Ты мой рай в аду.

На следующий день Вильям сообщает, что человек, который сможет свести мое клеймо, покинул Норвегию еще три дня назад. А я так скорее хотела избавиться от этого «ада» боли и мучений. Наступает момент, когда меня в прямом смысле ломит всю. Я не чувствую даже стук своего сердца, эта боль в ребрах убийственна для меня. Нечто странное происходит изредка — я слышу какой-то голос в голове, но ничего разобрать не могу, только отрывки слов и букв. Из квартиры я не выходила совсем, да и из комнаты не так часто, разве что ради Нуры, которая готова что угодно сделать, лишь бы немного накормить меня. Кусок хлеба в рот не лезет, аппетит совсем пропал, но я могу малость перебороть себя ради подруги. Проходит еще пару дней моего существования. Вокруг меня мир останавливается будто. Но голос в голове продолжает непонятно говорить, и мне кажется, что я схожу с ума: то ли от боли физической и моральной, то ли от этих отрывков голоса. Сейчас я лежу на своей кровати, поджав ноги, и мучаюсь от невыносимых мук. Где-то там, в гостиной, сидят Нура и Вильям, который приходит каждый день, и разговаривают о том, о ком я не хочу слышать, они это знают. Я понимаю, что я неудачница. Даже не могу избавиться от несносного клейма на области ребер. Уже и в зеркало не смотрю, боюсь увидеть снова свой глаз, полностью отражающий коричневый цвет — его цвет. И я готова уже рвать волосы свои, которые, кстати, я не оставляю распущенными, потому что он любил видеть их не завязанными. Я вышла из своей комнаты и, услышав лишь тишину, отправилась в ванную комнату. Мне необходимо освежиться, прочистить голову от непонятного голоса. Скидываю на пол всю одежду, оставаясь полностью голой, и захожу в душевую кабинку, и меня окутывает прохладная вода, не моча волосы. Я просто стою и плачу, слезы еще не кончились. Не думая, я опускаю ладонь на клеймо. Стоит мне едва коснуться, как тело пробивает током, намного больнее, отчего я падаю на колени. Мысли путаются, я ничего не понимаю, боль заглушает полностью. «Эва, поговори со мной. Эва. Эва. Эва. Услышь меня, Эва» И только сейчас я слышу отчетливо голос в своей голове. Его голос. Я верчу головой в разные стороны, словно сумасшедшая. Затыкаю уши руками. Пусть молчит. Не хочу слышать, не хочу чувствовать. Пожалуйста. Как ему только удалось добраться до моих мыслей на большом расстоянии? И я не в силах блок поставить. Ничтожно слаба. «Эва, я хочу увидеть тебя, милая, пожалуйста» Нет, заткнись просто! Я быстро выключаю воду и мигом исчезаю из ванной, пробираясь в комнату, наспех надевая одежду: джинсы и свитер. Но даже так он достает меня. Что мне сделать, чтобы он оставил меня в покое?! Я кричу, что есть мочи, на минуту заглушая все вокруг. Только он не умолкает, просит, повторяет мое имя. Выбегаю снова из комнаты, надевая куртку и сапоги. Мне нужно убежать, спрятаться. Я обезумела окончательно. Додумавшись лишь закрыть дверь на ключ, я убегаю тут же, идя в неизвестном направлении. Молю, пусть замолчит, я не могу больше так. «Прошу, Эва» Я плачу тихо, всхлипывая, и на меня оборачиваются некоторые люди, что мне мало важно сейчас. Клеймо жжет еще сильнее, неосознанный стон боли вырывается изо рта. Я останавливаюсь на месте, ладонью прижимая клеймо через куртку. Словно беззащитный щенок скулю и поворачиваю направо, скрываясь от людей. Я нахожу глазами скамейку в безлюдном парке, куда пришла. Присаживаюсь и смотрю на пруд небольшой, вдыхая аромат свежести. Иногда выдыхаю тяжело от болезненных ощущений, но голоса не слышу в голове, что радует. Мне просто интересно, как такое возможно, что он мысленно связался со мной, находясь далеко? Впрочем, не важно, просто не хочу больше слышать его. Не хочу видеть его. Не хочу чувствовать его. Не хочу быть его соулмейтом. Не хочу любить его. И опять я плачу, и снова я слаба. Полюбила за малое время человека и теперь страдаю. Глупа и влюблена. А ведь отец говорил мне всегда одно и то же: «Будь умна, добра и мысли трезво, девочка моя. Не делай так, чтобы ты стала слабой из-за кого-то в этой жизни» Ох, папа… Был бы ты сейчас рядом вместе с мамой. Просто обняли бы меня, а я бы сказала, насколько люблю вас. И ничего больше не нужно. Ко мне подбегает маленький мальчик и смотрит прямо в глаза. Я, вытерев соленые дорожки, приподнимаю уголки губ. Голубоглазый протягивает мне в руки цветок — ромашку — и улыбается коротко. — Не плачь, ты очень красивая, — я усмехаюсь и беру цветок, после обнимаю его крепко, и он убегает. — И где ты только достал цветок зимой? — рассматриваю ромашку и улыбаюсь в первый раз за пару дней. Держа в руках цветок, я поднимаюсь со скамьи просто бреду по одинокому парку, вдыхая холодный воздух. Чем я заслужила такое? Быть может, мне нужно просто пережить это, и все пройдет. Но сейчас мне только больно от всего случившегося. Наверное, я просто недостойна нормального счастья со своим соулмейтом, раз так судьба решила за нас всех в мире. Прежде мне было одного достаточно — рисовать. Это моя стихия, спокойствие и умиротворение. Но спустя небольшой промежуток времени, все изменилось, моя жизнь изменилась. Теперь другое стало важным — Кристофер. И только одно упоминание его имени ломает меня опять. Боль возвращается, я еле передвигаюсь на ватных ногах. Что-то начинает меня тревожить, и я быстрее хочу появиться дома, у Нуры. Быстрее иду, опустив голову и часто дыша через рот. Врезаюсь во что-то крепкое и мускулистое. До меня доносится один единственный умопомрачительный запах — тот, что я полюбила. — Мы поговорим, Эва, — твердо произносит голос надо мной, большие руки обхватывают мою талию.

Я в панике, глаза мечутся туда-сюда. Хочу убежать, спрятаться от всего. Но он ясно дал понять — без разговора я не отделаюсь никогда.