Ад на двоих

После короткой перебранки, в качестве компромисса, за руль было решено посадить Луиса. Клем было проблематично справляться со всеми педалями одной здоровой ногой, рискуя не успеть вовремя нажать на тормоз и скатиться куда-нибудь в кювет. Броди же оказалась на редкость неспособным учеником, склонным к перманентной раздражительности. На очередную обрывистую рекомендацию Клементины не дёргать руль так, словно она пытается свернуть шею ходячему, Броди сердито проворчала: «Хватит каждый раз лезть под руку»! И, вопреки совету, резко выкрутила руль вправо, параллельно перепутав педали, из-за чего они чуть не протаранили перевернувшуюся на трассе машину. В итоге, в целях самосохранения, водителя решили сменить. Броди на такое предложение недовольно скривила губы, высказала всё, что она думает о преподавательских способностях Клементины, но всё же переползла на пассажирское сиденье, освобождая место Луису. Луис выглядел неуверенно в водительском кресле — цеплялся за руль обеими руками, сжимая его до хруста в костяшках, таращился в лобовое стекло почти не моргая, а его ноги подрагивали на педалях, готовые утопить их в пол в любую секунду. Он нервничал, что было довольно опасно. Но он хотя бы умел не только слушать, но и слышать. Клем всегда любила эту его черту. — В следующий раз отпускай сцепление не так резко, плавнее… Так, теперь попробуй переключиться на вторую передачу… — Луис покорно последовал указанию. Машина ускорилась. Луис судорожно вцепился в руль. — Вот так, хорошо. А теперь просто не сворачивай с дороги. И не напрягайся так сильно, расслабься. Если ты слегка ослабишь хватку на руле, то не потеряешь контроль над машиной. И Луис слегка разжал пальцы, хотя вид у него всё ещё был нервный и сосредоточенный. Раздавая Луису команды, Клементина вспоминала Кенни. Старого доброго Кенни, который учил её водить, направлял непослушные руки, хвалил за каждый усвоенный урок, подбадривал тёплой улыбкой. Он всегда был добр к ней. Как и Ли. Как и строгая, но ответственная Криста. Как и милый Омид. Как и Люк, с которым они были знакомы недолго, но он всегда оставался на её стороне. Если подумать, её окружало столько хороших людей. И каждый раз при воспоминании о них сердце болезненно пульсировало. Она стольких из них подвела… За время поездки у них появилось время для разговоров. Броди слегка оттаяла, рассказав Клементине об успехах и неудачах Эй-Джея в сферах рыбалки, определения следов и создания ловушек. Она уже рассказывала несколько историй прежде, когда они ютились в той маленькой хижине в центре леса, — это происходило в те редкие моменты, когда Броди пребывала в хорошем расположении духа. И Клементина, прикрыв глаза, слушала, представляя, как забавно ворчит её Растяпа во время очередного провала и как широко и горделиво он улыбается, когда у него, наконец, получается подсечь рыбу или правильно связать узелки на сетке. В такие моменты в груди становилось тепло, а рука сама тянулась одобрительно потрепать этого упорного малыша по голове. Но настроение Броди перестало быть столь добродушным, как только они заговорили о своих дальнейших планах. Было очевидно, что в один момент машина израсходует весь запас бензина. И случится это, несомненно, раньше, чем они доберутся до цели. Разумно было бы тогда остановиться в каком-нибудь городе и поискать бензин. Однако, учитывая, что поиск столь ценного ресурса — задача непростая, им с большой вероятностью пришлось бы задержаться. Может, на несколько дней, а может, на пару недель. В любом случае им нужен был бензин и машина. Идти пешком не имело смысла. Однако с последним утверждением Броди была категорически не согласна. — Пока мы будем искать сиропчик для этой колымаги — я про бензин, Луис, если ты не понял, — материки успеют местами поменяться. Только время потеряем, — недовольно