Welcome to hell

      Когда над городом сгущается мрак. Когда солнце заходит, уступая несколько часов вечной спутнице Земли — Луне. Когда люди ложатся спать, погружаясь в красочный мир грёз. Только тогда на опустевшие улицы города выходит зло. Разнообразные тени расползаются по асфальту, после вздымаясь вверх по холодным каменным стенам, заглядывая в каждое окно. Тени, с горящими дикими глазами, противно-скрипуче смеются, впуская в детские сны или сны взрослых частичку чёрного. Этот небольшой сгусток зла растекается по необъятной фантазии, по долине человеческого сознания, обретая форму того, чего больше всего боится тот или иной человек. Тень нельзя потрогать, нельзя убить — она неуязвима. Ночь — их время, время, когда свод законов — лишь типографская краска на бумаге, не внушающая никакого чувства долга. Никто не спрячется от теней, от них не убежать. Ведь как можно убежать от собственных страхов, самого себя?       Тэхен неудобно расположился на заднем сидении автомобиля, периодически кряхтя и вытягивая затекшие конечности. Уровень отчаяния парня достиг своего апогея. Юноша только что языки пламени не извергает, проклиная двоих демонов на чем свет стоит. Ночью температура воздуха резко упала, а на теле парня тоненькая пижама, которая ничуть не согревает. Желудок, словно сжатый в тисках, издает непонятные звуки и неприятные спазмы схватывают брюшную полость. Голоден. Голоден так, что тошнит от всего подряд и, в первую очередь, от ароматизатора, который в первые минуты так нравился. И венцом всего вышеперечисленного стала природная нужда. Есть ровно две минуты, за которые Тэхен обязан перебороть свою гордость и успеть добежать до туалета. Он с такой силой сжал челюсть, что послышался тихий скрип. Предатели на каждом шагу, даже собственный организм. Тяжело вздохнув, Ким начал подбираться на сидении, дабы открыть дверь, как полупрозрачная рука, что скорей напоминала кусок старой ткани, легла на стекло. Сердце застучало где-то в глотке, а разум упорно твердил, что всё это лишь галлюцинация, плод больного воображения, вот только блок с авто неожиданно снялся, отчего раздался характерный громкий щелчок механизмов. Тэхен никогда не говорил, что он смелый. Полные ужаса глаза пытаются рассмотреть в покрове ночи хоть что-то, но тщетно. Лишь шелест листвы на деревьях и тихий вой ветра. Музыка стихла, хоть Вегас никогда не спит. Странно. Странно и страшно. Аккуратно открыв дверцу и осмотревшись по сторонам, резко рванул ко входу в отель. Ким никогда не бегал, даже на парах по физкультуре, когда ему грозились аннулировать все ранее заработанные баллы. Сейчас же он бежал быстрее ветра, периодически оглядываясь назад. Никого.       В темном помещении все так же сидят двое мужчин, тихо переговаривающихся меж собой. Алкоголь давно был отставлен в сторону. Из панорамного окна виден почти весь город, что сияет сейчас всеми цветами радуги. Кругом горят прожектора, зазывающие посетителей в казино или очередной ночной клуб. Чонгук медленно подошел к окну, упираясь рукой о прохладную поверхность. Глаза на мгновение вспыхнули красным. — Тени вышли, — сказал так тихо, что простой человек с трудом бы разобрал. Ответа, как и ожидалось, не последовало. — Он слишком гордый для простого человека. — Только не говори, что ты переживаешь за него, — с издевкой произнёс старший демон, лениво поднимаясь с насиженного места. — Не неси чушь. Поехали в одно крайне интересное местечко? — чуть повернув голову в сторону, оскалился Чон. — Уже начал думать, что ты не предложишь, — рассмеялся Юнги, снимая с себя пиджак. Взъерошив волосы, направился к выходу, заранее зная, что друг пойдет следом. Уже в просторном холле демоны увидели злого Тэхена. — Меня к вам не пустили. — Не удивил, — бросил Чонгук, проходя мимо. Несколько дам, что находились около стойки ресепшена, заинтересованно уставились на красивых и молодых мужчин. Если и существуют посланники смерти, то это они. Оба черные, как ночь и с горящими желтыми глазами. Окружающие думают, что это линзы, и лишь один Тэхен знает, что нет. Знает, что они — два змея искусителя, которые будут мучать жертву до тех пор, пока не добьются желаемого результата. Они притягивают взгляд, они травят сознание одной лишь своей похабной улыбкой, открывающей периодически вид на чуть заостренные клыки. У них проколы в ушах и толстые металлические