рыцарем-клириком. Бесстрашный чернокнижник отразил удар фламберга лезвием мрачного серпа, Освая снова закричал что-то на своём языке и нанёс такую быструю серию ударов, что едва не лишил Джофрита и оружия, и жизни. Единственная замеченная мной тонкость заключалась в уколах: иномирец больше не пробовал заколоть клирика или сбить с толку неритмичными рывками. Санчуби даже не пытался придумать изящных приёмов. Он просто громил Джофрита ливнем неуловимых ударов, и чем быстрее он нарубал взмесь, заменяющую в горниле воздух, тем сильнее разгоралось пламя на мече. Я попытался выстрелить в иномирца стрелой души. Вставай! - вопил внутренний голос. - Помоги ему! Я создал формулу, поднял посох, но числа расплылись перед глазами. Я почувствовал слабость во всем теле, энергия покинула его, и я снова распластался на песке. Беспомощный, бесполезный слабак. Джофрит мог только блокировать атаки двумя серпами и пятиться спиной. Укол! Удар пришелся бы Джофриту в горло, если бы тот, взяв мрачный серп в обе руки, не сделал быстрый шаг влево. Одновременно, подавшись назад, он перехватил серп правой рукой. Санчуби опять принялся кричать что-то на неведомом языке, совершенно непонятном мне, однако мне казалось, он перечисляет имена. Предков ли, богов, мерзости из запредельных пространств, не важно, ведь белый герольд не предлагал нам мирного решения. Рыцарь-клирик продолжил защищаться двумя серпами и отступал шаг за шагом.Когда дерущиеся начали спускаться, увлекая за собой плащи из вихрей, Джофрит едва не упал и это промедление в долю миллисекунды подписало ему приговор - он скрестил серпы в блоке раньше нужного! Пользуясь возможностью, Освая полетел вперёд с широким рубящим ударом, сияющий фламберг сделал долгую дугу и пронёсся прямо под блоком. Вулканический меч с лёгкостью прорезал живот рыцаря-клирика, оставив огромный сияющий шрам, как будто не в теле человека, а на ткани самого мироздания. Моё дыхание перехватило от красоты лавового разреза. Иномирец сделал ещё два удара. Теперь тело рыцаря-клирика напоминало разрезанное яблоко, только измученное, умирающие, и оттого ещё более прекрасное. Иномирец довершает дело пинком ноги. Тело Джофрита валится, поднимая небольшой фонтанчик пыли. Время остановилось. Глядя за боем Джофрита и Освая, я буквально дрожал от страха и восхищения, в какой-то момент поймав себя, что надеюсь на победу последнего. Не сводя глаз с его неестественно тонкой фигуры и ярко красных волос, я понял - именно такой грациозности и смертоносного величия я надеялся увидеть в богах. Не приторную красоту, благодушие или мудрость, не готовность одаривать богатством, а прекрасную, извращённое существо, которая сосёт соки из этого омертвевшего мира. Освая был именно таков. Всё это время он манипулировал нами, разыгрывая один огромный спектакль во имя своих целей: не вымученных попыток компенсировать травмы, не ради чуждых пророчеств, а только ради себя. Того, что будет унаследовано. Наверное, я мог бы полюбить его искренне, если бы не подробности, рвущие душу. Освая не был богом, он не был человеком. А главное, он не был моим врагом. Расправившись с Джофритом, Освая повернулся ко мне, и чудовищное лицо не выражало ни ненависти, ни презрения. Мусор на пути - вот кем ему виделся я. И не более.

