Welcome to hell

***

      Крики чаек и шум прибоя. Теплые солнечные лучи нежно гладят кожу щек и рук, вводя в полудрему. Слабый ветерок играется с мягкими, несмотря на большое количество окрашиваний, прядями волос. На душе такой же штиль, как и на море. Впервые отсутствуют какие бы то ни были тревоги или разного рода переживания: когда лучше сделать то или иное задание; что приготовить на ужин и как успевать дышать, если взять во внимание то количество заданий в университете, и то, сколько времени ты еще проводишь в этих «любимых» стенах.       Тэхен свою будущую профессию любил, считал ее чем-то поистине важным и полезным для общества, но смириться с отсутствием свободного времени порой не получалось. Юноша злился на все и всех подряд, срываясь, после, правда, начиная дико жалеть. Каждый день он засыпал с мыслью, что рано или поздно этот кошмар закончится, и все обязательно будет хорошо. Не будет серых кругов под глазами из-за сильного переутомления, не будет злых женщин в забитом битком вагоне метро и, что самое главное, не будет жирных, воняющих в радиусе километра, мужчин, что каждый раз всеми своими квадратным сантиметрами прижимали к стенке и танцевали лезгинку на чистой обуви. Почему Тэхен не начал срываться на всех раньше, знает лишь милая бабушка-фармацевт, снабжающая убитого жизнью студента успокоительным. Правда, и эту лавочку вскоре прикрыли. — У тебя молодой организм, ты должен справляться самостоятельно, а не гробить здоровье всякими таблетками, — чуть хмурясь недовольно и поправляя съезжающие на переносице очки.       И в это самое мгновение, когда ступни тонут в прогретом за день песке, а в руках какой-то сладкий коктейль, Тэхен желает всего самого лучшего той бабушке из аптеки. Если бы не отсутствие успокоительного, то он бы никогда не пошел прогуляться в тот старый парк и не встретился бы с Чонгуком. Таким образом, не запустилась бы эта цепочка событий, приведших его на райский пляж. Ким счастлив, и осознание такой простой истины побуждает юношу довольно, чуть смущенно, улыбнуться. — Так вот ты какое, — улыбаясь произносит. Запрокидывает голову, любуясь ярким вечерним небом. Буквально несколько минут назад солнце еще грело, оставляя самый лучший загар, а сейчас янтарный диск погрузился наполовину в холодную пучину моря. Рядом на шезлонгах валяются демоны, изредка перебрасываясь парочкой слов. Их лень и мелкие ссоры делают Тэхена еще счастливее, о чем он решается сказать вслух. — И что же в этом хорошего? — спрашивает, не открывая глаз, Юнги. — Потому что жизнь проявляется именно в мелочах, ровно как и счастье. Меня греет сама мысль, что есть вы, и есть ваша история. Вы знаете друг друга «от» и «до», ругаетесь из-за всяких глупостей. — Твои слова не имеют смысла, — отвечает с легкой улыбкой Чонгук, отпивая немного прохладного коктейля. Демон смотрит на насупившегося Тэхена и не удерживается от короткого смешка. — Что? — И почему же в них нет смысла? — Хотя бы потому, что для нас само понятие «жизнь» непримиримо. Мы бессмертны, и мы — те, кто эту самую жизнь отбирает у других. — Пока вы находитесь в мире людей, все имеет смысл.       Чонгук лишь внимательно считывает эмоции Тэхена и бессовестно копается у него в голове, отмечая для себя, что у того все же мелькают интересные мысли или суждения.

