Hell Frozen Rain

"Nothing in my nature tells me not to do bad things I know that I really should be good tonight There's a kind of satisfaction that destruction brings Consequences never could convince me that I should do right" *

      Замóк был на редкость дерьмовым. Виктору не составило никакого труда взломать его. Как в первый раз, так и сейчас. Бесшумно, он вошел в квартиру Юны и застал девушку на диване в гостиной. Телевизор был включен, но транслировал уже лишь белый шум. Юна спала. Она отключилась прямо там, уронив голову на маленькую декоративную подушку. Ее рука безвольно свисала с дивана, голые ноги покрылись мурашками от холода, а на лице читалась некая тревожность, будто бы ей снился дурной сон, но она не металась и не кричала, как тогда, два месяца назад.       Виктор подошел ближе и присел напротив, молча глядя на нее. Он не стал ее будить. Просто смотрел. Сейчас ему правда было интересно, что творится в голове у этой девчонки. В какой-то момент он захотел прикоснуться к ней, но вместо этого лишь встал, взял со спинки дивана плед и укрыл им ее.       Темно. Там было чертовски темно. Мерцающий тусклый свет едва освещал пространство вокруг, но Юна могла безошибочно сказать, что это был коридор. Потому что она бежала между его узких стен уже битый час, но он все не заканчивался. Юна была в тех дурацких туфлях на огромном каблуке, что дала ей Лили, и ноги подворачивались уже не в первый раз. Ступни гудели, лодыжки пронзала боль, и Юна без сил сползла по стене вниз. Она сняла прокля́тую обувь и коснулась босыми ногами холодного каменного пола. За спиной в очередной раз послышалось не то рычание, не то глухой вопль, и Юна, тяжело дыша, поднялась, опираясь о стену, и побежала дальше. Она знала, что это сон, но у нее все никак не получалось проснуться.       Один поворот, другой, третий… Юна могла буквально чувствовать спиной, как тварь следует за ней по пятам. Девушка нервно обернулась, но позади ничего не было. Лишь бетонные стены и темнота. Но она знала – нечто гонится за ней, и ничего хорошего точно не случится, когда оно ее настигнет. Поэтому Юна перевела дыхание и побежала вновь.       Свернув в очередной раз, она, к собственной радости, обнаружила, что в стенах появились двери. Юна торопливо ломилась в каждую из них, но они все были заперты. На следующем повороте ручка первой двери поддалась, но открыв ее, Юна увидела все тот же коридор с кучей одинаковых дверей, одна из которых открылась, и в проеме девушка увидела саму себя со спины, открывающую эту чертову дверь. Ей хотелось закричать, но она слишком устала даже для этого. Силы еще были нужны, ведь тварь все еще дышала ей в затылок, и нужно было снова бежать. Неважно, куда.       Один бесконечный пустой коридор с кучей одних и тех же идентичных дверей – то запертых, то ведущих в тот же коридор с теми же дверьми. В какой-то момент Юна подумала, что лучше будет просто сдаться. Упасть прямо тут, на этот холодный пол, и ждать, когда тварь ее настигнет и разорвет на кровавые ошметки... но тут одна из дверей распахнулась, и из проема показалась фигура человека. В сумраке Юна могла разглядеть лишь темный силуэт, но человек протягивал ей руку, и что бы там ни было, пойти с ним было лучше, чем быть разодранной на части. Она сделала пару неуверенных шагов ему навстречу, и, когда подошла ближе, увидела знакомые шрамы на протянутой к ней руке.       — Виктор? — ее слова эхом разнеслись по коридору.       На какое-то мгновение она застыла на месте. Сзади вновь послышалось громкое рычание и стук огромных когтей, со скрежетом врезающихся в пол. Юна протянула дрожащую руку и ухватилась за ладонь киллера. Виктор потянул ее за собой, и они побежали.       Направо, дважды налево, еще раз направо… Тварь догоняла, Юна чувствовала это. Кто-то или что-то… оно практически дышало им в спины.       Они приблизились к одной из бесконечного множества дверей. Виктор распахнул ее и быстрым рывком толкнул Юну внутрь, сразу же проследовав за ней и заперевшись изнутри. К удивлению девушки, эта дверь уже не вела в коридор. Они оказались в неком подобии кладовки. Это было крошечное помещение, внутри которого находились какие-то стальные стеллажи и помятые картонные коробки. Места было катастрофически мало, и Юна оказалась зажата между стеной и мужским телом.       Он стоял к ней лицом. Близко. Слишком близко. В какой-то момент Юна забыла как дышать. Виктор лишь прижал палец к губам, показывая ей, чтобы она не шумела. За дверью послышались звуки. Чудовище затормозило поблизости. Оно медленно бродило, громко дыша, пока вдруг не издало душераздирающий вопль. Стук когтей вновь заполнил коридор, постепенно стихая вдали. Тварь потеряла их. Юна наконец облегченно выдохнула и подняла глаза, встречаясь взглядом с Виктором. Она потянулась, чтобы коснуться его лица, но в тот же момент проснулась.

