Hell Frozen Rain

"I wonder what it's like Seeing through your eyes <…>I wonder what it's like Walking by your side To think before I talk And to move at the same speed as you walk" *

      Виктор действительно вернулся на следующий день. Время было уже почти обеденное. Юна копошилась на кухне, напевая себе под нос какую-то приставучую мелодию, услышанную на днях по радио, как вдруг раздался стук в дверь. Совершенно не задумываясь, она подошла и открыла ее, и на секунду даже удивилась, увидев стоящего перед ней человека.       — С каких пор ты стучишься? — с некоторой иронией в голосе спросила она, пропуская Виктора в квартиру. Он не ответил, но Юна и не ждала ответа. — Впрочем, я больше удивлена, что ты вообще пришел.       — Я держу свое слово, — сказал Виктор, подойдя к девушке ближе. Выглядел он дерьмово. В глазах были отчетливо видны красные сеточки лопнувших капилляров, а на веках залегла характерная синеватая тень. Он часто моргал, а в непривычно хрипловатом голосе слышалась смертельная усталость.       — Когда ты спал в последний раз? — Юна коснулась ладонью его щеки, обеспокоенно глядя в его лицо.       — Дня два назад… — Он сказал это так, будто бы такой ритм жизни давно был в порядке вещей. Юна нахмурилась, но никак это не прокомментировала. — Вообще-то я ненадолго. Есть еще целая куча нерешенных задач, и… — Договорить ему не дал режущий слух звон.       — Точно! Лазанья! — спохватилась Юна и бросилась выключать дребезжащий таймер, а заодно и духовку.       — Ты голоден? — спросила девушка, пройдя в гостиную.       Виктор стоял у стены, возле небольшого деревянного шкафа с открытыми полками, явно видавшего виды, и просматривал содержимое ее импровизированной библиотеки. Он отрицательно покачал головой в ответ, а затем вытянул с полки одну из книг. На обложке большими черными буквами, стилизованными под рукописный шрифт, было напечатано «Миф о Сизифе»**.       — Камю? — с интересом произнес Виктор и, переведя взгляд на девушку, ухмыльнулся. — Что ж, это многое объясняет.       — Увлекаешься экзистенциальной философией? А вы полны сюрпризов, мистер Зсасз! — Юна удивленно вскинула брови и, усевшись на диван, с хитрым прищуром посмотрела на Виктора.       — Ну, вообще-то, я не всегда занимался тем, что убивал людей за деньги.       — Ты никогда не рассказывал…       — А ты не спрашивала, — пожал плечами Виктор, ставя книгу на место, а затем вновь обернулся к Юне. — Тебе не интересно?       — Интересно. Но я думаю, что прошлое – это такая тема, в которую не стоит лезть без приглашения. Я решила, что ты расскажешь мне, если сам этого захочешь.       — Ну, это не особо длинная история, — как-то тоскливо усмехнувшись, сказал он и устроился на диване рядом с ней.       Откинувшись на мягкие подушки и закинув ноги, обутые в тяжелые «Мартинсы», на журнальный столик, Виктор начал свою историю. Он смотрел не на Юну, а куда-то перед собой. Его глаза были полуприкрыты то ли от усталости, то ли он просто так погружался в воспоминания.       Он рассказал ей все с самого начала. Про свое счастливое детство, про богатых родителей, которые так сильно любили друг друга; и, конечно, они любили его, и всегда старались дать ему все, в чем только мог нуждаться ребенок. Как эмоционально, так и материально.       Он рассказал про свою беззаботную жизнь, от которой он брал все. Об учебе в престижной школе, о том, что он был лучшим студентом, о друзьях, вечеринках, поездках за границу… Обо всей той мишуре, которую, как он говорил, люди используют, дабы заполнить пустые дыры, называемые «жизнью». Он рассказал ей о том, как выпустился с отличием, и уже через три года возглавил свою собственную международную компанию.       