***

      Высокий мужчина стоит в темном переулке прямо перед брошенным авто. След обрывается здесь. Вновь. Дыхание чуть учащённое, а глаза алым налились. Позади нервно топчется на одном месте слуга, ожидающий хоть какой-то реакции или дальнейших поручений. Верховный демон молчит некоторое время, но буквально в следующую же секунду машина тонет в синем пламени. На небе сгущаются тучи, а где-то вдалеке раздаются первые раскаты грома. — Владыка? — спрашивает напуганный слуга, что взгляда с черного, искрящегося молниями, сгустка на горизонте не отводит.       Земля под ногами начинает дрожать и покрываться трещинами. Дует сильный ветер, в следствии чего помимо приглушенной музыки, доносящейся из клубов, что расположились в нескольких километрах от этого переулка, добавился тихий шорох листвы. Слуга падает на колени, начиная трястись, словно осиновый лист на ветру. Из трещин, образованных под ногами Люцифера, стали выползать тени, издавая при этом оглушающие вопли. У них глаза горят ярко-алым, а мощный оскал пугает похуже наших самых потаенных страхов. Они перед своим господином в ряд выстраиваются, дальнейших указаний ожидая. Раскаты грома начинают раздаваться еще ближе, неся с собой одну лишь разруху. С минуты на минуту город разврата и безудержного веселья покрывалом смерти накроет, самим Дьяволом посланным. Где это было видано, чтобы тот, кем всех в этом убогом мире пугают, не мог собственного выродка найти и вынудить танцевать под свою дудку. Чонгук, конечно, лучшее его творение, но подвергать сомнению свой авторитет он никому не позволит. — Найти, обоих вернуть живыми. С мальчишкой делайте что угодно, мне плевать, — сделав отмашку, тени в ту же секунду испарились.       Черт медленно, продолжая безостановочно дрожать, подползает к ногам владыки. — Позвольте… — начинает шептать, сильно заикаясь. Заметив мимолетный взгляд, продолжает. — Я не смею сомневаться в вашем решении, Господин, но разве теням под силу одолеть Дэмиена и Милориса?       Ответ так и не последовал.