***

Ширан грезил. Его посещали видения о громадной башне, а ещё про белёсое чудовище из Бездны. В бреду ему казалось, будто он спасает мир, одновременно мстя, непонятно как и вполне не ясно зачем. Потом ему стало казаться, якобы он видит сон, как лежит в паре шагов от Первого Пламени, а на самом деле он живёт в пшённой каше, зато по ней ходят собаки ввиду постаревшего солнца. Очнувшись с пустой флягой эстуса во рту, Ширан пробормотал короткую молитву. Всё это было правдой - и белый человек, и башня горнила, и, увы, судьба избранника. Вдруг он заметил кого-то в десятке от себя, нечеткую фигуру за мутной завесой из летучего мусора. Он ступил вперед, чтобы разглядеть человека поближе, но тот резко повернулся и поднял пылающий меч. Опустошённый мертвец бросился на Ширана с того места, где стоял. Его неестественный прыжок чем-то напоминал чёрных рыцарей. Ширан перекатился от удара, поднырнул под богатырский замах мертвеца, и, прежде чем тот успел повернуться, вонзил панцербрехер ему в спину. Полый не умер. Он развернулся, чтобы вновь атаковать Ширана мечом, избранный мертвец отскочил и попытался контратаковать. Зря. Шансы были не велики, ведь полуторный меч превышал длину кинжала в несколько раз. Ширан ушёл от выпада, сделал ложный рывок и заскочил за ближайший сталагмит, подвернувшийся на глаза. Шлаковая сосулька в два роста человека служила способом потянуть время: прежде чем враг поймёт, как его достать (это же полый!), можно было придумать способ совладать с ним. А ещё - рассмотреть противника получше. Избранный мертвец удивился, глядя на его лицо. Оно отдаленно напоминало ему черты богов. К тому же полый был выше Ширана на две головы, носил античную одежду и корону. Может быть, это существо – один из полукровок? Или оно - человек с очень сильной некогда душой? Задавать вопросы не имеющие ответа противоречило характеру Гупио Ширана. Тем более, что полый продолжал его атаковать. Опустошённый обошёл сталагмит быстрее, чем думал Ширан. Избранный мертвец не успел увернуться и принял удар первый удар наплечником. Избранного мертвеца ожгло огнём, он зашипел, с большим трудом перекатился от горящего лезвия, и вдруг Ширана посетило озарение. Наскок полого короля едва-едва пошатнул его - наверное опустошённый давно разучился бить в полную силу. Угрозу представляла только огненная аура меча, а самого клинка можно было не бояться. Значит... Ширан стремительно метнулся следом за врагом. Опустошённый замахнулся, его меч понёсся к шее избранного мертвеца, однако лезвие встретила латная перчатка. Человек отклонил горящий меч ударом кулака. Прежде чем полый среагировал, Ширан пронзил его грудь панцербрехером, провернул кинжал и отшвырнул неестественно лёгкое тело на землю. Победа? На удивление, опустошённый не испустил дух, хотя его пыл явно убавился. Полый тут же поднялся, хотя и в неустойчивую позу, какая была бы у очень старого человека. Он быстро захромал навстречу Ширану, занёс меч с отчаянным хрипом, а избранный мертвец просто проткнул его грудь ещё раз. Даже не дожидаясь атаки. Полый король упал на землю, загрёб пепел левой рукой, дёрнулся в последний раз и наконец умер. Ширан поднял взгляд. Правая рука его мучительно болела от столкновения с пылающим мечом, сросшиеся рёбра будто вновь переломались все до единого. Каждый вздох давался ему с трудом, голова гудела от ран и бешеного темпа. Следовало отдохнуть хотя бы немного. Избранный мертвец молча опустился рядом с трупом, постепенно осознавая, кого он убил и что это значит.

***

Под куполом башни было довольно тихо. Гудел огромный костёр, соседствующие с ним сталагмиты потрескивали, точно ветки мёртвого дерева. За стеной тумана топал чёрный рыцарь, и никаких следов белого человека не звучало в нагретом воздухе. Кроме приближения чего-то странного. За пределами купола стемнело, тёплые мусорные ветра превратились в холодный пронизывающий поток, топот чёрных рыцарей замолк. Крохотные огоньки на стенах печи затрепетали от приближения вечной зимы. Характерный звук известил Ширана: через туманную стену зашёл кто-то ещё. Избранный мертвец сидел в молитвенной позе у трупа Гвина. Рассматривая место, где он оказался, и тело своего противника, Ширан сделал однозначный вывод: "опустошённый" не мог быть никем другим. Застывшие пряди пепла оказались белой бородой, оплавленная корона - символом Великого Повелителя, а древняя, изорванная одежда совпадала с величественными статуями Гвина в Анор-Лондо. Страшная правда открылась Ширану, ведь лжец Гвиндолин оказался лжецом дважды. На самом деле тело его отца не похоронили, его оставили в горниле, как отработанный материал. Ширан стал читать заупокойную молитву, и читал её до тех пор, пока шипение входа сквозь туман не прервал благочестивое действие. Человек. Асторский рыцарь, почти полная копия Ширана: кольчужный доспех, скованный лучшими мастерами; поверх него - сюрко цвета синей пыли; железный шлем с забралом и зачарованный щит. Всё то же самое, но только с виду. - Я Оскар Сид из рода Сидов, - представился рыцарь, поднимая меч так, чтобы Ширан увидел своё отражение в нём: морщинистый старик в изорванной кольчуге. Глаза Ширана скользнули на левую руку незнакомца, окутанную красно-чёрными потоками тьмы. Он тут же догадался обо всём. - А-а-а... так это не белый, это ты вытягивал мою жизнь. - Весьма умный вывод для такого мусора как ты, - усмехнулся Оскар, поигрывая мечом. Голову Оскара скрывал асторский шлем, но почувствовал, как насмешливое лицо еретика стало злым. - Игрушка в руках богов. Я загашу Пламя твоим трупом, пешка Освая! И стану истинным Темным Повелителем! Прежде чем Ширан успел понять хоть что-то, Оскар бросился к нему, не оставляя избранному мертвецу ни шанса.

