03
21 октября 2018 г., 21:42
"There is a moment in time When all the cards that you've played divide You feel the temperature dive And all your demons inside come crashing through"*
Не одна лишь ненависть привела меня в Готэм. Была еще и боль. Большую часть своей жизни мне повезло провести, не столкнувшись с болью. Говоря это, я имею ввиду не физическую, но настоящую, не сравнимую ни с чем душевную боль. То, что произошло много лет назад, навсегда оставило отпечаток на моем сердце. Это - кровоточащая рана, которую можно прижигать или зашивать, но она открывается вновь и вновь, несмотря ни на что. Чтобы пережить это, мне пришлось спрятать свою боль за семью замками. И да, вы можете спрятать боль, можете закрыть ее там вместе с ненавистью, в самом дальнем и темном углу своего сердца, возвести вокруг огромные стены, даже вырыть ров и запустить в него крокодилов… но боль не исчезнет. Она всегда будет там. — Мне нужна голова Марони! — Я пытаюсь не кричать, но голос звучит слишком громко. Убить его - это последнее, что я могу, в попытке вернуть хоть какое-то душевное спокойствие. — Эмм… Босс, боюсь, с этим будут проблемы… — И почему же? — Его уже убили. — Кто?! — Чувствую, как в слепой ярости руки сжимаются в кулаки так, что ногти врезаются в кожу. — Судя по слухам, его дочь. — Что за бред? У него никогда не было семьи… Да он и не был похож на человека, которого интересует что-то кроме бизнеса. — Паренек передо мной лишь пожимает плечами, так и не решившись поднять глаз за весь разговор. — Мне нужно знать все о ней. Найдите девчонку и доложите! — Исполнитель поклонился и покинул комнату, оставив меня в некой фрустрации. Какое-то время я так и продолжаю смотреть куда-то в пустоту, пока мой разум одолевают злость и легкое недоумение. Это был тот момент, когда все мои планы полетели к чертям.***
Юна проснулась в поту. Однако, к ее удивлению и счастью, это было отнюдь не из-за кошмаров. Просто центральное отопление наконец починили, а поскольку всю ночь она провела в непроницаемом коконе из теплого одеяла, в обнимку с не менее теплым и мягким плюшевым зверем, теперь она просто задыхалась от жары. Но после ледяных ночей, сейчас это лишь вызвало довольную улыбку на лице. Одним движением откинув одеяло и перевернувшись на спину в позу морской звезды, Юна сладко потянулась. — Доброе утро, Монстр! — сказала она, повернувшись к игрушке. Девушка не спеша поднялась и застелила постель. Часы показывали уже третий час дня, и Юна невольно ухмыльнулась, думая о том, что ее план проспать до обеда успешно выполнился. Она включила какую-то бодрую музыкальную радиостанцию и отправилась на кухню заваривать кофе. С тех пор, как она освободилась из под постоянного контроля и начала жить совершенно одна, каждое ее утро начиналось с музыки. Юне нравилась уединенность. Но уединенность и одиночество не одно и то же. Ей, несомненно, была по душе ее нынешняя жизнь, нравилось дышать полной грудью, чувствовать в каждом вдохе безграничную свободу, не думая о прошлом и не оглядываясь назад, но тишина… Эта звенящая тишина в доме давила на нее, кажется, сжимаясь вокруг вместе со стенами. Это превратилось в своеобразный ритуал: проснуться, включить музыку, заварить кофе, выйти на пробежку. Но сейчас, стоя у большого окна с горячим напитком в руках, Юна озадаченно нахмурилась, понимая, что погода совершенно не располагает к утренним марафонам. Тучи сгущались над городом. С каждым днем становилось все холоднее, и теперь, когда в ее квартире наконец стало тепло, желание выходить из дома как-то поугасло. Так или иначе, нарушать привычный режим все равно не хотелось, поэтому, допив кофе и переодевшись в майку и шорты, Юна решила позаниматься дома. Вчерашний день, с ранним подъемом и работой, и долгой беготней по парку развлечений до самой ночи, давал о себе знать. Тело гудело, а мышцы ног были словно деревянными. Юна сидела на шпагате, склонившись в одну сторону, обхватывая ладонями ступню, когда в дверь настойчиво постучали. Чертыхнувшись, девушка разогнулась, поднялась на ноги и открыла дверь. Перед ней стоял высокий мужчина