Ты мой рай в аду.

Кристофер властно схватил меня за руку и повел в свою квартиру. Даже представить не могу, что он сделает со мной… с моим телом. Терпеть не могу себя за то, что поддаюсь ему. Я сама хочу этого, хочу его прикосновений, хочу того, что он собирается сделать. По телу шли предательские мурашки и слабая дрожь, а там — внизу живота — все горело. Меня заводила его грубость, властность и жесткость. Безусловно, Шистад знает, что делает, знает, как влияет мое тело на его действия. Мы зашли в квартиру, он запер дверь на ключ, положив его на высокую полку. Рывком он притянул меня к себе, прижав к груди. — Сейчас мы умоемся, и я начну то, что, как вижу, хочешь ты сама, — подняв уголок губ, прошептал хрипло он прямо мне в губы, заставив глубоко выдохнуть. Держа меня за руку, Кристофер завел нас в ванную комнату, снимая с себя черную майку. Передо мной показалось мускулистое тело мужчины. Каждая мускула напрягалась, выделяясь, при малейшем движении кареглазого. Я, не отрываясь, смотрела на его кубики, сильные руки и на всю накаченную грудь. Он наклонился над раковиной и стал смывать краску, которая довольно хорошо смывалась. Мне сейчас неважно было то, что он умывается, что он собирается сделать со мной через несколько минут. Мой взгляд был плотно прикреплен к его телу. Я бесстыдно рассматривала каждый участок крепкой и большой спины, на которой были пару мокрых дорожек от воды, что сейчас стекала по лицу, спускаясь постепенно на шею, а после и на грудь. Жадно сглотнув, я попыталась отвести взгляд, но не могла этого сделать. Больше всего привлекли меня его остро выделяющиеся ключицы, от которых я с этого момента стала зависима. Так хотелось прикоснуться к его телу, просто пройтись пальцами по груди, губами коснуться этих самых ключиц, только я буду выглядеть крайне глупо; я готова была заплакать от того, что не могу сделать то, что хочу. Он, все еще с опущенным корпусом и головой, которую чуть повернул в мою сторону, посмотрел на меня, замерев, опираясь руками об черную мраморную раковину. На лице расползлась своеобразная, дьявольская улыбка, которая присущая лишь ему. Я отчетливо видела, как его глаза почернели, что возбуждало меня еще больше. — Не терпится, правда? — спросил он, облизнув пухлые губы, языком собирая остатки воды. Я проследила за этим движением, томно вздохнув. И туда мне тоже хотелось прикоснуться — пальцами, а потом и губами. — Подойди ко мне, Эва, — его голос сводил с ума. Он сводил с ума. Медленными, неуверенными шагами я подошла к нему, становясь на приличное расстояние, оперившись ягодицами об раковину. Я заправила пару волосков за ухо, что выбились из хвоста. Его лицо было абсолютно чистым, как и шея, по которой я провела взглядом, мысленно пуская слюни от того, как было четко видно его кадык и безумно привлекательные ключицы. — Чуть ближе, — я замялась на месте, не принимая никаких движений. Шистад убрал руки от раковины и повернулся полностью, чем показал полностью свой торс. — Я помогу тебе промыть шею, — усмехнулся тот, а я неслышно выдохнула через рот. Сделав два максимально маленьких шажка, я остановилась совсем близко к нему. Он просто шагнул вперед, преодолев расстояние, которое было между нами — стоял впритык ко мне. Так как я была ниже его, пришлось приподнять голову выше, но когда я сделала это, то столкнулась с его опьяняюще черными глазами. От смущения я отпустила голову, после чего его пальцы схватили мой подбородок, с легкостью возвращая в прежнее положение. Шистад повернул мою голову вправо, разглядывая шею, определенно довольный своей работой. — Сними свою майку, она будет мешать, — хмыкнул он, терпеливо ожидая, пока я сниму вещь. Но я даже не шелохнулась. А что ему еще сделать? Может сразу голой перед ним покрутиться. — Эва, сними, иначе это сделаю я. А я это сделаю, — вскинув брови, тихо закончил Шистад. — Не смотри только, — наконец, заговорила я. Эти слова только заставили его захохотать, отчего его грудь часто поднималась, завораживая, куда я снова посмотрела. Встряхнув головой, я прервала контакт с его мускулами. Неуверенно потянулась к краю майки, поднимая вверх, после чего сняла ее, оставаясь в черном бра. Кристофер перестал вдруг смеяться, опуская свой звериный взгляд на мою грудь, я чувствовала, как возбуждение накрывает меня почти всю. Руками я прикрылась, чем вызвала его ухмылку. Его рука поднялась и легла на мой затылок, ладонью собирая волосы, что были в хвосте, вверх. Я наклонилась над раковиной, убирая краску с шеи теплой водой. Но когда его бедра коснулись моих, я прервалась, поднимая глаза на большое зеркало, которое висело передо мной, увидев как он прикусывает губу. Его глаза также поднялись, встречаясь с моими. Щеки, как обычно, покрылись пурпурным цветом, а низ живота ужасно тянул от такой близости. Пока я была в «замороженном» состоянии, Шистад свободной рукой начал промывать мою шею, мягко проводя по коже. Прикосновения были нежными, которые вызывали мое мурлыканье, что я пыталась скрыть совсем неудачно, это подтверждало его улыбающееся лицо. Закончив с умыванием, он подал мне одно полотенце, а другим стал вытирать свое мокрое тело, за чем я следила, что, конечно, заметил Кристофер, продолжая, кажется на зло мне, сексуальнее это делать. И когда я вытерла с себя капли воды на шее, он, грубо выдергивая полотенце из моих рук, одним рваным движением прижал меня к себя, после чего закинул на плечо в излюбленной манере, несильно ударяя ладонью по правой ягодице, направляясь, скорее всего, в свою комнату. — Кристофер, — тихо произнесла я, словно выпуская стон. — Через пару минут ты будешь громче стонать мое имя, когда я буду тебя жестко шлепать за содеянные вещички.