Сиреневый принц

Но вместо бурного секса у стены прихожей, Франт сбегает в душ, предложив мне пока переодеться в халат и выпить чаю. Чаю. Жасминового, очевидно. Боги, что за семейка. Я прохожу в кухню, останавливаюсь у широкого подоконника и бездумно смотрю на густой предутренний сумрак. Пока Франт плещется в душе перед соитием, как особа королевских кровей, я пытаюсь привести в порядок мысли. В какой-то момент я совершенно утратил над ними контроль. Вся моя сущность неистово желает прикоснуться к Франту, присвоить, завоевать его, если понадобится. Заполучить. Но какой-то крохотный островок тьмы внутри, в области солнечного сплетения, требует остановиться. Иначе неизвестно, чем все это может окончится. Ведь Франт — актер, а у актеров слишком уж много сущностей. Франт появляется неслышно. Подкрадывается, как кот. Пахнущий ментолом, облаченный в шелковую пижаму, самодовольный кот. — Ещё не уснули, мистер Палмер? — Франт мягко касается моего плеча, поглаживая. Я накрываю его пальцы ладонью. Он вызывает у меня какое-то невообразимое желание открыться. Безумное, откровенно опасное желание. Может, все дело в чае из клуба, который не стоило мешать с виски. Может в лукавом взгляде. Может в моей тоске. Черт его знает. — Мы снова перешли на «вы»? — фыркаю я, глядя на него снизу вверх. Алекс усмехается, улыбка у него тоже лукавая и небольшой шрам на правой щеке ее не портит, а лишь украшает. — Мне кажется это сексуальным, — шепчет он, снова поглаживая мое плечо и игриво касаясь ключицы кончиками пальцев. — Так чего вам хочется теперь? Я прикрываю глаза. Хочется податься навстречу его руке. А еще лучше — прижаться губами к тонкой полоске кожи над пижамными штанами, на мгновение мелькнувшей из-под рубашки. — Поверить не могу, что вы так просто отдаете инициативу в мои руки. Это ловушка? — шепчу я с усмешкой. — Самая лучшая ловушка, смею вас заверить, — пальцы Алекса поглаживают мою шею, ласкают ямочку между ключиц, скользят по груди к солнечному сплетению. Я запрокидываю голову, наслаждаясь этими прикосновениями, и не успеваю понять, когда горячие сухие губы прижимаются к моим. Я тянусь к Алексу, обнимаю его за шею, путаюсь пальцами в мокрых волосах. Мне не хочется его трахать. Мне хочется его впитать, поглотить, хочется напиться его теплом, этим ощущением, что рождается у меня внутри, когда он рядом. Словно... я могу справиться с чем угодно. Словно все имеет смысл. Может потому, что он позволил его защитить. Может, потому что это ему было действительно нужно. Или за все эти игры между нами и... И, может, на самом деле я еще не знаю всех правил. Может, он все еще со мной играет. Как далеко он может зайти, чтобы я перестал ему мешать? Что он может мне сделать? Я отвлекаюсь от поцелуя, отвечаю почти механически, пытаясь справиться с поднявшимся в груди холодком. И замечаю вдруг, что Алекс смотрит на меня очень внимательно, будто глядит в самую душу. — Что-то не так, Джим? — голос звучит обеспокоенно, будто ему и впрямь небезразлично мое состояние. — Я сделал тебе больно? Пока нет. Но боюсь, что сделаешь. Я облизываю губы и улыбаюсь ему. Глупо и страшно увлекаться актером. Тем более Франтом. Насколько я слышал, он почти не выбирается из театра, днюет там и ночует. А еще он сраный эгоист и _уже_ однажды меня ударил. И я никогда не смогу ему верить. Что я здесь делаю? — Идем в постель? Какой бы пункт ни был следующим, мы не станем проворачивать это в кухне. Он усмехается и протягивает мне ладонь, помогая встать. Мы выключаем на кухне свет и идём по длинному узкому коридору в крошечную комнату, в которой помещается лишь небольшой разложенный диван, письменный стол и полка с книгами над ним. А за окном, шторы которого полуоткрыты, светлеет небо. — Вы же не оставите меня в постели одного, мистер Палмер? — шепчет Алекс, касаясь губами уха. — Правда? Меня бросает в дрожь, и я тут же злюсь на самого себя. Может, трахнуть его как следует и уехать, когда уснет? И чокнутый Джордж пусть катится. Сниму постановку, разорву договор, никогда его больше не увижу. Уверен, меня быстро отпустит. В конце концов, большую часть времени он меня бесил. — Как раз примериваюсь к прыжку в окно, — я обнимаю его за талию, пробираясь под шелковую рубашку ладонями. От этого прикосновения его нежная кожа покрывается мурашками. Жаль, что сейчас я почти не чувствую его запаха. Может, не