Welcome to hell

***

      Эйфория. Легкость. Внизу живота до сих пор сладостно тянет, и Тэхен вымученно улыбается, вспоминая мощную хватку рук на своих боках и болючие укусы в шею. Сознание до сих пор плавно покачивается на волнах полудремы, где царит вакуум. Вокруг розовая сладкая вата, напоминающая воздушные и мягкие на взгляд облака, горным ручейком растекается тихая мелодия скрипки. Постепенно к звукам скрипки присоединяются стоны и металлический звон. Морщась, Тэхен привстал, оперевшись локтями. Чувство легкости противно подавлялось гулом в голове, отдающей тупой болью в висках и простреливающей болью в пояснице. Медленно открыл глаза, поворачивая голову в сторону шума. Девушки, которых ранее так жарко вдавливали в матрац, сейчас приковали за руки к кованой решётке и доставлять удовольствие дальше явно не намерены. Демоны стоят перед кроватью в одних брюках с расстегнутыми ремнями и хищно ухмыляются, пугая дрожащих от страха девиц еще больше. Их глаза — сплошное черное пятно, а от шеи до ключиц расцвел воротник из черных трещин. Тэхен ничего не понимает, но все равно аккуратно сползает с кровати, начиная одеваться. Ему бы в ужас придти, в самый дальний угол забиться, незаметно слезами умываясь, только вот внутри эмоциональный штиль. Уже натягивая пижамные штаны, обернулся на непонятный щелчок. Юнги в руках плетку кожаную держит, ту самую, что с гвоздями на концах. Голову чуть вбок склоняет, языком по клыкам проводит, жаждет кровь пролить. Женский визг оглушает, но почему-то один лишь их распятый вид эстетическое удовольствие приносит, все нутро будоражит. Тэхен невольной куклой, ведомый одним лишь животным ужасом девушек, ближе подходит, практически за спиной Чонгука встает и, как загипнотизированный, смотрит, видом содраной кожи любуется. Неожиданно воздух рассекает та самая плеть с характерным свистом, впиваясь в бедро. Брюнетка кричать уже не в состоянии, лишь хрипит, ногой дергает, скорее рефлекторно, чем целенаправленно и вырывает самостоятельно небольшие куски мяса, что остаются нанизанными на уже окровавленные гвозди. Одна из девушек теряет сознание, другая захлебывается своими слезами и соплями, начиная громко кашлять до тех пор, пока не избавляется от содержимого желудка. Тэхен лишь морщится от такого брезгливо и к столу подходит. Там валяется уже использованный, смазанный чем-то склизким, резиновый член. Остальные игрушки скинуты на пол. Тэхен вальяжной походкой направился вдоль стола, ведя по самому краю двумя пальцами. Взгляд остановился на блюдце с горящей свечой с приятным ванильным ароматом. Взяв свечку, направился обратно на прежнее место, отрешенно играясь с огнем. Пока Юнги продолжал бить наотмашь, вдыхая полной грудью запах крови, Чонгук бил узким ремнем с пупырышками, оставляя после своего удара на нежной коже вздутые, местами кровоточащие, красные полосы. В какой-то момент Киму их просто становится жалко, только вот останавливать демонов он не стал: заранее знает, что дело проигрышное, а оказаться ненароком на их месте желания нет. Каждый человек эгоистичен по-своему, это уже давно устоявшийся факт. Если кто-то рискнет этот факт опровергнуть, то лишь дополнительный раз докажет обратное. Эгоист, пекущийся над своей репутацией и своим именем. Тот, кто желает казаться в глазах остальных лучше и чище, чем есть на самом деле, хоть и тупит каждый раз взгляд в пол или симулирует сон, лишь бы не уступать место беременным или пожилым в метро или автобусе. Тэхен встречал за свою жизнь слишком много псевдоидеальных, улыбающихся приторно-сладко в лицо, и шипящих змеями гадости за спиной. Такова природа человека и с этим уже ничего не поделаешь. От игры с огнем отвлекает тяжелая рука на плече. Тэхен замирает на мгновение, потом на руку смотрит и взглядом выше поднимается, каждую вздутую