высказалась Броди. — Я за то, чтобы бросить тачку и идти пешком. Но Луис с Клем слишком долго искали рабочую машину, чтобы разбрасываться ею так просто. Да и травма Клем наводила их на мысль, что передвигаться на машине было бы куда быстрее и сподручнее. Но Броди было плевать. Броди скорее рвалась вперёд, обратно к Марлону, и каждое вынужденное промедление приводило её в состояние глухой ярости. Видя, что принятое решение склоняется не в её пользу, Броди сцепила зубы и отвернулась к окну, за которым проносился однообразный заснеженный пейзаж. Далеко проехать им не удалось — бензин закончился быстрее, чем начало светать. В пути они провели часов шесть, что с учётом расстояния, которое нужно было преодолеть, было несоизмеримо мало. По цифровым показателям бензобак должен был опустеть гораздо позже, но, видимо, приборы были частично неисправны, и потому выдавали доверчивому водителю неверную информацию. На короткую секунду Луис, не ожидавший внезапной смены скорости, потерял управление на скользкой от снега дороге. Разбив левую фару о покосившийся гидрант, машина заглохла прямо в центре Бедфорда, напротив полуразрушенной мэрии. Клементина с раздражённым вздохом откинулась на сиденье, морщась от неприятных ощущений. Поездка по неровной дороге, сменявшейся то грунтом, то растрескавшимся асфальтом, растрясла больную ногу. Теперь ногу ломило, тупая боль вспыхивала в голени каждые несколько секунд и расползалась электрическими разрядами по всей конечности — от лодыжки до бедра. Боль была не самая сильная, но настолько назойливая, что за время поездки Клем трижды пришлось бороться с желанием отгрызть себе ногу. — Кажется, мы приехали, — пытаясь скрыть досаду, усмехнулся Луис, глядя, как на приборной панели мигает знак пустого бензобака. — И, похоже, нас здесь уже ждут, — натянуто добавила Броди, напряжённо вглядываясь в покрытое изморозью окно. Рози глухо зарычала и заскребла когтями по стеклу. Луис сначала озадаченно обернулся на Броди, затем, увидев, куда она смотрит, резко повернулся к окну. Клементине пришлось, игнорируя очередную волну боли, наклониться ближе к бардачку, чтобы голова Луиса перестала загораживать ей обзор. Из мэрии нестройными толпами валили ходячие. Скованные морозом, они двигались медленно, но неуклонно. Видимо, их машина наделала слишком много шума в городе, что прежде был погружён в мёртвую тишину. — Хватит на них пялиться, болваны! Выходим, выходим! — нервно поторопила всех Броди, дёргая ручку двери на себя и первой выскакивая из машины. Следом за ней на покрытую снегом и истоптанную сотней ног дорогу спрыгнула Рози, тут же припадая к земле животом и внимательно наблюдая за неуклюжими передвижениями ходячих через зазор между асфальтом и дном автомобиля. Луис выскочил третьим. Ветер тут же швырнул ему в лицо пригоршню колючего снега. Луис дёрнулся и протёр ладонью глаза, избавляясь от холодной влаги. Вновь прозрев, он торопливо проморгался и нащупал за поясом пистолет, лихорадочно прикидывая, за сколько ходячие преодолеют расстояние от мэрии до их машины. Число выходило неутешительное. Им следовало поторопиться. Клементина возилась дольше всех, борясь с непослушной ногой. Надо было спешить, выбираться из машины, вмиг ставшей бесполезной грудой металла. Но яркая вспышка боли, когда она, открыв дверцу, слишком резко двинула ногой, чтобы вылезти на улицу, буквально ослепила её. Клем зажмурилась и со свистом втянула носом морозный воздух, вцепившись ногтями в мягкую обивку подголовника. Может, отгрызть ногу было не такой уж плохой идеей? Обернувшись к Клементине и заметив, что она тормозит (что в их нынешнем положении было непозволительной роскошью), Луис коротко чертыхнулся и, бросив опасливый взгляд на надвигающуюся серую массу, перемахнул через капот, мгновенно оказавшись рядом с Клем. Подхватив