нужно было отпускать его в душ? Алекс смеется, запрокидывая голову. Я смотрю, как дергается кадык под бледной кожей, и облизываю губы. Но уже спустя мгновение Франт серьезно заглядывает мне в глаза: — Вы так очаровали меня, мистер Палмер, что, боюсь, сперва я должен удостовериться: нет ли у вас эльфийских крылышек за спиной или очаровательного хвоста с кисточкой? Он опускается на диван и тянет меня за собой, усаживая на колени. Мне не нравится эта поза, слишком... детская. Я тут же вспоминаю, что ниже его, и взгляд сверху вниз, которым он бесил меня до трясучки. — Как насчет копыт? — усмехаюсь я и выскальзываю из его рук. На счастье, он не пытается удержать меня силой. Я смотрю на него сверху вниз и медленно развязываю пояс халата. Алекс поспешно облизывает губы. Он не говорит ни слова, но я вижу, как расширяются его зрачки, когда халат опадает к моим ногам. От этого пристального оценивающего взгляда на мгновение становится не по себе, особенно когда он скользит ниже пояса. — Не вижу никаких копыт, — замечает Алекс, очень внимательно разглядывая меня. — Вы их сняли, когда вошли? — Кажется, оставил где-то в театре, — я чувствую, как пересыхают губы, и торопливо их облизываю. Мне нравится этот голодный взгляд. Нравится это «вы», когда он смотрит на мой голый пах. Нравится легкая хрипотца его голоса. Но почему-то с каждым следующим мгновением у меня все меньше решимости трахнуть его прямо сейчас. Может, это и называют старостью? — Тогда мы просто обязаны поискать их в следующий раз, нельзя так просто взять и подарить копыта кому-то другому... — Алекс, наконец, поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх, его взгляд одновременно полный желания и невероятно уязвимый. — А у вас большой талант, мистер Палмер, так сразу и не скажешь... Я фыркаю. Талант! По крайней мере не «нефритовый жезл»! — В этом сомневались только вы! — я вскидываю бровь, словно меня ни капельки не трогают его взгляды. — Впрочем, если вы не слишком одарены от природы, то ожидаете того же от других. Стоять просто так без одежды становится прохладно. — Вообще-то я имел в виду писательский талант, — Франт вдруг совсем как-то по-ребячески хихикает и приглашающе откидывает одеяло. — Идите ко мне? Засранец. — И как вы разглядели его в темноте? Я забираюсь под одеяло. Это представление заставило меня продрогнуть, а я даже сам не уверен, зачем оно мне понадобилось. Талантом похвастаться? Алекс набрасывает на нас одеяло и сгребает меня в объятия, уткнувшись носом в яремную впадину. — Черт побери, Палмер, и в кого вы такой замечательный? Таких как вы — не бывает. Только в моих фантазиях, мистер Палмер... — бормочет он, целуя мои плечи. Мне хочется съязвить, но почему-то не удается вдохнуть. Я обнимаю его вихрастую голову и чувствую, как дрожь постепенно захватывает тело. Какого дьявола ему нужно говорить мне это? Мы оба знаем, он на дух меня не переносит! Какого дьявола ему нужно так нежно меня целовать? Я льну к нему поближе, прижимаюсь кожей к прохладному шелку пижамы. — Виски запрятан у вас даже в душе? Вы там успели снова надраться?.. — фыркаю я, но шепот срывается. Алекс мурлычет что-то совершенно неразборчивое, оставляя жаркие поцелуи на моей шее, прикусывая кожу и лаская губами снова. Но не успеваю я как следует насладиться этим, как вдруг Франт крепче прижимает меня к себе и затихает, уткнувшись носом мне в плечо. Я с трудом дышу. Кровь бурлит во мне, стучит в висках и бьется в паху. И я не сразу осознаю, что Алекс попросту спит. Так и отрубился, вжимаясь эрекцией в мое бедро. И что за вечер? Что ж, по крайней мере он не уснул прямо подо мной. Вот это и в самом деле было бы обидно. А так... я могу уйти, не потеряв лица. — Франт? — зову я шепотом на всякий случай, поглаживая его по волосам. Он не отвечает, только потирается щекой о мою кожу и едва слышно причмокивает губами. Спит, как младенец, чтоб ему пусто было! Как будто я всю жизнь мечтал укладывать спать таких вот младенцев, почти шесть футов ростом. Я прикрываю глаза. Кожа все еще помнит торопливые прикосновения его губ. И мне нравится чувствовать, как он обнимает меня. Нравится куда больше, чем моя собственная холодная постель. Кроме того... уже светает. Надеюсь, ему не нужно будет никуда бежать с самого утра. Я бы предпочел выспаться. Прикрыв глаза, я утыкаюсь носом в его влажные волосы и вскоре засыпаю.