венку на сильных руках мысленно облизывает. У Чонгука глаза вновь человеческие, только алым пылают. В опущенной руке скальпель блестит, и Чонгук улыбается как-то безумно, словно сквозь смотрит. Медленно к лицу Тэхена подносит и самым кончиком, не нажимая, от левого глаза вниз к подбородку ведет, голову то к одному плечу, то к другому склоняет, хочет чужой страх почувствовать, но не выходит ничего. Разочаровывается на самую малость. А Тэхен не дышит, в глаза напротив пристально смотрит, пытается дальнейший шаг предугадать, прекрасно понимая, что не выйдет ничего. Чонгук плавно шаг назад делает и, схватив блондинку за щиколотку, на себя дергает, цепь вытягивая. Та вырываться пытается, хоть тело и ослабло вовсе, но надежды не теряет, старается за жизнь активно цепляться, ногти о металл ломает, не сдается. Чон долго в глаза ей смотрит, бдительность усыпляет, чтобы в следующий миг резко по икре скальпелем провести, плоть на две части разделяя. Края раны сочные, чуть розоватые, только спустя несколько секунд в густой крови увязли. Чонгук смотрит на идеальный разрез и восторга сдержать не может. Вой, смешанный с непрекращающимся плачем, оглушает, вынуждая Тэхена болезненно зашипеть, голову в плечи вдавливая. Демоны же только этим упиваются, словно дома, бегущей строкой перед глазами. Чувство безысходности, смешанное с болью и отчаянием — самый лучший, дурманящий сознание коктейль. Пока Юнги, тихо посмеиваясь, пальцы один за другим на изящной ручке ломает, тихим хрустом наслаждаясь, Чонгук у Тэхена свечу забирает, подходя к кровати. Бросив быстрый взгляд через плечо на Кима, убедившись, что тот смог совладать с окружившими его шумами и все внимание к кровати вновь приковал, раскалённый воск в открытую рану капает, тихо рыча. Девушка теряет сознание от боли.

***

      Только сейчас, сидя на переднем сидении иномарки, закинув ноги на панель, Тэхена прошибает дикий мандраж. Руки трясутся, как ненормальные, а к горлу густой ком подкатил. Тошно. Открыл окно, вдыхая глубоко прохладный свежий воздух. Демоны стоят недалеко от машины, курят и что-то активно обсуждают, бросая косые взгляды в сторону Тэхена. Он уверен, речь идет не о четырех трупах в номере, а о нем, как о балласте. Ким им явно не нужен и, словно кость в горле, дико мешается. Выдохнув, отворачивается в противоположную сторону, не желая раньше времени портить себе настроение пустыми догадками, смотрит, как светло-серое небо окрашивается в алый, знаменуя рассвет. Хмыкнув иронии судьбы, отвлекается на открывшиеся двери. — Один раз уступаю, малой, понял? — бурчит, вроде бы, недовольный Юнги, а у самого смешинки в уголках глаз. Тэхен улыбается в ответ тихонько и возвращает свое внимание небу. — Я дико голодный, куда едем? — поинтересовался Чонгук, заводя двигатель. — Что насчет карбонары? — тянет задумчиво, словно вкус через слово распробовать хочет. — Тэхен, любишь итальянскую кухню? — Да я как-то не пробовал, — на демона смотрит, глупо улыбаясь. — Значит, в Италию? — Тэхен сначала не понимает к чему эта улыбка дикая и довольная лыба Юнги, сидящего сзади, пока его следующим вопросом не добивают. — Рим или Венеция? — Рим? — и так неуверенно, словно, по голове схлопочет за неверный ответ.       Полчаса ехали в тишине, не считая тихого бормотания местного радио с зажигающими песнями. Вегас спит, отдыхая после бурной и выматывающей ночи, латая пострадавшие за темное время суток витрины или стулья. Все кругом вычурное, броское и дорогое. От такого обилия красоты постепенно становится тошно, и возникает непреодолимое желание свалить как можно дальше отсюда. Желательно в горы, где воздух не пропитался насквозь дымом дорогих сигар и терпкими запахами высокоградусных напитков. Хочется туда, где природа, покой и пение птиц, а не невыносимо громкая музыка из очередного ночного клуба или казино. В Вегасе воздух уже давным-давно пропитался всей этой похотью, что ранее казалось Киму лишь очередным преувеличением голливудских режиссёров или некоторых своих знакомых. Тем не менее, Вегас — синоним слову секс, и Тэхен в этом самостоятельно убедился. Остановились около магазина знаменитого дизайнера, чье имя и было написано на вывеске над самым входом. — Нужно тебя переодеть, не думаешь? — отвечает Чонгук на немой вопрос, выходя из машины. Нервно кивнув в ответ пустоте, неуверенно вышел, захлопывая дверь.       