браслеты на запястьях с непонятными надписями. Глядя на них, на ум только различные знаменитости приходят и все равно по красоте и изящности рядом не стояли. Почти у самого выхода, Чонгук резко разворачивается, продолжая идти спиной вперед. Губы развратно облизывает, после чуть прикусывая, вызывая этим томные, полные восторга, вздохи дам около стойки. — Идешь с нами, малыш? — и голос ниже обычного, чуть хриплый. Улыбнувшись еще раз, подмигнул девушкам, готовым уже идти за ним куда угодно, и так же резко развернулся обратно, выходя из отеля. Тэхен не знает чего он хочет больше: втащить наглому демону или еще покрыть его как следует. Стиснув зубы, бросил злой взгляд из-под челки на смеющихся над ним, и вышел быстро следом за демонами на улицу. Ему помигали фарами. — И куда мы едем? — буркнул обиженно, сложив руки на груди. Спасибо, что добрый паренек, работающий, вроде как, уборщиком, пустил в служебный туалет. Сейчас мир вокруг не кажется до такой уж степени дерьмовым. Вон, даже на обиды силы появились. — Ты хоть раз был в Вегасе, парень? — со смешком выдал Юнги, чуть поворачивая голову в сторону водителя. — Нет. — Оно и видно, — улыбнулся Чонгук, подрезая очередное авто. — В Вегасе не так уж и много мест, куда можно пойти. — Казино? — а сам в окно смотрит, лишь бы не на профиль двух чересчур сексуальных существ. Голос неуверенный, потому что стыдно почему-то. Ну не был в Вегасе, да и не в одной Америке в целом, и что? Зато у бабушки в деревне был, комаров кормил, петухов обожал и ту низину, в которой интернет не ловил. Чем не Вегас? Чем не отель пять звёзд, где ночью на ведро ходишь, что можно как лекарство от опьянения использовать. Попробуй только бабушке на ее любимый ковер попади. Чем не оздоровительный курорт, когда с голой задницей с другого конца участка домой по темноте бежишь. Лягушки под ногами, и вот пилишь, как Усэйн Болт, по полосе препятствий, стремаясь хотя бы на одну скользкую хрень наступить. Красотища же. Когда Тэхен отмер от своих воспоминаний об увлекательном лете и посмотрел на двух демонов, то те двое белоснежными стали от беззвучного хохота. У них, оказывается, улыбки очень красивые. Чонгук кролика милого напоминает, если бы не клыки, а Юнги просто пельмешка милая. — Ух, — чуть проскулил, пытаясь отдышаться, Мин, но не выдержал и заржал в голос, срывая выдержку друга. — Вы чего смеетесь так? — Тэхен уже думает, что это над ним и его предположением, взятым из фильма, вот только они сейчас мимо огромного ночного клуба проезжают, с огромной яркой вывеской — «Казино». — Да так, — продолжая улыбаться. — Тут море различных казино, ночных клубов, борделей, ресторанов и различных заведений, где что-то из вышеперечисленного объединено. Мы, возвращаясь к твоему первому вопросу, едем в «Lotto» — Спасибо, — буркнул Ким, откидываясь обратно на спинку сиденья. — Я прям сразу все понял. — Скоро поймешь, малыш, — ответил Юнги, доставая сигарету.

***

      Огромный холл, выполненный в темных тонах: бордовый и черный. На полу черный мрамор, по которому только босиком ходить, а всякие богатые толстосумы своими каблуками поверхность царапают. Воздух какой-то плотный здесь, маслянистый, отчего дышать стало немного сложней. Черные мраморные колонны ведут от самого входа к концу зала, где находится широкая лестница, имеющая два ответвления в противоположные стороны. Лестница уже из белого мрамора и покрыта алым ковром, что издалека напоминает стекающую кровь. С потолка свисают огромные хрустальные люстры, таких четыре от двери до лестницы и еще в кармашках по правую и левую сторону, вот только вокруг все равно царит мрак, который принято называть интимным. Тэхен же называет это херовой работенкой электрика, ибо: «Какого хера так темно?» Стены цвета бордо, бархатные, с золотыми узорами, что переплетаются друг с другом, образуя новые витки, устремляются дальше, чтобы, как только посетитель поднялся по главной лестнице, увидел огромного золотого дракона. — Словно в крови купается, — шепнет Тэхен, стараясь не отставать от своих спутников.       