P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 9-е января, 10:42

— Эва, Эва-а-а… — меня будит тихий голосок, и я медленно открываю глаза. Передо мной лицо Нуры, а в её руках пачка чипсов «Lays» размером с целую голову. — Нура? — удивляюсь я, садясь на кровати. Быстро оглядываю всё вокруг и понимаю, что нахожусь в её комнате. — А что ты так удивляешься? Чипсы будешь? — она изгибает одну из бровей и уверенно протягивает мне пачку, будто было совсем не важно: соглашусь я или же откажусь. — Ты так долго спала, но уж прости, что разбудила. — Разве мы… разве мы не поругались? — поражаюсь я. — Как мы тут вообще оказались? Нура широко распахивает глаза после моих слов: — Что-о? Мы не ругались вообще-то, — она хмурится и оглядывается себе за спину. — Ты что успела напиться, когда я отходила в ванную? Ну ты даёшь, Эва. Это слишком даже для тебя. — Нет, — я начинаю потирать у висков. — Тодэус ведь тоже здесь? Это какая-то шутка? Нас кто-то снимает? — Кто, прости? Тодэ… что? — Сатре улыбается, и её нос мило морщится. — Ну, твой «парень», хотя я не знаю кто он тебе сейчас, ведь мы не особо-то и общались последние четыре месяца, — шепчу я, откровенно не понимая что происходит. — У меня нет парня. О чём ты говоришь? Кто такой Тодэус? — Нура разволновалась не меньше меня. — Ты пугаешь. Я молча смотрела ей в лицо, пытаясь понять: розыгрыш ли это или я сошла с ума? — Так… Мне срочно нужно позвонить Вильяму, — встаю с кровати бывшей подруги (или не бывшей?) и подхожу к своему рюкзаку, который лежал на ковре, словно растрёпанный мешок. — Ты про Магнуссона? А вы что — общаетесь?! — восклицает светловолосая, и я сдержанно киваю ей. Не знаю зачем она устроила этот цирк, но пора бы его уже прекратить. — Почему ты мне не рассказывала про это? Ничего не отвечая, я, наконец, нашла телефон на дне рюкзака. Потянула к нему руку, но всё безуспешно. Мои пальцы, буквально, прошли сквозь рюкзак, так и не захватив средство связи. — Эва! Эва! Эва?! — вдруг закричала Нура, по-прежнему сидя на кровати, и я повернулась к ней лицом, пугаясь её реакции даже больше собственной. Затем лицо Сатре состарилось лет на двадцать до тех пор, пока не стало маминым. Я вновь лежала на кровати, но теперь уже тяжело дыша. Рядом стояла взволнованная мама и я смотрела на неё, как на спасителя. Впервые в жизни я была рада, что меня разбудили. — Наконец, проснулась… — выговорила та, нетерпеливо стукнув себя по бедру. — Ты кричала во сне. — Какой-то кошмар приснился, — сдавленно прошептала я, до сих чувствуя присутствие Нуры в комнате. — Сколько времени? — Без десяти одиннадцать, — почти сразу же ответила мама, и я приложила руку ко лбу. Элементы сна продолжали маячить перед глазами. — Сегодня выходной. Какие планы? Делаю пару громких вдохов и выдыхов, а затем заставляю себя сесть на одном месте, что вызвало небывалую волну дежавю. — Я иду на зимний бал тринадцатого, так что мне нужно купить платье. Сегодня этим и займусь. — Идёшь с Юнасом, надеюсь? — Не-е-ет, — протягиваю я. — Мы расстались. Пойми уже наконец. — Но ведь он же просто потрясающий, Эва! Как ты можешь такое говорить про него?! — Я знаю, ладно? — я бью одеяло, и раздаётся едва слышный шум. — Я знаю, что он такой, как ты и считаешь. Он до ужаса близок к идеалу: он не урод, хорошо учится, его любят учителя, у него прекрасная любящая семья, но это не моё, поэтому, пожалуйста, прекрати пытаться снова нас свести. Мама ловит ртом воздух, не зная что и сказать. Я щёлкаю пальцами и, встав с кровати, направляюсь