Ад на двоих

— Лондонский мост падает, падает, падает, моя милая леди. Тихие напевы Луиса тревожили дремлющий дом. Луис возился у обеденного стола и негромко мурчал себе под нос старые песенки из детства, покачивая в такт головой. Перед ним на тарелке лежали импровизированные бутерброды — крекеры, щедро намазанные тушёнкой. Луис щедро посыпал их сушёным укропом и почти каменным барбарисом, пытаясь придать блюду элегантности, но выходило кривовато. Это был их скромный завтрак — сегодня Луис проснулся ни свет ни заря и решил, чем праздно шататься по дому, лучше он займётся чем-нибудь полезным. И порадует Клементину завтраком в постель. Ну, или чем-то, отдалённо напоминающим завтрак. Они осели на одном месте почти на месяц. Месяц сидели в доме и ждали, когда организм Клем, наконец, залечит все разломы и трещины, не предусмотренные в человеческих костях природой. Это был одновременно лучший и худший месяц в жизни Луиса. Худший, потому что Клем не переставала метаться по дому, словно тигр в клетке, чувствуя себя запертой в четырёх стенах. Её душа стремилась туда, вперёд, в Мичиган, к Растяпе, но был огромный риск, что больная нога, растревоженная долгой дорогой и отсутствием постельного режима, срастётся неправильно. А страдать хромотой в нынешнем мире равнялось почти гарантированной смерти. Клем это тоже понимала, но заставить себя сидеть спокойно и просто ждать, пока Эй-Джей где-то там выживает в неизвестности, было безумно сложно. Клементина нервничала, суетилась и что ни день порывалась начать готовиться к отбытию. Вместе с ней суетился и Луис, пытаясь всеми правдами и неправдами удержать непоседливую напарницу на месте. Ему тоже хотелось сорваться с места и бодрым галопом направиться нагонять Марлона. Но он видел, что Клем ещё не готова выйти в большой мир. Приходилось тормозить себя. И параллельно ловить за руку Клементину, которая всё пыталась отбросить костыли и поскорее перейти к разрабатыванию больной конечности. В такие моменты они обычно друг на друга ворчали, а потом расходились по разным углам комнаты, обоюдно недовольные друг другом. А затем мирились, когда Луис, как обладатель более мягкого и покладистого характера, первым выходил из своего угла и примирительно протягивал Клементине мизинчик. Но была и хорошая сторона. Они мало говорили о том, что между ними происходит — вернее, не говорили совсем, не решаясь затронуть неловкую тему, — но Луис чувствовал, что отношения между ними потеплели. Конечно, они всегда были неплохими, но в последнее время что-то ощутимо поменялось. Теперь Клементина запросто могла подойти и несмело клюнуть Луиса в щёку без какой-либо на то веской причины. Просто потому что захотелось. Потому что завтрак вышел вкусным, потому что Луис был слишком милым. Губы были редкой мишенью для поцелуев, словно Клем старалась избегать их как что-то смущающее, но пару раз и им перепадали лёгкие чмоки. И сам Луис мог долгими минутами сидеть и целовать холодные ладони Клементины, не опасаясь, что это вызовет лишние вопросы. А просыпаться в обнимку было для него лучшей частью дня. Обычно они ложились раздельно, каждый на свою сторону, укрываясь персональным одеялом, но почти всегда просыпались единым клубком переплетённых конечностей. Искали ли они человеческого тепла, или их просто примагничивало друг к другу, кто знает. В любом случае обоих всё устраивало. Значило ли это, что они встречаются? Должны ли вообще люди, прежде чем стать парой, предложить друг другу встречаться, или это не обязательно? Луис понятия не имел. Он знал об отношениях не так много, как хотелось бы, и тонкости классификации от него ускользали. А прояснять этот вопрос с Клем он всё никак не решался, опасаясь, что его хрупкое нежное сердце не выдержит, если Клементина скажет что-то вроде: «Не надумывай слишком много, Луис, мы просто приятно проводим время». Да, долгими зимними ночами Луис прокручивал в голове именно такой диалог и, проявляя чудеса самостоятельности, расстраивал сам себя. Лучше оставить всё как есть, им и в этом подвешенном состоянии неплохо. Но особенно ему нравились моменты, когда они холодными зимними вечерами сидели у камина, укутавшись в одеяла и прислонившись плечами. Они много разговаривали. О себе, о прошлом. И много молчали. Молчать с Клем было уютно, но Луис всегда не слишком жаловал тишину, а потому стремился развеять её праздной болтовнёй. Он рассказывал ей бородатые анекдоты, придуманные ещё в старом мире и ныне потерявшие свою актуальность. Посвящал её в интересные факты о жизни, природе, погоде, однако в правдивости многих тезисов Клем сильно сомневалась, не забывая, что Луис тот ещё выдумщик. Вероятно, поэтому у Луиса особенно хорошо выходили сказки, которые он придумывал прямо на ходу. — Ну, слушай, — важно начинал он, усаживаясь поудобнее и придавая лицу выражение умудрённого годами старца. Даже делал вид, что поглаживает иллюзорную