пугающе внушительных размеров, одетый в черный, определенно дорогой, костюм. — Мисс Марони? — неуверенно спросил он, бросив скептический взгляд на маленькую скромную квартиру за ее спиной, а затем глядя и на нее саму сверху вниз. Его голос был глубоким и низким и, казалось, идеально гармонировал с устрашающим видом. — Да… — нерешительно ответила Юна; она не ждала гостей, и к тому же не знала своего визитера. Однако, почему-то он казался смутно знакомым. — Я вас знаю? — Меня зовут Бутч Гилзин… — Ах, да! — бесцеремонно прервала его Юна, выцепляя из обрывков памяти все, что она знала об «андеграундной» структуре Готэма, — Вы были любимчиком мисс Муни! Что же вас привело ко мне? — Я здесь по поручению мистера Кобблпота. — Здоровяк внезапно будто засмущался и, слегка опустив голову и потупив взгляд, протянул девушке небольшой конверт. В этот момент она заметила небольшой шрам на его лбу в виде буквы «V», и ее губы едва заметно дрогнули в легкой улыбке. Да, она знала человека, который умеет мастерски убеждать, даже когда дело касается верности и личных принципов. "Так значит, громила теперь работает на Пингвина…" — Что это? — Приглашение, – ответил Бутч и, отдав конверт девушке в руки, тут же молча зашагал прочь. — Странно… и что это было? — Юна закрыла дверь и, вопросительно подняв бровь, уставилась на конверт в руках. Недолго думая, она открыла его. Это действительно было приглашение. Освальд Кобблпот устраивал какую-то вечеринку в своем клубе и, видимо, очень хотел видеть девушку среди гостей. Юна бросила приглашение на стол и, присев на барный стул, налила себе стакан воды и задумалась. Идти туда определенно было не самой лучшей идеей. Она должна была оставить прошлое в прошлом, если хотела жить нормальной жизнью. И подобные мероприятия, на которых, вероятно, собирается немалая часть преступного мира Готэма, явно больше относились к ее жизни в семье Марони, нежели к нынешней. С другой стороны — Освальд сильно помог ей с открытием кафе, и не прийти было бы, как минимум, невежливо. Подумав еще немного, Юна решила, что ничего страшного не произойдет, если она один раз появится там. Земля не разверзнется, а мир не перевернется с ног на голову. Она просто придет, выразит свою благодарность, немного выпьет, может быть потанцует, и со спокойной душой вернется домой. Ни к чему будить спящих демонов, похороненных глубоко внутри, и окунаться в этот мир снова. Проблема была лишь в одном – Юна никогда не бывала на подобных мероприятиях (по большому счету, она вообще не была ни на каких публичных встречах, и студенческие вечеринки, очевидно, тут нельзя было брать в расчет) и не знала, что ей надеть. Впрочем, в клубе ей нужно было быть лишь к десяти вечера, а значит, у нее в запасе была еще уйма времени, чтобы что-нибудь придумать. В голове вырисовывался только один план действий, поэтому, направляясь в душ, Юна попутно набрала сообщение Лили и Саше с просьбой о помощи. Смыв с себя пот и окончательно взбодрившись под прохладными струями воды после домашней разминки, Юна направилась к холодильнику, ведомая песнями голодных китов в своем желудке. Она заглянула внутрь, и на ее лице тут же отразились тоска и разочарование. Еды почти не было. Удивительно, как она тщательно следила за продуктами в кафе, регулярно обновляя запасы необходимого, и совершенно забывала при этом про собственный дом. Наспех сделав пару грустных сэндвичей с сыром и томатами, Юна перекусила. Часы показывали только четыре, а значит, она успеет еще десять раз сходить в магазин до прихода девочек. Девушка переоделась в узкие джинсы и свитер, надела ботинки, накинула пальто и, схватив с маленького столика ключи и сумку, выскочила в коридор, где тут же едва не врезалась в кого-то. — Ох, добрый день, миссис Бишоп! Простите, я сегодня слегка рассеяна, — смущенно улыбнулась Юна милой старушке, которую только что едва не сшибла с ног. Миссис Бишоп была ее соседкой. Они столкнулись в первый же день переезда Юны. Это была очень бодрая и приветливая пожилая женщина. Она сразу понравилась девушке, и та стала частенько захаживать к старушке на