к ванной комнате. Сегодня мне предстоял нелёгкий день. Может, кому-то и нравилось ходить за покупками, но уж точно не мне: я всегда быстро уставала и уже после третьего магазина хотела, буквально, умереть. Закончив со сборами, позавтракав тем, что попалось под руку, я уже ехала на автобусе к ближайшему торговому центру. Внутри оказалось полно народу: все что-то покупали, искали, разговаривали и просто хорошо проводили время. Сейчас было бы хорошо иметь подругу и спросить совета на счёт подходящего фасона и цвета платья, но ни подруги, ни друга у меня не было, поэтому всё было только в моих руках. Я завернула в специализированный магазин, где были только платья. И не знаю, стоило ли мне удивляться, но там было полно девчонок из моей школы: они скучковались в компании и семенили по магазину, будто проведя здесь уже не один час. — Этот цвет тебе очень идёт! — говорила одна. — Да, не-е-е… — отрицала другая, проходя к другому стеллажу. Посмотрев на меня, в их лицах мелькнуло узнавание, но при этом они всё равно не поздоровались. Сжав губы в тонкую линию, я подошла к тому стенду, где почти никто не стоял. В основном все выбирали длинные платья в пол, ведь даже само название «зимний бал» предполагало что-то торжественное и длинное, но уж точно не такое, что показывало бы колени. Я набрала пару коротких платьев и направилась в примерочную. Первым нарядом было тёмно-синее платье чуть выше колена, с длинными обтягивающими рукавами и с безумно изысканным прямоугольным вырезом для декольте… скорее всего, я бы выбрала именно это платье, но мне хотелось что-то более лёгкое, открытое и не такое обтягивающее. Я принялась мерить второй наряд, и он кардинально отличался от первого: чёрное блестящее платье с запахом, по длине — прямо по колено. На первый взгляд, оно могло показаться скромным и сдержанным, но главную роль здесь играл глубокий вырез, где почти вся грудь была напоказ. Это не выглядело плохо — это было чертовски сексуально; если бы мне нужно было кого-то уложить в постель, то это платье было бы именно для такого случая. Однако, несмотря на все плюсы этого наряда, оно совершенно не подходило для школьного бала, куда и так подразумевалось прийти в длинном платье. Отвесив все ненужные вещи в сторону, в моём рассмотрении осталось последнее. Надев его с непривычной лёгкостью, я опешила… Платье доходило до середины бедра, тонкие лямки и необычный «V»-образный вырез. Это платье обтягивало только до талии, а дальше оно было слегка пышным. С виду оно было простое при простое, но его переливающийся серебристый цвет делал своё дело: даже в самом незначительном свете примерочной оно переливалось, как звёздное небо. Я вертелась у зеркала, смотря на себя то со спины, то сбоку, то прямо, понимая, что это платье идёт мне на столько, на сколько это вообще возможно. Продолжая разглядывать переливающиеся платье, я приподняла свои длинные рыжеватые волосы, и платье заиграло на мне ещё выгоднее. — Как же меня бесит эта Мун, — прошептал женской голос из соседней примерочной, после чего я так и замерла, словно манекен с витрины. — Да, и меня тоже! Ты видела какие платья она набрала? Она что, дура какая-то? — отозвался другой голос, куда более писклявый; что ж, видимо, эти девушки мерили платья в одной примерочной. Я устремила взгляд на стену, откуда исходил разговор. — А с кем она вообще пойдёт? Она же рассталась с тем Васкесом, по которому ты слюни пускаешь уже четвёртый месяц подряд, — первая засмеялась и я машинально нахмурилась. — Не