***

      Когда Юна впервые шла в гости к миссис Бишоп, она ожидала увидеть квартиру типичную, как ей казалось, для старушек: немного пошарпанную, захламленную кучей нужных и ненужных предметов, с множеством фотографий на полках и стенах и со странным, присущим именно старикам, запахом. Но Джорджия предпочитала минимализм. У нее не было много вещей, только самое необходимое. В квартире было аккуратно, светло и чисто, почти стерильно, и пахло жасминовым чаем, новый чайник которого миссис Бишоп сейчас как раз принесла с кухни.       — Тыквенный пирог просто чудесен! Спасибо, милая.       — Не за что. Мне нравится вас баловать, — рассмеялась Юна.       — Ну что ж, — Джорджия присела и задумчиво взглянула на девушку, — расскажи мне, как твои дела. Ты еще встречаешься с тем молодым человеком?       — Нет. Уже нет. — Улыбка исчезла с лица Юны, и, сама того не заметив, она нахмурилась. Она не хотела снова говорить о Викторе, но, судя по тому сну, даже собственное подсознание ее в этом не поддерживало.       — Почему же?! — Джорджия, казалось, была огорчена этой новостью.       — Он — наемный убийца, вот почему! Я пыталась максимально отдалиться от всего, что связывало меня с моей семьей. Настоящей или приемной… Не важно. В последний раз, до того, как я порвала эту связь, все кончилось тем, что я убила человека! Даже двух, если быть точной. Не то чтобы меня это волновало, просто… — Юна обреченно вздохнула. — Я не знаю…Я просто хочу печь торты и цветастые кексы, ладно?       — Я много чем занималась в жизни, но знаешь, какая работа была самой интересной и, можно сказать, креативной? — спросила миссис Бишоп, и Юна вопросительно кивнула. — Чистильщик. Я работала на одну мафиозную семью в Детройте в семидесятых. Убирала для них места преступлений. Пришлось не раз проявить фантазию. — Джорджия усмехнулась. — Так вот, к чему я это. Знаешь, что я поняла за то время, пока работала на них? Что человеческая жизнь не бесценна. Кто бы что ни говорил, но нет ничего священного в костях, крови и кусках мяса, которые производят на свет новые мешки с костями. Тем более, если человек приносит одни проблемы. Я хочу сказать, дорогая, что ты можешь желать чего угодно, жить так, как тебе нравится. И единственной твоей проблемой в отношениях с наемным убийцей должно быть лишь одно: как встречаться с киллером и оставаться при этом леди. — Миссис Бишоп рассмеялась, и Юна не смогла сдержать улыбки в ответ.       Заботливая улыбка Джорджии всегда отзывалась чем-то теплым в груди Юны. Эта женщина стала ей хорошим другом, даже больше. Она была словно мать, которую Юна потеряла, и которой ей всю жизнь так сильно не хватало. К миссис Бишоп всегда можно было прийти за советом, рассказать что-то, что беспокоило душу или просто провести приятный вечер за очередной историей из прошлого. И сейчас Юна всерьез обдумывала ее слова, но что-то внутри девушки упорно противилось им, заставляя лоб хмуриться все сильнее.       — Хорошо, скажи мне, — прервала ее размышления Джорджия, — когда его нет рядом, что ты чувствуешь?       Юна удивленно подняла глаза. Она никогда прежде не задумывалась об этом. Последовав совету, она попыталась прокрутить в памяти дни, между их с Виктором встречами. Работа, посетители, дом, книги, снова работа… Все сливалось в голове в одну бесконечную карусель, и, когда эта карусель остановилась, Юна поймала себя на одной странной мысли – ей было скучно.       