бороду на подбородке. — Много-много столетий назад, так давно, что не сосчитать и не упомнить, жила в лесной чаще прекрасная эльфушка… — Кто? — со смешком уточнила Клементина, позабавленная странным словом. — Эльфушка, — повторил Луис. — Девочка такая с острыми ушками. Не знаешь, что ли? Клем смутно припоминала что-то такое, но ей казалось, что такое существо называлось немного по-другому. Ну да ладно. — Так вот, — продолжил Луис. — Звали эльфушку Коралина. Жила она с матерью-эльфушкой и отцом-эль… Э-э-э… В общем, отец у них тоже был. Клементина фыркнула, но прерывать рассказчика не стала. — Коралина была так мила и прекрасна, что человеческие мужчины всего королевства мечтали взять её в жёны. Пришлось им с родителями покинуть королевство и поселиться в самом центре тёмного леса, где тени надёжно укрывали их от чужих взглядов. Жили они в маленьком лесном домике, спрятанном в кроне самого высокого и раскидистого дуба. Весело и радостно было им в их новом жилище. Коралина пела песенки и танцевала народные эльфушные танцы, а её родители всё не могли нарадоваться, глядя на свою чудесную дочь. Клементина ненадолго отвлеклась, пытаясь прикинуть, как выглядят народные эльфушные танцы. В голове рисовалось что-то странное и до абсурда нелепое. Клем предпочла вернуться к рассказу, решив, что, пожалуй, не так уж это и важно. Луис между тем вдохновенно вещал: — Как-то раз отправились родители в лес за ягодами и корешками и строго-настрого наказали Коралине никого не впускать в дом. Коралина была умной эльфушкой и, пообещав родителям, что им не о чем волноваться, она заперлась в домике. Весь день она хлопотала по хозяйству и напевала песенки, но, когда родители не вернулись к закату, начала беспокоиться. Вдруг раздался стук в дверь. Коралина, думая, что это пришли родители, побежала открывать, но увидела за порогом лишь незнакомую эльфушку. — Одну секунду, — прервала его Клементина. — Если дом находится на дереве, как за порогом может кто-то стоять? Они умеют летать или что-то вроде того? — Это же сказка, не придирайся, — ответил Луис, будто это подразумевалось само собой. — Если захочу, они и под водой дышать будут. — Хорошо — летающие эльфушки, — закрепила Клементина. — Продолжай. — Да не летающие они. Ай!.. — Луис досадливо махнул рукой в её сторону и возобновил рассказ, не пожелав спорить. — В общем, эльфушка говорит: «Твои родители прислали меня приглядеть за тобой, впусти меня, красавица, иначе пожалеешь». Но Коралина была тоже не лыком шита. Почуяв что-то неладное в голосе эльфушки, она поспешила захлопнуть дверь. Но эльфушка кинулась вперёд и забралась в домик, чуть не поймав Коралину. Коралина отважно схватила с полки отцовский меч и ударила им эльфушку. Удар вышел так себе, потому что юная эльфушка не владела мечом, но злая эльфушка взвыла, зарычала, кожа начала сползать с неё клоками, и вот уже вместо эльфушки в её домике стоял огромный страшный огр. — Напомни, как выглядит огр, — попросила Клементина, которой воображение выдало белый лист. — Ну-у-у, они… зелёные такие, — не совсем уверенно протянул Луис. — С клыками. — Они дохлые? — деловито уточнила Клементина. — Да нет, живые. Но очень тупые и агрессивные. И любят питаться плотью эльфушек. Клементина кивнула, принимая новую информацию. Воображение, которому подкинули пищу, всё же неохотно нарисовало здоровенного зелёного мужика с бивнями, отдалённо напоминающего Эрика. — Коралина растерялась — она впервые видела такого урода. И как только чудовище раскрыло клыкастую пасть, чтобы проглотить эльфушку, в домик влетел охотник на огров — он как раз проходил мимо, когда услышал крик о помощи. Одним движением он героически отрубил огру голову и спас принцессу. — Она же не принцесса, — напомнила Клем. — Обычная эльфушка. — А вот и принцесса, — заспорил Луис. — Просто история об этом умалчивала до сего момента. — Получается, её родители — это король с королевой, которые сбежали из своего же королевства? А правит там теперь кто? — продолжала расковыривать дыры в сюжете Клем. Луис задумался, пожевал губу, затем обиженно скривил рот. — Ты задаёшь слишком много вопросов. Не нравится — не слушай. Клем примирительно подняла руки, заверив, что ей всё очень нравится. Луис раздражённо попыхтел, негодуя, что его всё время прерывают, но, глянув на присмиревшую Клементину, милостиво решил продолжить: — Охотник спас принцессу, — Луис особенно выделил это слово, — и предложил ей пойти с ним. «Но как же мои родители? — спросила Коралина. — Я не могу уйти без них». «Мы обязательно их найдём, — пообещал бравый охотник. — Но сейчас нам надо бежать, полчища огров наступают отовсюду». Он взял Коралину за руку, и вместе они побежали прочь от домика, где на полу лежал обезглавленный труп чудовища. «Как тебя зовут, храбрый воин?» — спросила Коралина на бегу. «Моё имя — Ти. Ти Лаверетт, королевский охотник на чудовищ. К вашим