чай, принося с собой то пироги, то печенье. У миссис Бишоп дома всегда был удивительно ароматный зеленый чай с жасмином и миллион историй, которые Юна с удовольствием слушала, восхищаясь и немного завидуя насыщенной жизни соседки. Джорджия Бишоп никогда не сидела на месте. Всю свою жизнь она путешествовала по разным городам, переезжала с места на место и ввязывалась во все авантюры, которые только могла, на своем пути. Даже после встречи с ныне покойным супругом. Они дополняли друг друга, и вместе бросались с головой в каждое новое приключение. Как-то раз Юна спросила миссис Бишоп, почему та живет в Готэме? В этом городе постоянно творилось черте что, постоянно случалось что-то безумное, а порой и опасное. И этот город точно не был подходящим местом для тихой и спокойной старости. Но Джорджия лишь по-доброму рассмеялась и сказала, что она никогда не искала ни тишины, ни спокойствия. Не ищет и сейчас. И что здесь, в Готэме, бурлит самая настоящая жизнь. — Ничего страшного, дорогая, — ласково улыбнулась старушка, — у тебя все в порядке? — Да, конечно. В последнее время я мало проводила времени дома, но теперь, когда отопление снова работает, и появилось желание провести весь день с чашкой какао за просмотром нескольких фильмов, меня зовут в чертов клуб, и я не могу отказать! — Девушка, нахмурившись, выпалила все на одном дыхании, но миссис Бишоп лишь взглянула на нее с какой-то материнской заботой в глазах и вздохнула. — Ох, милая, ни к чему так переживать. Ты же не затворница. Гуляй! Веселись! Может, чаще выбираясь куда-то, ты найдешь себе кого-нибудь. Тебе не помешает расслабиться. — Старушка игриво подмигнула, что заставило Юну сначала удивленно уставиться на нее, а затем смущенно улыбнуться. — Что вы такое говорите, — рассмеялась девушка, — перестаньте вгонять меня в краску! Но… может быть, в чем-то вы и правы. Я просто попробую забыться и постараюсь получить от вечера удовольствие. Что ж, тогда я побежала, нужно еще собираться. — Юна помахала соседке рукой и направилась за продуктами.___
Лили и Саша были у Юны дома уже в восемь вечера и, с недовольными лицами, то и дело ругаясь и разочарованно вздыхая, перерывали ее шкаф, скидывая вещи на широкую кровать. — Нет, это никуда не годится! — всплеснув руками, воскликнула Саша. — Три пары джинсов, шорты и футболки с единорогами, как минимум штуки три каких-то белых сарафана… Сколько тебе лет? Десять?! — Мне нравятся эти вещи… — Юна уставилась в пол, словно нашкодивший ребенок. — Но ничего из этого не подходит на вечер! — Я и не рассчитывала, что когда-нибудь пойду в подобное место. — Надувшись, она скрестила руки на груди. — А я знала, что так и будет! — внезапно с довольным лицом воскликнула Лили и быстро скрылась за дверью, обескуражив подруг. Буквально через пять минут девушка вбежала в квартиру с коробкой и каким-то черным мешком в руках, — Вот! — сказала она, бросая все это поверх груды вещей на кровати. — Надевай! Мешком оказался чехол с длинным черным платьем. Юна быстро сдалась под давлением выжидающих взглядов подруг и надела его. — Я точно в этом навернусь... — начала отнекиваться она, глядя на себя в зеркало и пиная ногой касающийся пола подол. — Оно же длиннющее! — Поэтому я и взяла туфли, — Лили довольно улыбалась и настойчиво протягивала Юне коробку. Вздохнув, Юна взяла ее в руки, но когда она открыла крышку, глаза девушки готовы были вылезти из орбит. Туфли, бесспорно, были очень красивые, но десятисантиметровый каблук совершенно не внушал ни доверия, ни чувства безопасности и устойчивости. Юна, конечно, умела ходить на каблуках, но никогда этого не любила и почти не практиковала. Ее отношения с обувью в целом были крайне щепетильными, а дома она вообще всегда ходила исключительно босиком Поэтому теперь совсем не была уверена в том, что сможет пойти в клуб и вернуться обратно домой целой и невредимой. — И как в ЭТОМ вообще можно ходить? — Юна состроила максимально жалобную гримасу, в надежде на какой-то другой план, но серьезные лица девочек были красноречивее. И вот, наконец, Юна стояла перед большим зеркалом и заканчивала красить губы темно-бордовой помадой. Ее длинные волосы были собраны в высокий хвост и открывали вид на спину, полностью оголенную вырезом платья. Со своей бледной кожей и белыми волосами, вместе с этим черным платьем и темным макияжем, она выглядела весьма эффектно, играя на контрасте. Саша и Лили о чем-то заговорщически перешептывались за ее спиной, поглядывая на подругу и хихикая. — Что?! Да что такое?! — обернувшись, раздраженно спросила Юна. — Ничего! — хором отозвались девушки, и, вновь переглянувшись, загадочно заулыбались друг другу, как только Юна отвернулась обратно к зеркалу.___