Все было нормально. Все было так, как она и хотела. Но это же хорошо? Она не знала. Но теперь, когда она действительно задумалась об этом, это чувство начало расползаться где-то внутри как чернильное пятно, и ей это не понравилось. Юна тряхнула головой. «Не думай», — в очередной раз повторила она в мыслях свою мантру.       — Знаете, уже поздно. Завтра нужно пораньше прийти на работу… Мне, наверное, уже пора, — сбивчиво проговорила она, вставая из-за стола.

___

      Их последний разговор с соседкой словно поселил навязчивую мысль в голове Юны. Каждый новый день был как «день сурка», и если раньше Юна не обращала на это внимания, то теперь в глаза постоянно бросались повторяющиеся день ото дня моменты.       Как обычно, она проснулась, размялась, приняла душ, перекусила, пешком добралась до кафе. После того, как Юна разобралась со всеми делами на кухне, она снова стояла за стойкой, и наблюдала за людьми внутри кафе и за окном. Вот мимо, явно превышая скорость, промчалось такси, окатив из лужи женщину на тротуаре, которая в этот момент куда-то опаздывала и практически на бегу кричала на кого-то по телефону.       На другой стороне улицы куда-то точно так же спешила другая дама. Они были даже одеты похоже. У обеих были темные волосы. Юна готова была поклясться, что если бы те стояли на одной стороне дороги, то, глядя на них со спины, она бы решила, что у нее двоится в глазах. В последние дни Юна все чаще ловила себя на одной странной мысли. Всякий раз как она задерживалась где-то на улице – будь то пешеходный переход на перекрестке, очередь в банкомат или же она просто остановилась, засмотревшись на что-то, - в какой-то момент она оглядывалась вокруг, на людей, снующих туда-сюда, как муравьи. Хмурых, спешащих, бормочущих что-то. Все они были так похожи: их вид, движения, манера речи. И в такие моменты ей казалось, будто бы мимо снова и снова проходил один и тот же человек.       Юна вздохнула и перевела взгляд на посетителей кафе. Создавалось ощущение, что вместе с погодой, портящейся день ото дня, всех вокруг затягивало в такую же серую пучину депрессии, потому что почти никто за последние дни здесь не улыбался, каждый был чем-то озабочен.       Вот рыжая девчушка лет семнадцати за столиком в углу давится кремовым пирожным и в слезах рассказывает кому-то по телефону, как ее бросил парень. Она всхлипывает и говорит, что это – катастрофа, что ее жизнь кончена, что она не знает, как ей теперь жить дальше.       А вот, возле стола у окна, солидный мужчина средних лет с чашкой кофе в одной руке и мобильным в другой. Он, краснея от злости, кричит в трубку про важность какого-то контракта. Это куча денег. У них нет права на ошибку, поэтому они должны задержаться хоть до утра и закончить все в срок. Он орет, что спустит с них шкуры, если они облажаются.       А вот у стойки стоит пара. Мужчина с силой сжимает локоть женщины, которая чуть не плачет. Он злобно шипит на нее. Он называет ее шлюхой. Он говорит, что если еще раз увидит ее с, так называемым, тренером по танцам, то убьет их обоих. А она уже отчаялась убедить его в том, что это – глупая паранойя. Она просто кивает и дрожащим голосом пытается напомнить ему, что нужно забрать торт ко дню рождения их маленькой дочурки.       