девушку за талию, он вытянул её на улицу, поддерживая одной рукой под локоть. Вторая рука принялась вытягивать из-за пояса пистолет. Но Клементина остановила Луиса, предостерегающе покачав головой. Огнестрел наделал бы слишком много шума, и преследующая их зловонная толпа могла увеличиться втрое, если не впятеро. Тогда им точно конец. Против стада ходячих ещё никто не выстоял — каждый такой храбрец в итоге сам примыкал к стаду. Подобное Клементина наблюдала уже не раз. Обороняться было нельзя, им оставалось только одно — бежать. — Ладно, народ, уходим! — нетвёрдым голосом велел всем Луис, потянув Клементину за собой и оглядываясь на Броди, чтобы убедиться, что подруга идёт следом. Вот только Броди сзади не оказалось. Её не было вообще нигде. Глаза Луиса расширились. Он принялся лихорадочно шарить взглядом по округе, но не увидел никого, кроме серых трупов. Куда она могла деться? Только что же была рядом! Рози на месте тоже не оказалось. Луис коротко свистнул, но собака не отозвалась на команду. — Броди? — вопросительно позвал Луис. Зов его был недостаточно громким, но повышать голос до крика он опасался. Это бы стало прямым приглашением для всех ходячих в округе отведать свежей плоти. — Чёрт, Броди, где ты? Тишина. Только ворчание ходячих и свист снежного ветра в пустых переулках. Ни Броди, ни Рози. — Куда она делась? — обернувшись к Клем, спросил Луис, даже не пытаясь бороться с нервозностью в голосе. Клементина ничего не ответила, только посмотрела ему в глаза, прямо и красноречиво. Луис всё понял. Ходячие были не настолько близко, чтобы успеть добраться до неё. Сама Броди не стала бы паниковать и беспорядочно бежать прочь от опасности. Как и Рози, умнейшая собака по скромному мнению Луиса. Оставался один, единственно верный вариант — безмолвная пропажа Броди означала то, что она избрала для себя иной путь. Решив отделиться от опостылевшей компании Луиса и Клементины, она просто ушла, прихватив с собой Рози. От этого стало немного спокойнее: Рози была надёжным спутником и приятным собеседником. Однако факт того, что Броди ушла вот так просто, молча и внезапно, воспользовавшись образовавшейся суетой, неприятно кольнул куда-то в район грудной клетки. Не соглашаясь с их маршрутом, их скоростью передвижения, Броди просто решила отправиться дальше самостоятельно и сбросить с себя балласт в виде травмированной Клементины и наседки-Луиса. Луис хотел бы разозлиться на втихую совершённый побег и высказать миру всё своё возмущение, но на это просто не было времени. Он лишь понадеялся, что Броди выживет и в целости доберётся до места, чтобы позже выслушать все его жалобы и причитания. А уж Луис к тому времени составит целый список претензий, разобьёт их по пунктам и рассортирует по алфавиту. Броди ещё будет просить пощады. Между тем ходячие не ждали, пока Луис разберётся в себе и своих мыслях. Они надвигались, медленно, но неумолимо. Вонь становилась всё настойчивее и гуще. Хрипы — всё громче. Клементина потянула Луиса за рукав. Парень тряхнул головой. — Ладно, уходим, — заключил он, и они кинулись прочь от толпы мертвецов. Луис продолжал поддерживать Клем под локоть, не давая им споткнуться. Бежать подобным образом было неудобно для обоих, но так Луис хотя бы был уверен, что Клем не отстанет, а Клементина была уверена, что не пропашет носом снег, запнувшись за многочисленный мусор. Видимо, город раньше был густонаселён, потому что ходячие были буквально везде: они запрудили все улицы, торчали из разбитых машин, маячили в окнах домов, пытаясь выбить головой стекло и рискуя вывалиться на улицу. Хотя для мертвеца полёт со второго этажа, конечно, не был риском. Оставаться на улице было опасно. Самым очевидным вариантом было запереться в каком-нибудь доме и переждать, пока толпа рассосётся и забудет об их существовании. Но все постройки