услугам, мадам». «Ти Лаверетт?» — захотелось переспросить Клементине, потому что это уже начинало звучать как фарс. Но она удержалась, пообещав себе, что будет молчать, чтобы не задеть тонкую душу поэта. — С тех пор Ти и Коралина путешествовали вместе. Ти учил эльфушку выживать в мире, захваченном злыми ограми, наставлял её, показывал, как правильно держать в руках меч и какой стороной бить по врагу. Они встречали на пути и хороших людей, и плохих. От них они узнали, что страшная хворь одолела весь волшебный мир — люди, эльфушки и прочие существа начали превращаться в кровожадных огров. Отважная Коралина хотела бы спасти волшебных существ, да что она могла сделать своими маленькими ручками? Приходилось ей блуждать по миру вместе с Ти и искать своё место в новом, населённом ограми мире. Но однажды их дороги разошлись. Долг призвал Ти отправиться в другое далёкое королевство. Путь его лежал далеко, сквозь другие миры и вселенные, через магический портал, в который он не мог взять с собой Коралину. Тепло распрощавшись с ней и пообещав, что однажды они обязательно встретятся, Ти покинул маленькую принцессу. Клементина почувствовала, как в груди что-то сжалось, и она с усилием сглотнула комок в горле. Эта история всё сильнее начинала ей что-то напоминать. — Коралина отправилась в путь одна. В своих странствиях она встретила маленького принца Эдвина-младшего. Его королевство храбро сражалось против орды огров, но, к сожалению, пало. И только единственный принц смог уцелеть. Хоть Коралина и могла иногда вредничать, — Луис кинул многозначительный взгляд на невинно смотрящую на него Клементину, — сердце у неё было доброе. Она не могла оставить крошку-принца на растерзание тварям и взяла его с собой. Принц Эдвин рос не по дням, а по часам. Он был смышлёным малым, а потому быстро приспособился к опасному миру. Хоть принц был ещё невелик, он смог стать надёжным защитником для своей названой сестры. Вместе они были страшной силой — могли свернуть горы, перевернуть реки и… ну, сделать много всякого, короче. Но однажды они попали в беду, из которой их спас прекрасный, блистательный, храбрейший и невероятно остроумный король Лукас. Луис подбоченился, а Клементина не сдержала смешок. — Король Лукас, серьёзно? — весело спросила она, позабавившись высоте чужого самомнения. — Даже не принц? — Король, не меньше, — подтвердил Луис. — И это я ещё поскромничал. Мог бы дать ему титул императора. Клементина согласно кивнула, хотя, если честно, мало понимала, насколько император стоит выше короля и в чём их существенное различие. — Король Лукас явился перед путниками в ореоле солнечного света. За ним семенили его верные, но немного глуповатые прислужники-гномы. «Что нам делать, Ваше Величество?» — спросил самый головастый из глупышей, Карлон. «Спасите этих несчастных», — мелодичным, но величественно-твёрдым голосом велел король Лукас. «Но они могут быть опасны! Вы видели, как эта эльфушка управляется с мечом? Нам надо отделать их раньше, чем они отделают нас», — пропищала коротышка Вайолет. Она была главной забиякой и злюкой среди всего гномьего племени, и король не раз вздыхал устало, глядя на её выходки. — Ты даже не изменил ей имя? — Клементина выгнула бровь. — Оно само вырвалось, я не смог ничего поделать, — покаялся Луис. — Просто Ви это всегда… Ви. Тут меняй, не меняй, всё одно. Клементина хмыкнула. Это соперническое напряжение между Луисом и Вайолет простиралось на многие мили. И если Марлона Луис в своих речах поддевал по-дружески, то Ви он стремился уколоть просто потому, что ершистый характер Вайолет слишком уж противоречил добродушному Луису и выбивался из его картины мира. Он любил её, конечно. Как друга, как напарницу — но они находились на разных полюсах и никогда не смогли бы до конца поладить, как кошка с собакой. За неделю жизни в их школе Клем уже успела наслушаться славных перебранок между этими двумя. — Так, на чём мы остановились? — потеряв нить собственного повествования, спросил Луис. Рука его взлетела, чтобы растерянно почесать затылок. — Король Лукас привёл с собой гномов, — с улыбкой напомнила Клем. Огномевшие друзья Луиса в её голове выглядели очень уж смешно. — А, точно. Так вот, гномы отбуксировали путников своими маленькими ручками в сияющий замок короля Лукаса. Там за раны Коралины принялась Туби — шустрый гномик, который всегда таскал с собой аптечку и был обучен врачеванию. За считанные дни Коралина встала на ноги и отправилась на поиски короля, чтобы сердечно поблагодарить его. Король Лукас был слишко скромен, поэтому, когда Коралина вошла в его покои, король лишь милостиво отмахнулся и пригласил эльфушку вместе прогуляться по его владениям. И пока Коралина восхищалась прекрасными цветами и архитектурными решениями при строительстве замка, король Лукас любовался самой Коралиной. Эльфушка была хороша — мила, стройна и ликом прекрасна, а смех её завораживал