Юна зарылась руками в волосы и опустила глаза, стараясь больше не обращать внимания на окружающих. Она чувствовала, как внутри нее что-то закипало. В голове само по себе всплыло воспоминание – их разговор с Виктором. То, как он рассказывал ей о том, почему он занимается тем, чем занимается. Черт возьми, он видел их. Он и в правду будто бы видел всех насквозь. Эти черные дыры внутри людей, засасывающие все вокруг себя в бездну. Эту разрастающуюся пустоту, которую они так силятся заполнить хоть каким-то смыслом: работой, деньгами, ненужной драмой, придуманной трагедией... Лишь бы не переставать чувствовать хоть что-то, чувствовать себя живыми, чувствовать себя важными. Потому что если все это окажется бессмысленным, то что делать тогда?       Юна устало потерла глаза и направилась заварить себе стаканчик крепкого кофе. Ей снова не спалось прошедшей ночью. Часов до трех она просто лежала, глядя в потолок. И снова эта тишина вокруг… Но в этот раз тишина уже не давила. Она больше походила на дым, на густой плотный туман, надвигающийся со всех сторон, просачивающийся в каждую щель, заполняющий легкие и заставляющий задыхаться. А тишина вкупе с бессонницей, как правило, всегда приводила с собой непрошенные мысли.       Ближе к вечеру, когда Юна допивала уже третью чашку кофе, раздался звон дверного колокольчика. Девушка подняла глаза на посетителя, по инерции улыбаясь, и на мгновение даже удивилась.       — О, Джонатан, вы вернулись!       — Добрый вечер, Юна! — Мужчина улыбнулся в ответ. — Вы запомнили меня? Я приятно удивлен.       — У меня хорошая память. Да и вы были не самым типичным посетителем, — с усмешкой в голосе ответила она. — Как ваши дела с устройством на новом месте?       — Честно говоря, поначалу мне было не по себе в Готэме, но знаете, что-то в этом городе есть. Что-то едва уловимое… трудно объяснить. Ну а работа ничем не отличается от предыдущей. Книги, хорошие студенты, плохие студенты, снова книги... Ничего особенного.       — О-о-ох… Признаюсь, я даже немного завидую вашим ученикам. К книгам у меня с детства теплая и трепетная любовь. Хотя, в последнее время, я никак не могу определиться, чем пополнить свою маленькую библиотеку.       — Ну, с этим, думаю, я смогу вам помочь.       — Правда?       — Только при условии, что вы согласитесь выпить со мной чашечку кофе.       На секунду Юна опешила, не зная, что ответить. Она никогда не ходила на свидания или что-то типа того, и это было ново для нее. В этот момент ее мысли сами по себе вернулись к Виктору. И Юна разозлилась. Сам факт того, что сейчас она снова вспомнила о нем, ее бесил. С чего бы вдруг? Ну, переспали и переспали – большое дело!       — Да! — неожиданно резко ответила она, — Конечно! И я даже знаю отличное местечко. — Юна рассмеялась, разводя руками, как бы указывая на помещение вокруг.       — Что ж... тогда скажите, когда вы будете свободны.       — Сейчас! — поспешила ответить девушка. — Можно хоть сейчас, если вы не заняты, конечно… — Юна замялась и внимательно посмотрела на Джонатана. Тот лишь еще шире улыбнулся и кивнул в ответ.