И он рассказал о том, что ему было двадцать пять лет, когда его родители погибли. Несчастный случай во время прогулки на лодке. Он был достаточно взрослым, чтобы принять неизбежность смерти, но, тем не менее, их гибель сильно на него повлияла. Виктор рассказывал, как пытался отвлечь себя от этой потери. Он говорил про азартные игры, и про то, как в конечном итоге потерял все. И тогда его история завершилась на той ночи, на том самом мосту, на котором, как и Юна, он думал о том, чтобы покончить со всем. Там же началась новая история Виктора Зсасза, которая уже была известна.       Все это время Юна неотрывно смотрела на него. Не меняясь в лице, она внимательно изучала мужчину перед собой. Она ловила каждое его слово, желая лучше узнать его, желая понять или же убедиться в том, что понимала его с самого начала.       — Ну, вот и все. Я же говорил, что это не самая длинная история. И не самая увлекательная. — Виктор потер глаза, а затем, мельком глянув в окно, добавил: — На самом деле мне уже пора…       Он уже собирался встать, как маленькая ладонь девушки остановила его, схватив за плечо и легонько потянув назад.       — Постой, — сказала она. — Полчаса. У тебя есть хотя бы полчаса?       Виктор обернулся к ней, непонимающе глядя на ее лицо. Юна отодвинулась на самый край дивана и уже увереннее потянула его за собой, пока его голова не коснулась ее коленей.       — Закрой глаза, — тихо сказала девушка и взяла со стоящей рядом небольшой тумбы еще недочитанную книгу. — Доверься мне. Я разбужу тебя через полчаса.       На секунду Виктор нахмурился и хотел было что-то возразить, но ее ладонь так ласково и успокаивающе погладила его по щеке… Он вздохнул и, закинув ноги на подлокотник, закрыл глаза. Тяжесть в голове и во всем теле начала сходить на нет, и, довольно быстро расслабившись, Виктор сам не заметил, как провалился в сон.       Юна нащупала закладку между шершавых страниц и открыла книгу на том месте, где остановилась в последний раз. Четыре главы. Она разбудит его через четыре главы.       Виктор приходил почти каждый день. В выходные – днем, на буднях – вечером или ночью. Как-то раз он ненадолго заходил в кафе сразу после закрытия. Он снова сделал вид, что просто проходил мимо, и, с трудом уговорив Юну подбросить ее домой, отвез девушку до квартиры и уехал по своим делам.       В другой раз он пришел к ней посреди ночи. Уже привычно вскрыв замок и пройдя в квартиру, Виктор обнаружил Юну мирно спящей в кровати. Она снова лежала рядом со своей огромной плюшевой игрушкой в виде непонятно какого зверя, закинув на нее руку. На мгновение в его голове промелькнула мысль подойти к ней, разбудить или же лучше просто лечь рядом, но он быстро отбросил ее и направился к выходу. Когда он уже собирался покинуть квартиру, его взгляд упал на яркое пятно на входной двери. Там, на потрескавшейся местами краске, был приклеен неоново-розовый стикер, на котором аккуратным круглым почерком было написано «Загляни на кухню», и пририсована стрелочка, указывающая направление.       В кухонном закутке посреди обеденного стола лежала серая коробка, украшенная таким же цветным стикером. Виктор подошел ближе и, взяв коробку в руки, прочитал надпись: «Ты поел?». Из коробки доносился приятный пряный аромат, напоминающий пиццу. Открыв ее, Виктор обнаружил пару симпатичных подрумяненных пирожков «Кальцоне». Мужчина невольно улыбнулся и, прихватив еду, ушел.       Так продолжалось всю неделю. Зсасз приходил к ней регулярно, и Юна была правда рада этому. Каждое его появление, каждое мимолетное прикосновение пробуждало где-то в ее груди чувство, похожее на ожидание праздника. Как когда ты не можешь уснуть, зная, что завтра у тебя день рождения. Как предвкушение от разворачивания подарочной обертки. Это волнительное желание узнать, что за подарок скрывается внутри… И все это было бы действительно замечательно, если бы Виктор не уходил раз за разом. Ни в один из дней он не оставался.