сильнее всяких заклинаний. Что уж тут таить, понравилась королю Клементина. — Коралина, — поправила Клем, едва сдержав улыбку. — Я так и сказал, — подтвердил Луис, ничуть не смутившись досадной оговорки. — Понравилась королю Коралина. Женился бы он на ней в тот же миг, да коварные огры замыслили недоброе — дождавшись, когда король отвлечётся на дела сердечные, окружили они замок да напали единым скопом. Гномы с писком бросились врассыпную. Храбрый король Лукас, как ни старался, не смог отбить нападение — всё же он был во всех смыслах невероятен, но не всесилен. Однако ему удалось защитить свою принцессу — он храбро сразил полчища огров, преградивших им путь. Король и принцесса-эльфушка затаились в лесах. Королевство было разгромлено, замок превратился в руины, но жизнерадостный король Лукас не отчаивался. Он был добрым и чутким правителем, а потому не мог бросить своих маленьких друзей в беде. «Идём, прекрасная Коралина! — воскликнул он. — Если мои гномы попали в беду, мы обязаны спасти их!» «Я пойду за тобой, мой герой!» — ответила Коралина, которая была счастлива составить сиятельному королю компанию. — А принца Эдвина Коралина найти не хочет? — скептически поинтересовалась Клем, так и не услышав упоминания маленького принца. — Я об этом собирался сказать в следующем предложении, — заявил Луис. — Хватит меня перебивать. Нетерпеливая какая. Клем виновато потупилась. — Да, принц Эдвин-младший тоже пропал, и герои двинулись на поиски. По пути они встречали на земле колпачки и маленькие ботиночки, которые гномы-потеряшки роняли по дороге, и так принцесса и король понимали, что идут в верном направлении. Дальним и трудным было их путешествие. Путь им всё время пытались преградить то орды огров, то бандиты, то людоеды. Герои храбро сражались и отбивали нападение за нападением, терпели голод и лишения, дав друг другу клятву, что они никогда не отступятся от своей цели. Но, кстати, не все незнакомцы были плохими. Например, они повстречали добрую фею, которая подарила Коралине волшебный нож. Правда, рассеянная Коралина потеряла его где-то по пути, но это уже совсем другая история. Клем зевнула и сонно потёрла руками лицо. Её порядком разморило. Голос Луиса на фоне треска огня убаюкивал, вызывая желание прикрыть глаза и погрузиться в лёгкую дрёму. Клементина всеми силами держалась, желая всё-таки узнать, чем закончится история Луиса. Луис же, заметив почти дремлющее состояние напарницы, поспешил свернуть рассказ. — Король Лукас знал: назад у них уже нет пути. Они могли идти только вперёд и держаться друг за друга. Король взял свою принцессу за руку и сказал: «Что бы ни ждало нас впереди, обещаю, я всегда буду рядом, — голос его посерьёзнел. — Нужно будет стерпеть боль — стерплю. Нужно будет убить — убью. Умереть — умру. Только и ты будь со мной всегда рядом. Обещаю, мы найдём нашего маленького принца и отстроим новый замок — надёжный, безопасный, с пианино на заднем дворе, вишнёвым садом...» — И домиком на дереве? — как-то совсем по-детски спросила Клементина. — И домиком на дереве, — подтвердил Луис. — «И пока ты будешь в нём отдыхать, — продолжал король, — я буду исполнять для тебя серенады». Так и произошло. Как ни тернист был путь наших героев, они всё преодолели и на краю мира, рядом с пропастью, где клубится туман небытия, нашли принца Эдвина живым и здоровым, а вместе с ним и маленьких, но храбрых гномов. Король Лукас сдержал своё обещание и построил большой величественный замок, ограждённый от всего мира высоким забором и глубоким рвом. Больше ему и его принцессе не нужно было ни о чём переживать: внутри было тепло и безопасно. У Эдвина снова была Коралина, а Коралина и Лукас были друг у друга. Вместе. Навсегда. — И жили они долго и счастливо? — с улыбкой предположила Клементина. Луис тоже улыбнулся уголком рта. — Не всегда счастливо, — ответил он, — но долго. И всегда вместе. Клементина смерила Луиса долгим внимательным взглядом. Тот вопросительно вскинул бровь. Клем покачала головой и молча опустила её Луису на плечо. — Хорошая сказка, — тихо признала она. — Только умирать ни за кого не надо, хорошо? Луис угукнул, не желая сейчас спорить. Их пальцы переплелись. Комнату окутала уютная, словно пуховое одеяло, тишина. — Лондонский мост падает, падает… Бутерброды всё не выходили хоть сколько-нибудь привлекательными, и Луис бросил эту затею. В любом случае это было съедобно, и Луис надеялся, что получит в награду за старания благодарственный поцелуй. По старой рассохшейся лестнице заскрипели шаги. Луис спокойно обернулся, прекрасно зная, что это была всего лишь Клем. — …Моя милая леди. Он не мог на секунду не залюбоваться ей. Невысокая, поджарая, с медовой кожей и милыми завитками волос. И красивая, такая красивая. Луису подумалось, будь мир прежним, Клементина могла бы стать спортсменкой. Той самой спортсменкой, плакатами которых мальчики-подростки обвешивают