были либо разрушены, либо населены ходячими. В какую бы дверь они ни начали ломиться, как тут же несколько пар костлявых рук начинала скрестись с другой стороны под аккомпанемент нестройных булькающих хрипов. И они бежали дальше, надеясь, что в большом городе есть место, где они смогут на время укрыться. На очередном повороте Луис придержал Клементину за локоть и, сосредоточенно вглядевшись в ровный ряд домов, указал куда-то пальцем. — Видишь? — спросил он. Клем пригляделась. Сначала она не видела ничего, кроме неровных теней деревьев, скачущих по стенам в свете луны. Затем она разглядела на доме плакат, исписанный крупными буквами. Лишь подойдя ближе, они поняли, что именно было написано на доске, прибитой гвоздями над входом в дом. Красной, наполовину стёршейся краской на влажном дереве было выведено: «Выжившие». — Здесь выжившие, — удивлённо озвучил очевидную мысль Луис и вопросительно покосился на Клементину. — Может, попросим у них помощи? — Обычно такие надписи вывешивают те, кто сам нуждается в помощи, — ответила девушка, с сомнением вглядываясь в полустёртые буквы. Судя по качеству облупившейся краски и подгнившему дереву, это доска висела здесь довольно давно. Но попробовать стоило. Клем заглянула в тёмное окно. Внутри было столь же темно, как в других домах, заброшенных и оккупированных ходячими. Никаких признаков, что здесь кто-то жил. Не было видно даже отблеска свечи. С другой стороны, сейчас была глубокая ночь, и хозяева могли просто спать. Либо хозяева уже стали ходячими, и тогда внутри их ждал тёплый прием. На их стук и просьбу не бояться никто не отозвался. Когда Луис забарабанил в дверь активнее, на звук заинтересованно заспешили ходячие, шаркая ногами о снег и предвкушающе ворча. Однако изнутри звуков по-прежнему не доносилось. В какой-то мере это было даже хорошо — если бы в доме были ходячие, они бы уже давно себя проявили. Огромный пузатый ходячий с шумом вывалился из окна соседнего дома, распластался на треснувшем стекле, затем неловко поднялся и, переваливаясь на толстых ногах, направился к ним. Времени расшаркиваться перед хозяивами дома не было. Луис врезался плечом в дверь. Один раз, второй, третий. Клем держала наготове пистолет, готовясь то ли при помощи угроз и запугивания вступить в конфликт с потревоженными жителями дома, то ли отбиваться от изголодавшихся мертвецов. На четвёртом ударе дверь поддалась, старый замок коротко хрустнул, и Луис буквально ввалился внутрь, едва не растянувшись на полу. Клементина тут же шагнула следом, захлопывая дверь и наваливаясь на неё спиной. — Нужно чем-то подпереть её! Скорее! — велела она, понимая, что, если туша огромного ходячего навалится на дверь, она сметёт эту дверь вместе с Клементиной. Луис растерянно метнулся в одну сторону, в другую, заметил у окна комод, притащил его к двери и, отогнав Клем, торопливо придвинул его ко входу, надсадно сопя и отдуваясь. С другой стороны тут же раздался первый удар, и дверь зашаталась от напора. Комод был довольно тяжёлым, но, опасаясь, что его веса не хватит, чтобы сдержать пыл голодных мертвецов, они сгребли к двери всю мебель, которую нашли в небольшой прихожей: тумбочку, стул, туалетный столик. Найденную в углу напольную вешалку они вклинили между комодом и стеной. Луис на секунду выглянул в окно, чтобы выяснить, сколько ходячих успело к этому времени стянуться к их временному жилищу. Насчитав не менее пяти, он торопливо задёрнул шторку и отодвинулся в глубь комнаты. Теперь, когда у дверного проёма выросла небольшая баррикада, они наконец-то успокоились и нашли время оглядеться. Их не пришли встречать ни мёртвые, ни живые. Внутри было темно и довольно чисто. Это был обычный, невысокий, двухэтажный дом с простоватой планировкой, с детскими рисунками на стенах. В настенных шкафах нашлось приличное количество