PoV Нико

Словно бело-пурпурное солнце снизошло на землю на землю и пустило пульсирующий поток света, рассекающий мир напополам. Над горнилом повисла абсолютная тишина. По лучу земного светила промчалась волна, он указывал прямо на меня, готовясь стать бесконечной тропой. Путём, по которому я, наконец, снизойду в никуда. Этим солнцем был Санчуби Освая, а ярким лучём - его меч. Он бросился ко мне, окутанный пламенем, от наступления стены огня содрогалась земля. Я чувствовал каждое прикосновение сабатонов своего палача к земле, и каждый его шаг был чуть-ли не благословением. Наконец-то эта затянувшаяся история завершится. Противоречие, ведшее не к истине, а ко всё большим страданиям, уже не беспокоило. Мои бесконечные тревоги, мучения опустошённого, странные отношения с Фокой - всё оставалось в прошлом, а впереди меня ждала смерть, на этот раз непрерывная. Почувствовав близость выжигающего поля Освая, я целиком отдался ожиданию смерти. Гармоничные звуки, издаваемые мечом иномирца, походили на колыбельную, вызывающее неизбывное чувство тихой меланхолии. Вот-вот меня не станет навсегда - разве это не прекрасно? - Я с тобой не закончил! Звук разрезания метала и гневный вопль, последовавший за ним, прервали музыку. Освая завизжал как кошка: коленные сочленения его экзоскелета искрили - в них торчали два тёмных ножа. Ещё несколько лезвий стукнулись о спинную пластину его доспеха без видимого вреда. - Жалкий! Недальновидный! Мусор! С отсутствующим чувством я заметил, что вопли издавал Джофрит. Каким-то чудом он остался жив и теперь пользовался ситуацией, кидая ножи из того положения, в котором упал. Освая обернулся, с трудом отскочил в сторону, и побежал обратно, не зная, что промедление уже убило его. Я видел, что попадание мрачного серпа в самом начале боя, подобно кариесу разъедало наплечник пришельца. Возможно на то и рассчитывал Джофрит, правда его надежды стали реальными с большим опозданием. Тьма добралась до привода, плечевой мотор натужно загудел и выключился, выпустив струйку дыма. Рука иномирца обвисла - левая, сильная рука. Санчуби сделал натужный отскок, схватил пылающий меч в две руки, но без помощи доспеха его уклонения были медленны, как у обычных людей. Он успел развернуться, попытался заблокировать атаку мечом, однако реакция подвела его подвела - громовая стрела, уже вылетев, довелась до цели и встретилась с подбородком иномирца. - Аха-ха-ха-ха! - засмеялся Джофрит, вновь натягивая громовой лук. Вторая стрела попала Освая в грудь. - Какая ирония! Сдохнуть от бабского чуда! Аха-ха-ха! Контуженный иномирец попытался метнуться влево, но встретился с ещё одной стрелой. - Запомни, говно, я Джофрит из будущего, мать твою, аха-ха-ха! Рыцарь-клирик, преисполненный злобного ликования, продолжал выпускать громовые заряды, которые раз за разом вонзались в руки, ноги и грудь искалеченного нелюдя. – Джофрит! – мой голос словно исходил со стороны – Джофрит! Хватит! Остановись! Просто убей его! Но Джофрит продолжал ранить своего врага, наказывая его, не за прегрешения, а за то, что Освая почти расправился с ним. Теперь искрящийся, вопящий иномирец был похож на одну из оплавленных колонн, такой же обгоревший и потерянный. Его прекрасное, уродливое, почти кошачье лицо, превратилось в жжёную маску. Алые волосы сгорели, их остатки стремительно улетали вдаль, уносимые ветром. Я понял, что мерзкая душонка рыцаря-клирика будет мучать своего врага часами и предпринял отчаянный шаг. Найдя в себе силы приподнять катализатор, я направил свой разум в капающие выработки логики, сшитые и скрученные из абстрактных идей, и порабощённые семиотикой колдовства. Я направил результаты трёх формул навстречу друг другу, а с ними послал комментарий, тихо слетевший с губ – комментарий, который я произносил и вслух, и про себя сотни раз. Моё тело наливалось