Внутри магазина очень светло за счет светло-бежевого пола, что блестит под напором лампочек, стен, окрашенных в цвет слоновой кости с золотыми линиями, плавно объединяющихся в цветы и белого потолка, утыканного маленькими круглыми лампочками по периметру. За спиной продавца на кассе висит портрет автора всей линии одежды. Девушки-консультантки сразу же выбегают на встречу, не забывая широко улыбаться. На них, в противовес всей этой светлой гармонии, чёрные платья с коротким рукавом. С левой стороны груди красуются небольшие бейджики с именами. Тэхен осматривается с широко раскрытыми глазами, начиная нервно топтаться на одном месте. Он ни разу не был в таких магазинах и за свою пижаму, сшитую из низкокачественной ткани, и которую он купил в каком-то магазине по смешной цене, становится невыносимо стыдно. Вся обстановка начинает давить на него еще больше, чем в том борделе. В воздухе витают сладкие нотки женских духов, что так приятно щекочут небо, но не успокаивают. — Вам чем-то помочь? — интересуется одна из девушек, не спуская глаз с Тэхена. Тот хмурится, не понимая английского, и резко поворачивается в сторону вешалок, рассматривая дорогие костюмы и рубашки. Еще не хватало, чтобы они просекли его шикарные знания иностранного, начинающиеся с «hello» и заканчивающиеся «goodbye». Тэхен нервно фыркает, вспоминая несколько матерных слов, что добавляются в общую копилку знаний. Медленно расхаживая вдоль круглых столов с лакированными ботинками, украдкой смотрит на демонов, что объясняют консультанткам свои пожелания. И только сейчас Тэхен замечает, что те уже в другой одежде. На Юнги обтягивающие черные джинсы с широким ремнем в тон и черная рубашка из более плотной ткани, нежели вчера, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, открывая вид на подвеску и, уже ставшие личным фетишем Тэхена, ключицы. Рукава рубашки закатаны по локоть, давая еще больший обзор на свои шикарные руки с паутинами вен, что оплетают предплечья. Дорогие часы на его руках смотрятся, как нечто прекрасное. На Чонгуке же темного-бордового цвета шелковая рубашка, застегивающаяся лишь наполовину. Тэхен смотрит на красивую накаченную грудь и тает, словно пломбир на солнце. Опустив взгляд ниже, жалеет, потому что черные классические брюки как никогда лучше подчеркивают накаченные бедра и длинные ноги. В шоке уставившись на демонов, пропускает момент, когда одна из девушек подходит к нему, внимательно рассматривая. Задумчиво дует губы, после обращаясь к подруге, и утягивает растерянного Тэхена в сторону примерочных. Пару минут спустя в просторную примерочную с домашним мягким ковром, а не маленьким уличным, заносят несколько разных костюмов и рубашек, тут же удаляясь. Тэхен стоит истуканом, пялясь на одежду, но не рискует ее надевать. Он, может, в курсе валют и не разбирается, но эти цифры явно указывают на заоблачные цены. — С ума сойти, — запуская руку в волосы, чуть оттягивая у корней. — Малыш, ты нам нужен в здравом уме, — слышится голос Чонгука по ту сторону двери. — Меряй быстрее, мы голодные. — А с чего начинать-то? — шепчет испуганно, начиная стягивать с себя пижаму. — Нам с Юнги очень понравилась кремовая блузка, начни с нее. Ну и к ней белые брюки.       