К назначенному времени такси привезло Юну к клубу Пингвина. Только переступив порог, девушка сразу ощутила пронизывающую атмосферу какой-то мрачной притягательности. Все вокруг словно кричало бежать отсюда со всех ног, но при этом манило все дальше и дальше вглубь, тянуло за собой, будто невидимой рукой, намертво сжавшейся на запястье. В клубе было не самое тусклое освещение, но это место все же было темным. И дело даже не в приглушенном холодном синеватом свете небольших ламп, украшенных декорациями в виде зонтов. Должно быть, это была сама обстановка. Вокруг звучала музыка. Размеренная и мелодичная в куплетах, в припевах же песня становилась резкой, с каким-то звенящим ритмичным басом, и глубокий голос юной певицы менялся от спокойного и тихого, почти шепчущего, до звонкого, даже кричащего, с какой-то блюзовой хрипотцой, заставляя кожу покрываться мурашками. Окинув взглядом помещение, Юна почти сразу заметила Пингвина. Он стоял возле барной стойки и серьезно беседовал о чем-то с Бутчем. Натянув свою самую очаровательную улыбку, девушка глубоко вдохнула и подошла к ним. — Освальд! — Мисс Марони! — При виде Юны хмурое выражение его лица неожиданно резко сменилось приветливой улыбкой. Девушка же едва заметно скривилась, услышав это обращение. — Пожалуйста, просто Юна. — Да, разумеется, — понимающе кивнул Освальд. — Прекрасно выглядишь! Рад видеть тебя здесь. — Разве я могла не прийти? Я так и не успела поблагодарить тебя за помощь с открытием пекарни. Было бы грубо с моей стороны не принять приглашение. — Брось, — Освальд лишь отмахнулся, — ты же все-таки приложила руку к тому, что мы ушли живыми с того склада. Это меньшее, что я мог сделать для доброго друга. Тем более, ты так любезно позволила забрать всю территорию Марони. — На мгновение Освальд задумался. — Ведь после того, что ты сделала, большинство его людей пошли бы за тобой. Кто-то из преданности семье, а кто-то из страха… — Мне никогда не были интересны дела отчима. Я забрала лишь дорогие моему сердцу вещи и начала все сначала. Наверное, впервые в жизни — для себя. А на разборки семей и борьбу за власть мне всегда было плевать. Если после ухода Фальконе ты подмял под себя всю готэмскую преступность, то я могу только поздравить тебя. — Благодарю. Что ж, прошу меня извинить, но со всей этой небольшой реструктуризацией появилось довольно много хлопот с людьми, которые, видимо, еще не до конца понимают, кто теперь стоит у руля. — Его лицо всего лишь на мгновение вновь приобрело серьезное выражение. — Поэтому, боюсь, мне придется тебя покинуть. Меня ждут некоторые дела. Надеюсь, ты хорошо проведешь здесь время; мы с Бутчем упорно трудились над этим клубом. Юна лишь кивнула в ответ и проводила взглядом удаляющиеся спины Освальда и здоровяка. Первой мыслью было развернуться и уехать домой, но в этот момент в голове возник голос, шепчущий о том, что Юне нужно отпустить саму себя и просто расслабиться, и, по какой-то причине, голос этот принадлежал миссис Бишоп. Да и к тому же, ради чего тогда она надевала эти чертовы туфли? Точно не ради дежурного обмена любезностями. Поэтому, отбросив все мысли, девушка повернулась к бармену. Виктор появился в противоположном углу помещения. Он стоял в нескольких метрах за спиной Юны в самом плохо освещенном месте и наблюдал за ней. Да, эту копну белых волос он узнал сразу же, как увидел. Он не подходил к ней, лишь молча, заинтересованно наблюдал. Девушка заказывала уже третий напиток, заставляя несчастного бармена