свои комнаты и томно дышат на них по ночам. Или она могла бы вступить в клуб чирлидинга в старшей школе и мотивировать свою команду на победу. В чирлидерши таких и берут — спортивных девчонок с обязательно красивым лицом. Если бы Клементина болела за Луиса во время футбольного матча, он не имел бы никакого морального права проиграть. Хотя вряд ли, конечно, они могли бы учиться в одной школе. — Не иди так быстро! — забеспокоился Луис, наблюдая, как Клементина торопливо спускается по ступеням. Слишком быстро. Прошло не так много времени, как она перестала нуждаться в костылях, а Клем уже торопилась покорять этот мир. — Ногу нужно разрабатывать постепенно. Клементина отмахнулась и, перескочив через последнюю ступеньку, приблизилась к Луису. Тот наклонился было, подставляя щёку под поцелуй, но вместо страждущих губ ему был без лишних слов протянут пистолет. Луис вмиг стал серьёзным. — У нас гость? — спросил он, принимая оружие и мигом забывая про уродливые бутерброды. — И не один, — подтвердила Клементина, только что из окна второго этажа наблюдавшая процессию как минимум из пяти человек, если верить её торопливому пересчёту. — Может, пронесёт? Пройдут мимо? — с робкой надеждой предположил Луис, совершенно не желающий сейчас разруливать очередную патовую ситуацию. Но в следующий же момент его надежды рассыпались под градом торопливых ударов в дверь. — Не думаю, — озвучила очевидное Клементина. Она вскинула оружие. Луис, печально вздохнув, повторил за ней. — Откройте! Пожалуйста! Нам нужна помощь! — закричали с той стороны. Дверь, лишённая замка, ходила ходуном. Мебель, которой они забаррикадировали проход, опасно шаталась, но пока держала позиции. Клем с Луисом переглянулись. Взгляд Луиса был вопросительным, но Клементина твёрдо покачала головой. Ей пришлось пережить много дерьма, чтобы понять, что альтруисты живут гораздо меньше, чем эгоисты, и что не каждый просящий о помощи в ней нуждается. Перспектива открыть дверь в благородном порыве и оказаться застреленными на месте прельщала её мало. Однако с той стороны всё не успокаивались. — Мы знаем, что внутри кто-то есть! — закричал уже другой голос. — Выжившие! Мы видим надпись! Клем раздосадованно нахмурилась, ругая себя за непредусмотрительность. С того самого момента, как они заняли этот дом, они не выходили на улицу, не имея в том острой необходимости: воды и припасов в доме было достаточно на месяц-другой скромной жизни, одеял хватало, и даже парочка комплектов относительно новой одежды нашлась в закромах шкафа. Выходить было незачем. Потому они напрочь забыли о ярко-красной надписи «Выжившие», что семафорила со стены их жилища, привлекая лишнее внимание. Надо было убрать её, пока было время. Стереть, закрасить. Чтобы не случилось чего-то… Баррикада у двери ещё раз опасно покачнулась под мощным толчком. Кажется, кто-то с той стороны всерьёз вознамерился выбить дверь. …подобного. — Здесь никого нет! Уходите! — нервно выкрикнул Луис, не выдержав накала ситуации. Кажется, с той стороны воспряли духом, поняв, что внутри всё же кто-то притаился. Удары в дверь стали ещё сильнее и напористее, а мужской голос, последовавший за ними, прозвучал куда требовательнее. — Эй, вы! Вы же там! Помогите! Наш друг истекает кровью! — За нами гонятся ходячие! Мы сейчас умрём! — вторил ему другой голос, женский, в котором звучали нотки истерики. Луис снова беспомощно оглянулся на Клем, словно спрашивая, как им поступить. Та не отводила стального взгляда от шатающейся двери. Палец на спусковом крючке подрагивал. Это всё ещё очень походило на подставу. — Мы ничем не можем вам помочь! Проваливайте! — куда резче, чем Луис, отрезала Клементина. И в этот момент баррикада не выдержала напора. Мебель разлетелась, как кегли, дверь распахнулась, и целая толпа народа бурлящим потоком ломанулась в их скромную обитель. Дом наполнили крики. — Эй-эй! Валите! — Спокойно! Оружие вниз! — Давай-давай, затаскивай! Голоса слились в сплошную какофонию. Луис и Клем отшатнулись подальше, целясь во вторженцев. Те целились в них в ответ. Но никто пока не решался стрелять. За спинами незваных гостей, служивших прикрытием, черноволосая девчонка тащила на себе постанывающего парня, у которого не хватало приличного куска плеча. Парень слабо перебирал ногами и опирался на черноволосую всем весом, так что у неё едва не подгибались колени, но она продолжала мужественно затаскивать его в дом. — Закрывай! Закрывай! — велела она с жутчайшим акцентом, стоило ей оказаться внутри. Те, у кого были свободны руки, принялись закладывать дверь мебелью. Вторженцы не соврали: ходячие и впрямь были на хвосте, их руки уже колотили по двери. — Бросайте оружие! — отрывисто велела Клем. — Ну! Она переводила дуло с одного на другого, не зная, в кого именно ей целиться. — Мы не хотим ничего плохого! Нам просто нужна помощь! — крикнула в ответ высокая шатенка, которая держала Луиса