провианта, часть которого уже пропала. Видимо, выжившие рассчитывали провести здесь не менее нескольких месяцев. Луис и Клем не нашли никого ни на первом этаже, ни на втором. Только зайдя в самую последнюю верхнюю комнату, которая на поверку оказалась спальней, они нашли тех самых выживших. Три скелета, обнявшись, лежали на кровати: два больших и один маленький, детский. Один из скелетов, самый крупный, сжимал в руке пистолет. В голове каждого из них виднелось отверстие от пули. Судя по состоянию тел, лежали они здесь уже давно. Клементина переглянулась с Луисом, читая в его глазах горькое понимание. Они оба догадались, что семья единственных выживших в мёртвом городе отчаялась дожидаться помощи и решила закончить всё вот так. У них был дом, была еда, было оружие, но не было надежды. И в один момент они решили уйти все вместе, оставшись людьми. Вот только это наверняка было решением взрослых, но много ли понимал ребёнок? Они вышли из комнаты, плотно затворяя дверь и не тревожа чужие кости, а затем спустились по невысокой лестнице обратно на первый этаж. Внутри дома было прохладно. Не так холодно, как на улице, но по какой-то причине их обоих начало потряхивать. Видимо, адреналин, гнавший их по заснеженным улицам в поисках убежища, сошёл на нет. К тому же из незаметных глазу щелей тянуло сквозняком, и неприятный ветерок скользил по коже, забираясь под одежду. Пока Клем искала одеяла, сложенные в ванной комнате аккуратными стопками поверх стиральной машинки, Луис нашёл на каминной полке спички, а рядом с камином — плотно запечатанный мешок древесных углей. Ему пришлось немного повозиться, прежде чем он смог разжечь огонь, перед этим предусмотрительно занавесив все окна плотными шторами, чтобы яркий свет не привлёк к ним ненужного внимания. Когда Клементина вошла в гостиную, одной рукой прижимая к себе охапку одеял, а в другой держа пыльную бутылку с персиковым бренди, отблески пламени весело плясали по цветным обоям и пыльным стёклам картинных рам. — Ого, — одобрительно протянула Клем, представляя, как она протянет озябшие руки к огню. Видя, что девушка оценила его инициативу, Луис надулся от гордости. — Ну-ка, что это ты принесла, моя маленькая пьянчужка? — с интересом спросил Луис, выхватывая из рук Клементины бутылку. — Это чтобы согреться, — оскорблённо пояснила ему «маленькая пьянчужка». Она нашла это бренди в той же ванной комнате, под раковиной, случайно задев бутылку ногой. Та упала, загромыхав, и, целёхонькая, подкатилась к ногам Клементины. Толстое цветное стекло не дало таре разбиться. — Несколько знакомых выживших мне рассказывали о таком способе. Только на холоде так делать нельзя. Не помню, почему, но мораль заключалась в том, что ты упадёшь лицом в сугроб и умрёшь от переохлаждения. Пока Клем расстилала на полу одеяла, чтобы быть поближе к огню, Луис откупорил бутылку и с любопытством понюхал содержимое. Пахло спиртом, немного персиками и чем-то ещё — Луису было сложно разобраться в тонком переплетении запахов. Ему приходилось пить и прежде, и тогда он тоже не улавливал всех тонкостей аромата и вкуса. Алкоголь был алкоголем, пусть и с разными привкусами. Когда парень поведал об этом Марлону, тот заявил, что Луис просто «не ценитель». Хотя тот никогда и не причислял себя к изысканным эстетам. Луис выдохнул — и сделал первый глоток. Напиток обволок горечью ротовую полость, обжёг горло и прокатился приятным теплом вниз по телу, оставив на языке фруктовое послевкусие. Парень сморщился и шумно втянул носом воздух. — Я, конечно, не спец, но, думаю, для прогрева сгодится, — заключил он. Они уселись на одеяла с дурацким цветочным узором на ткани. Сначала пили в тишине, прямо из горла, передавая бутылку из рук в руки, задумчиво глядя на огонь и чувствуя, как озноб постепенно проходит. Однако молчание навевало на