Вокруг подозрительно тихо, словно, кроме них, здесь больше никого нет. Душно. В следующую секунду, словно из ниоткуда, появляется красивый мужчина, идущий к ним с широкой улыбкой и разведенными в разные стороны руками. — Какие гости, — и голос мягкий такой, завлекающий, как патока. Да и сам мужчина выглядит так, что глаз не оторвать: уложенные черные волосы, янтарные, как у кошки, глаза и цепочка, идет от серьги в губе до длинной серёжки в изящном ушке. Тэхен плавится, потому что таким красивым быть нереально. Незнакомец, заметивший бурную реакцию на себя, сладко улыбается, обводя длинным языком металлическое кольцо в нижней губе. — Аст, прекрати, — шикнул Юнги, вставая перед загипнотизированным Тэхеном. — Мы, в отличие от него, знаем кто ты. — Фи, как грубо. Хотя, чего я ждал от… — Бэкхен, — резко перебил другого демона Чонгук, чем вызвал дикий прищур говорящего. — Нам как обычно, все готово? — Естественно, — буркнули обиженно и махнули рукой, как давали отмашку надоедливым особам в древние века.       По темным витиеватым коридорам шли мучительно долго, потому что вся эта атмосфера невыносимо давила, так еще и воздух на втором этаже раскалённый. Из некоторых комнат доносились чуть приглушенные стоны и бряцание металла о металл. Когда Тэхен решил обернуться и посмотреть на демонов, то невольно дернулся в сторону, больно ударяясь затылком и плечом о бетонную стену. Потому что вокруг не было ничего видно, а у этих двоих глаза — два ярких фонаря. Ким сжался весь и впервые начал бояться их. Бояться в самом глубоком его значении, когда внутри шторм непонятный, что кишки в узлы разные завязывает, а потом сверху кипятком поливает. Когда руки трясутся с такой силой, что уже никак не скрыть, только взгляд в пол потупить, дабы взглядов насмешливых не видеть, да и глаз пугающих. Юнги ожидаемо хмыкнул, продолжая идти за неким Бэкхеном, к которому тот сначала иначе обратился, а Чонгук с тяжелым выдохом ближе подошел, за дрожащую руку взял, успокаивающе большим пальцем тыльную сторону ладони поглаживая. Они так и шли, держась за руки, пока резко не остановились около широких дверей. — Добро пожаловать в ад, мальчики, — широко улыбнулся мужчина, отходя в сторону.       По полу было разбросано множество подушек, а на огромной кровати, которую кроватью назвать сложно, лежали голые девушки, что, словно змеи, извивались на одном месте, тихо мыча. Вдоль стены шла кованая решётка, на которой висели наручники. На широком деревянном столе темного цвета, лежало множество различных игрушек, начиная банальными вибраторами и резиновыми членами, продолжая ремнями и плетками, некоторые из которых на конце имели загнутые гвозди. И заканчивалось все скальпелям и электрошоками. Тэхену откровенно страшно, он сам того не понимая ближе к Чонгуку жмется, за его спиной прячется, не понимая, что в самом зле утешения ищет. Страшнее Чонгука и более жестокого попросту нет ни на этом свете, ни под ним. Чон скалится, глядя на изнывающих девушек, рычит утробно и мягкой поступью ближе к кровати направляется, лениво пуговицы шелковой рубашки расстегивая. Юнги давно уже без верха и с расстегнутыми штанами, на матрасе средней жесткости лежит, чужим вниманием и ласками упивается. Одна его в шею аккуратно кусает, после мочку уха прикусывая. Другая руками нетерпеливо по бледному телу шарит, соски ногтями цепляет и скулит, задницей на месте елозя. Когда она в очередной раз встает на четвереньки, широко разводя при этом ноги, Тэхен замечает белый наконечник в ее промежности. Во рту пересыхает. Что делать, он понятия не имеет. У самого входа стоит широкое кресло, куда в следующую секунду Тэ и направляется. Из-за сдавленных стонов щеки гореть начинают, а сердце где-то в груди трепыхается. Тело Чонгука идеально. Оно издалека бархат напоминает. Не одной родинки, ни единого шрама. Брюки остаются валяться рядом с рубашкой, а сам мужчина, словно хищник, медленно наступает. Девушки уже чуть ли не плачут, руки свои грязные к нему тянут, скорей потрогать желают. Чон лишь ухмыляется этой жадности, ближе подходит, но на кровать не залезает, мучает. Брюнетка с короткой стрижкой оказалась нетерпеливее, сразу руки на накаченные бедра положила, крепко сжимая. Языком с пирсингом от пупка вверх повела, каждый кубик пресса мокро целуя. Тэхен завидует ей в данный момент, но ни уйти не может, не подойти. Остается только в кресло глубже сесть и ноги сильнее сжать, ибо с каждой пройденной минутой член кровью все больше наливается. И Тэхен в ужас приходит, что возбуждается не из-за голого бюста с вишневыми сосками, что покачивается каждый раз, стоит девушке резко вперед податься или в сторону. Во рту Сахара. Сердце