___

      Лежа на смятых простынях, Юна тяжело дышала. Между ног все еще ощущалась сладостная пульсация, пара капелек пота скользили вниз по разгоряченной коже, а тело до сих пор было словно ватное. Виктор лежал рядом, глядя в потолок. Какое-то время они оба просто молчали, каждый погруженный в свои мысли. Юна глубоко вздохнула и, наконец, нарушила тишину.       — Почему ты все время уходишь? — задала она уже несколько дней мучавший ее вопрос. Конечно, она понимала, что у него есть свои дела, но она бы ни за что не поверила, что дело было только в работе. Виктор повернулся к ней. На его лице отразилось некое замешательство и напряженность, будто бы он не был уверен в том, что ответить.       — Потому что я – это не лучшее, с кем можно остаться, — сказал он и отвел взгляд.       — С чего ты это взял?       — Глядя на тебя. В кафе, мило улыбающуюся каждому посетителю, смеющуюся там, за стойкой, разговаривающую с другими сотрудницами; веселящуюся в парке аттракционов с подругой, и заносящую пироги к чаю своей пожилой соседке. Кому-то, кто живет нормальной жизнью, не стоит оставаться с монстром.       — А ты, я вижу, внимательно изучил мои увлекательнейшие будни, — усмехнулась в ответ Юна. — Но я уже говорила, что не вижу в тебе монстра.       — А кого ты видишь?       Девушка повернулась на бок, подперев голову рукой, и некоторое время задумчиво блуждала взглядом по мужчине перед собой. Затем, откинувшись обратно на подушку и отрешенно уставившись в потолок, она вновь заговорила.       — Знаешь, когда-то давно, не помню уже, где я услышала или прочитала… но, в общем, это была одна старая легенда. Она была о человеке, который умел видеть мысли других людей. Он мог даже заглядывать в самые глубины их душ. Он видел человеческую злобу и уродство этих самых душ… И из-за этого кошмара его глаза превратились в кровоточащие раны. Так он и жил до конца своих дней... Глядя на тебя, я вспоминаю эту историю.       В комнате снова воцарилась тишина, и в этой тишине, Виктор вдруг почувствовал глухой удар собственного сердца. Что-то болезненно, но в то же время приятно сжалось в груди.       — Но ты ведь не думаешь, что у кого-то вроде нас с тобой может быть счастливый конец? — негромко спросил он. Юна улыбнулась, вновь повернувшись лицом к нему.       — Не бывает счастливых концов, Виктор. Все истории заканчиваются одинаково. В итоге всех нас ожидает лишь смерть, черви, поедающие наши давно гниющие тела, и темнота. — Юна придвинулась ближе и опустила свою ладонь на его шею. Слегка поглаживая кожу подушечками пальцев, девушка лукаво улыбнулась. — А если конец все равно один, то почему путь к нему должен быть скучным?       С этими словами последние барьеры будто бы рухнули между ними двумя. Резко перевернувшись, Виктор подмял под себя тело Юны и поцеловал ее. Жадно и невыносимо горячо, он целовал ее, словно в последний раз. Это было так волнующе и так чертовски искренно, что Юна хотела, чтобы это мгновение не заканчивалось.       Однако желания редко имеют свойство сбываться в нужный момент. Где-то за стеной зазвучала уже знакомая мелодия телефона Виктора, и мужчина с разочарованным вздохом разорвал поцелуй. Он направился на поиски мобильного, а Юна стиснула зубы. Если бы злостью можно было подавиться буквально, то сейчас девушка бы уже заходилась приступом кашля. Она уже откровенно начала ненавидеть эту веселую песню в стиле диско, и очередной звонок стал последней каплей, ведь она совершенно точно знала, что последует за ним – Виктор снова уйдет.       «Ну что ж, вызов принят!», — пронеслось вдруг в ее голове, и, наспех завернувшись в тонкую простынь, Юна проследовала за Виктором.       Она обнаружила его на кухне. Облокотившись о столешницу, Зсасз как раз собирался ответить на звонок. Юна подошла к Виктору вплотную как раз, когда тот уже подносил трубку к уху, и, потянувшись к его лицу, едва слышно прошептала: — Я с тобой еще не закончила.       Виктор с прищуром взглянул на девушку. По выражению ее лица было видно, что она что-то задумала. В следующую секунду Юна опустила руки, и гладкая сатиновая простынь, скрывавшая ее тело, упала на пол. Обнаженной грудью девушка прижалась к киллеру, и ее мягкие губы коснулись его шеи. Она покрывала его кожу поцелуями, постепенно спускаясь все ниже по крепкой мужской груди, а затем и животу, опускаясь перед ним на колени.       