Луиса скуку. Бросив несколько коротких взглядов на Клементину, укутавшуюся в одеяло, он задумчиво пошевелил губами, отпил ещё глоток, передал бутылку девушке, затем предложил: — Давай сыграем в игру? — Что за игра? — лениво спросила Клементина, с неохотой отводя взгляд от языков пламени, гипнотически танцующих в камине. Алкоголь и жар огня немного разморили её, она чувствовала себя мягкой и сонной. — «Солги мне». Очень популярная игра. Каждый уважающий себя человек играл в неё хоть раз в жизни, — заверил её Луис. — И какие правила? — Значит, слушай, — принялся объяснять Луис. — Я говорю тебе какой-то факт. Если ты думаешь, что я вру, ты меня целуешь. Если я думаю, что ты врёшь, я тебя целую, — с преувеличенным энтузиазмом произнёс он, будто пытаясь за фальшивой эмоциональностью скрыть неловкость. Клементина метнула в него недоверчивый взгляд. — Впервые слышу о такой игре, — призналась она. — Звучит довольно глупо. — Это у тебя просто кругозор недостаточно широкий, вот ты и не знаешь. Все в неё играли. Мы, вон, в школе каждый вечер этим занимались, — ну правда, не признаваться же Луису, что он выдумал эту игру только что. — Значит ли это, — Клем передала бутылку Луису, тот отхлебнул, — что ты целовался с Марлоном? Луис поперхнулся, натужно закашлявшись. — Почему именно с Марлоном? — выдохнул он, пытаясь продышаться. — Судя по твоим правилам, перецеловаться должны были все со всеми. Никогда не поверю, что Марлон с вами не играл, — пояснила Клем ход своих мыслей. Что ж, может быть, он сказал глупость и ввязывать сюда учеников школы Эриксона было излишне, потому что его блестящая история дала трещину, но, как бы то ни было, Луис останавливаться не собирался. — А даже если и с Марлоном, какая разница? — согласился он. — Так что, будем играть? Мы с тобой уже целовались, так что в этом такого? Или струсила? Курочка ко-ко-ко? — Луис согнул руки в локтях и задвигал ими, словно птица, машущая крылышками. Из его рта раздалось дурацкое кудахтанье. Клементина вздёрнула бровь. Во-первых, Луис выглядел глупо. Во-вторых, упрекнуть её в трусости было довольно смело. — А если ты сказал правду, но я решила, что это ложь? — принимая странные правила игры, уточнила Клементина. Почему нет? Почему они не могут хотя бы на один день оставить свои наивные попытки убежать от смерти и просто повеселиться? — Что ж, такое вряд ли случится. В любом случае, правду я говорить не собираюсь, — он подмигнул ей. — Думаешь, мы уже достаточно пьяные для этого? — выгнув бровь, спросила Клем. Будучи помладше, она не раз становилась свидетельницей пьяных игрищ, но в силу юного возраста её ни разу не приглашали поучаствовать. — Я абсолютно не пьян, — протестующе заявил Луис, хотя по его рассеянному виду можно было предположить, что он уже дошёл до нужной кондиции. — А ты? Девушка прислушалась к себе. В ушах немного шумело, а в голову лезли всякие ненужные мысли. Ещё у нее настырно зудел кончик носа, и ей было совершено очевидно, что почесать его о Луиса будет удобнее, чем использовать руку. Поэтому она наклонилась и потёрлась носом о его плечо, словно ласкающаяся кошка. — И я нет, — убедившись, что нос больше не чешется, заключила она. — Ну вот и ладненько. Тогда начнём! — объявил Луис. Клем отхлебнула ещё глоток, вытерла рот тыльной стороной ладони и согласно кивнула. — Первый факт: меня зовут Бертуччо, — с непроницаемым лицом сказал Луис. — Бертуччо? — со смешком повторила Клем. Почему-то ей это показалось невероятно забавным. — Бертуччо Макаронни, к вашим услугам, — официально представился Луис и даже попытался галантно поклониться. — Что ж, я думаю, что ты врёшь, — проницательно заметила Клементина. После чего потянулась к нему и легко чмокнула в щёку. — Это что ещё такое? — недовольно проворчал Луис, потирая то место, которого коснулись губы девушки. — В