тяжестью, лишаясь части души (пускай и крохотной) по мере того как формировалось орудие убийства. Послышался звонкий плевок, тяжёлая стрела ударила Санчуби Освая в спину и пробила его тело насквозь. Иномирец взвизгнул в последний раз и упал на бок, некрасиво и как-то жалко. - Я же говорил, мы его сделаем! - послышался радостный крик Джофрита, стремительно затухающий вместе со всем остальным миром. У меня не нашлось сил ответить, я израсходовал всю концентрацию, все оставшиеся силы. Очертания, ничуть не похожие на реальное пространство, плавали вокруг, и наконец зрение потухло окончательно. Теперь я видел только стаи белых мушек, наверху (или внизу?) мерцали слои красных бездн. Потом и это исчезло. В изнеможении я вроде бы перевернулся на спину, но больше не совершал попыток шевельнуться. Я даже не ждал иного. Мысли принялись путаться, будто восстав. Начало казаться, что одновременно происходит два или даже три события сразу: Джофрит снимает изорванный доспех... горнило освещается тусклым оранжевым огнём... толчок земли... Солер бежит от Северо, побросав оружие и щит... воины света истреблены, пепел начинает подниматься в воздух, становится теплее... Фока убирает плохие эмоции из ящика... Северо догоняет Солера и разряжает ему в спину разгонную атаку копья. Потом запутанный нарратив собрался в нечто похожее на сюжетную линию. Мне стало видеться, якобы меня тащит за ноги странная дружественная галлюцинация - полуголый мужчина с толстыми руками и улыбающимся шлемом Джофрита. Голова начала кружиться, я попытался молить, чтобы он оставил меня, но не смог произнести ни звука. Мы оказались в тени рукотворных утёсов, некогда составлявших единое строение. Размытое пятно позади было не фантастической сутью из глубин моего воображения, а бесконечно высокими руинами колонн. Напоминающих носы драккаров, они словно подпирали громовые тучи, высасывая силу даже из них. Галлюцинация остановилась, положив мою голову на чьи-то колени. Горизонт заслонило тёмное, обеспокоенное лицо. - Нико? С тобой всё в порядке? - я не узнал лица, но голос и холодные руки, придерживающие мой затылок, явно принадлежали Фоке. Я слабо кивнул в ответ и тут землю затрясло. Над руинами башни горнила разлилось слабое голубоватое свечение. - Оскар побеждён, - с горечью констатировал Фока. - Надо остановить его! - сказал я. Мой ответ вышел таким слабым, что я не надеялся на его понимание. Фока понял. - Нет, - ответил Фока. - Если остаться здесь, мы все погибнем. Мимо промчались несколько суетящихся рыцарей в каменной броне и, кажется, отчаянно вопящий Северо. Земля продолжала дрожать. - Ты видишь что-нибудь? Что происходит с пламенем? - Оно разгорается, - ответил Фока. - Что? Как же так... - Мы проиграли, Нико. Мы не смогли его остановить, скоро всё здесь будет в огне. Глядя в печальные глаза белого человека, мне стало дурно. Внутри разливалась горькая пустота, похожая на обиду. - Что? Нет. Фока промолчал. - Нет, не может быть. Нет ответа. - Ширана ещё можно убить, пламя не напиталось им. Я вцепился в рукав одеяния Фоки и продолжал шептать. - Оно слабо... я вижу как оно затухает... Оскар погасит его, я вижу... Слова Фоки проникли сквозь пелену боли и отразился от той пустоты, что заменяла мне сердце. Яростно тряхнув головой, я бросил взгляд на белого человека, но увидел лишь сверкающие кольца. Тёмные метки. Множественные. - Этого не может быть, ты врёшь. Я не могу встать... нужно убить его, ты должен! - Нет, Нико... - Ты видишь что-нибудь? - совсем тихо спросил я, чуть-ли не плача. - Видишь наступающую темноту? Я вижу... вижу... я совершал глупости. Я был бесполезным дегенератом... я сомневался в тебе. Убей меня, уничтожь мою душу, но убей Ширана! - Мне не за что убивать тебя, Нико. Ты многое потерял, много страдал. Потерпи, сейчас Северо построит выживших и мы уйдём в