Даже в главном хулигане Пензы, однажды, проснётся любовь...

От имени Лии:        Жуткая головная боль пронзает мою черепушку и я медленно открываю веки, которые оказались слишком тяжёлыми. В голове гудит, а губа неприятно ноет. Пытаюсь рассмотреть свое местоположение, но зрение совсем отказывается фокусироваться. Хочу поднять руку, чтобы пощупать свою губу, но не могу. Она не поддается. От чувства беспомощности начинается паника. Я вновь прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Тщетно. Сердце стучит так, словно я пробежала марафон без остановок. В висках неприятно пульсирует, а мышцы, будто бы отрафировались. Высовываю язык, чтобы узнать о состоянии губы и моментально ощущаю во рту металлический привкус крови. Открываю глаза и к счастью, или к сожалению, оно фокусируется и я замечаю, что сижу в каком-то темном подвале, где светит лишь одна лампочка, а вокруг — ничего и никого. Здесь довольно-таки холодно и меня начинает бить озноб. Я тяжело взглатываю.        Я сижу на стуле. Замечаю, что мои руки и ноги крепко связанные. Пытаюсь дёрнуть рукой, но ничего не происходит. Все слишком прочно привязано. Пытаюсь дёрнуть ногой. Нет, попытки тщетны. Во рту быстро пересыхает и я вновь взглатываю. Морщусь, но тут же ощущаю боль в области брови. Дверь распахивается и я замечаю мужчину, одетого в черный костюм. Я не сразу понимаю кто это, но как только слышу знакомый голос, то все становится ясным. — Что, очнулась? — все та же ехидная улыбка отца.        Моего родного отца. Морального урода. И в данный момент я начинаю понимать лишь одно: меня похитили. «Flashback» «3 дня назад » — Завтра эта гребенная философия… Ненавижу ее, — продолжала возмущаться Аня. — Вот зачем ее нужно было вообще лепить нам, если у нас она уже закончилась? Нет же, нужно ещё поставить, чтобы 41 группа мучалась! Ненавижу! — закипала шатенка, а Лия в открытую смеялась. — Ань, да успокойся ты. Подумаешь, какая-то философия! Ее поставили нам всего лишь на месяц, не до конца учебного года, — закатила глаза Мельникова. — Все равно! Меня это бесит! — Ладно, Ань, я пойду. Меня Егор ждёт. Звони, если что, — шатенка целует подругу в щеку и идёт к черному Гелендвагену.        Булаткин выходит из автомобиля и поправляет свои очки на глазах. Лия закусывает губу, видя мужчину во всем черном. Кажется, светлых вещей в гардеробе Егора нет. — Привет, — Крид притягивает к себе за талию кареглазую и дерзко впивается в ее губы, практически на виду у всех студентов.        Он любит показывать всем, что она его. За неделю это вошло в привычку. Он хочет, чтобы все видели, что эта кареглазая стервочка занята и занята им. — Привет, — улыбается Лия.        Егор галантно открывает перед ней дверь в автомобиль и помогает забраться в него. Через долю секунды слышится рев мотора четырех колёсного зверя. Блондин плавно выруливает на дорогу и смотрит в упор в лобовое стекло. — Как день прошел? — интересуется Мельникова, закидывая ногу на ногу. — Да нормально, — голубоглазый кладет ей руку на коленку и проводит пальцами.        Тело девушки покрывается мурашками. — Как в универе дела? — он бросает на нее мимолётный взгляд и вновь отворачивается, устремляя его на дорогу. — Да все хорошо, — Егор убирает руку на коробку передач. — Егор? — Что? — отвечает он, не отрывая глаз. — Тебя что-то беспокоит?        Кареглазая замечает, что он сжал руль в руках до такой степени, что костяшки пальцев побелели. — Эээй, ты чего? — Лия решительно накрывает его руку на коробке передач своей ладонью. — Что-то серьезное произошло? — Крид подносит ее руку к губам и оставляет нежный поцелуй, от чего на ее лице появился некий ступор, ведь раньше парень не проявлял такую нежность. — Нет, все хорошо. На лэйбле небольшие проблемы, а так ничего серьезного, — он вновь лишь на долю секунды улыбается и переводит взгляд с дороги на шатенку. — Может, я могу чем-нибудь помочь? — Нет, малыш, — парень вновь улыбается. — Все хорошо, не беспокойся. — Ну, смотри… — вздыхает Лия и отворачивается к окну. От имени Лии: — Детка, прости, мне срочно нужно в офис. Давай отложим просмотр фильма на завтра? — жмёт плечами Егор, а я тяжело вздыхаю и хмурю брови. — Егор, что происходит? Почему ты в последнее время стал каким-то… нервным что-ли? Что случилось? — Все хорошо, — он выдавливает что-то похожее на улыбку, а я хмурюсь ещё сильнее. — Нет, Егор, я не верю тебе. Что-то происходит. Вот только я не пойму: почему ты не можешь мне рассказать? — Не рассказываю, потому что все нормально, — татуированная рука хватает меня за талию и прижимает ближе к себе. — Я приеду через час и заставлю тебя поверить в то, что все хорошо. Раза 3 так. А, может, больше… — хриплым голосом произносит блондин, после чего впивается в мои губы поцелуем.        Я обвиваю его шею руками и прижимаюсь плотнее. Вот что не говори, но целуется Крид ахиренно. Каждый раз, когда его пухлые губы касаются моих — я таю. Я растворяюсь на его губах без остатка. Это мой первый мужчина, но я более чем уверена, что никто так, как он не целуется. — Ну все, я поехал, — отстраняется от меня голубоглазый и я недовольно хмычу. — Раззадорил меня, Булаткин, твою мать! — Дождись меня и я помогу снять напряжение нам обоим, — он проводит языком по моей нижней губе и засасывает ее.        Отстранившись, парень всовывает ноги в кроссовки и выходит из квартиры. Я вздыхаю и иду в гостиную, чтобы выключить ноутбук. В дверь звонят и я вновь возвращаюсь в прихожую. Не успеваю открыть даже дверь, как она сама резко распахивается, ударяя меня по лице. Затем в голове появляется странный гул и в глазах все расплывается… Я слышу грохот от собственного падения. Темнота. Покой. «End Falshback». — Какого черта я здесь делаю? — мой голос сиплый. — Доченька, ты же не захотела говорить со мной по-хорошему, значит будем по-плохому. — Я говорила тебе насколько сильно ненавижу тебя? — отец смеётся. — Я ненавижу тебя. Ты — моральный урод. Ты — ничтожество! Я никогда, слышишь, никогда не расскажу своим детям кто их дед! Да Гитлер и тот был лучше, чем ты! Ты просто мразь. Последняя, конченная мразь. Всеми словами, всеми языками мира не передать то, как сильно я тебя ненавижу! — буквально выплевываю ему в лицо все то, что накипело за эти 7 лет.        Через долю секунды чувствую на своей щеке удар и сцепляю зубы. — Малолетняя дрянь. Я не собираюсь с тобой церемониться тут! Мне нужны акции, которые отдал тебе в наследство мой отец. Я получу акции — ты пойдешь с миром. Подумай об этом, а я пойду понаблюдаю за тем, как мечется твой любимый Егорушка, в поисках тебя. — ехидная улыбка вновь озаряет лицо. — Только попробуй что-то сделать с Егором. Я сама, лично своими руками, задушу тебя, мразь. — Мне начинать бояться? — он скептически ведёт бровью, а затем выходит из подвала.        Господи, лишь бы с Егором все было хорошо…