Obsession

Чуя в упор смотрит на Дазая, немного запоздало понимая, во что он именно вляпался. Выпрямляется, улавливая расширившиеся зрачки слизеринца. Взмолился, чтобы это было от полумрака коморки, а не ёбанной любви. Шанс был маленький, но вдруг по коридору все-таки кто-то проходил? Дазай смотрит на того не менее пристально, после начиная скользить по всей фигуре, впиваясь взглядом в детали, на которые раньше не особо обращал внимания. Он хочет что-то сказать, но на языке даже оскорблений не осталось, а одни только комплименты. Тряхнул головой, не похоже это на него. — Подглядываешь за мной, Чуя-кун? — довольно протянул слизеринец, опираясь рукой о дверной проём, немного загораживая его собой, чтобы объект внезапного интереса не сумел сбежать от него. — Так и знал, что нравлюсь тебе. Накахара смотрит хмуро, прямо из-под рыжей челки, сильнее стискивая пальцами лямку рюкзака, надеясь, что сдержится и не стукнет, этого заносчивого… и влюбленного парня. Глубоко вздыхает, прикрывая глаза и открывая их, смотря уже значительно спокойнее. Искривил губы в усмешке, взмахивая рукой и гордо вскидывая подбородок. — Я не знаю, почему ты так решил, но если ты не отойдешь, то я побью тебя этой шваброй. — щурит глаза рыжий парень, пытаясь пройти сквозь тело Дазая. Фыркает, когда тот опускает одну руку ниже, не давая этого сделать. Понимает ли Дазай, что творит, рыжему останется только гадать. Понятно лишь одно — что Осаму возомнил себя, черт знает кем, всего лишь приняв немного зелья. Оно мужества прибавляет или болевой порог понижает? В чём-чём, а в этом гриффиндорец не уверен от слова совсем. — Строишь из себя цундэрэ, Чуя? — чуть смеется шатен, щуря глаза и наклоняясь корпусом вперед. Накахара бы сделал шаг назад, если бы не ведро. Шикая, смотрит на влюблённого шатена. — Ну-ну, не стесняйся, я даже дам тебе себя поцеловать. Вижу же, что хочешь. — Единственное, что я хочу, так это уйти отсюда или хорошенько съездить своей рукой по твоему лицу. Будь Чуя котом, то обязательно бы раздраженно помахивал хвостом и шипел, грозясь укусить или расцарапать лицо. Чувствует чужое дыхание на своей щеке, стараясь отодвинуться от его лица, наклоняясь назад. Дазай лишь шире улыбается, сверкая своими блядскими карими глазами, в которых Накахара, к счастью, не видит привычной насмешки. Только что-то отдаленно напоминающее нежность, насколько вообще может быть нежен этот паршивый ублюдок? Упирается ладонью ему в плечо, сжимая руку и отодвигая того от себя, немного краснея от такой близости, надеясь, что этого не будет заметно глазу слизеринца. Теперь сердце из груди перешло в горло, отстукивая свой бешеный ритм там. — Ну же, Чуя, — понижает голос парень, словно дьявол какой-то, смотря на него с предвкушающим взглядом, будто сам только и ждет, что Накахара воплотит свои странные и сладкие, несуществующие, желания. — И чего ты медлишь? Чуя вздохнул, смотря на Дазая и положив руку ему на щеку, видя, что тот в одну секунду стал довольным. Посмотрел на него, быстро скользнув под рукой того и сорвавшись с места, выбегая из класса прочь. Услышал, как Дазай крикнул тому в спину: — Эй, Накахара, лжец! Чуя себя лжецом не чувствовал, он же не обещал тому, что поцелует и даже намёка не давал! Он просто стоял на месте, пока чертов Осаму напридумывал себе черт знает что. Ещё и говорил с такой уверенностью, что у самого Накахары даже возникло ощущение, словно он действительно хотел поцеловать шатена. Благо вовремя вспомнил о том, что надо убежать, как можно дальше. Остановившись у входа в гостиную гриффиндора, староста привел себя в надлежащий вид, называя пароль и проходя внутрь, осматриваясь. Заметив, что никаких нарушений правил не было, прошел наверх, садясь в своей комнате и прикладывая руку к груди. Настолько разволновался, что даже тошнить начало. Вздохнул несколько раз и сел за стол, доставая из сумки учебники и с горестью смотря на белую жидкость в розовом флакончике. Из-за неё столько проблем появится! Знал же, что ничего хорошего не произойдет, но понадеялся на свою удачу. «Идиот, — горестно вздохнул, кладя голову на стол и немного стукаясь, тихо пискнув за необдуманный поступок. Хотя, если так подумать, то план был полностью продуманным, если бы не Дазай, из-за