Ты мой рай в аду.

Чувствую толчок в плечи, моментально падая спиной на стол, больно ударяясь лопатками. Поглядываю в его глаза и вижу лишь одно — злость. Глаза до ужаса черные, его скулы остро выделяются на лице, что делает его похожим на убийцу. Он хватает меня за бедра, ближе придвигая к краю стола, таким же рваным движением наклоняется ко мне, отчего его достоинство упирается прямо в мою промежность, которая ноет от тягучего возбуждения. — Что на тебе, Эва? — рыкнул парень, громко говоря. — Я повторю: что на тебе, черт возьми, надето? Облизываю губы, кладя руку на его шею, поглаживая, но это и на грамм не убирает его ярость. — Миленько, не думаешь? — ухмыляюсь, пародируя его улыбку. — Значит, «миленько», — тихо говорит, прищурив глаза. — Сама напросилась. Подняв меня со стола, Кристофер, крепко держа за руку, ведет мне на выход из кабинета. На возглас секретарши, он лишь сверкнул глазами, что заставило ее сесть на свой стул. Практически, да что там… Все смотрели на нас, бросая взгляды на мою фигуру, отчего Шистад сильнее и сильнее ладонь мою сжимал. Его рабочие люди отстранялись, давая пройти злейшему человеку и мне. И только сейчас, когда он разгневанно открывает дверь, выходя на улицу, я действительно испугалась. Но сама же знала, на что иду, поэтому остается ждать того, что он собирается сделать со мной. Буквально за десять минут мы доезжаем до его местожительства. Всю дорогу он даже не взглянул на меня, пока я из-под ресниц поглядывала, хотя его руки до бледноты сжимали руль, а лицо все было таким же — злостным. Он беспардонно заталкивает грубым движением в свою комнату, снимая с себя черный пиджак, который откидывает на небольшой черный диванчик. Закатывает рукава рубашки, приближаясь ко мне, поэтому я сглатываю, делая маленькие шажки назад, пока не упираюсь в стену. Его черный глаза пробегаются по моим ногам, поднимаясь вверх к открытому животу, по груди и, наконец, «цепляясь» в мои глаза. Стоит близко, почти впритык, пальцами берет за край своей же кожаной куртки, ладонь в кулак делая. — Позволь узнать, Эва, кто тебе позволил надевать подобное? — снова смотрит на мой наряд. — Или ты слишком себя почувствовала независимой ни от кого? — вжимает меня в стену, бедрами подпирая. Машу головой отрицательно, ведь если скажу что-то язвительное — мне окончательно не поздоровится. Двумя руками тянет кожанку вниз, сбрасывая на пол, после, держа за мою талию, укладывает меня на холодную кровать, впоследствии чего мурашки ползут по телу. Зубами хватает мою чувствительную кожу на шее, оттягивая, поэтому я вскрикиваю, но мне это нравится до дрожи. Больно сжимает талию, пальцами впиваясь в ребра, а большим пальцем проводит по клейму «Кристофер Шистад», и это место, как огнем, прожигает, вспыхивая, после утихая. Я безумно хочу прикоснуться к его губам, тяну на себя парня, но слишком слаба против него, против его ласк. Влажно исследует мою грудь на столько, сколько позволяет топ, в миг, спуская бретельки. Покусывает мои ключицы, оставляя багровые следы. — Такое ты больше не наденешь, — не знаю как, но Шистад находит цепочку на топе, сразу же расстегивая его. Он понимает, что под тканью нет абсолютно ничего, поскольку его глаза и мысли говорят об этом. Я пытаюсь придержать топ, который и так скоро сползет, но Кристофер откидывает мои руки, закрепляя их над головой своей большой ладонью. Он снимает с меня топ, оголяя грудь, смотрит на мою плоть долго, отчего я покрываюсь пунцовым цветом, стесняясь. Губами долгожданно прильнул к моим губам, которые ныли по этим прикосновениям, сминая их влажно, языком раскрывая, поэтому проникает в рот, касаясь с моим языком. Отпускает мои руки, я, пользуясь этим, кладу ладони на его шею, дальше одной рукой опускаюсь к белой рубашке, медленно расстегивая маленькие пуговки. Когда я заканчиваю с рубашкой, то снимаю ее с него, пальцами царапая голый торс. И как только его грудь прикасается к моим возбужденным соскам, я выдыхаю ему в рот, чувствуя улыбку. — Если не остановишь меня сейчас, потом я не сумею этого сделать, Эва, — хрипло говорит, целуя шею, хотя сам прекрасно дает понять, что не намерен останавливаться. Я понимаю, что хочу этого больше всего. Может, завтра я об этом пожалею, но не сейчас. Он, прочитав мои мысли, криво улыбается, оттягивая юбку, которая тоже падает на пол. Перед ним я лежу сейчас практически вся обнаженная, отчего покрываюсь новым слоем румянца, еще никто не видел меня без одежды, да и вообще я краснею только от одного его изучающего взгляда. — Ты знала, что твое тело невероятно? — наклоняя в бок голову, вскидывает он брови. — И лишь я могу смотреть на твое тело, Мун, а не те мужчины в офисе, как и все люди на планете. Уголки губ поднимаются вверх от такого собственника-Кристофера. Он снимает с себя штаны, оставаясь в боксерах, а после и медленно, смотря в мои глаза, стягивает белые кружевные трусики с меня, оставляя полностью голой перед собой. Устраиваясь меж разведенных ног, которые раздвинул сам, наклоняется к моему лицу, плотно прикасаясь крепким членом через ткань боксеров в мою ни чем незащищенную промежность. Пальцами проводит по складам несколько раз, после подушечкой указательного пальца щелкает по комочку нервов, вызывая вздрагивание тазовой части и стон, который в это же мгновенье вылетает изо рта. — Мокрая, предельно мокрая.