Медленно перебирая вешалки, нашел кремовую блузку с красивой вышивкой вокруг ворота. Аккуратно надев, приятно удивился тому, как на нем сидела вещь. Чуть мешковата, но внешний вид от этого нисколько не портился. Ткань приятно прилегала к телу, гармонируя с природным бронзовым оттенком кожи, и Тэхен, засмотревшись на открытое плечо и ключицы, не заметил как пролетело около пяти минут. — Тэхен, там три рубашки и две блузки. Кремовая только одна, ты потерялся там, я не понимаю? — начал ворчать недовольный Юнги, стуча в дверь, которому уже не есть охота, а жрать. Дернувшись от резкого шума, быстро снял с вешалки белые брюки, надевая. — Как-то не очень, — хмурится и не может понять что не так. — В смысле «не очень»? — судя по противному скрипу, Юнги резко подорвался со стула, от чего тот проехался по полу. — Не втирай мне всякие глупости, выходи и показывай.       Поняв, в чем проблема, Тэхен чуть заправил блузку, сразу же замечая разницу. Открыв дверь, невинно улыбается, засунув одну руку в карман. — Шикарно все сидит, — пыхтит Мин, осматривая парня перед собой. — Я ее сначала не заправил, — демоны на это лишь закатили глаза. — Берем, — хлопает по коленям Чонгук, резко поднимаясь. — Остальное все потом, мы на ужин опаздываем, - а сам старается внимание на россыпи темно-малиновых засосов не заострять.       Оплатив покупку и срезав все ценники, направились к выходу из магазина. Тэхен все время сильно хмурился и из транса вышел лишь в тот момент, когда хотел сесть опять на переднее сиденье. Юнги проворчал, что это его законное место и уступать всяким смертным он не намерен, сел раньше Кима, чуть толкнув того плечом. Сев в машину, проехали несколько метров, заезжая в подворотню. Тэхен в шоке смотрит на то, как демоны выходят из Ferrari, поглядывая на часы. Выйдя и захлопнув дверцу, только открывает рот, чтобы спросить, как его хватают за руку и в следующую секунду они оказываются в абсолютно ином переулке. Первая здравая мысль — кричать. Только вот остается вспомнить что он успел пережить, как здравая мысль жестоко забивается. Шли вальяжной походкой по широкой улице, наблюдая за суетящимися людьми. В Риме воздух не такой влажный и пахнет как-то иначе. Прохожие часто оборачиваются, тыкают некультурно пальцем и что-то громко говорят. Тэхену неловко, ему кажется, что он выглядит как-то убого или все так бурно реагируют из-за его азиатской внешности. Нервные повороты головы не остались незамеченными. — Ты чего? — интересуется Юнги, доставая сигарету и прикуривая. — Ничего. — Они смотрят с восхищением, Тэхен, — говорит Чонгук чуть хрипловатым голосом прямо на ухо. — Обрати внимание. Мы выглядим дьявольски шикарно. На нас не смотреть — преступление, — слышится тихий смешок. — Какое самомнение, — продолжая широко улыбаться. — Я реалист, парень, — прося у друга сигарету.       А ведь и правда. Если присмотреться и перестать накручивать себя, то можно заметить удивление или восторг в чужих глазах. Тэхен идет по середине и напоминает тот самый баланс в природе между добром и злом. Опасная темнота и безопасный свет. Демоны чувствуют себя уверенно, знают шикарно о своей красоте и бесстыдно этим пользуются, флиртуя на ходу с некоторыми девушками. Их природа — искушать, сбивать не с верного, так хотя бы нейтрального пути. Понятие совести у них напрочь отсутствует и узнавать о ней, забивая голову ненужной информацией, не собираются. Стоит им бросить лишь мимолетный взгляд на человека, как они уже видят всю его душу насквозь. Видят каждый потаенный страх, от которого кровь в венах стынет и поджилки трясутся. Они — дети тьмы, и их все устраивает. Устраивает власть и сила. Устраивает возможность творить все, что заблагорассудится, ведь все банально просто — правил для них не существует. Существуют лишь их собственные традиции и чтение иерархии, но не более.       