***

      В клубе до безобразия душно. Воздух насквозь пропитан перегаром и кислым запахом человеческого пота; вытяжки, находящиеся по всему периметру помещения, нисколько не помогают. Яркие вспышки света то резко загораются, освещая на жалкие доли секунды толпу хаотично двигающихся тел, то так же резко затухают. Громкая музыка бьет по барабанным перепонкам, но на это, кажется, никто не обращает никакого внимания. Люди пришли сюда, чтобы расслабиться после тяжёлого дня или просто забыться. Здесь никому нет дела до чьей бы то ни было истории, несмотря на «заинтересованные» лица барменов. Ночной клуб — иная сторона жизни, где каждый может стать тем, кем хочет; это то место, где сразу всплывают темные стороны, казалось бы, пай-мальчиков или девочек. Стройный мужчина сидит за столиком на втором этаже, где, по классической планировке любого подобного заведения, находится ложа для особо важных гостей. Основной идеей такой планировки является нарочитое подчеркивание социальной разницы между людьми. У кого есть деньги и влияние — те наверху. Они всегда находятся ближе к Солнцу, получая все самое лучшее. Тем не менее, люди среднего социального положения и ниже — внизу, ближе к земле, как предки, что работали непокладая рук в полях или на плантациях. Люди больны деньгами и наивно верят, что они очищают их душу, делают лучше, чем те есть на самом деле. В реальности же вопрос остаётся открытым: кто из них еще грязный — богач или бедняк?       Мужчина в очередной раз мажет взглядом по интеллигенции, морщится, словно гору вонючего мусора увидел, и с характерным стуком возвращает стакан с алкоголем на полированную поверхность стола. Скучно. Настроение бесповоротно испорчено, от того флирт со стороны богатеньких дамочек начинает раздражать. Расстегнув на несколько верхних пуговиц черную, как сажа, рубашку, резко поднимается с кожаного диванчика, направляясь на первый этаж. Там живые люди, они подпевают, хоть и не умеют, танцуют так, как могут, исключая относительно часто встречающихся танцоров. Хосок обожает находится в самом эпицентре, когда все вокруг трутся друг о друга, трогают или сразу же целуют. Ему нравится наблюдать за тем безумием, что девятибалльным штормом на дне глаз плещется. Этот контраст вставляет похлеще любого наркотика, но и вызывает также не меньшую зависимость. В какой-то момент кажется, что все живое замирает, являя общему взору королеву этого места. Высокая девушка вальяжной походкой направляется прямиком к Хосоку, не забывая хищно улыбаться каждому, кто попадался на глаза. Астра — девушка, что имела в своей внешности черты европеоидной внешности, являлась любимицей каждого, так как могла выслушать и дать совет или рассказать то, о чем другие не знают. Любимое время суток — ночь, потому что, как не странно, именно в это время можно получить как можно больше азарта и страсти от смертных. Будучи душой компании, не бывало и одного дня, чтобы ее никуда не пригласили, однако, характер был не столь мягок и приятен, как внешность. За ангельским личиком и напускной вежливостью скрывается лицемерный расчёт. Астра никогда не говорит или делает того, от чего не сможет получить хоть какой-то выгоды. Ее речи сладки, как мёд, но по свойству напоминают мышьяк. Большие глаза цвета янтаря ближе к зрачку, и шоколадного по краю. Хосок смотрит на это лучшее творение тьмы и ухмыляется, стоит заметить восторженные взгляды окружающих. — У меня есть что рассказать, — мило улыбается, ноготком под подбородком поглаживает, заигрывает. — На меня это все не действует, можешь даже не пытаться, — скалятся в ответ, за талию ближе прижимая. — Помнится, ты моему брату обещана? — Помнится, кто-то от него избавиться хотел? — в тон мурлычет, ближе к чужому телу прижимается, бедрами в такт песне покачивая. Взгляд Хосока моментально становится твердым и уверенным. — Выйдем подышать? — а сама к выходу направляется, даже не удосужившись подождать своего спутника — знает, что новость для него очень важна, и тот обязательно пробирается сквозь потную толпу следом.       На улице глубокая ночь. В кустах стрекочет саранча, а на лавке неподалёку громко хохочет компания пьяных подростков. Тем все равно на реальность, все равно на то, что их окружает. В данную секунду имеет значение лишь горячая кровь, протекающая по венам и шальные мысли в голове. Фонарей рядом с клубом нет, единственным источником света является огромная неоновая вывеска над входом. Хосок встает лицом ко входу, позволяя фиолетовому цвету смешаться с красным и осветить свое лицо. В зубах очень быстро оказывается сигарета. При таком освещении демон кажется еще желаннее, еще резче, нежели при дневном. У него растрепаны волосы в разные стороны и открытый лоб; черные глаза блестят во тьме, являясь той самой погибелью для мотылька. Хосок манит, его движения плавные, а голос обворожительный. Яркий оранжевый огонек на конце мятной сигареты, которую так ненавидит демон, и в следующий миг изо рта тонкой струйкой сочится едкий дым. Хосок видит какое впечатление производит на людей, но куда важнее реакция Астры. Та смотрит с нескрываемым восхищением и, принимая правила игры, подходит вплотную, кладя ладонь на чужую ягодицу. Демон скалится чуть дико, вперед подается, намереваясь поцеловать, только вот девушка, вытащив быстро пачку сигарет из заднего кармана, так же быстро отстраняется. Прикуривает. — Люциферу надоела эта игра, что затеял Дэмиен. За ними выслали теней, — сменив настрой, как по щелчку пальцев, неожиданно перешла к теме. — Ты же знаешь, что им ничего не будет, — усмехается, делая глубокую затяжку, выпуская следом густое облако дыма. — В этот раз будет. — Тем не менее, мне нет до этого никакого дела. Я изначально знал, что он не сможет бегать вечность. Всему приходит конец, и не столь важно: рано или поздно. — Ты же в курсе, что нас сразу поженят? — спрашивает с хитрым прищуром, делая короткую затяжку. — Напомни мне, c каких пор демоны чтят человеческие законы и хранят верность своим супругам? — Ты не исправим, — закатывает глаза Астра, выкидывая недокуренную сигарету на землю.       Хосок скалится на подобную реакцию, внешне не позволяет своим эмоциям взять вверх. В их семье все не так. Младший к людям особый интерес питает, все проблем ищет, лишь бы по своему сделать, а старший эмоции испытывать может. Хосок бесится, что ему характерны слабости, присущие лишь людям, однако, в особенные дни это проклятье не кажется таким уж и ужасным. Хоть какое-то разнообразие в жизни. Докурив сигарету, выбрасывает бычок, направляясь вслед за Астрой.       О том, что их матерью является изнасилованная смертная женщина, а не демон, братья не знают, продолжая наивно верить в легенды.