Пощадить

POV Корво       Бездна уже могла бы называться моим домом. Ощущение становились привычными — запах древности, вечный холод и ее бессмертный хозяин. — Лежи. Полно преследований, — раздался высокий голос, обретая из мрака человеческое очертание. — Мне ведь приходится отыскивать тебя все время, а ты отказываешься сделать и несколько лишних шагов в мою сторону. Чужой сидел на моей постели, смотря на меня широко раскрытыми глазами, в которых горел неподдельный интерес. — Я устал. Ты утомляешь меня. Я понимал, что хочу сказать, но едва ли осознавал. — Я стал твоим частым гостем, — поспешно добавляю я. — И только гостем? — деланно оскорбилось Божество. — Я знаю, Корво… Даже Бездна сегодня чувствует твою боль. Все немного иначе, так ведь? Я огляделся — но и впрямь ли Бездна была прежней? Значит ли это, что она может меняться? Стареть? И меня ослепила следующая мысль "Бездна - это место"? — Ты не только устлал путь к победе телами предателей, ты победил свою собственную сущность. Сделка с убийцей твоей императрицы? Не слишком ли ты поторопился? Не пожрет ли тебя месть? Не возненавидишь ли ты самого себя? — Я принял решение. Чужой мрачно улыбнулся, без труда предсказав ответ. Выдергивая меня из фальшивой дымки полусна, он протягивает вполне осязаемую худую руку и кончиками пальцев оглаживает щеку, движется ниже, очерчивая линию челюсти. Чужой выглядит завороженным, и я не могу отпрянуть от этих прикосновений. Его ладони скользят по коже, достигая затылка. Пальцы тонкие и ласковые, как детские руки, распутывают непослушные пряди волос. Я действительно не могу пошевелиться, но подобное нежелание во мне так и не зародилось. — Человеческая душа — загадка, но человеческое сознание — кромешная тьма, — он пытливо заглядывает в глаза. — О, может, часть тебя жаждала власти? Ты сполна ее получишь, — нахмурился, разжимая сухие губы, как будто по-человечески. — Знаешь, Эмили могла стать великой, могла изменить мир. И твой мир. Но теперь я вижу только один исход. Ты на троне. И Даноулл изменится навсегда. Однако же… почему ты позволил ей умереть? — Дануолл изменится? Дым, мусор и крысы*. Чужой просто разглядывал меня. - Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, — отрезал я, привстав с постели. — Какая разница? Она все равно мертва. — Почему, мой дорогой Корво? — Божество подалось вперед, обхватывая плечи и придвигаясь вплотную к моему лицу. — Это мучит меня. — Незнание большая мука. Вот, как люди ощущают жизнь — будучи в постоянном незнании. — Я вижу, что дела принимают неожиданный поворот, - начал тот, как всегда оставляя вопрос без ответа. - Ты продолжаешь удивлять меня. Ты — опасный человек, мой друг. И растворился в темноте. Впервые за долгое время мне хотелось окликнуть его. — Оберегаю твой сон, — донесся грубый низкий голос, вынудивший пробудиться, но уже в настоящем. — Значит, все довольно скверно, — отозвался я, поднявшись на локтях. — Не подкрадывайся ко мне. Никогда. Путешествия по Бездне совсем не похоже на сон, только на кошмар, ужас которого ты запоминаешь от начала и до конца. Время течет в Бездне по-другому... Что если минута в Бездне равна часу реального мира? Иногда мне казалось, что она питается моими мыслями и силами, и я чувствовал себя после "путешествия" пустым и уставшим. Иногда после прихода Чужого - мои раны затягивались и я мог выбраться из самой мерзкой передряги. Я не знал, как именно, но в Бездне все точно течет по-другому. — Этого ты боишься? — голос звучит уже над ухом, острие касается кадыка — мой же клинок. — Император, скрывающийся под маской потрошителя… И прирезавший лорда-регента. — Я даже не войду в историю. А я ведь дважды раскрыл заговор против себя... Технически дважды, - повторил я. - Так работает современная политика. Лезвие исчезло. Ассасин будто взвешивал его на руках, разглядывая. — Он приходил к тебе? — Да, — и так же бесстрастно спросил: — Ты хотел убить меня? — Если бы и захотел, верно, мои руки бы вмиг отнялись. Чужой следует за тобой по пятам, — шепотом закончил Дауд. — Он никогда не спасал меня. — О, он вечно тебя оберегает! Думаешь, ты настолько силен, чтобы проделать свой путь в одиночку? Сила — только его часть. Нет, Корво. Чужой тысячи раз спасал тебя, как и меня. — В Затопленном квартале… — Нет, — прервав он безрадостным смешком, — сукин сын ставил на тебя, и не прогадал. Я истлел для него, понимаешь? Смерть — обманчива, и я искал в ней… искупление. И это не захватывающее зрелище, — добавил Дауд. — Он не может просто выбрать одного из миллиона. — Так Чужой и поступает. Ты, я — мы крупица избранного. Но все меняется и кто-то должен остаться в прошлом. Я полагал, что пришел мой черед. И ошибся. — Я не жалею, — произнес я, вглядываясь в его лицо. Воцарилась тишина. — Я так и не заснул этой ночью, — он схватил кресло, словно обыкновенный деревянный стул, и поставив его на хлипкие ножки, мягко опустился, раскинув ноги. — В юности, когда черноглазый только даровал метку, я валился в койку, даже не снимая грязные тряпки, так и спал в чужой крови. Казалось, приди любой отморозок с заточкой, и мою меченную глотку с легкостью вскроют, но никто не смог ко мне подобраться так близко. Только Ваше Величество, — презрительно выдохнул мужчина. — Ты все еще молод. — Больше нет. Я могу..? — он вытащил пачку сигарет, вытягивая папиросу. — Да, — я поднялся, подоткнув подушку под поясницу, и сверля глазами Дауда. — Ты голый, — затягиваясь, заметил ассасин. — Нож Даноулла спит в плаще и с клинком под подушкой, — ощетинился я, впрочем, даже не дернувшись. — Убийца в маске спит с голой задницей. — Я удивлен, что наемник способен шутить. — А я задаюсь вопросом, как немому удалось вырастить язык. Ты всегда был таким… молчаливым? — Да. — Это бросается в глаза. — Но никто не обвинит меня в болтливости, не так ли? — я встал на ноги, шествую к комоду, и выбирая наряд… чуть тщательнее, чем обычно. «Выбирая», да когда я вообще был избирателен в данном вопросе? Дауд не изменился в лице, с наслаждением выпуская облако густого дыма. — Твои люди все еще наблюдают за мной. Ты приказал им? — Мне не нужно отдавать приказы, Ваше Величество.