безопасное место. - Ты в сговоре с Санчуби Освая? Фока удивлённо воззрился на меня. Его веки дёрнулись, а потом он закричал как никогда в жизни. - Гвин... что с тобой?! Оскар мёртв! Он умер! Мы не можем ничего сделать! Всё! Фока кричал на меня. Кричал, что Оскар сдох, Ширан - тоже, что они уже кормят грядущий апокалипсис. Он кричал и тряс меня изо всех сил, и каждая пронзительная нота отдавалась в моей пустой груди. - Мы! Проиграли! Нужно срочно уходить! Мои ноги дёргались сами по себе, из мутных расширенных глаз лили слёзы. - Нет! Нет, не может быть! Он держит меня! Всё можно исправить! Яростный вопль захлебнулся в хрипении. Когда он сменился слабыми всхлипами, остатки разума покинули меня: не обращая внимание на боль, я вырвался из объятий Фоки и помчался на голубой свет. В неконтролируемой истерике я бежал и стрелял в нарождающееся солнце, но вместо копий и стрел мои пальцы порождали лишь магические искры, падающие в чёрный пепел. Вдруг кто-то схватил меня за шиворот так резко, что платье треснуло. Это был Северо: - Тупой ребёнок! Он перекинул меня подмышку, не обращая внимание на сопротивление и за два шага преодолел пространство обратно, до Фоки, уже создавшего межпространственный проход. Последним что я увидел перед входом в портал, были потоки жидкого огня, рвущиеся из амфитеатра и ковыляющий куда-то Санчуби Освая. Невредимый Санчуби Освая.

***

Жертва Гупио Ширана - избранного мертвеца, вызвала процесс быстрого горения, похожего на взрыв. Башня горнила сразу превратилась в шар из чистого света, железные стены охватил огонь. Ударная волна подняла пепел выше облаков, вырвала каменные столбы и расшвыряла железные стены в разные стороны: они летели в испаряющихся облаках, пока не превратились в раскалённые брызги. Последствия восстановления пламени будут находить и через тысячу лет. Великий ледник Кадар сошёл за считанные моменты, северные моря пошли волнами в десятки ростов человека, а небо казалось тусклым по сравнению со вспышкой Нового Пламени. Ближние регионы были полностью поглощены неистовым сиянием. Асторские горы пали, в том числе пик Бородатого Графа, по территориям Карима проползло несколько глубочайших ущелий. Земли Калунгма и Ллайры затопило на несколько месяцев, Гелдер захватил первенство у Береника, половина владений Торолунда ушла под воду навсегда. Архиепископ официально перенёс резиденцию в Брабант. Целые горные пики рассыпались в пыль от толчка: сильнейшее землетрясение ощущали не только в Асторе и Леоне, но даже в Гундиохе, Катарине и на Дальнем Востоке. Зона сильных разрушений затронула Силенд, Торогроф, Эннешау, Миддленбург, превращённый в руины полностью, Кологну и Груву. Один лишь Винхейм - город на волшебной земле, совсем никак не пострадал от восстановления огня. Недостающие логики прибывают из будущего. Временные петли конструируются в линейный поток. Горячечный припадок. Катастрофа. Фока Белый, Нико, Северо Орнштейн и его банда прошли через портал в Анор-Лондо, и пережили взрыв там. Благодаря талантам белого человека они избежали самой страшной беды - Пламя питалось не только вопящим избранным мертвецом: все души, встреченные прожорливыми протуберанцами, сгорали, усиливая кошмарное явление. Эту судьбу разделили и Фелиция Вольская, и Матиуш Асторский, и все остальные Воины Света, которые участвовали в той войне. Единственная душа из сторонников Солера, не поглощённая Новым Пламенем, принадлежала Санчуби Освая. Белый герольд исчез из этого мира, будто его никогда не существовало. Жертва Гупио Ширана - избранного мертвеца, вернула краски в мир и безнадёжно запечатала его. Отныне никто не сможет ни покинуть его, ни проникнуть вовнутрь. Знаки призыва перестали действовать, внешние проявления проклятия нежити исчезли. Над искорёженным Лордраном встало огромное, яркое солнце. Спасённая ложь - новая Эра Огня.