постоянно меняться в лице, своими просьбами сделать «что-то нескучное», буквально диктуя ему и показывая пальцем, что нужно смешать. В этот раз она требовала джин с грейпфрутовым соком, сиропом и острым перцем. Бармен в ступоре уставился на нее. — Да серьезно тебе говорю, будет вкусно! Можешь даже внести этот коктейль в меню. Я называю его «Радиоактивный дождь»! — Смеясь, уже слегка подвыпившая, Юна пыталась убедить мужчину перед ней в том, что она точно знает, и абсолютно уверена в том, чего хочет. Получив свой коктейль, девушка сделала жадный глоток и со стаканом в руках направилась ближе к сцене, на которой худая черноволосая певица все так же продолжала, словно сирена, манить к себе своим удивительным голосом. Рваный глубокий бас вкупе с барабанами заставляли Юну невольно двигаться, покачивая в такт бедрами и, закрыв глаза, наслаждаться моментом. С каждым новым глотком алкоголя она все больше забывала и про ненавистные каблуки, и про то, где, и в окружении кого она находится, позволяя приятному теплу разливаться под кожей. Ровно до тех пор, пока не почувствовала чье-то прикосновение. Резко распахнув глаза, Юна увидела рядом с собой невысокого, но крепкого мужчину. Он с прищуром смотрел на нее, и сальная улыбка растянулась на его круглом лице. — Я заметил, как вы танцуете одна. Позвольте составить компанию такой очаровательной даме, — хрипло пробасил он, в то время как его ладонь скользнула вниз по оголенной спине девушки. Юна перехватила его руку и, повернувшись к нему, выдала самую милую свою улыбку. — Я…, — протянула она, медленно склонившись ближе к его уху, — тебе все пальцы переломаю. — В ее глазах вспыхнул какой-то недобрый огонь, а улыбка теперь казалась совершенно жуткой. Выпустив запястье мужчины, Юна прошла мимо, оттолкнув его плечом. Лицо девушки вмиг помрачнело, а приподнятое настроение растворилось без следа. Одним глотком осушив свой бокал, она оставила его на барной стойке и направилась к выходу. Нет, это определенно было ошибкой. Приезжать сюда и тем более задерживаться так долго. Нужно было уходить, пока внезапно вспыхнувшее желание вспороть тому мужику горло не переросло в действие.___
Уже дома, лежа в горячей ванне, Юна тщетно пыталась расслабиться. В согревающей воде, без неудобной обуви, уставшие ноги быстро перестали гудеть, но во всем теле все равно ощущалось какое-то напряжение. Девушка с головой ушла под воду, пытаясь привести мысли в порядок, но что-то тревожило ее. Юна вышла из ванной, высушила свои длинные волосы и переоделась в темно-зеленую ночнушку. Она стояла возле окна и неспешно причесывалась, глядя на такой тихий, темный, уснувший город, когда услышала скрип паркета за своей спиной. — Проникновение со взломом…, — усмехнулась она, — знаешь, это никоим образом не делает тебя каким-то более пугающим. Скорее, это просто грубо. — Отложив расческу в сторону, Юна обернулась, глядя на Виктора, медленно подошедшего к ней, и скрестила руки на груди. — Что ты здесь делаешь? Виктор не ответил. Он лишь молча стоял перед ней, нахмурившись, неотрывно глядя в ее лицо. Нет, за эти два месяца он не забыл ее. В голове то и дело всплывал образ девушки: ее бледное лицо, украшенное брызгами крови, ее ледяной взгляд, когда она смотрела на труп возле своих ног, ее тихий голос, которым, засыпая, она рассказывала о своем незамысловатом отношении к жизни… и к смерти. И это бесило. Виктор шагнул ближе к Юне и схватил ее за горло. Он не собирался вспоминать о ней, и непрошеные мысли выбивали из привычной колеи. Нужно было просто пристрелить ее тогда, когда вся эта история с Фальконе и Марони закончилась. Он резко отвел ее в сторону, прижимая спиной к стене, не отпуская ее шею, но девчонка даже не моргнула. Она продолжала стоять перед ним с каменным лицом, лишь слегка прищурив глаза, ожидая ответа. Такая хрупкая. Можно всего лишь приложить чуть больше силы и свернуть эту тонкую шею прямо сейчас или… — Ты же сама сказала найти тебя, если я захочу, — тихо, почти шепотом сказал он, склонившись к ее лицу, и в следующую секунду их губы встретились в жарком поцелуе. Его ладонь разжалась