на мушке. Её волосы были завязаны в хвост так туго, что казалось, ещё немного, и глаза полезут на лоб. — Тогда бросайте оружие! — снова повторила Клементина, чувствуя себя всё более нервно, пока на них с Луисом было направлено оружие, а зловонная толпа снаружи пыталась повторно выломать несчастную дверь. — Чтобы ходячие сожрали нас, безоружных, в первую очередь, когда ворвутся сюда? — усмехнулся спортивного вида парень, держащий её под прицелом. Не успела Клем заметить, что ходячие стянулись сюда по их вине, как раненый издал ещё один болезненный стон, а черноволосая девушка, суетящаяся около него, вскинула лицо с раскосыми азиатскими глазами и сердито закричала: — Рот всем замолчать! Помощь надо! Аптека надо! Где? — и она горящими глазами впилась в Луиса. — Э-э-э… Где аптека? — уточнил он. — Бинты надо! — ещё более сердито выкрикнула азиатка, явно разозлённая его промедлением и недогадливостью. Луис, сбитый с толку плохим английским, помноженным на требовательную интонацию, машинально указал в сторону ванной. Там за зеркалом хранилась аптечка, которую, вероятно, и имели в виду. И в которой он определённо видел бинты. Девчонка вновь взвалила на себя раненого парня, успевшего залить пол впечатляющей лужей крови, и потащила его в указанном направлении. Клем проследила за ними краем глаза, затем вернула своё внимание прибывшим. — Что случилось с вашим другом? — с подозрением поинтересовался Луис. — Его укусили? — добавила Клем, в то же время бегло осматривая новоприбывших и оценивая расстановку сил. Теперь она видела, что перед ней стояли подростки. Те, что целились в них, выглядели постарше — в возрастном промежутке между ней и Луисом. На этот же возраст выглядела и азиатка, скрывшаяся в ванной. Сколько лет раненому парню, было сложно предположить из-за сморщенного от боли лица и общей бледности. Самым опасным противником выглядел светловолосый парень, державший её под прицелом. Его фигура не была слишком громоздкой, но по крепким плечам и прямым рукам, твёрдо сжимающим ничуть не дрогнувший пистолет, можно было предположить, что он тот ещё живчик: даже у Клем руки уже начали уставать от веса пистолета. Луис свой вообще уже опустил куда-то в район колен неприятелей. Ноги незнакомца выглядели мощно даже через ткань джинс и были расставлены в таком положении, что Клементина намётанным взглядом поняла: парень в случае чего готовится к рывку. Рядом с ним худощавая шатенка выглядела не слишком внушительно, но её суровое лицо и зажатый в руках пистолет подсказывали, что с ней тоже стоит считаться. Наиболее беззащитно выглядели подростки, прячущиеся за их спинами: щуплый рыжий паренёк, короткостриженный, невысокий и худой, с совсем ещё детским лицом, и крохотная хрупкая блондинка. Её большие светлые глаза, которыми она то и дело испуганно хлопала, придавали лицу наивный вид, а волнистые волосы, собранные в неопрятную косу, имели длину куда больше допустимого. Она тоже выглядела совсем юно и скорее находилась где-то на грани между девочкой и девушкой. Даже тело, маленькое и угловатое, ещё не имело присущих женщинам приятных округлостей. Вероятно, ей было лет тринадцать. Может, четырнадцать с огромной натяжкой. Не больше. У них даже не было с собой огнестрелов — только по небольшому ножику у каждого в руке. Они не выглядели готовыми к схватке. Просто напуганными. Напуганными рычанием ходячих за дверью, состоянием своего друга, накалившейся ситуацией. Тем не менее, они продолжали стоять на месте, с мнимой угрозой сжимая в маленьких кулачках свои ножички. Эти двое выглядели совсем не опасно, но выпускать из внимания их тоже не стоило. — Хочешь ответа на вопросы — опускай пистолет, — категорично велел светловолосый. — Тебя это, кстати, тоже касается, — добавил он в сторону Луиса. — Могу сказать то же самое, — в тон ему ответила Клем. — Не хотите лишних жертв — бросайте оружие. Дверь снова покачнулась под ударами мёртвых рук, подстёгивая решать что-то быстрее. — Хорошо, — спустя несколько долгих секунд размышлений сказал парень. — Предлагаю компромисс. Давайте так: насчёт три все опускаем оружие. Раз… — Клем с Луисом переглянулись. — Два… — на этот раз переглянулись их противники. — Три… Разумеется, пистолеты так никто и не опустил. — Ой, да ладно, ребят, вы серьёзно? — проворчал Луис, поняв, что их только что пытались обвести вокруг пальца. Из ванной раздался резкий и громкий болезненный вскрик. Клементина машинально дёрнулась в сторону звука, на секунду сводя прицел с противника. Парень, давно готовившийся к рывку, этим воспользовался. — Ванда! — приказным тоном выкрикнул он и кинулся на Клементину, в несколько коротких мгновений оказавшись рядом. Девчонка с пистолетом, видимо, Ванда, будучи ближе к Луису, бросилась на него, сразу поняв, что от неё требуется. Клем заметила это лишь краем глаза, потому что в следующую секунду была вынуждена обратить внимание на своего