Виктор продолжал слушать голос из телефона, но внимательно следил за каждым движением девушки, еще не до конца понимая, что она делает. Так или иначе, это было чертовски приятно. Его глаза округлились от удивления, когда рука Юны опустилась на его член, сжимая его ладонью. Она посмотрела на Виктора снизу вверх и, заметила его недоуменный взгляд. Уголки ее губ приподнялись в коварной улыбке.       Как бы дразня, Юна пару раз прошлась языком по возбужденной плоти по всей длине. Когда ее губы обхватили головку, Виктор непроизвольно закрыл глаза. Юна заглатывала его с каждым движением все глубже, умело ласкала языком, то ускоряясь, то замедляясь в нужный момент, словно знала наперед все желания Виктора. Одна ее рука поглаживала напряженный пресс, а другой она принялась помогать себе, сжимая его твердый член и скользя по нему в такт движениям головы. Она была поразительно хороша в своих ласках. Один лишь вид нагой девушки, стоящей перед ним на коленях сводил Виктора с ума. Из последних сил стараясь вслушиваться в голос, звучащий из телефона (лишь несколько раз односложно ответив на что-то), он запустил пальцы в густые волосы Юны, активно продолжающей доставлять ему удовольствие, и слегка надавил на затылок, заставляя ее взять его еще глубже.       Спустя пару минут, Виктор сдавленно процедил сквозь зубы короткое «Хорошо» и отбросил телефон в сторону. Было даже удивительно, как все это время он стойко держался, не издав ни одного лишнего звука. Юна двигалась все быстрее, а ее пальцы крепко впились в его торс. Девушка уже чувствовала, как у нее самой между ног становится влажно. Еще пара движений, и с глухим стоном, откинув голову назад, Виктор кончил. Слегка затуманенным взглядом он посмотрел на Юну. Девушка неспешно поднялась на ноги и, глядя ему прямо в глаза, демонстративно сглотнула и облизнула губы.       — Ты знаешь, что ты чокнутая? — с легкой усмешкой в голосе спросил он и, приобняв ее за талию, притянул к себе.       — Да, мне говорили пару раз, — Юна явно была довольна собой. — Что ж... полагаю, тебе снова надо идти?       Виктор коснулся пальцами ее подбородка, приподнимая его, и склонился над ее лицом.       — Думаю, я могу немного опоздать, — прошептал он и неожиданно нежно поцеловал ее. Медленно углубляя поцелуй, он подхватил ее на руки и понес назад в спальню.

___

      Все посетители и работники покинули кафе еще двадцать минут назад. Свет горел лишь в кухне, в которой остались только Юна и Виктор, зашедший недавно через черный ход. Юна делала заготовки к завтрашнему утру. Ей правда доставляла искреннее удовольствие ее работа. Находиться здесь, постоянно окруженной запахами всевозможных ароматных специй было так уютно. Это напоминало ей о старых рождественских фильмах, в которых счастливые семьи украшали елку и собирались за одним столом. Юне было интересно, так ли пахнет в этих домах по праздникам, как здесь, когда в духовке стоит партия булочек с корицей или миндального печенья? И были ли у ее мамы подобные чувства, когда она готовила на своей кухне? Она мало что помнила из своего детства, но ощущение тепла, легкости и защищенности остались в ее памяти с тех пор, как родители были рядом. Сейчас что-то подобное она чувствовала рядом с Виктором.       Он так и продолжал появляться и снова исчезать всю последнюю неделю, но похоже, дела в Готэме и правда сейчас выходили за все рамки привычного безумия. А вот от нового знакомого Юны не было никаких вестей с той самой встречи с Зсасзом в переулке. Но о нем девушка даже не вспоминала.       Виктор неспешно пил кофе, опершись о простаивающую без дела плиту, и что-то говорил, но Юна, казалось, совсем его не слушала. Она нарезала фрукты, взгляд ее при этом казался совершенно пустым, а брови едва заметно свелись к переносице. В последние дни ей казалось, что кто-то за ней следил.       — Все в порядке? — заметив ее странное состояние, поинтересовался Виктор.       — Да, просто зависла. — Юна попыталась усмехнуться, вырвавшись из своих раздумий. — Знаешь, бывает так, что сидишь и в какой-то момент просто отключаешься. Пялишься в воздух, а в голове лишь перекати-поле.       