Тэхен же наивный, как младенец. Пугается самых безобидных вещей, но водит дружбу с самыми опасными существами ада, хоть сам еще этого не знает. Тэхен одет во все светлое и сам светиться начинает, стоит лишь улыбку свою милую показать. Он не стремится быть правильным, но и вниз по социальной лестнице не катится. Держит нейтралитет. Если его кто-то злит — даст сдачи или скажет едкое слово. Увидит ребенка или низкую девушку в магазине, что не в состоянии достать что-то с верхней полки — поможет. Он не тот, кто будет кричать направо и налево о своей доброте и кристально чистой душе, желая набить себе цену или плюсиков к карме. Люди оборачиваются и это естественно, потому что парни выглядят шикарно и в ряд идут с такими лицами, что их на подиум выпусти — никто не поймет, что это не модели. Заметив хороший ресторан, не спеша зашли внутрь, занимая дальний столик в углу. Тэхен руки в замок сложил и подбородком о них же уперся, рассматривает. У Чонгука глаза опять, словно у хищника, насыщенного янтарного цвета с одним лишь изменением — вертикальная полоска зрачка. Он даже не пытается скрыть свою сущность, скорее наоборот выпячивает ее как можно больше, чтобы заметней, чтобы наверняка. Взглянув на Юнги, увидел лишь темно-карие, почти черные, глаза. Ничего необычного. Демоны активно исследуют меню, выбирая блюдо, а Тэхен откровенно зевает, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. Когда он спал в последний раз — вопрос на миллион, учитывая, как его помотало по часовым поясам. Мин лишь хмыкает, перелистывая очередную заламинированную страницу. — Тэхен, ты выбрал? — Все равно ничего не понимаю, давай карбонару. Подняв руку, дождался прихода официанта. — Две карбонары, одну лазанью и «Мерло». — Чиабатта? — Нет, спасибо. — Вино сразу подать? — получив в ответ утвердительный кивок, быстро скрылся.       Тэхен вдыхает полной грудью аппетитные ароматы еды и невольно улыбается. В ресторане не так много посетителей, благодаря чему он позволяет себе расслабиться. Обстановка, наконец-то, способствует. Тусклый желтый свет ламп, темно-красные стены со вставками темного дерева. На стенах висят забавные, по мнению Тэхена, картины, которые скорей загромождают поверхность. Для фона включена тихая ненавязчивая музыка. Чонгук с Юнги что-то обсуждают, и только Тэхен прислушивается, дабы быть в курсе и, в случае чего, поддержать беседу, как резко замирает. Латынь. Они говорят на латыни. Почему-то только сейчас его полностью накрыло волной осознания с кем он ужинает и вообще проводит время. И удивляться надо было раньше, когда они с ним на чистом корейском говорили, просто их внешность… — Ты чего такой напуганный? — интересуется Чонгук, делая короткий глоток красного вина. — Вы на латыни говорили, — дрожащим голосом. Осмотревшись по сторонам, продолжил высказывать все, что так долго копилось внутри. — Почему ты даже не пытаешься скрыть свою сущность? Зачем вы сначала трахнули тех девушек, а потом убили? Зачем вам я? Как вас зовут? И сколько вы языков вообще знаете?! — чуть повышая к концу голос. Лицо Юнги эмоций не выражает, как в большинстве случаев, а глаза тот упорно прячет под смольной челкой. Чонгук лица не прячет, лишь улыбается одними уголками губ и вино тихонько потягивает. Его смешит взъерошенный вид Тэхена, до которого, судя по всему, только сейчас дошла суть всей суровой реальности. — Начнем с простого, — опуская бокал на стол. — Что удивительного в том, что мы говорим на родном языке? — Не знаю, — шепчет в ответ и глаза прячет. — Ну, с девушками немного сложнее. Считай, что это был зов природы, — и вновь так улыбается, что коленки дрожать начинают. — Ты нам не нужен, Тэхен.       