противника. Светловолосый парень вцепился обеими руками ей в запястья в попытках отобрать пистолет. Он дёрнул её руки вверх, заставляя Клем вытянуть их над головой и тем самым обезопасив себя от выстрела. Клементина до боли сжала пальцы на рукоятке, не желая лишиться оружия. Пистолет выстрелил. Испуганно вскрикнула блондинистая девчонка. Парень нахмурился и сжал запястья Клем ещё сильнее. Между ними завязалась борьба. Более высокий соперник давил на Клем сверху вниз всем своим весом. Ноги начали подгибаться, сросшийся перелом болезненно запульсировал, руки почти онемели от жёсткого захвата, и Клементина поняла, что начинает сдавать. Её колено взлетело стремительно, как стрела, спущенная с тетивы, и врезалось в чужой живот. Противник охнул и на секунду ослабил хватку. Клем хватило этой секунды. Она вырвала одну руку, схватила парня за куртку и собралась ещё одним контрольным ударом с силой приложить врага в то же место. Но он уже успел достаточно оклематься, чтобы отбить удар, заблокировав его ладонью, а затем, воспользовавшись тем, что Клем балансирует на одной ноге, сделать подсечку. Клементина упала, но потащила парня за собой, намертво вцепившись в его куртку. Их борьба перешла в горизонтальное положение. Она больно ушибла лопатки, а в следующее мгновение ей резко стало не хватать воздуха: недруг упал сверху тяжёлым грузом, выбивая из неё весь кислород. Его нога оказалась между её бёдер, животы плотно прижаты друг к другу, лица настолько близко, что Клементина в ту долгую секунду, пока она пыталась протолкнуть в слипшиеся лёгкие кислород, успела разглядеть его глаза — ярко-голубые с серыми вкраплениями, внимательные, острые, но не злые. По крайней мере, в них не читалось желания перестрелять их с Луисом к хренам собачьим. Но она могла и ошибаться. Их дыхания смешались: её, поверхностное и частое, и его — глубокое и почти спокойное. И только пшеничные волосы, прилипшие к взмокшему виску, сигнализировали, что для него их схватка была всё же чем-то достаточно серьёзным. Проиграть противнику, который даже не вспотел, было бы достаточно обидно. Горячее дыхание на щеке отрезвило Клементину. Она ещё не проиграла. Клем взбрыкнулась, упираясь стопами в пол и пытаясь сбросить с себя противника. Но парень ловко переместил центр тяжести и навалился сильнее, намертво впечатывая её в пол и удобнее перехватывая запястья. Одна его рука легла на пистолет с явным намерением отнять. Чтобы не позволить ему, Клементина задёргалась всем телом: руками, ногами, туловищем. Она делала всё для того, чтобы вынудить парня оставить попытки забрать её оружие и сосредоточиться на том, чтобы удержать её на месте. Так и случилось. Он оставил оружие и переместил руку обратно на её запястье, прижимая его к полу. Клем ощутила, как его колено чувствительно вжимается глубже между её бёдер, фиксируя таз и полностью лишая свободы для манёвра. Она взволнованно завозилась, рванулась снова, но в этот раз даже не смогла оторвать ягодицы от пола: в захватах её противник знал толк. Он не бил её, просто держал, изучающе вглядываясь в напряжённое лицо напротив. В глазах его мелькнуло что-то мягкое и очарованное. Желая стереть это странное выражение с его лица, Клементина боднула головой, надеясь если не разбить ему нос, то хотя бы вывихнуть челюсть. Однако она и сама понимала, что, вероятно, даже не дотянется. Противник легко ушёл от удара, чуть отведя голову назад. Лоб Клементины взмыл и опустился, не достав нескольких дюймов до его подбородка. Над ней раздался тихий смешок. Парень явно чувствовал себя победителем. Он владел ситуацией, занимал более выигрышную верхнюю позицию, в то время как Клементина распласталась под ним, пойманная в ловушку чужого тела. Действительно, выглядело как победа. Но это был ещё не конец боя. Клем набрала в лёгкие побольше воздуха и коротко взвизгнула. Громко, пронзительно, практически наяву видя, как её визг острым штопором закручивается противнику в ухо. Это был подлый приём, но на войне все средства хороши. Парень чуть отшатнулся, не выпуская её из рук, но ослабив давление, и оглушённо потряс головой. Пользуясь его замешательством, Клементина зацепила стопой его ногу, дёрнула вбок и толкнулась вверх правой стороной своего тела в попытке перевернуть и сбросить с себя противника. Но тот был достаточно тяжёлым и подготовленным, чтобы поддаться её приёму. Он чуть качнулся, но удержался, отведя колено в сторону и оперевшись на него. Расстояние между их телами увеличилось, и Клементина поспешила этим воспользоваться. Она выгнулась дугой, упираясь животом в живот противника и вынуждая его по инерции отвести корпус ещё дальше от неё. Затем она резко расслабилась, упав на лопатки и мгновенно просовывая согнутые в коленях ноги в образовавшуюся брешь. Стопы упёрлись парню в живот. Теперь не хватало только одного быстрого, мощного рывка, чтобы толкнуть недруга прямо в живот и