Это была наглая ложь. Ее тревожило это ощущение чьего-то прожигающего взгляда на своей спине всякий раз, как она шла на работу или возвращалась домой. Говорят, человек действительно может чувствовать, если на него смотрят. Будто крошечные насекомые бегут по коже, перебирая своими маленькими лапками. Но Юна не хотела говорить Виктору об этом. Любая мелочь могла быть для него как красная тряпка для быка, как призыв к действию. И она не хотела беспокоить его. Не хотела втягивать во что-то, что могла просто выдумать сама себе. Да и, в конце концов, она была уже большой девочкой, которая могла постоять за себя. Она выросла в крупной криминальной семье и с детства была готова к самым неприятным ситуациям.       — Мне уже пора. Ты уверена, что все в норме? — спросил Зсасз, выбросив пустой картонный стакан, и подойдя ближе к девушке.       — Да, все отлично, — максимально непринужденно попыталась ответить Юна. — Сейчас еще Лил должна прийти. Поболтаем с ней немного, пока я заканчиваю, и она проводит меня домой.       — Ладно. — Виктор ни на секунду не поверил ее напускному спокойствию, но не подал виду. Он быстро поцеловал ее, и затем направился к выходу.       Не прошло и пятнадцати минут с того момента, как дверь черного хода захлопнулась за Виктором, как в нее бодрой походкой вошла Лили.       — С ума сойти, как мы давно не виделись! — воскликнула она и, запрыгнув на стол рядом с Юной, начала по-детски болтать ногами в воздухе. Она состроила максимально милую мордашку, которая смотрелась как-то уж очень гротескно со всей ее панковской «униформой» и готичным макияжем. — Я соскууучилась, — тоненьким голоском протянула она, и обе девушки тут же рассмеялись.       — Я тоже, — ответила Юна. — Но у вас сейчас, насколько я знаю, уйма дел, да и я была занята в последние дни…       — Ага, как и Зсасз в свободное время. — Лили подозрительно прищурилась. В ее голосе звучала явная издевка. — Так что, вы с боссом наконец-то… вместе? — сделав акцент на последнем слове, игриво поинтересовалась она и, стащив из большой миски кусочек нарезанной груши, отправила его к себе в рот, за что тут же получила по руке и обиженно скуксилась.       — Да, можно и так сказать… — Юна опустила взгляд, а ее губы непроизвольно растянулись в улыбке при воспоминаниях о коротких, но таких желанных моментах с Виктором.       — Ну слава богу! Мы уже думали, что состаримся, пока будем ждать, когда же вы признаетесь, что между вами что-то есть.       — Вы там что, ставки делали что ли? — возмутилась Юна.       — Не то чтобы… Но болели за вас, ребята, от всего сердца. Я уже давно говорила Саше, что так все и будет, с нашей с тобой первой встречи, а она как баран продолжала талдычить что-то про ледяное сердце босса, или же вообще про его отсутствие. — Лили хохотнула, а затем спрыгнула со стола, уворачиваясь от куска яблока, запущенного в нее. — Эй! За что?!       — Нечего у меня за спиной обсуждать и планировать мою же личную жизнь! — Юна скорчила подруге рожицу, высунув язык..       Еще с полчаса, пока Юна заканчивала приготовления, мыла посуду и расставляла все по своим местам, Лили, усевшись обратно на стол, рассказывала ей о происходящем в городе и вообще обо всем, что считала хоть сколько-нибудь интересным.       Все же, несмотря на то, что Юна призналась себе в том, что жизнь в «Плезантвиле»*** не для нее; несмотря на то, что едва ли у кого-то в Готэме вообще есть шанс на так называемую «нормальную жизнь», сейчас она чувствовала себя чертовски счастливой. Как во всех тех семейных фильмах, которые она видела в детстве, у нее появились друзья, любимая работа, независимость и человек, рядом с которым ей хотелось быть. Все, как она и мечтала, но только с поправкой на некую ауру шизанутости, пронизывающую весь этот город. Но для Юны так было даже лучше. Она буквально чувствовала, как внутри нее что-то высвободилось, стоило лишь перестать пытаться обмануть себя.       Лили же, осознанно или нет, заметила перемены в подруге, и была искренне рада тому, какой видела ее теперь. Она уже не избегала в разговоре тем о работе, и с упоением в деталях рассказывала о преследованиях и пытках; с озорным блеском в глазах говорила о том, как очередной кретин, возомнивший о себе не бог весть что, стонал, умоляя о пощаде и, в конечном итоге, полностью ломался. Она рассказывала о психах из Аркхема, и качественно новых безумцах, что чуть ли не ежедневно появлялись на улицах города.       