___

      Дрова шумно потрескивали в камине, и пламя ярко горело в тускло освещенной комнате, выполненной в мрачном викторианском стиле. Освальд Кобблпот нервно шагал туда-сюда, что с его хромой походкой выглядело несколько забавным. Он был напряжен, на его лице отчетливо читалась ярость, и он то и дело раздраженно размахивал руками во время своей гневной тирады.       — Поверить не могу, что до кого-то до сих пор не дошло новое положение дел в городе! Откуда только берутся эти выскочки?! Нужно преподать урок! Каждому из них! Чтобы все раз и навсегда поняли, кто теперь стоит у руля! Виктор? Ты меня вообще слушаешь?! — Пингвин с силой хлопнул по массивному деревянному столу руками, пытаясь привлечь внимание киллера. Все это время Зсасз сидел в одном из вычурных кресел напротив стола и неотрывно смотрел на огонь отрешенным взглядом, будто бы находился вообще не здесь.       — Не, не особо, — лениво отозвался он. — Сначала было что-то про владельца казино, отказывающегося работать на каких-то там условиях… а потом мне стало неинтересно.       Освальд издал сдавленный хрип, изо всех сил сдерживая злость, но было видно, что его даже слегка трясло.       — Ты слишком рассеян, Виктор. Ради всего святого, разберись с… что бы там тебя не волновало в данный момент. Только, пожалуйста, побыстрее, потому что с этим болваном мне нужно решить все сегодня!

___

      Юна и Джонатан просидели в кафе до самого закрытия. За непринужденной беседой время пролетело совершенно незаметно. Помимо обычных рассказов о жизни и увлечениях, разговор их был в основном о книгах. Юна с живым блеском в глазах говорила о своих любимых авторах. Она призналась, что книги с детства буквально заменили ей друзей. Рассказала о том, что большую часть жизни мало с кем могла общаться и почти нигде не была, но книги открывали для нее множество совершенно иных, прекрасных в своем многообразии миров; они знакомили ее с удивительными персонажами и их историями, каждая из которых была по-своему уникальна. И это заставляло ее чувствовать, будто бы она сама была там, проживала все эти события вместе с героями.       Когда последняя из работниц попрощалась с Юной, та взглянула на часы и удивилась, что уже так поздно.       — Извини, мне уже пора закрываться.       — Что ж, тогда позволь проводить тебя. Время уже позднее.       — Ой, не стóит. Я почти всегда хожу пешком, а идти тут пол часа. Это если быстрым шагом…       — Мне не трудно. — Джонатан ласково улыбнулся. — Да и нe пo-джeнтльмeнcки это, отпускать даму одну гулять по темноте, — шутливо добавил он.       Юна не сдержала рвущегося наружу смеха и согласно закивала.       — Хорошо, тогда подожди меня у входа. Я сейчас соберусь.       — … И все же я искренне считаю, что одного из Мураками** сильно переоценивают.       — Надо полагать, тебе больше нравится Рю? — слегка удивленно спросил Джонатан.       — А что?       — Ничего. Просто неожиданно было это услышать от такой милой девушки. В его творчестве все такое… мрачное, тяжелое, для кого-то даже шокирующее.       — Говоришь так, будто бы это что-то плохое, — усмехнулась Юна.       Они уже подходили к ее дому через пустой переулок, когда внезапно сзади раздался чей-то свист. Пара обернулась. Виктор уверенной походкой приближался к ним. В его руке был пистолет, а выражение его лица явно не сулило ничего хорошего.       — Дивный вечерок, — невозмутимо произнес он, глядя на Юну, — А это что за тип? — спросил Зсасз, наводя ствол на ее спутника.       — Убери оружие, Виктор. — Нахмурившись, Юна шагнула вперед, закрывая собой Джонатана.       — И зачем мне это делать?       — Юна, что происходит? — обеспокоенно спросил Джонатан. Его лицо выглядело крайне встревоженным, а взгляд нервно бегал с девушки на киллера и обратно.       — Уходи, — холодно ответила Юна, даже не обернувшись. Она лишь сделала еще один шаг вперед, почти вплотную упираясь ребрами в дуло пистолета.       — Ч-ч-что?       — Я сказала, уходи! Быстро! — уже прокричала она через плечо. Мужчина недолго колебался, но все же послушался ее.       Проводив удаляющуюся фигуру взглядом, Юна отступила на шаг назад. Ее плечи заметно расслабились, но она продолжала зло смотреть на Виктора. Зсасз шагнул ей навстречу.       — Ты — убийца веселья, ты знаешь? — наигранно разочарованно протянул он. — Хотя выражение его лица было просто бесценно! Ну ты видела? — спросил Виктор, издав тихий смешок.       — Прекрати это! — внезапно воскликнула Юна, и улыбка тут же сползла с лица Виктора. — Что ты, черт возьми, о себе возомнил?! Тебя не было ДВА месяца! А потом ты просто заявляешься ко мне домой, и сразу исчезаешь! Снова и снова! Раз за разом! Ничего не сказав, ничего не объяснив: ни почему ты пришел, ни почему пропадаешь. А теперь это!       Юна была зла. По-настоящему зла. Виктор видел ее такой лишь в их первую встречу. Она продолжала говорить все громче и громче, практически переходя на крик.       — Знаешь, Виктор, мне это порядком надоело! Либо исчезни из моей жизни, либо объясни, наконец, что тебе от меня нужно?!       Юна буквально задыхалась от злости, выпалив все это почти на одном дыхании. Виктор шагнул к ней ближе. Ее взгляд был ледяным, лицо не выражало ничего, кроме гнева, но внутри нее бушевал целый ураган чувств. Скажи Виктор сейчас хоть слово, и она просто сдастся ему... Но он молчал и только хмуро смотрел на нее сверху вниз. Для любого другого человека это выглядело бы даже угрожающе, но в ее глазах не было страха. Она лишь продолжала, слегка задрав голову, с вызовом смотреть на него, в ожидании ответа.       Эта девушка, которая потеряла свою семью, как и он. Девушка, убившая человека в порыве ярости в ту ночь. Девушка, которая поцеловала его, когда он говорил об убийстве людей. Поцеловала вместо того, чтобы ужаснуться, отпрянуть, попытаться убежать… Девушка, которая с беспокойством смотрела на него, обрабатывая его рану… Что он мог ответить ей, если не мог сказать, что чувствует, даже самому себе?       Он думал, что однажды, увидев тьму, в его сердце уже никогда не будет света. Так и было. И Юна никогда не была этим лучом света во мраке, но она была словно искра. Искра, готовая в любой момент разрастись настоящим пожаром.       — Хорошо. Ясно. — уже спокойным голосом сказала она, нарушив молчание.       Юна развернулась и зашагала прочь, как вдруг Виктор с силой схватил ее за руку. Девушка зашипела от боли и повернулась к нему. Он одернул руку, и в его взгляде вдруг на мгновение проскользнуло смятение.       — Ну что? — раздраженно спросила Юна. — Чего ты хочешь?!       — Я хочу… — Виктор приблизился к ней почти вплотную. Его ладонь аккуратно, словно боясь спугнуть девушку, коснулась ее лица, и он чуть склонился к ней, чтобы уже тише, почти шепотом продолжить, — Чтобы ты была моей.       Недолго, всего каких-то несколько секунд, Юна лишь молча смотрела в его глаза. Выражение ее лица уже перестало быть озлобленным, и теперь даже трудно было сказать, что творилось в ее мыслях. Юна глубоко вздохнула.       — Черт… — отчаянно протянула она, и ее ладони легли на плечи Виктора, притягивая его ближе. Ее губы коснулись его, и Виктор с жаром ответил на поцелуй, перехватывая инициативу.       