отправить его в полёт через полкомнаты. Клементина напрягла уже ноги, чтобы исполнить задуманное, но в этот момент она почувствовала, как пистолет выскальзывает из её вспотевшей руки. Она торопливо сомкнула пальцы, но поздно: в её ладони остался лишь воздух. — Я сейчас выстрелю! — раздался над головой громкий, но неуверенный голос. Клем запрокинула голову. Прямо над ней стоял рыжий мальчишка и целился её пистолетом ей куда-то в район лба. Прицел туда-сюда гулял по её лицу в трясущихся руках, но, глядя на его решительно сомкнутые аж до побеления губы, Клем почему-то не сомневалась — выстрелит. От нервов, от страха, но выстрелит. И неважно, что прицелиться точно не может, дыра в лице будет в любом случае фатальной. — Красавчик, Джимми, — мигом расцвёл её противник и отпустил одно её запястье, чтобы раскидать упирающиеся ему в живот ноги по бокам от себя. Клем вскинула руку и в последней тщетной попытке пихнула его в плечо, чтобы оттолкнуть от себя. Рука была левая, нерабочая, поэтому удар вышел недостаточной силы. Рыжий парнишка что-то угрожающе-предупреждающе пискнул над ней, а её оппонент мигом подавил сопротивление, вновь прижимая порядком онемевшее запястье к полу. — Не дёргайся, — посоветовал он, насмешливо улыбаясь. — Слышала, что сказал малец? Он не шутит, реально может стрельнуть. Он у нас нервный. Клементина стиснула зубы, лихорадочно соображая, как поступить дальше. — Я тоже нервный, — произнёс Луис из другого конца комнаты. — И, если вы выстрелите в мою девочку, я выстрелю в вашу девочку. Голос его был удивительно спокоен. Клем и её противник одновременно повернули головы. Луис стоял, прижимая Ванду спиной к себе. Одна его рука обхватила её шею, сдавливая предплечьем, вторая прижимала к её виску пистолет. На скуле Луиса розовел только зарождающийся синяк, но в целом он выглядел как хозяин положения. На лице светловолосого парня отразилась тень растерянности, Клементина же почувствовала гордость. Да, пусть эта девчонка была ниже Луиса и в целом гораздо субтильнее, но одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, что она умелый боец. Тот факт, что Луис вышел из схватки победителем и теперь диктовал вторженцам условия, вызывал желание весело расхохотаться. — Не слушай его, Майкл! — выкрикнула Ванда, дёрнувшись было, но тут же присмирев, когда давление на её шею усилилось. — Он не выстрелит! Кишка тонка! — Проверим, дорогуша? — промурлыкал Луис, наклоняя голову ниже к её виску и скользя металлом пистолета ниже, к её щеке. — Думаешь, я не готов защитить свой дом? В какую часть тела мне выстрелить первой? В колено? Или… — его голос понизился до почти интимного шёпота, — …или сразу в мозг? Ванда заметно побледнела, хотя внешне осталась спокойной, всё ещё стараясь храбриться. Клементина же восхитилась игрой Луиса. Если бы она не знала его достаточно хорошо, то поверила бы, что он готов без лишних расшаркиваний сделать во вражеской девице несколько отверстий. Однако она провела с ним достаточно времени, чтобы понимать, что он блефует. Блефует откровенно, отчаянно, подслушав сказанные фразы у всяких проходимцев, и как может оттягивает тот момент, когда надо будет перейти к решительным действиям. Луис готов защищать их, готов спустить курок в тех крайних случаях, когда это нужно. Но Луис — не убийца. Майкл перевёл тяжёлый взгляд с Ванды на Луиса, потом на Клементину и оттуда на Джимми, затем проделал тот же путь в обратную сторону. Дверь беспомощно хрустнула под очередью ударов. Ей осталось совсем недолго. — Ну? — поторопил его Луис. — Пора что-то решать. Майкл раздражённо, даже почти расстроенно выдохнул, явно недовольный тем, что они проиграли в стычке. — Джимми, опусти пистолет, — велел он мальчишке. — Но… — попытался возразить тот. — Майкл! — возмутилась Ванда, не особо радуясь своему спасению. — Хватит! — рявкнул тот. — Мы вообще чем-то не тем занимаемся. Майкл ослабил хватку, но не спешил слезать с Клементины, словно ещё раздумывая, могут ли они повернуть ситуацию в свою пользу. Или оттягивая момент полной капитуляции. Клем решила поторопить его, больно ткнув острой коленкой в бок. Силы тычка не хватило бы, чтобы его опрокинуть, но парень намёк понял и отвалил, наконец поднявшись с её тела. — Вставай, — сказал он почти миролюбиво, протягивая руку Клементине. Та от руки отказалась. Рывком поднялась, шарахнулась подальше, споткнувшись, налетела на Джимми и спиной вперёд отошла к Луису, смотря на Майкла волком, исподлобья. — Теперь ты, — велел Майкл, требовательно глядя на Луиса. — Отпусти её. Луис и правда ослабил хватку и собрался было толкнуть Ванду в сторону её друзей, как дверь за спиной светловолосой девчонки окончательно сдала позиции. Треснуло дерево, разлетелась в стороны мебель. На пол рухнул первый ходячий, вцепляясь в худую лодыжку. Девчонка испуганно вскрикнула. На кухне осколками брызнуло окно. Шарканье неуклюжих ног наполнило дом.