которого все всегда идет не по плану. — Редкостный идиот». Поднял бутылёк с пола, убирая его подальше в ящик и беря ручку, чтобы начать писать домашнюю работу, вот только мысли из раза в раз возвращались к произошедшему в пустом классе. Становилось стыдно, только отнюдь не за себя, а за Дазая и его поведение, которое тот, наверное и не смог бы контролировать. Накахара вздыхает снова, смотря перед собой и наконец-таки собираясь с мыслями. Смотрит на время и после домашней работы ложится спать, потому что засиделся. Завтра так вообще совет старост, поэтому придется решать ещё другие вопросы по своему факультету. Наутро Чуя уже немного подзабыл о произошедшем, полностью увлеченный размышлениями о грядущем. Только покинув гостиную он понял, что вчера натворил кое-что плохое. Ещё и не знает срок действия зелья. Тихо тцыкает, быстро уходя на свой урок, по пути вглядываясь в силуэты слизеринцев, попадающихся по пути до нужного кабинета. Выдыхает, приземляясь за свою парту, попросту счастливый, что сейчас на него никто не смотрит. Иначе бы он точно почувствовал свою вину, за то что вообще подумал о таком. Но… этот чертов Дазай! Он ведь сам подбил на это, своим поведением. Накахара хоть и понимал, что у того всего лишь характер такой. Смотрит перед собой, вздыхая в какой уже раз, что ближайшая однокурсница немного хихикая сказала: — Вздыхаешь, как влюбленная барышня, Накахара. Я-то уж точно в этом понимаю. На это староста лишь хмурится, немного думая над словами той, но отрицательно качая головой. Это не влюбленные вздохи, а вздохи полные разочарования и некой скорби, из-за произошедшего и собственной глупости, благодаря которой даже по коридорам рыжий ходит со страхом наткнуться на того самого мага, предметом воздыхания которого стал. — Ты не права. Я не влюблён, а просто озадачен. — Ну посмотрим-посмотрим. — Чуть хихикает сокурсница, смотря на того зелеными глазами и возвращаясь на своё место. Неделя будет чертовски сложной, в этом Чуя уверен.

***

Чуя избегал Осаму всю следующую неделю, разными способами скрываясь в толпе, сидя в классе совета старост до последнего и не оставался один надолго, превращаясь из занудного старосты в обычного гриффиндорца, помогая кому-то с мелочами, главное чтобы много не бродить по Хогвартсу. Шатен мог появиться где угодно и это только напрягало лишний раз: даже из библиотеки приходилось брать книги в комнату и читать их там. Когда же Накахара встречает Дазая в коридоре, то непременно сворачивает в сторону от того, делая крюк и снова выходя к тому кабинету, который ему нужен. В столовую старается ходить в кучке однокурсников, а после усиленно смотря в тарелку или на кого-нибудь с факультета. На их общих занятиях так и чувствует пронизывающий взгляд в спину. На перемене Чуя не появляется в классе и приходит прямо под звонок, минимилизируя шанс столкновения со слизеринцем. Конечно, становится немного стыдно за свое поведение, потому что это выглядит, как откровенная трусость с его стороны, но и что ответить парню, Чуя не знает. «Хэй, привет, я тут подмешал в печенье любовное зелье, извини, конечно, раз ты влюбился в меня, не мог бы ты разлюбить?» Звучит, как бред какой-то. Насмешек даже от влюбленного Осаму не избежать. Парень идет в толпе, размышляя над всей ситуацией, не сразу замечая, что его погладили по голове. Обернувшись, он отшатнулся от Дазая, который ко всему прочему ещё и руки для объятий расставил: да что он себе позволяет! Накахара быстро уходит между учеников, ныряя в один из коридоров и принимаясь идти в сторону своего класса, надеясь на то, что этот идиот не пойдет за ним следом, иначе будет не очень приятная ситуация. Стоит действительно задуматься над тем, чтобы поговорить или хотя заняться поисками антидота, вместо постоянной зубрежки. Рыжеволосый отсидел последний урок, идя длинными коридорами прямо к больничному крылу, где находился один из гриффиндорцев, подравшийся в коридоре, из-за чего теперь обязан пить настойку для сращивания костей. Разбираться с тем, что произошло, пришлось ещё несколько часов, после чего надо было сходить и доложить декану, пойти в гостиную и наказать других, участвующих в магическом футболе в коридоре. А ведь никто и не сознается, потому что