Юна внимательно слушала все ее красочные истории на пути домой, то удивленно вскидывая брови, то заливаясь смехом. В компании этой веселой, но совершенно безбашенной девушки, она напрочь забыла о тревожащем ее чувстве посторонних глаз на своей спине. А вот Лили, напротив, от самых дверей кафе заподозрила что-то неладное, но ей не хотелось нарушать беззаботную атмосферу вечера, поэтому она, ни на секунду не изменившись в лице, продолжала делать вид, что все в порядке.       У самой квартиры Юны Лили обняла подругу и, как только входная дверь захлопнулась, направилась назад. В переулке, неподалеку от дома, дорогу освещал лишь одинокий фонарный столб, но и в нем лампочка мигала, словно в дешевом фильме ужасов, а спустя несколько слабых вспышек и вовсе погасла. Проходя мимо мусорных баков, Лили сбавила шаг и достала пистолет. Она остановилась, стараясь вглядеться в темноту.       — Выходи! — ее голос сделался стальным и даже пугающим. От прежней веселой девушки не осталось и следа. — Кем бы ты ни был… Я знаю, что ты здесь….       Лили остановилась, оглядываясь по сторонам и старательно прислушиваясь. Каждая мышца в ее теле напряглась, готовая к схватке. Было темно, и лишь тусклый свет луны, еле пробивавшийся сквозь чернеющие облака, кое-как попадал в этот узкий переулок, слабыми отблесками отражаясь то от осколков стекла на земле, то от кусков металлического мусора.       Лили не успела ничего сообразить, когда, словно тень, чья-то фигура возникла из мрака и выбила из ее рук оружие. Человек двигался поразительно ловко, стремительно. Внушительной силы удар о стену заставил девушку резко выдохнуть, вышибив из ее легких воздух, а последующий пинок в живот заставил ноги подкоситься и повалил ее на землю.       В голове Лили только успела промелькнуть мысль о том, что зря она это затеяла. Это был импульсивный поступок, совсем на нее не похожий. Нужно было подготовиться, выждать момент, рассказать о своих подозрениях Виктору, в конце концов… Но она так привязалась к Юне, что беспокойство за подругу затмило здравый смысл. Лили не была готова к сражению с неизвестным в кромешной темноте.       Мужчина – а теперь она была абсолютно уверена в том, что это был именно мужчина – не давал ей подняться, навалившись сверху и прижимая ее к асфальту своим весом. Он вроде бы и не был таким уж огромным, не сильно крупнее ее самой, но все же взрослый мужчина явно превосходил в весовой категории невысокую азиатку.       Его широкая ладонь сжалась на ее горле. Лили пыталась сопротивляться: она хватала его за руки, стараясь ослабить хватку, изо всех сил впивалась ногтями в предплечья своего противника, которого даже на таком близком расстоянии до сих пор едва могла разглядеть. На человеке была темная одежда, а лицо скрывал большой капюшон, из-под которого проглядывал лишь гладко выбритый острый подбородок.       В какой-то момент Лили удалось удачно дернуть ногой, хорошенько зарядив незнакомцу прямиком в пах. С хриплым стоном он разжал ладони, и, воспользовавшись моментом, девушка выскользнула и спешно, даже не успев подняться на ноги, попыталась добраться до пистолета, который так и лежал на земле неподалеку от мусорного бака.       Вдруг она почувствовала сильный удар. Что-то тяжелое опустилось ей на затылок. Всего секунду в ее ушах стоял оглушающий звон, а затем все вокруг резко пошатнулось. Качнувшись в сторону, Лили, словно тряпичная кукла, осела на грязный заплеванный асфальт. Ее окутала тьма. ________________________________ * The Cardigans - Hanging Around Пер.: Интересно, каково это - Смотреть на мир твоими глазами? <…>Интересно, каково это - Идти с тобой рядом ? Думать прежде, чем сказать? И двигаться с твоей скоростью? ** «Миф о Сизифе» — философское эссе Альбера Камю, в котором автор поднимает один из самых актуальных вопросов философии «Стоит ли жизнь труда быть прожитой?» *** Плезантвиль - Вымышленный город из одноименного фильма, который живёт по законам утопической киноэтики 1950-х: в нём нет бедных или асоциальных жителей, мужья ходят на работу, жёны исправно ведут домашнее хозяйство, а спортсмены школьной команды по баскетболу всегда попадают в кольцо. В Плезантвиле всегда стоит лето с умеренным солнцем без дождей, а плезантвильская пожарная команда занимается лишь тем, что снимает кошек с деревьев, ведь в мире Плезантвиля огонь горит только там, где должен.