Ким это заранее знал, но почему-то услышать это из уст Чонгука оказалось очень больно. Внутри резко пустота образовалась, о никчёмности Тэхена напоминающая. Ощущение, словно предал самый дорогой человек. И вот стоишь ты, ничего не понимающий, стараешься реальность осознать, приноровиться к ней, на деле же потерянным ребёнком выглядишь, особенно, с дрожащей нижней губой. Хочется плакать или кричать, только вот кто позволит. Тэхен напрягается весь, путей отхода ищет, только вот поздно. Он так глубоко в этот лабиринт зашел, что обратно дороги никогда не найдёт. Чувство, что тебя просто использовали, а дальше просто пожалели, а ты, словно дурачок какой наивный, хвостиком бегаешь и общество свое навязываешь. Это невыносимо больно. Невидимая рука глотку сжала, поток воздуха перекрывая. Лучше здесь и сейчас дух испустить, чем продолжать унижаться и верным псом за хозяевами бегать. Тэхен чувствует, как ребра ломаются, легкие протыкая. Опять-таки больно, только вот он так же шикарно понимает, что не умрет от такого. Если бы словом можно было убить, то считайте Тэхена мертвым. Чонгук, насладившись чужими страданиями и болью, решил продолжить. Только вот благодаря второй половине, смысл первой кардинально меняется. Тэхен готов завыть в голос, потому что: «Чертов Чонгук!» А в ответ грудной смех. — Это убого, против наших традиций и против моей природы. Считай, что это особый род пыток для меня и наказание, потому что демоны не привязываются. Потому что они не влюбляются и не испытывают сострадания. Демон жесток и хладнокровен, однако, я не могу оставить тебя уже не только потому, что заранее знаю что с тобой сделает Люцифер, но и потому, что уже просто не хочу. Я предпочитаю называть это эгоизмом, а тебя — игрушкой. Только прежде, чем ты опять не до конца все поймёшь, хочу уточнить — самая любимая игрушка. Та, которой не делятся с другими, пряча от чужих глаз, ревностно оберегая. Та, которая всегда рядом и спит на второй половине кровати. — И та, которой рассказываешь все самое сокровенное? — интересуется охрипшим голосом, убирая руки со стола, освобождая место для принесенных блюд. — Именно, — скалятся в ответ. — Он не в состоянии скрыть лишь глаза. Поверь, если бы он не сдерживал свою сущность, ты бы уже пищал где-нибудь под столом. Тебе стоит побыть лишь чуточку наблюдательней и ты сможешь понять что он ощущает, благодаря цвету глаз. — Не в состоянии? — Сильный. И у нас все повязано с нашей иерархией. Приятного аппетита, — давая понять, что разговор окончен. Тэхен лишь кивает в ответ, беря вилку в руку. Ему радоваться, что он стал любимой игрушкой Чонгука или нет? Или за этим он скрывал иной смысл, который гордость не позволяла сказать? Тяжело вздохнув, принялся за еду.

***

      Темный зал, напоминающий пещеру. На троне восседает владыка, уставившись в одну точку, продолжая размеренно постукивать ногтем по виску. Младшего так и не нашли, а сам он слишком умен и самостоятелен, чтобы сдать свое местонахождение резким выбросом силы. Нужна веская причина. Главное — не переборщить, иначе Чонгук в гневе — это новый вид ада, который никто бы не захотел увидеть воочию. Слабых мест у сына нет, давить некуда. Единственное — его дружба с Милорисом, которому невозможно нанести вред. Если они работают в команде, то смогут выстоять против всего мира. Силы, которыми они обладают, встречаются до безобразия редко. Неуязвимы. Тяжело вздохнув, поднялся с трона, направляясь по узкому коридору, по обе стороны которого — жаркое пламя. Открывается массивная дверь, являя взору Люцифера Пихтиона. — В прошлый раз новость, которую ты принес, оказалась самой отвратной из всех. Если сейчас собираешься сказать нечто подобное, то лучше сам прыгай в бассейн, — кивая на костер. — К нам прибыли четыре души, — опустив взгляд в пол. — И? К нам чуть ли не каждую минуту кто-то поступает. — Остались следы. — Чонгук? — в ответ кивнули. — И Милорис. — Откуда? — Вегас.