правилах не сказано, куда надо целовать, — пожала плечами Клем, озорно сверкая глазами. — В следующий раз я досконально распишу каждое правило по пунктам, чтобы всякие мошенницы не меняли их под себя, — проворчал Луис, затем махнул рукой. — Ладно, твоя очередь. — Меня зовут Клементина, — её очевидный ответ являлся чистой правдой. — У меня тёмные волосы, смуглая кожа и шрам на руке от укуса бродячей собаки. — Мне кажется, ты не хочешь играть в эту игру, — разочарованно пробубнил Луис. — И я совсем не умею драться, — невинно закончила Клем. Луис встрепенулся. — Нет, ну такой очевидной лжи даже я не смог бы себе позволить, — с наигранным негодованием ответил он и потянулся к ней. Довольно усмехнувшись, Клем закрыла глаза, дожидаясь поцелуя, но Луис в отместку лишь звонко чмокнул её в нос. Клементина распахнула глаза. На секунду в них промелькнуло удивление. На лице Луиса играла дразнящая улыбка. — Фу, слюни, — демонстративно поморщилась Клем, потирая нос краешком одеяла. — Ты права, мы не обговаривали, куда будем целовать, — весело согласился Луис. Клементина ответила ему испепеляющим взглядом. — Я никогда не хотел тебя поцеловать, — выдал Луис. Клем понятулась вперёд, затем помедлила, отклонилась назад и замерла в нерешительности. Она словно не могла понять, как ей воспринимать этот факт. — Серьёзно? — вздохнул Луис. — Ты вот серьёзно задумываешься над таким откровенным враньём? Глупая. И Луис легонько стукнул её двумя костяшками пальцев по лбу. Закатив глаза, Клем отмахнулась от его руки и потянулась к парню, чтобы вернуть поцелуй. Луис крутил головой, следя за её движениями и пытаясь подставить под поцелуй губы, но Клем исхитрилась вывернуться и коротко клюнуть его в челюсть, ближе к уху. Физиономия Луиса приобрела раздосадованное выражение. Игра продолжалась в том же духе. Клементина то уворачивалась от поцелуев, то сама пыталась всеми правдами и неправдами оставить свой поцелуй где угодно, только не на губах. Каждый раз, как ей это удавалось, она заливалась довольным смехом. Дразнить Луиса оказалось на удивление приятно. Между тем сам Луис выглядел очевидно недовольным. — Ты точно хочешь играть? — наконец, кисло поинтересовался он. В его представлении игра должна была продвигаться по другому сценарию. По крайней мере, он рассчитывал хотя бы на один нормальный поцелуй. — Конечно, хочу, — подтвердила Клем. — А что не так? Мне весело! — Видимо, только тебе, — пробубнил Луис. — Тихо, тч-ч! — призвала его к тишине Клементина, прижимая палец к губам и шикая на Луиса. — Сейчас моя очередь. Итак, мой факт… — Клем задумалась на несколько секунд. — Ты мне абсолютно не нравишься. Луис замер и растерянно вгляделся в её лицо. Он не ожидал такого откровения. Он был уверен, что симпатичен Клементине. Всё в ней об этом говорило. Или она передумала? Или он что-то сделал не так? Если это такой способ указать на то, что его чувства невзаимны, это очень подло, жестоко и… — И это была самая большая ложь, которую ты слышал от меня за всё наше знакомство, — оборвав его ментальное саморазрушение, добавила Клементина. Отбросив одеяло, она перекинула здоровую ногу через вытянутые ноги Луиса и, шикнув от короткой боли, слегка неуклюже умостилась на его коленях. Руки легли на его плечи. Не дожидаясь, пока Луис осознает только что произнесённые слова, Клементина потянулась к его губам. Поцелуй продлился несколько секунд, прежде чем Луис дёрнул головой, прерывая его. — Не говори так больше, — вцепившись пальцами в рёбра Клементины, хмуро потребовал Луис. — У меня, знаешь ли, нервны не железные. А если бы у меня от расстройства сердце остановилось? — Тогда я сделала бы тебе искусственное дыхание, — заверила его Клементина. Луис удовлетворённо хмыкнул и на этот раз первым накрыл шершавыми губами обкусанные губы Клементины в горьком, алкогольном поцелуе.