и переместилась с шеи на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Другая рука медленно заскользила вверх по ее бедру. И Юна, сама не понимая, что делает, отвечала на поцелуй, неосознанно выгибаясь ему навстречу. Все ее мысли кричали о том, что это нужно прекратить, оттолкнуть его и бежать подальше, но эти голоса звучали будто откуда-то издалека, приглушенно, сквозь кирпичную стену, а тело же просило совсем о другом. Оно до сих пор помнило их последнюю встречу и сейчас жаждало лишь большей близости. Тонкие пальцы Юны сами пробежались вверх по крепкой мужской груди и принялись расстегивать пуговицы, избавляя его от одежды. Ладони девушки заскользили по горячей коже вниз, очерчивая пальцами встречающиеся на пути шрамы, поглаживая рельефный пресс и опускаясь к пряжке ремня. Руки Виктора легли на ее плечи и легким движением опустили бретели ночнушки. Атласная ткань стремительно заскользила на пол. На мгновение Виктор отстранился от Юны, жадно оглядывая обнаженное тело, но она уже не могла больше ждать ни минуты, сдаваясь желанию. Она обхватила его шею, притягивая ближе к себе, и, отступая назад к спальне, медленно увлекла за собой. Что-то животное, безумное, пробуждало в ней каждое его прикосновение. Юна толкнула его на кровать и сама быстро забралась следом, устраиваясь на его бедрах. Это было чем-то непривычным для него, но он, прикрыв глаза и сжимая в ладонях ее ягодицы, позволял этой девчонке неспешно двигаться на нем. Его первый низкий утробный стон заставил ее потерять последние остатки разума. Ритмично двигая бедрами, она покрывала поцелуями его скулы, ключицы и шею, а затем их губы вновь слились в глубоком и страстном поцелуе. Впившись короткими ногтями в его плечи, Юна приподнялась, потянув Виктора за собой. Его пальцы заскользили вдоль по ее позвоночнику, заставляя прогнуться и, разорвав поцелуй, откинуть голову назад. Виктор коснулся губами ее шеи, вызвав россыпь мурашек по телу, и начал медленно спускаться к подрагивающей с каждым движением груди. Он прикусил набухший сосок, и из горла девушки вырвался протяжный стон. Теснее прижавшись к Виктору, она начала двигаться все быстрее. Полулежа на кровати, какое-то время они оба просто молчали, тяжело дыша. Короткий сигнал и вибрация телефона откуда-то из гостиной прервали тишину. Виктор поднялся и направился за своими вещами. Нагая, Юна неспешно проследовала за ним и, опершись на дверной косяк, внимательно наблюдала, как он одевался. Она заметила несколько новых шрамов. Один из них казался совсем свежим. Ей внезапно стало нестерпимо любопытно, сколько же их всего? Момент был удачным, и, бегая глазами по телу Виктора, Юна начала считать. — Тридцать семь, — вырвав девушку из ее мысленных подсчетов, раздался его насмешливый голос. — Что? — не сразу вернувшись в реальность, спросила она, не понимая, как он понял, что она делала. — Их тридцать семь, — повторил он, и легкая ухмылка отразилась на его лице. — Ты шевелишь губами, когда считаешь про себя. Юна лишь хмыкнула в ответ. — Даже не останешься на чай? — Она саркастично подняла бровь, не отводя взгляда от мужчины. — У меня есть дела. Не проронив больше ни слова, девушка развернулась и, не оборачиваясь, отправилась обратно в кровать. Она подняла с пола своего плюшевого Монстра, крепко обняла его и свернулась калачиком под одеялом. Уходя, на мгновение Виктор обернулся, бросая взгляд на Юну сквозь дверной проем. Сейчас она была похожа просто на маленькую потерянную девочку, у которой совсем никого нет. Ему было знакомо это чувство. Оно откликалось в сознании каким-то эхом, отголоском из прошлого; самым дерьмовым и, в то же время, лучшим, днем в его жизни, когда он стал тем, кем являлся теперь. Внутри что-то екнуло. Что-то слабое, еще не способное сформироваться в четкую картинку, что-то давно забытое и запрятанное подальше... Но сейчас не было времени с этим разбираться. ________________________________ * Hell Frozen Rain - Akira Yamaoka Пер.: Наступает момент, Когда карты розданы, игра начинается. Ты чувствуешь, что температура падает, И все твои демоны вырываются наружу.