слишком боятся гнева тех, кто свыше. Что будет — выговор, наказание и в крайнем случае вызов к директору. Чуя снова ложится в кровать, но какое-то время ворочается из-за бродивших в голове мыслей. Хотя бы о Дазае, который выглядел очень расстроенным, когда Накахара убежал. Но ведь Осаму тот ещё черт и шутки с ним плохи. В этом староста уже убедился, хотя и Шибусава, староста Слизерина, говорит, что ученики с его факультета присмирели, в большинстве своем. Следующий день проходит медленно и томительно, гриффиндорца с самого утра преследовало чувство тревоги и того, что что-нибудь сегодня обязательно произойдет. Мозг пытался предупредить Накахару, чтобы тот был ещё осторожнее, чем обычно, но незнание того, с какой именно стороны придет опасность, сбивало. Чуя отзанимался на занятиях и прошел в сторону своей башни, по пути помогая профессору по травологии с горшками, за что получил похвалу. По пути обратно отчитал третьекурсника, забирая предмет для шуток и уходя дальше по коридору. Усмехнулся, убирая предмет в рюкзак и даже немного расслабляясь. Не сразу поняв, что произошло, Накахара поспешил поднять взгляд вверх, смотря на светлое лицо Дазая. Он чуть шикнул, потому что шатен сжал своими цепкими пальцами запястье. Накахара стойчески выдержал на себе изучающий взгляд карамельных глаз и только хмуро дернул руками, пытаясь освободиться. Ситуация и положение явно не из лучших, поэтому приходится сделать глубокий вдох, чтобы не накричать на Осаму прямо тут. Осмотрелся, видя, что коридор пустует и помешать им никто не может, хотя гриффиндорец очень хотел, чтобы это было так. Какое удачное время ты выбрал, Дазай. — Ну и что тебе нужно? — вскинул голову Чуя, щуря голубые глаза, получая лишь усмешку в ответ на вопрос. Снова нахмурился и дернул руками. На этот раз Осаму отпустил его руки, свои поставив по обе стороны от головы рыжего, на что тот недовольно фыркнул. — Эй, я со стеной говорю? Может с полом? Потолком? Если не можешь ответить, то отойди и исчезни с глаз долой. — Вообще-то, мне есть что сказать. На это Чуя только закатил глаза, конечно тому есть, что сказать! Самому старосте тоже есть, чем ответить, правда пока что он не зажимает того в углу, с намерением высказаться. — Ну, давай, говори быстрее и отпусти уже меня, — попытался дернуться в сторону гриффиндорец, но рука сползла ниже, и манёвр провалился. — А ты стесняешься? На нас же никто не смотрит, — снова улыбнулся Дазай, второй рукой погладив костяшками по щеке. Накахара ударил того по руке. — Да, стесняюсь, а теперь быстрее, а то, смотри, сгорю ещё от стеснения, пепел только собирать будешь. Дазай на это лишь посмеялся, положив руку обратно на стену, решив больше не касаться кожи, хотя очень хочется. И не только на щеке. На шее. Руках. Теле. Везде. Ощущение странное, такое тягучее, словно карамель, и такое же сладкое. — Хорошо-хорошо, — примирительно пожал плечами Осаму, чуть усмехаясь. — Я честно не знаю, что происходит со мной в последнее время, но, кажется, я влюбился в тебя. Давай встречаться? Тот взял руки Чуи в свои, чуть сжимая и поглаживая костяшки кончиками пальцев. Гриффиндорец замер, ожидавший многого, от «Я чувствую себя странно, после встречи с тобой» вплоть до «Что ты сделал, ведьма ебучая?». Когда же реакция не оправдалась, а оказалась такой спокойной и мирной, в какой-то степени, может быть, милой, Накахара растерялся. Выдернув свои руки из чужих, маг убрал их за спину, отводя взгляд и фыркая, пихнув того в грудь. — Что за бред ты вообще несешь, Дазай? — Чуя все ещё чувствует на коже его прикосновение к своим пальцам. — Какой влюблен? Какой встречаться? Тебя дверью приложили, пока ты неделю за мной бегал? — Я не могу объяснить это влечение, иначе, как влюбленность, — Протянул волшебник, наклоняясь к нему. — Я хочу забрать тебя к себе, спрятать, чтобы никто больше не смотрел и не касался. — Это называется маньячество, мудила. А теперь пусти, — Снова попытался выбраться Чуя, только безуспешно, слизеринец слишком высокий. Накахара с каким-то опасением посмотрел на приближающееся лицо Осаму. На весь коридор послышался звук пощечины, предотвратившей поцелуй и позволившей гриффиндорцу сбежать прочь. Уже заперевшись в комнате, Чуя понял, что вновь убежал. Трус.