учащенно бьется, и Тэхен готов поспорить — зрачок расширен. Еле оторвав взгляд от переливающихся мышц Чонгука, когда тот аккуратно на живот лег, лениво переворачиваясь. На Юнги, уже абсолютно голого, уставился. Тот полулежит на боку, страстно целуя красноволосую бестию, которой длинные волосы дико мешаются. Грудь ей мнет, потом на талию съезжает, поглаживает. Вторая же, брюнетка, уже удовлетворенно мычала, забирая член как можно глубже. По подбородку вязкая слюна стекает, на простыни капает, но на это никто, кроме Тэхена, не обращает никакого внимания. Девушка член почти полностью изо рта выпускает, одну головку оставляет. Одной рукой себе помогает, надрачивая, второй гладит себя. То горошинку соска нежно меж двух пальцев зажмет и покрутит, то по подтянутому животу вниз спустится, половые губы раздвигая. Тэхену уже откровенно плохо. Слишком большая концентрация секса и похоти. Чонгук сидит на краю кровати с закрытыми глазами, пока блондинка за ухом его целует, грудью о спину трется и плечи разминает, а вторая, стоя перед ним на коленях, активно головой двигает, каждый раз беря до упора. И тут свершается армагеддон. Чонгук низко стонет, начиная шумно дышать ртом, пытаясь схватить девушку за волосы, в конечном итоге просто на затылок давит. Та хрипит, но продолжает усердно работать ртом, делая так, чтобы член каждый раз по шарику пирсинга проезжал. Одной рукой мошонку мнет, другой за бедро держится, царапая каждый раз, когда ослабшая рука резко скатывалась. По всей комнате разносится громкий рык, отчего Тэхен невольно сжимается весь, ноги к себе прижимая. Стоит поднять взгляд на Чонгука еще раз, как бьющееся ранее, как ненормальное, сердце резко останавливается. Чонгук Тэхену прямо в глаза смотрит, скалится и рычать не перестает. Глаза алым полыхают и нет в них ни капли человечности или здравого рассудка. — Иди сюда, — не своим голосом велит, на девушек внимания не обращает. Тэхен хотел бы, но не может ослушаться прямого приказа. Встает, на негнущихся ногах ближе подходит, футболку ниже тянет, чтобы выпирающий бугорок спрятать, вот только все тщетно. Стоит приблизиться на расстояние вытянутой руки, как Чонгук Тэхена за твердый член хватает, продолжая неотрывно в глаза смотреть. Справа уже звонкие шлепки слышатся и довольные стоны дорвавшейся проститутки, смешанные с приглушенными стонами Юнги. Тот длинными пальцами крепко в бедра вцепился — на следующий день точно синяки нальются. Чонгук лишь громче рычать начинает и член больно сдавливает. — На меня смотри.       И Тэхен смотрит. Смотрит и не знает как это все остановить. Голова кругом, а внутри такое чувство трепетное разгораться начинает, что впору бы потушить его сразу, вот только желания нет никакого. Чонгук пижамные штаны вместе с бельем стаскивает, на кровать за собой тащит, зрительного контакта не прерывая. Тэ бы подумал, что все его эмоции и желания сейчас навеяны Чоном, вот только самообманом заниматься не собирается. Чонгук просто смотрит, не имея возможности так же, как и Тэхен, отвести взгляда. Улыбается чуть нежно и целует, на себя хрупкое тело человека укладывая. Девушки ищут где бы пристроиться, только один взгляд на них, и те сами себя в другом углу наручниками пристегивают. Чонгук чуть шершавыми ладонями по молочным бедрам вверх ведет, переходя на бока, постепенно стягивая футболку, прервав поцелуй лишь на мгновение. Сам мальчишку в шею мокро целует, засосы яркие оставляя. Хочет, чтобы каждый видел: занято. Внутри адским пламенем чувство собственничества полыхает, глубокие укусы на тонких ключицах оставлять приказывает. Чонгук не сопливый мальчишка, а демон, оттого церемониться не собирается, почти сразу же входя на всю длину. Тэхен кричит, ногтями кожу на предплечьях Чонгука сдирает, соскочить пытается, только вот из тисков не вырваться. Внутри все горит, словно туда расплавленный свинец залили. Чон продолжает руками по телу блуждать, ягодицы периодически сминая или шлепая. Последнее, что помнит Тэхен, так это яркая вспышка чего-то неземного внутри, от чего член дернулся, к животу сильнее прижимаясь. Как сам демона оседлал, начиная делать круговые движения тазом, желая насадиться как можно глубже. Последнее, прежде чем тьма поглотила его, — это алые глаза, что в самую душу смотрят, себе подчиняя. Последнее — это первый в его жизни оргазм, полученный от умелых ласк демона.