Корнелия и Калеб. Книга первая. "Однажды ты встретишь его"

      Над Меридианом сгущались тучи, и последние лучи солнца растворялись за горизонтом, погружая Королевство в сумерки. Калеб сидел в кресле около кровати Корнелии уже более пяти часов, но девушка все не просыпалась. Его передернуло. То, что произошло сегодня со стражницей, выбило всех из колеи, никто не ожидал подобного снова. Сейчас стражница спала мирным сном, ее очередной кошмар прошел, но то, через что она прошла в самом начале, было действительно жутко. Повстанец терзал себя за то, что не мог помочь ей, боялся от того, что не знал, с чем Корнелия имеет дело. И он опасался, что она не станет ему ничего рассказывать. Никому не станет. Юноша откинулся на спинку кресла, смотря на спящую девушку уставшими глазами. Только сегодня он понял, как сильно, оказывается, по ней скучал. Не сталкиваться с ней целый месяц оказалось для него пыткой, но он готов был пойти на это, лишь бы стереть ее образ из своей головы. Напрасно. Всего одна встреча, всего один ее взгляд в его сторону, и он снова потерял контроль над чувствами, отдаваясь во власть эмоциям. Это пугало бесстрашного Калеба больше всего - слабость от любви. Когда ты любишь кого-то, кто точно также любит тебя, ты становишься уязвимым, у тебя появляются слабые места, в которые непременно хотят ударить десятки твоих врагов. Ты ставишь под удар не только себя, а прежде всего объект своей любви, ведь враг никогда не дремлет, и видит все, что способно причинить тебе боль. Калеб не позволит никому обидеть Корнелию, но полюбив ее, он автоматически открыл доступ к ней своим врагам. А их у него не мало. И парень все чаще стал задаваться вопросом, что лучше: оставить Корнелию раз и навсегда, обеспечив при этом ей безопасность, или рискнуть, и несмотря ни что быть вместе. Ему-то легко рассуждать, за свою жизнь он в силах бороться. А как быть с Корнелией? Она хоть и стражница Завесы, хоть и обладает несметным количеством магии, но была и останется хрупкой девушкой, которую непременно захотят сломать и уничтожить. Калеб тяжело выдохнул от этой мысли, не представляя, что с ним станет, если кто-то доберется до нее до того, как он успеет ее защитить. Ей вообще нельзя было становится стражницей. Юноша перевел тяжелый взгляд в ее сторону, вот она лежит, такая маленькая, погруженная в свой умиротворенный сон. Война не для Корнелии, ей бы жить в своем мире в любви и заботе, держась от подобных человеческих катаклизмов как можно дальше. Но это же Корнелия, она всегда все делает наоборот. Калеб улыбнулся уголками губ, не сводя глаз с лица девушки. Вместо спокойной жизни стражница предпочла пекло, влюбилась в человека, от которого изначально следовало держаться как можно дальше, окунулась в самый мрачный омут с головой, и что было самым забавным для Калеба - она была счастлива. Если, конечно, опустить все детали той боли, которую повстанец причинил ей. И эту ненормальную он полюбил всем сердцем, ради этой чокнутой он готов был свернуть горы и убить каждого человека на Земле и Меридиане. Все только ради нее одной. Девушка зашевелилась в постели, прерывая паутину мыслей Калеба, приковав все его внимание к своей персоне. Первым делом, что отметил Калеб - она была не ранена, судя по движениям рук, ее тело чувствовало себя комфортно, не испытывая болезненных порывов. Это успокоило чувство тревоги повстанца на какое-то мгновение. Он тихо поднялся на ноги, и дабы не прерывать спокойного пробуждения блондинки, сел чуть поодаль на кровать, наслаждаясь тем, что она наконец проснулась. Но уже со следующей секунды все пошло совсем не так, как он этого ожидал. Корнелия вдруг резко заняла сидячее положение, напугав тем самым повстанца, и уставилась на него во все глаза.       - Калеб, - прошептала она потерянным голосом, смотря на него глазами, в которых на пару с волнением был страх. Юноша попытался как можно скорее ее успокоить.       - С тобой все хорошо, Корнелия, все закончилось, - он поднялся на ноги, подходя к ней ближе. - Кошмары больше не будут тебя мучать, - Калеб нарочно говорил медленно и осторожно, видя, как глаза стражницы наполняются страхом все больше. Он хотел убедить ее в том, что опасности больше нет, но она кажется больше не слышала его, погружаясь в свои воспоминания. То, что она видела много часов назад никак не давало ей покоя, и она резко села на колени, притягивая стоячего Калеба к себе за его плащ. Повстанец удивленно вскинул брови, с сомнениями наблюдая за ее действиями. Ничего не объясняя, Корнелия стало лихорадочно снимать с Калеба плащ, отчего парень чуть не поперхнулся, засомневавшись, что перед ним его Корнелия.       - Это какие-то новые ролевые игры после потери твоего сознания? - произнес он вконец запутанным голосом, когда руки Корнелии стали стягивать с него футболку. Он не стал останавливать девушку в ее стремлении оставить его без одежды, а просто ждал, к чему же это приведет. Улыбку на лице сдерживать было все труднее, но он старался как мог, смотря сверху вниз, как Корнелия ловко схватила его за край футболки, и потянула ее вверх.       - Заткнись, - прошептала она, и дрожащими руками прикоснулась к его груди там, где бешено стучало его сердце. Кожа повстанца покрылась сотнями мурашек, стоило ей прикоснуться к нему своими нежными руками. Она водила по его груди пальцами, словно проверяя что-то, и убедившись, что с парнем все в порядке, стражница вымученно выдохнула, поднимая на него свои глаза. Теперь она, наверное, могла хоть немного успокоиться. Калеб с интересом вглядывался в лицо девушки, пытаясь угадать, что это только что сейчас было. От прикосновений дыхание у обоих мгновенно участилось, и Корнелия чувствовала одновременно удары двух сердец: трепет ее сердца под ребрами, и его бушующее сердце под ее пальцами.       - Тебе нравится? - с интересом спросил Калеб, улыбаясь и одновременно указывая Корнелии глазами на ее руки, застывшие на его тяжело вздымающейся груди. Девушка на секунду замешкалась, и только потом осознала, что она дольше положенного касалась его тела, и резко убрав руки, отползла на край кровати.       - Я же вроде попросила тебя заткнуться, - в прежней манере ответила стражница, опускаясь головой на подушку.       - Ты сама любезность, - не обратив внимания на ее колкости, воскликнул повстанец. Девушка фыркнула, намеренно не смотря в его сторону, стараясь унять в груди чувство тревоги, которое не давало ей покоя. Калеб это видел. Он сел напротив нее на кровати, настраиваясь на серьезный разговор, который им предстоял. Ему предстоял, если быть точнее, ведь Корнелия вряд ли так легко пойдет с ним на контакт. В воздухе повисла пауза, пока Корнелия обдумывали свои мысли, а Калеб решал, как бы ему лучше расположить к себе девушку, чтобы она добровольна ему обо всем рассказала.       - Я должен кое-что у тебя спросить, - обратился он к Корнелии, но девушка даже не шелохнулась, продолжая задумчиво смотреть в окно.       - Ты ведь знаешь, что я ничего тебе не расскажу, так зачем спрашиваешь?       - Потому что ты все же расскажешь мне, что ты видела, - с нажимом ответил повстанец. - Ты должна мне рассказать. Корнелия повернула к нему свое лицо. В ее глазах мелькало прежнее разочарование в нем, только сейчас в них отражался еще и…страх?       - Должна? - с показным удивлением переспросила она. - А много ли ты делал из того, что должен был? - очередная порция льда в ее голосе, очередная каменная стена между ними. - Или, если правильно сформулировать, не должен был.       - Что у тебя за мания, постоянно переводить любую тему нашего разговора к тем событиям? - вспыльчивость Калеба дала о себе знать сразу, стоило Корнелии заговорить о прошлом. - То, что случилось тогда, к твоим приступам не относится.       - Это ты не относишься ко всему, что происходит в моей жизни, - сохраняя спокойствие, пожала плечами девушка. - Перестань разговаривать со мной и задавать мне вопросы. Я не хочу тебя слушать. Девушка снова повернулась к окну, нутром чувствуя, что терпение Калеба на грани. Стоило ей только очнуться, а они уже начали ссориться. Припадки мазохизма прямо так и блещут. Калеб резко поднялся на ноги, и спешно обойдя кровать, присел напротив Корнелии, сокращая между ними расстояние. Девушка напряглась, ведь прекрасно помнила, чем закончилось такое отсутствие дистанции между ними в последний раз, ей не хотелось испытывать те трепетные чувства снова. Сильная рука подняла ее лицо за подбородок.       - Послушай меня, - требовательно воскликнул Калеб, обратив ее взгляд на себя, - мне не до шуток, Корнелия, и не до твоих истерик. С тобой происходит что-то опасное, и ты немедленно расскажешь мне, что ты видела за эти два раза. В его голосе было столько беспокойства, столько желания защитить ее, что очередная колкая фраза стражницы застряла в горле, не желая обрушиваться на повстанца. Девушке вовсе не хотелось делиться с ним своими страхами, не хотелось открываться ему абсолютно никак, ведь та боль, что сидела в ней, просыпалась всякий раз, когда она видела его. Но он так на нее смотрел, словно вся его жизнь находилось в ней самой, смотрел в ее глаза так, как не смотрел никто и никогда прежде. Калеб терпеливо ждал, пока Корнелия обдумывала его слова про себя, настраиваясь на правду. Его глаза случайно поймали взглядом кольцо, висевшее у нее на шее, которое выскользнуло из под майки девушки. Юноша едва уловимо улыбнулся, но это не осталось для стражницы незамеченным - она проследила его взгляд. Корнелия дотронулась до кольца пальцами, не сводя с повстанца голубых глаз.       - Зачем ты сделал мне такой подарок? - неожиданно спросила она тихим голосом, и Калеб перевел свой взгляд на нее. Ему снова безумно захотелось поцеловать ее, но портить ей настроение он не хотел.       - Эта кольцо очень много для меня значит, - уклончиво ответил Калеб, пожав плечами. - Я хотел, чтобы оно стало твоим.       - Я видела тебя, - выпалила девушка, не совладав с нахлынувшими эмоциями. Калеб сдвинул брови, не поняв сначала, о чем идет речь, но уже секунду спустя догадался, где именно видела его Корнелия. Он ждал, что она продолжит рассказывать дальше, но она вдруг замолчала, тяжелыми глазами уставившись в потолок. Судя по всему, воспоминания давались ей не легко. Калеб решил помочь, задавая наводящие вопросы.       - И что я делал там? Корнелия тяжело выдохнула, понимая, что раз она начала говорить, то придется рассказывать все до конца.       - Первый раз ты пытался меня убить, - прошептала она, все также смотря в потолок. Калеб застыл, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного, ведь помнил, как тогда в камере Корнелия испуганно от него отползала. Она боялась его в ту секунду, и сейчас он знал причину. Корнелия прикусила губу, и перевела свой взгляд на него, отмечая, что Калеб был очень напряжен. А ведь все самое страшное в ее рассказе только начиналось.       - Что было потом? - задал вопрос повстанец, оперевшись локтями о колени и сжав руки в кулаки.       - У тебя получилось, - горько усмехнувшись ответила стражница. - Все произошло слишком неожиданно тогда. Вроде, передо мной стоял ты, я была за решеткой, а уже в следующую секунду я была на неизвестной мне горе, покрытой снегом и льдом. Бушевал сильный ветер, мне было так холодно, что казалось я замерзну насмерть, если останусь там еще хоть на минуту. Корнелия поежилась от воспоминаний, и сильнее укуталась в одеяло, вспоминая, что она тогда чувствовала. Калеб все также внимательно ее слушал, не перебивая и не вставляя никаких слов.       - Ты появился внезапно, - все тем же шепотом продолжила рассказывать стражница. - Как раз тогда, когда я уже и не надеялась выжить или выбраться оттуда, - повстанец повернул голову к ней, закипая от мысли, что не смог уберечь Корнелию от подобного. Девушка не стала обращать внимания на его почерневшие глаза, ведь ничего уже не исправить. - Я позвала тебя, - сейчас они смотрели в глаза друг другу, и каждому из них было больно по-своему. - С каждым криком боль по телу раздавалась сильнее, сотни холодных игл впивались в мое тело, но я продолжала кричать тебе и звала на помощь, потому что понимала, что только ты сможешь вытащить меня оттуда, - секундное молчание, два замерших сердца. - Я так думала, - едва слышно прошептала Корнелия.       - Это просто нелепо, - не выдержал Калеб, резко поднимаясь на ноги, отчего девушка вздрогнула, но не отвела взгляда от его распаленного лица. - Я бы никогда не причинил тебе таких страданий, и ты прекрасно это знаешь, ты ведь…       - Знаю, - перебила его Корнелия спокойным голосом, стараясь утихомирить бурю в душе повстанца. - Я знаю, Калеб, что ты не сделал бы этого, все, что произошло, было в моей голове, а не в реальной жизни.       - Что было потом? - нетерпеливо оборвал ее Калеб, и принялся ходить по комнате из угла в угол. Спокойно слушать подобное он просто не мог, а шаги хоть как-то отвлекали его и успокаивали эмоции. Корнелия сначала решила, что лучше не рассказывать ничего дальше, но поймав грозный взгляд Калеба, поняла, что отступать поздно и некуда.       - Ты достал свой меч, - едва слышно воскликнула она, надеясь, что он не услышит ее слов, но Калеб слышал все. Он замер на месте. Стражница перевела дыхание, ведь ей самой нелегко было озвучивать этот тихий ужас вслух. - Ты подошел ко мне с усмешкой на губах, и увидев мои слезы, засмеялся мне в лицо. Я так испугалась тогда, потому что догадалась, что ты не спасать меня пришел.       - Немыслимо, - уставившись в окно, прорычал Калеб.       - Я не буду углубляться в детали, - твердо сказала стражница. - Скажу только, что ты пронзал мое тело мечом до тех пор, пока я не испустила последний вздох и не залила своей кровью весь снег вокруг нас, - от этих слов Калеб закрыл глаза, унимая гневную дрожь по всему телу, но у него никак не получалось. Еще бы, после того, что он услышал…. - Только тогда ты успокоился, - тихим шепотом закончила говорить Корнелия, и тяжело выдохнула, когда Калеб посмотрел на нее глазами, полными ярости. И за этой яростью, девушка увидела страх и сожаление, отчего ей стало только хуже. Калеб стал медленно приближать к кровати девушки, и вновь сев напротив нее на колени, он взял ее руки в свои, крепко их сжав.       - Мне жаль, что тебе пришлось увидеть такое, - с заботой в голосе воскликнул он, на что Корнелия лишь вымученно улыбнулась, слегка покачав головой.       - Я видела кое-что пострашнее этого, - дрожащим голосом ответила стражница, чувствуя тепло повстанца по всему своему телу. - Сегодня на меня обрушилось нечто более ужасное, к чему я не была готова. Калеб сочувственно смотрел на девушку, видя, как ее глаза постепенно наполняются слезами, и все внутри него сжалось, то ли от сожаления, то ли от очередной порции злости.       - И что же это?       - Твоя смерть, - одними губами прошептала Корнелия, и первая горячая слеза скатилась с ее глаза. - На этот раз то нечто, что делает это со мной, заставило меня смотреть на то, как оно медленно и мучительно убивает тебя, не давая мне ни единой возможности тебе помочь, - еще одна слеза из ее глаз, и Калеб сильнее ухватился за ее руки, полностью потеряв дар речи. Корнелия не стала продолжать, ибо ее голос дрожал, впитав в себя всю возможную боль, какая только была. Картинки увиденного вновь замелькали перед глазами, и Корнелия знала, что отныне это будет ее самым страшным кошмаром.       - Ты ведь осознаешь, что все это неправда, и такого никогда не случится? - перебил ее мысли Калеб, хоть и сам едва держал себя под контролем. Его главной задачей сейчас было успокоить девушку, которая заметно побледнела, рассказывая ему все это. Корнелия снова усмехнулась.       - Знаешь, когда мне в лицо бросили твое вырезанное сердце, я как-то ни о чем другом думать больше не могла.       - Поэтому ты закричала? - догадался Калеб, вспоминая вопль отчаяния, который издала Корнелия в спасенной деревне. Девушка сдвинула брови.       - Я не знаю, что тогда было в реальности. Но, возможно, да, из-за этого, - согласилась она. - По этой же причине я оставила тебя без верхней одежды, - указала она глазами на его оголенный торс, - чтобы проверить…       - На месте ли мое сердце, - закончил за нее предложение Калеб, улыбаясь одними губами. - Очень предусмотрительно, - подметил он, подмигнув ей одним глазом. Корнелия улыбнулась ему в ответ, боясь представить, насколько смешно это на самом деле было. Смешно и неловко. Чувство взаимной легкости между ними было непривычным, ведь за целый месяц они оба отвыкли от подобного. Казалось, что не было больше той боли, что испытывала Корнелия, не было того предательства, которое Калеб совершил. Все было так, как они всегда мечтали - искренне, тепло и естественно. Жаль, что чувство это было лишь временным, ведь за за этой умиротворенной иллюзией их ждала суровая реальность. Реальность, в которой она ненавидела Калеба. Реальность, в которой Калеб был дважды предателем. Еще каких-то пару драгоценных секунд они смотрели друг другу в глаза, почти не моргая, еще какое-то мгновение Калеб ощущал своими пальцами тепло ее рук, а затем, Корнелия переменилась в лице, возвращая себе маску безразличия, и высвободилась из хватки Калеба, отворачивая от него свое лицо. Повстанец тяжело закрыл глаза, возвращаясь в их обычные будни постоянных ссор.       - Как долго я спала? - голос Корнелии изменился, в нем уже не было былой нежности.       - Часов пять, может больше, - без всяких эмоций ответил ей Калеб, поднимаясь на ноги. - Твои подруги здесь, я сообщу им, что они могут тебя навестить.       - Не нужно, я сама спущусь к ним, - подала голос стражница, внезапно сдвинув брови. - Ты был здесь все это время? - развернувшись к повстанцу, спросила она. Калеб улыбнулся.       - Ну да, - ухмыляясь, ответил он. - Где же мне еще быть?       - Ну-ну, - с сарказмом протянула она, замечая, как глаза Калеба снова начали чернеть. - Ты бывал у многих за моей спиной, зачем было отсиживаться здесь и тратить время зря. Порадовал бы себя, все равно я была в отключке.       - Закрой рот, Корнелия, - злостно выпалил он. - Твои подколы начинают меня раздражать. Стражница криво улыбнулась, и Калеб поразился, как быстро она перестала излучать свет своими голубыми глазами.       - Я ведь еще даже не начала тебя подкалывать, - ядовито подметила девушка. - Это так, лишь малая часть из того, что ты заслужил.       - И ты теперь вечно будешь терроризировать меня за те ошибки, что я сделал? - повысил голос Калеб, сжимая кулаки. Его терпение теряло контроль, впрочем, как и терпение Корнелии, которая демонстративно сложила руки на груди.       - До тех пор, пока ты исчезнешь из моей жизни, - прошипела стражница, и Калеб окончательно сорвался.       - Я убью вас всех! - взревел он, отчего Корнелия на секунду испугалась, но виду показывать не стала. Калеб в считанные секунды оказался около стражницы, и перехватив ее руки, вдавил в кровать своим телом так сильно, что девушка едва могла дышать. Она пыталась вырваться, но повстанец лишь сильнее сдавил ей руки, подминая ее под собой.       - Слезь с меня! - закричала девушка, но Калеб ее не слушал, сейчас им управляли гнев и ярость, и к сожалению, под его раскаленную руку попала именно виновница его злости. Продолжая одной рукой сжимать ей руки, а второй резко схватив за подбородок, Калеб с силой развернул сопротивляющееся лицо Корнелии к себе.       - Слушай меня очень внимательно, - прорычал он ей в лицо, намеренно демонстрируя свою силу испуганной девушке. - Если ты еще раз напомнишь мне о том, что было, если еще раз упомянешь имя Грейс или Ребекки, я буду убивать их на твоих глазах, и это будет гораздо дольше и кровожаднее, чем то, что ты видела в своих кошмарах, - он наклонился к ее губам почти вплотную, оставляя между ними жалкие и никому ненужные миллиметры. - Я обещаю, - прошептал он ей в губы, пристально смотря в ее глаза, и не видя в них ничего, кроме страха и разочарования. Она вывела его намеренно, а сейчас зачем-то боялась, хоть и знала с самого начала, что у него со вспыльчивостью нет особой договоренности. Губы Корнелии дрожали, сердце билось с неистовой силой от той боли, что она чувствовала, но по его лицу она понимала, что его это сейчас мало волнует. Он был слишком зол.       - Я ненавижу тебя, - одними губами прошептала она, чувствуя эту ненависть по всему своему телу. - Никогда не забуду, что ты мне сделал, и никогда тебе этого не прощу.       - Время все изменит, - только и ответил Калеб, осторожно отпуская руки стражницы. - Чувство боли станет затупляться, и только тогда ты поймешь, как сильно я тебя люблю. Звонкая пощечина обрушилось на него сразу же, стоило ему произнести последние слова. Голова повстанца дернулась, а по руке Корнелии импульсом прошлась боль, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у нее в душе.       - Никогда не смей произносить эти слова мне в лицо, - твердым голосом прошептала стражница, в то время как Калеб уже развернул свое лицо к ней, прожигая девушку своим взглядом. Худшее, что она могла услышать от него - это слова о любви. Любви, о которой ему не было дано знать, которую он никогда не постигнет, ибо все его желания, все его поступки напрочь уничтожали любые проявления чувств. - Ты не способен любить меня, - тоном завершения разговора воскликнула Корнелия, и отпихнув от себя Калеба, поднялась с кровати. Повстанец ничего ей не ответил, не собирался отвечать, ведь понимал, что это бессмысленно, а если он и дальше продолжить спорить с Корнелией относительно своих чувств, он может случайно причинить ей физическую боль. Безопаснее просто проигнорировать ее ошибочные суждения. Девушка стала лихорадочно собираться, поправляя платье и волосы, игнорируя пристальный взгляд Калеба, который так и оставался сидеть на кровати, напряженно думая о тупике, в который они уперлись. Больше они не говорили друг с другом, и хоть молчание убивало каждого из них по своему, они не собирались его нарушать. В комнату постучали, и прежде, чем они сказали хоть слово, вошел один из воинов из отряда повстанца, и взглядом извинившись перед Корнелией за нарушение покоя, обратился к своему предводителю:       - Грейс просит зайти тебя к ней, сказала, что это очень срочно, - коротко произнес воин, и слегка склонив голову в поклоне, поспешил покинуть комнату стражницы. От услышанного, Корнелия замерла на месте, уставившись в одну точку, и лишь тяжелое дыхание выдавало ту бурю эмоций, которую она испытывала. Калеб закрыл глаза, проклиная весь этот чертов мир за то, что именно в эту минуту, именно сейчас он вдруг понадобился Грейс. Посмотрев на Корнелию, юноша понял, что дела стали еще хуже, хоть она и стояла к нему спиной, он видел, как дрожали ее плечи, и как, наверное, больно ей было от всего происходящего.       - Это не то, о чем ты подумала, - подал голос Калеб, заведомо понимая, что его слова никак не повлияют на девушку. Он увидел, как она вздрогнула. В ее голове пронеслись ее самые худшие кошмары, она против воли вспомнила все, что было, вопреки разуму принялась представлять все, что связывало Грейс и Калеба. Ей хотелось впасть в кому, только бы не чувствовать того, что так медленно ее убивает. Очередная слеза скатилась по ее щеке, и стерев ее дрожащими пальцами, девушка закрыла глаза.       - Мне плевать, что это, - как можно безразличнее отозвалась она, и покинула комнату, не удостоив повстанца взглядом. Как только за ней закрылась дверь, Калеб подскочил к стене, и изо всей силы ударил по ней кулаком.       Весь путь от комнаты Корнелии до Заветного Города Калеб шел погруженный в свои мысли. С каждым днем ситуация с девушкой выходила из под контроля. То между ними проносятся искры, с которыми невозможно бороться, то уже в следующую секунду они готовы поубивать друг друга. Как с этим можно было жить? Калеб с самого начала знал, что Корнелия мало внимания обращает на слова, она предпочитает следить за поступками и действиями. Это объясняло тот факт, что она не верит его словам о любви, ведь поступил он совершенно противоположно тому, что говорил. Он уже подумывал о том, чтобы отрубить головы и Ребекке, и Грейс, и принести эти головы стражнице, в надежде, что это ее хоть как-то успокоит, но зная характер Корнелии, он сомневался, что это ей поможет. Даже отрубленные головы шлюх, как их называет Корнелия, не дадут должного эффекта. Но самое необъяснимое для Калеба было другое. Его ощущения, его состояние от поведения Корнелии. Он винил себя так, как никогда ранее, ненавидел себя за то, что сделал, за всю причиненную боль стражнице. В его жизни случилось то, к чему он совершенно не был готов. Он полюбил девушку, но эта любовь оказалась разрушающей, ведь она уничтожает ту, которую он бережет больше всего на свете. И вся вина, вся ответственность лежит только на нем. Калеб пинком открыл проход в Заветный Город, и пройдя вдоль по коридору, завернул за угол, где как и обычно сидела Трил, готовившая ужин воинам. Увидев юношу, женщина поднялась ему навстречу.       - Калеб, - поприветствовала она, обнимая его. - Какими судьбами? Повстанец обнял женщину в ответ, тепло улыбаясь ей.       - Да так, зашел проведать Грейс, - уклончиво ответил он, хотя Трил обо всем знала, Фобос рассказал ей о случившемся между Калебом и Корнелией. Женщина, конечно, осуждала парня, но любовь к нему как к сыну давала о себе знать, и она поддерживала его в любом случае и при любых обстоятельствах.       - Как Корнелия? - взволнованно спросила женщина, пропуская юношу вперед. По его лицу было видно напряжение, и она догадалась, что новости у него не самые хорошие. Впрочем как и всегда за последний месяц.       - Она очнулась, - коротко ответил повстанец, и дабы избежать новую порцию вопросов, он поспешил в комнату Грейс, спиной чувствуя недовольный взгляд Трил. У нее с самого начала были очень хорошие отношения с Корнелией, и она переживала за стражницу так же сильно, как и за самого Калеба. Юноша усмехнулся сам себе, открывая дверь, за которой находилась Грейс.       - Милая, папочка пришел, - в своей прежней манере дал о себе знать Калеб, заходя в комнату. Брюнетка сидела за столом, читая очередную книгу, которую ей дала Трил, и услышав за спиной голос повстанца, закатила глаза, оборачиваясь к нему. Его вид сразу же смутил девушку: хоть на лице и мелькала такая знакомая ей улыбка, глаза его были настолько черными, что казалось, он может убить одним взглядом, если захочет.       - Что с тобой случилось? - поднимаясь на ноги, спросила Грейс. Калеб безразлично посмотрел на нее, облокачиваясь плечом о дверь. После случившегося с Корнелией, его отношение к чужестранке кардинально поменялось, он стал вести себя с ней куда более жестче, чем раньше.       - Ты со мной случилась, - бросил на нее холодный взгляд повстанец. - Какого черта ты позвала меня? От враждебности Калеба девушка совсем растерялась. Настолько хамского поведения от него она не ожидала, даже учитывая последние события. За прошедший месяц они едва ли виделись, Калеб не навещал ее, и все это время она провела в Заветном Городе одна, что, конечно же, ей надоело.       - Я лишь хотела, чтобы ты забрал меня обратно в замок, - воскликнула Грейс с мольбой в голосе.       - Исключено! - резко оборвал ее Калеб, сердито сдвинув брови. - Ты что, смерти ищешь?       - Калеб, перестань, я больше не могу здесь находиться, - отчаяние в голосе Грейс могло растопить любое каменное сердце, но только не сердце Калеба. Он все также без особых эмоций слушал ее бесполезные слова. - Мне нужно видеть людей, помимо Трил, разговаривать с кем-то, гулять на свежем воздухе, - все продолжала лепетать брюнетка. - Я погибаю в этом месте, - под конец прошептала она, поднимая на него свои пронзительные глаза. Ей еще никогда не было так одиноко, даже в храме, ведь там она хоть могла свободно передвигаться внутри стен куда хотела. Здесь же - настоящая пытка, которую вынести она просто не могла. Калеб скривил губы в хладнокровной улыбке, и оттолкнувшись от стены, стал медленными шагами сокращать расстояние между ним и девушкой. Он двигался словно хищник перед броском на жертву, его глаза сканировали Грейс, и он знал, что именно чувствовала его гостья.       - Я тебя, конечно же, понимаю, - низким голосом произнес он, все также двигаясь ей на встречу. - Правда, есть одно но, - поравнявшись с ней, он указательным пальцем поднял ее лицо за подбородок, и заставил смотреть в свои глаза. - Корнелия вернулась на Меридиан, и если она увидит тебя в замке, твоя голова слетит с плеч раньше, чем я смогу этому помешать. Грейс печально опустила глаза, понимая всю безысходность ситуации. Обрести себе врага в виде стражницы Завесы - не самая лучшая перспектива. Но и гнить под землей она тоже не собиралась, не для этого она прошла через все жизненные трудности и пытки. Она ведь не по своей воли оказалась на Меридиане, это Калеб заставил ее следовать в его мир, и за его ошибки она расплачиваться не хотела. Девушка вновь подняла взгляд на Калеба, его лицо было напряженным и задумчивым, вроде он понимал, что Грейс и правда нужно было выйти на волю, но и в тоже время не хотел снова ставить под удар его и без того натянутые отношения со стражницей.       - Мне все равно, - тихо воскликнула Грейс, словно читая мысли Калеба. - Даже если Корнелия захочет моей смерти, я смогу постоять за себя, в лучшем случае, я не буду попадаться ей на глаза. Калеб криво улыбнулся, отпуская лицо девушки.       - Мне нравится твоя уверенность в себе, - будто похвалив, подметил он, - но ты не знаешь Корнелию. Она тебя из под земли достанет, если увидит еще хоть раз.       - Я не могу прятаться от нее вечно! - голос Грейс стал повышаться, ибо эмоции уже невозможно было сдерживать. Хотелось кричать от досады, сбежать из этого проклятого мира, в котором ей не место, от этих хладнокровных людей, которым она усложнила жизнь, и которые усложняют жизнь теперь уже ей. Однако Калеб даже не стал слушать ее дальнейшие лепетания, не обращал внимания на глаза, наполненные слезами. Спокойствие Корнелии, пусть и очень хрупкое, для него было на первом месте. Понимая, что дальнейший разговор бесполезен, Калеб склонил перед Грейс голову в поклоне, и спешно покинул девушку, стараясь не заострять внимание на громком плаче за захлопнувшейся дверью. В этом мире всегда приходится жертвовать одними в пользу других. Выбор Калеба был очевиден. Корнелия уже достаточно из-за него пострадала, он видел, что делало с ней одно лишь упоминание о Грейс. Он намеревается заслужить прощение стражницы и вернуть ее, и Грейс в эти планы совсем не вписывается.       С тяжелым сердцем я спускалась в тронный зал, где должны были быть мои подруги. Они были нужны мне сейчас сильнее всего, и видеть кого-то другого мне совершенно не хотелось. Я была так зла на себя, за ту слабость, которую допустила с Калебом. Эти слова, жесты, эмоции - все это было неправильным. Этого не должно было случиться никогда, но я совершила оплошность, позволив себе немного открытости с ним и искренности. Зачем? Чтобы потом мне было еще тяжелее от осознания того, что между нами сохранились те чувства, от которых я так долго и стремительно бежала. Плохо бежала, однако, раз оставшись с ним наедине, забыла обо всем на свете, кроме его глаз, смотревших на меня с такой любовью, не слышала ничего вокруг, кроме его сладкого голоса, дышала только запахом его тела. Какая же я дура, хотя надеялась, что быть глупее у меня уже не получится. Ошибалась. Этих бабочек в животе нужно немедленно убить, сжечь, уничтожить, чтобы они никогда не смели больше порхать при виде повстанца. Никогда! Но от одного чувства избавиться я все никак не могла - ревность. Любое упоминание о Грейс болью отдавалось под ребрами, и казалось, когда речь заходит о Калебе и Грейс, мое сердце просто останавливалось. Я не испытывала подобных ощущений по поводу Ребекки, может, потому что точно знала, что Калеб ее просто использовал в своих целях, она не нужна ему. В случае с Грейс, такой уверенности в себе я не находила. Она была красива, очень красива, у нее был мягкий характер, доброе сердце. Не уверена, что Калеб относился к ней также скудно, как и к Ребекке. Она действительно нравилась ему. Черт бы всех побрал. Я ускорила шаги, увидев перед собой лестницу, и дабы избежать критически влияющих на меня размышлений, стремительно преодолела ступеньки, оказываясь в тронном зале. На мое счастье, стражницы были здесь, и увидев меня, они повскакивали со своих мест мне навстречу. Чувствовать родные объятия - вот чего мне так не хватало. Видеть на их лицах облегчение, что я все-таки осталась жива и не пострадала так сильно, как они думали. Слышать несмешные шутки Ирмы сквозь ее звонкий смех, рассудительный голос Тарани, державшей меня за руку, наполненные теплом объятия Вилл, словно она хотела часть энергии Сердца Кондракара передать мне. В моей жизни были те, кто со мной везде и до конца. И только спустя время, когда галдеж поутих, и мы спокойно расселись за столом, я заметила отсутствие Хай Лин.       - Где она? - спросила я у подруг, испугавшись, что китаянка могла пострадать во время сражения. Однако хитро-заговорщические выражения лиц девочек не дали развить в себе эту мысль до конца. Здесь было кое-что другое.       - У Хай Лин важная миссия, - медленно пролепетала Тарани, как и обычно поправляя свои очки. - Она совершает самый отважный поступок в своей жизни. Девочки засмеялись, в то время как я нахмурила брови, не понимая о чем идет речь. Вилл наклонилась ближе к моему лицу и тихо сказала:       - Она сейчас приглашает Фобоса на наш выпускной в качестве своего кавалера. Подруги снова захихикали, а я расширила глаза от удивления, не веря, что это действительно происходит. Фобос и Хай Лин? Они все-таки решились сделать шаг вперед. Не сдержавшись, я засмеялась вместе с остальными, испытывая бесконечную радость как за подругу, так и за друга. Сложно, конечно, было представить взрослого мудрого Фобоса рядом с маленькой жизнерадостной Хай Лин, но черт возьми, они будут самой гармоничной парой на свете. С Фобосом она всегда будет в безопасности, он будет заботится о ней, и никому не даст в обиду, никогда ее не предаст. Жаль, что его брат был не таким… Но сейчас речь не обо мне, Хай Лин заслужила, чтобы за нее можно было порадоваться. Она была лучиком в света в моей жизни, да и в жизни каждой из нас, она всегда всем помогала, всех поддерживала, порой обделяя вниманием свою жизнь, и сейчас она наконец нашла время для себя. На выпускном им с Фобосом не будет равных. И вот только тут меня осенило…       - О Господи, - громче обычного выпалила я. - У нас же выпускной! Девчонки сначала как-то странно посмотрели на меня, но, видимо, оценив последние события в моей жизни, поняли, что выпускной - это последнее, о чем я думала.       - О боже мой, неужели? - со смехом передразнила меня Ирма под всеобщий смех. -Да, Корнелия, у нас завтра выпускной, - стала объяснять она, как будто мне было пять лет. - Мы заканчиваем школу, ты наконец-то становишься королевой бала, и мы едем учиться в колледж. Пока все по плану.       - Я совсем забыла про все это, - отчаянно проговорила я. - Завтра выпускной, я еще не подавала документы ни в один колледж, а самое главное - мне не с кем пойти на вечер. Меня охватила самая настоящая паника, ведь полностью отдавшись в мир Меридиана, я совершенно выпала из реальности на Земле. Девочки заметили, как расширились мои глаза от шока, и как обычно, поспешили мне на помощь, пока буря в виде меня не разыгралась.       - Мы тут решили немного помочь тебе, - первой говорить начала Тарани, бросая кроткие взгляды на подруг. - Так как ты забыла про выпускной, но мы точно знали, что пойдешь ты не с Калебом, - мулатка запнулась при упоминании имени повстанца. Я терпеливо ждала. - Мы попросили Найджела стать твоим кавалером, - протараторила она, и тяжело выдохнула, пристально на меня посмотрев. Сказать, что я была в шоке - не сказать ничего.       - Вы сделали…что? - на всякий случай переспросила я, переводя удивленный взгляд на каждую из них по очереди. Это, конечно, было мило с их стороны, но мне только Найджела не хватало для полного счастья.       - Корни, - мягко начала Вилл, заметив, как я резко начала меняться в лице. - Ты претендуешь на корону, а значит, явиться без пары на выпускной не можешь. Вы ведь с Найджелом с первого класса дружите, - как-бы напомнила мне она, - Он был очень рад узнать, что сможет сопровождать тебя.       - Ему так повезло, - послышался опасный голос позади нас, и обернувшись, мы увидели Калеба, который вошел в тронный зал через сад и медленно направлялся к нам. - Сопровождать Корнелию на выпускной - он определенно счастливчик, - обойдя стол, Калеб с легкостью сел напротив нас, словно всегда был желанным гостем в нашем кругу. Его взгляд мне не понравился сразу, взгляд охотника, поймавшего свою жертву. Я чувствовала, как подруги рядом напряглись. Парень прошелся глазами по каждой из нас, и когда посмотрел на меня, я почувствовала, как внутри меня все дрогнуло. - Его ведь зовут Найджел? - словно невзначай спросил меня повстанец, откидываясь на спинку стула.       - Какое это имеет значение? - задала ему встречный вопрос Вилл, видимо, также как и я догадалась, к чему клонит юноша. Калеб улыбнулся уголками губ, все также пристально держа свой взгляд на мне, и от подобного поведения я постепенно приходила в бешенство, сдерживая огромный ком в горле. Как у него хватает наглости вести себя так подло при моих подругах? Глаза повстанца почернели.       - Мне просто интересно, на кого меня променяла Корнелия, - неестественная улыбка, сжатая челюсть, снова этот опасный голос. Похоже, Калеб был в ярости. Двуличный лицемер.       - А тебе не пора в Заветный Город? - приподняв одну бровь, спросила я. Тарани бросила на меня предостерегающий взгляд, который проследил Калеб. Снова эта его сладкая улыбка.       - Я только что оттуда, - тем же тоном ответил мне повстанец, и клянусь, в этот момент мое сердце по-настоящему остановилось. От одного его предложения я растеряла весь пыл, что был во мне. Он знает, куда меня бить, знает, как давить на мои слабые места.       - Что бы ты не задумал, у тебя ничего не выйдет, - тише обычного прошептала я. Калеб продолжал сверлить меня взглядом, я не сводила глаз с него, и в эти секунды мы совершенно забыли о том, что сидели за столом не одни. Парень наклонился ко мне слегка через стол, улыбка с его губ исчезла, и предупреждающим голосом он произнес:       - Я сверну ему шею, Корнелия.       - Калеб! - ударила по столу Тарани, вскакивая на ноги.       - Что? - невинно пожал плечами парень, посмотрев на подругу. Ситуация все больше выходила из под контроля, голова шла кругом от поведения Калеба, и не в силах больше выдерживать его присутствия, я поднялась на ноги вслед за Тарани. Повстанец напрягся, в его глазах молниеносно пробежало сожаление, но было уже поздно. Я устала от него.       - Ты кретин, Калеб, - спокойно произнесла я, наблюдая, как его челюсть сжалась от гнева. - Именно поэтому я тебя бросила, и именно поэтому на одном из самых важных событий в моей жизни со мной будешь не ты, а другой человек. Я развернулась, и при помощи кольца открыла портал на Землю. Я знала, что девчонки не смогут пойти со мной, им нужно было дождаться Хай Лин, оно и лучше, сейчас мне лучше побыть одной. Только я хотела ступить в голубой сгусток энергии, как его голос прорезал напряженную тишину, заставив меня замереть на месте.       - Я приму это как вызов, - твердость в его голосе, уверенность в себе, он произнес это так, будто уже заранее знал результат. Тяжело выдохнув, я все же шагнула вперед, и оказалась в своей комнате, закрывая за собой портал. Даже оглядываться в его сторону на прощание не стала, знала, что это только еще больше испортит мне настроение.