знаю, может, одна… — тихо отозвалась вторая, а потом, как ни в чём ни бывало, продолжила. — К тому же, это не просто Васкес, а Юнас Ноа Васкес! — А, да, это всё меняет, — язвит первая, и я начинаю снимать с себя платье, чтобы потом купить его и как можно скорее уйти из магазина. — Между прочим, я скинула ему вчера свою грудь и он заскринил! Значит, ему понравилось, — в голосе второй звучит такая гордость за саму себя, что меня чуть ли не выворачивает. — Надо бы спросить у этой Мун хорош ли Васкес в постели. Я прикрываю рот рукой, одновременно быстро надевая джинсы, ботинки и кофту. — О, кстати, девчонки со второго курса видели, как на физкультуре... Угадай что? А, похер! Короче, шорты обтянули его достоинство. Говорят, оно просто-о огромное! — первая и вторая начали смеяться. Обхватываю серебристое платье и иду на кассу. Мне хотелось быстрее уйти отсюда, потому что беседа, которую я невольно подслушала, была сверхомерзительной! Расплатившись за покупку, я почувствовала себя гораздо спокойнее. И вот, когда я шла по первому этажу торгового центра, я уже ощущала себя, как и раньше. Неожиданно моё внимание привлекло «тёмное пятно» среди белоснежных магазинов и вывесок. Подойдя поближе, я увидела, что это был тату-салон. Внутри него сидели разрисованные мастера и ждали своих клиентов. Ненадолго замешкавшись, я всё-таки прошла внутрь. С какой целью — я пока не знала, но меня уже облепила женщина-администратор: — Здравствуйте, могу чем-нибудь помочь? Я неловко улыбнулась. — Не знаю пока. — Не можете решиться? — женщина улыбнулась в ответ. «Если скажу, что вообще не собираюсь ничего колоть, то будет неловко… А что если?.. Что если рискнуть и сделать то, что мне не очень-то и свойственно?» — думала я, смотря на доброе лицо администратора. — Вы правы: не могу. Мне не хватает смелости, — признаюсь я, и мне, словно из неоткуда, протянули альбом. — Тогда пролистайте эскизы и выберете тот, который понравится вам больше всего. Кстати говоря, интересный факт, но своей первой татуировкой выбирают либо сердце, либо знак бесконечности, — женщина указала мне на большой кожаный диван, и я села туда, с сомнением листая альбом, так как в основном там были либо черепа, либо ножи и другое оружие, либо же голые женщины. — Чай, кофе, воду? — Нет, спасибо, — ответила я, а затем неловко спросила. — А у вас есть эскизы более… более простые? — Да, конечно, сейчас принесу, — женщина вежливо улыбнулась мне, протягивая с ближайшего стола широченный альбом, при ударе которого можно было бы умереть или же получить серьёзный перелом. — Спасибо, — повторилась я, начиная листать страницы. В этом альбоме было гораздо больше нежного и лаконичного: различные цветы, сердца, животные, аниме-герои, персонажи мультфильмов, известные актёры, еда и лишь под конец были красиво-выведенные надписи на английском языке. Мне сразу бросилась в глаза татуировка с надписью: «Die with memories, not dreams». Простая чёрная тату с максимально очевидным переводом, что нужно умереть с воспоминаниями, а не с мечтами. — Эта, — я киваю головой и протягиваю администратору альбом. — Хороший выбор, — говорит та, и мне показалось, что эту фразу она говорит абсолютно всем посетителям. — Пойдём на сеанс. Меня посадили на кушетку к обильно разрисованному мужчине, который и набьёт мне эту татуировку в течении часа: — В каком месте будем колоть? — Эм-м, на ключице. — Тогда снимите пожалуйста верхнюю одежду, кроме нижнего белья. — Хорошо, — согласилась я, понимая, что так надо.

***

Норвегия, Осло. 9-е января, 15:33

      Я не стала говорить маме о татуировке, потому что знала, что ей это стопроцентно не понравится. Скорее всего, ей будет проще срезать с меня кусок кожи, чем смириться, что на моём теле на всю жизнь будет вбита какая-то надпись. Поэтому я тихо стояла напротив зеркала в своей комнате и смотрела на татуировку. Телефон, лежащий в заднем кармане джинс, завибрировал. @willammagnusson: я поругался с отцом. можешь приютить на ночь? 🤕 в долгу не останусь, обещаю

@evamoon: у меня мама дома…

@willammagnusson: мне больше не к кому обратиться, а отели я ненавижу. пенетраторы, после того случая с Тодэусом, сторонятся меня, считая, что я подпортил им репутацию, а она и так всегда была не лучшей🤬 я уже всех просил о помощи Задумавшись где-то на минуту, я решаю согласиться.

@evamoon: ладно… приезжай

И в эту же секунду, как уже бывший пенетратор прочитал моё сообщение, в окно прилетает снежок, после чего я дёргаюсь от неожиданности. Отхожу от зеркала и приближаюсь к окну. Открываю его и вижу буквально в куче снега, Вильяма Магнуссона: всё в той же чёрной куртке, всё с той же, лезущей в глаза, чёлкой. — Ты?.. — я удивилась, но решила не продолжать. Вильям подошёл к стене дома, и кое-как цепляясь за кирпичи и прочие выпуклости, он стал забираться на второй этаж, словно Человек Паук. В какой-то момент я отошла от окна и кареглазый упал на пол передо мной. Я смотрела на него с ожиданием и тот привстал на коленях, поднимая на меня свой стремительный взгляд: — Не хочешь поговорить о Боге? Я прыскаю со смеху, расплываясь в улыбке. — Проходи уже… только потише, — я закрываю за Вильямом окно, пока тот встаёт на ноги. Он снимает с себя куртку и кладёт её на тот же стул, что и клал пару дней назад. — Прости, что доставляю неприятности. Просто мой отец - тяжёлый человек, — тихо отозвался кареглазый, проведя ладонью по своим непослушным волосам. — Обещаю уйти, как только взойдёт солнце. Хочу добавить, что он может оставаться настолько, насколько захочет, но лишь прикусываю нижнюю губу, боясь показаться навязчивой. — Эва, у тебя там всё в порядке? — кричит мама с первого этажа, и я слышу, как она поднимается по лестнице. — Под кровать!.. — быстро и тихо даю указание Вильяму, и тот ловко опускается на пол, проскальзывая на то место, куда я ему указала. В комнату заходит мама и я, увидев беспечно лежащую куртку Магнуссона на видном месте, спешу сесть прямо на неё. — Что у тебя тут такое? — мама раскрывает дверь и смотрит на меня. Выдыхаю и расползаюсь по стулу, чтобы куртку было максимально не видно. — В каком смысле? — я заставляю себя улыбнуться. — Мне показалось, что ты с кем-то разговаривала, — мама оглядела меня изучающим взглядом. — Ах, ты про это! Я просто смотрела видео, — благо, неподалёку лежал телефон и я указала на него небрежным жестом руки. — Ну, ладно… — мама возвращается к двери. — Скоро будет обед готов, так что приходи. Буду ждать — Угу, — я коротко бросаю взгляд на кровать и обратно на маму. Та уходит, плотно закрыв за собой дверь. «Неужели, всё-таки пронесло?!» — удивляюсь я, вставая с куртки Вильяма. Однако услышав, как мама спускается, я только тогда по-настоящему расслабилась. — Выходи, — шепчу Магнуссону и тот, словно змея, вылезает из-под кровати. — Да-а, было напряжённо, — тот слегка улыбается, и я вижу, что у того даже щёки покраснели. — А уж мне-то как, — добавляю я, улыбаясь на автомате. — Ты голодный? — интересуюсь я, и Вильям кивает мне, пряча руки в задних карманах. — Тогда я принесу тебе что-нибудь с кухни. Иду к двери, как и моя мама минуту назад, но Магнуссон неожиданно останавливает меня: — Подожди, — он подходит ко мне, смотря в зону ключиц. — Мне показалось, что у тебя есть… — Вильям берёт мою майку у подмышки и задирает её до такой степени, что видны кружева моего лифчика, а самое главное: татуировку. — О-о, чё-ё-ёрт! — он приподнимает брови и как бы невзначай проводит своими холодными пальцами по моей ключице, задевая при этом чашечку лифчика и часть груди. Я покрываюсь мурашками от новых ощущений и сглатываю подступившую слюну. — А что? — тихо спрашиваю я, позволяя Вильяму чуть ли не рвать эту долбанную майку. Тот улыбается, словно кот, а затем делает шаг назад и снимает с себя кофту, после чего поворачивается ко мне широкой спиной и я вижу на его левой лопатке точно такую же надпись, как и на моей ключице: «Die with memories, not dreams». — Я набил её два года назад, — отвечает кареглазый и я провожу по его спине рукой, на что тот передёргивается и покрывается мурашками, будто бы ему было приятно. Смущаясь собственных действий, я, наконец, подаю голос: — Поразительно… Вильям поворачивается ко мне лицом, и между нами как будто пробегает электрический разряд. И клянусь, что ещё секунда и я бы поцеловала его, но меня остановила кричащая снизу мама: — Эва! Иди обедать! Я облизываю нижнюю губу и быстро прохожу взглядом по оголённому торсу пенетратора. Заметив там пару небольших синяков, я нахожу что сказать. — Нужно будет обработать, — шепчу я, возвращаясь к двери. — Скоро вернусь.