Они спешно поднялись в ее квартиру и, как только дверь захлопнулась за их спинами, верхняя одежда вмиг полетела на пол. Дрожащими руками Юна торопливо стянула с плеч Виктора кобуру, и та с грохотом отправилась следом за вещами. Он продолжал горячо целовать ее, зарываясь пальцами в ее волосах. Его ладони опустились на плечи девушки и заскользили вниз, очерчивая изгибы талии и бедер, а затем вновь медленно двинулись выше, сминая плотную ткань ее красного платья. Он резко подхватил хрупкое тело, и девушка крепче вцепилась в его плечи, скрещивая ноги у него за спиной.       Виктор пронес ее чуть дальше в ее крохотную квартиру и усадил прямиком на кухонный стол. Юна разорвала поцелуй, и ее ладони опустились ему на грудь, плавно двигаясь вверх. Пальцы уже начали расстегивать его рубашку, когда Виктор вдруг схватил ее запястья и завел ее руки к ней за спину. Девушка в недоумении уставилась на него.       — Скажи это, — низко прохрипел он, склоняясь над ее ухом.       — Ч-ч-что?       — Ты знаешь, что я хочу услышать.       Их лица были буквально в сантиметре друг от друга. Глаза обоих слегка затуманены. Тяжело дыша, Юна нервно сглотнула и взглянула в его темные глаза.       — Я… твоя, — выдохнула она в его губы, и он тут же вновь впился в нее страстным поцелуем.       Он выпустил ее руки, и его ладони легли на спину Юны, нащупывая язычок молнии ее платья. Одно движение, и его пальцы уже скользят по нежной коже к плечам. Виктор стянул ткань платья вниз, к ее животу, и оторвался от ее губ, жадно оглядывая тело девушки.       Юна чувствовала, как ее пульс с каждой секундой учащался, а дыхание становилось тяжелым. Будто бы сам воздух в комнате нагревался. Ни с кем прежде она не чувствовала подобного. Он был ее наваждением, ее безумием, и сейчас она готова была сгореть от каждого его прикосновения.       Виктор коснулся губами основания ее шеи. От нее пахло чем-то сладким, с нотками корицы, и ему захотелось ее укусить. Он прихватил зубами бледную кожу, и Юна, прикрыв глаза от удовольствия, откинула голову назад. Одной рукой Виктор мягко сжал ее грудь, скрытую тонким черным кружевом, в то время как его вторая рука медленно заскользила вверх по внутренней стороне ее бедра. Пальцы коснулись уже влажной ткани трусиков, слегка надавливая и поглаживая, и Юна шумно выдохнула, впиваясь короткими ногтями в крепкую мужскую спину.       В этот момент где-то у входа послышался звонок его телефона, и с глухим рыком Виктор оторвался от девушки.       — Не-е-ет, — разочарованно простонала Юна. — Нет, нет, нет…       — Черт, я совсем забыл про это дурацкое дело. — Виктор едва ощутимо вновь коснулся ее губ, а затем начал собираться.       — Пингвин опять начнет беситься, а это зрелище жутко раздражает, — как бы извиняясь, сказал он в ответ на потерянный взгляд девушки. — Я вернусь. Обещаю.       — Я ненавижу тебя, Виктор Зсасз! — все еще тяжело дыша, бросила она ему вслед.       — Неправда. — Виктор лукаво улыбнулся и скрылся за дверью. ________________________________ * A Giant Dog - I'll Come Crashing Пер.: В самой моей природе нет ничего, что говорило бы мне не делать плохих вещей. Я знаю, что должна быть хорошей этой ночью. Разрушение приносит с собой некое удовольствие. А последствия никогда не могли убедить меня в том, что нужно поступать правильно. ** Как в российской литературе есть два Ерофеева и несколько Толстых, так и в японской имеются два Мураками, не имеющих между собой никакого родства. Харуки пользуется большей популярностью за пределами Японии, зато Рю Мураками создает произведения гораздо радикальнее, затрагивая темы психологии, насилия и убийств. Рю Мураками - мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения.