Reminiscence

Битый час я проводил время за отчётом, не замечая ничего и никого вокруг. Повсюду копошились сотрудники, подготавливая важные документы к концу месяца, то и дело бегая то в один, то в другой отдел за печатями или подписями. А мне хоть бы хны – ни на что внимания не обращал. – Ли Тэмин, твой телефон разрывается от звонков. Возьми уже трубку, а то бесит, – раздражённо отозвался около меня мой коллега Бэкхён, легонько потрепав меня по плечу. Я дёрнулся от его прикосновения, и будто вынырнув из транса, полез в сумку за смартфоном. И правда, пару пропущенных. От Джонхёна. Набрал его номер, хоть и делать нерабочие звонки нам не рекомендовалось. Да и плевать хотел – не впервой. – Здравствуйте, Джонхён-щи. Вы звонили, а я и не услышал, заработался, – начал был я официозно, дабы не палиться перед коллегами. Хотя, сдаётся мне, народ всё же в курсе, кто такой Джонхён и с чем его едят, чего уж комедию ломать. – Привет, Тэмин-а. Ничего, я должен был догадаться. Просто хотелось услышать тебя, – я кусал губы, дабы скрыть само собой напрашивающуюся улыбку. Нас разделяли километры, однако моё воображение нехило рисовало эффект присутствия: этот приятный и ласковый тембр голоса, казалось, приятно щекотал ухо прямо здесь, будь он совсем рядом. «И я тоже хотел слышать тебя», порывался сказать я, но такой роскоши позволить себе не мог, кругом были уши. Знакомство наше длилось с месяца полтора-два, и эта его искренность иногда выбивала почву из под ног так, что с ним тоже хотелось быть предельно честным и открытым. Джонхён всегда был рад меня видеть и охотно звонил первым. Совсем мало времени мы знали друг друга, однако Джонг очаровывал меня всё больше и больше своей добротой и прямолинейностью. – Как твои дела? – Всё нормально, Тэ. Сам-то как? – Лучше, чем то было до звонка, – на меня уже начали коситься сослуживцы, а я и не заметил, как засиял аки медный таз и даже не подумал говорить тише. Я, признаться, чертовски волновался и одновременно радовался перед нашими разговорами! – Рад слышать, – на том конце провода послышалась усмешка, – Как на работе обстоят дела? Если не секрет, поздно заканчиваешь сегодня? – Ну, – я замешкался. Судя по объёмам работы, мне грозило снова остаться на сверхурочные, но сейчас появлялся мотив закончить всё поскорее. Если это будет возможно. Ежели нет – то надо придумать, как бы незаметно улизнуть от нашего строгого и требовательного шефа Чон Юнхо и попросить коллегу прикрыть меня, а утром придти, как ни в чём не бывало и тихо всё закончить. – Если ты не можешь, то ничего страшного. У тебя наверняка куча дел, я должен был это предположить, – Джонг был наслышан о нашей занятости в фирме. Мы только и могли видеться на выходных, про будни можно было молчать, однако, выдавалась и такая возможность встретиться. Он мог подкатить на своей машине к моему месту работы, а я всё никак не мог отговорить его так не делать. Неудобно как-то. А Джонг только махал рукой и говорил, что ему не сложно, да и с другом провести лишний раз вечерок ему не в тягость. Мне, как бы тоже было ох как не в тягость, но… Кибом и так болтает, трещотка всея компании, будь он неладен. Мне-то фиолетово, только достоянием общественности становиться с его глупыми иной раз подколами не хотелось. – Нет-нет-нет, что ты. Тем более что мы давно не виделись, – думаю одно, а говорю совсем другое. Очень в моём стиле. – Именно. Скучал по тебе. Уже забыл, как ты выглядишь, – и смеётся. А я не знаю, куда себя деть, ибо бабочки заполняют не только живот, но кажется, всё моё естество. Боже мой, на что ты подписался, Тэмин… – Только… Слушай, тебе точно удобно? Сколько мы уже накатали по Сеулу? Кто-то же должен платить по счетам. – Так, Ли Тэмин, – я уверен, он улыбался по ту сторону трубки, даже если и его голос звучал сейчас твёрдо и строго, – если ты о бензине, то брось думать. Ну кто по такому морозу на своих двух домой добирается? – Так я же не прошу- – И что? Пока предлагают – бери! Вопрос закрыт, сколько это можно обсуждать, Тэм? – Джонхён по-доброму причитал, – я приеду, сегодня свободен. – Тогда в восемь? – Во-о-от. Замётано. Увидимся, Тэ, – и я, также попрощавшись с ним и со своим здравомыслием, ждал до последнего, пока тот положит трубку. Отчёт я таки доделал, с горем напополам, с роющимися как в улее мыслями о Киме. И ушёл из офиса первым, не дожидаясь никого из тех, с кем бы я в иной раз держал путь домой. Стремглав выйдя из здания быстрыми шагами, и ни видя ничего вокруг, прямёхонько направился к дверям машины Джонга. Всё-таки приятно, когда тебя так заботливо забирают с работы под предлогом того, что друг давно меня не видел. «Давно» в его понимании – неделя. – Привет, Тэмин-а, – меня встретили с улыбкой и нежным взглядом, а в руки всучили кофе. Традиция была такая. Баловал меня с тех пор кофеем, а с меня изредка печенье или донаты. Но не сегодня. В салоне как всегда было чертовски тепло, что нехотя я расстегнул куртку и стащил с себя шарф с шапкой. Мы непринуждённо болтали о том да сём, пока тот мне не объявил: – Сегодня мы с тобой поедем на реку Хан. Луну понаблюдать. Ты слышал о суперлунии? – а сам прибавляет громкость радио. – Вроде припоминаю, – я невольно прислушался к проигрываемой композиции, а Джонг рядом лукаво улыбался. – Как тебе эта песня? Нравится? – Очень даже, – и я не врал. Какой-то довольно необычный для нынешнего времени трек, буквально космический. Я заворожённо вслушивался. Джонхён как-то слишком коварно ухмылялся, не отрывая от меня взгляда. Лучше бы на дорогу смотрел. Я в свою очередь, тоже на него пялился и понять не мог, отчего он сделался столь загадочным, что он пытается этим сказать. Я сначала не понял, чего он замолчал. И тут меня осенило. – Подожди… Ты ведь не хочешь сказать?.. Это твоя песня? – я не удержался от восклицаний, – Сам поёшь? В самом деле?! – А ты догадливый, – вот это номер. Я всего лишь предположил, а этот гад только и топит улыбку, кусая губы. Не может принять тот факт, что признание – это всё-таки дело приятное, скромничает. – И поэтому мы идём смотреть на Луну? Джонг, ну ты даёшь! Это же надо, – как всё совпало. Моему восторгу предела не было, а вот словарному запасу очень даже. Джонг отвёл взгляд на дорогу и подпевал “I’ll take you to the moon”, будто бы игнорируя пусть и сдержанные, однако всё же, надеюсь, видимые всплески восхищения им. – И молчишь, что это ты! Такая красивая, – я сам сделал погромче, и, послушав немного, мало-мальски подпевал, уловив мотив и слова припева. – Йа, ты на каждую мою песню так говоришь. Хоть бы толика критики. – Джонхён, какая может быть критика, когда это так здорово уметь делать что-то, что так хорошо получается? Тем более, что это первая песня, которую я слышу в твоём исполнении. Это уже нечто особенное, знаешь ли. – Ладно, ты слушатель неискушённый. Так и быть, сделаем скидочку, – Джонг усмехнулся, отводя чёлку с глаз, смотря перед собой. – Ты себя недооцениваешь. – Нет, Тэмин-а, я-то как раз цену себе знаю. Композиция неплохая, в уме заедает, дело сделано, – и тот вырулил с проспекта к реке. К тому времени песня закончилась и я услышал комментарии диджея на радио. – Так это ещё крутят на радио?! Уа-а! Джонхён посмотрел на меня с укоризной. Мол, ну радио, и радио, что такого? Странный, сначала делится с материалом, а потом отмахивается от комплиментов. Слишком много о себе думает или слишком скромный? А вот и разбери его. Мы были на месте. Вышли, а Джонг тем временем побрёл к ближайшей палатке с различными закусками и купил нам по ттокбокки. – Держи, горячие. – Спасибо, – горячие рисовые сосиски – то, что нужно было. От закуски шёл пар, и в такую морозную погоду съесть нечто подобное – самое то. Да здравствуют школьные воспоминания. Часто трескал их, когда был мелким. Неспешно беседуя, мы расположись на ближайшей скамье у побережья, откуда можно было лучше всего наблюдать гладь водоёма. Луна себя долго не заставила ждать: та вышла из-за тёмных облаков, поражая своими размерами, обдавая нас своим мягким свечением. Казалось, руку протяни, и почувствуешь её поверхность. Хотел было сделать пару кадров на телефон, но не стал – всё равно вся полнота зрелища не передастся. – Вот что поистине красиво, Тэмин-а, – сказал Джонг, указывая на предмет своего восхищения. – И не поспоришь. – Я часто прихожу сюда. Нравится вот так сидеть, ловить атмосферу. Особенно вечером, когда никого нет. Иногда вычисляю созвездия, смотрю на Луну, если её видать. Успокаивает. – Поэтому и написал ту песню? «Я возьму тебя с собой на Луну»? – Да не только. Просто, что в голову придёт. Что срифмуется, – неужели дело только в рифме? – А если серьёзно? Хотел бы... отправиться? Туда, на поверхность? – глупый, наверное, даже детский вопрос, но кому не хотелось бы самому куда-то чисто в теории побывать где-то ещё, кроме нашей планеты? Каждая из Солнечной системы по-своему завораживала. Джонхён улыбнулся, немного поёжившись, будто бы прячась в своей куртке. – Почему бы и нет? Везде хорошо, где нас нет. – Наверное, сам не понаслышке знаешь, – я намекнул о недавно рассказанной им истории путешествия в Индию, тот аж гоготнул. – Да, то ещё было приключение. – Ещё раз не хочешь? – Да куда уж там! – воскликнул Джонг, – боюсь, второй такой раз ещё не скоро случится. Да и случится ли вообще. Хватило мне впечатлений. Лукавый малый. Метнулся на все четыре стороны, один чёрт только знает куда. Возможно, он сам мог не знать о том, что сделает в будущем, и все дела, но... Дело сделано. Он исчез. Я приложил пустую бутылку вина ко лбу. Голова трещала, самочувствие было отвратное, толком не проснулся. А бутылка – единственный холодный предмет в доме. Наверное. Я туго соображал, и ловил лишь неизвестно откуда всплывшие воспоминания, которые больше походили на затянувшийся сон, об одной из вечерних вылазок-посиделок на реку Хан где-то в конце зимы, начале весны. Хорошее было время. Если так подумать, столько всего было в наших с Джонхёном отношениях. Различных вылазок, прогулок, ночёвок, бог знает каких мероприятий, не счесть. Только с ним, наверное, я впервые почувствовал, что живу, ибо жизнь наполнялась красками. Джонхён не имел привычку что-либо планировать в плане тусовок, всё происходило слишком спонтанно и требовало “вливаться” здесь и сейчас. Мне это нравилось. Мы были хорошими, близкими друзьями. Хотя иногда казалось, мы переходили некую незримую грань. Или я её переходил, а он на это закрывал глаза и мгновенно становился слепо-глухо-немым. Я не знаю. Я до сих пор это понять не мог. И меня однажды просто молча кинули. Что я сделал не так?.. Или что с ним сделалось?.. Так, хватит. Не смогу больше стерпеть, если начну продолжать вспоминать всё, что не нужно на данный момент. Я кое-как встал с кровати, чуть не выронив бутылку и не потеряв при этом равновесия. Что же это получается, я словил похмелье? Вот это класс. А ещё мне показалось, или кто-то звонит мне в дверь? – Чёрт бы вас побрал, кто там шастает, – я потащился к входной двери. Я знать не знал, который был час, какой был день недели, нужно ли было на работу сегодня. Хотя, даже если бы знал, мне было бы по фигу. Открыл дверь. А за ней стоял Чхве Минхо собственной персоной. Его мне не хватало. – Боже, Чхве, ты чего? Который час? Сгинь, – я махнул ему, приглашая в не особо дружелюбном жесте в дом, и потащился с этой дурацкой бутылкой на башке в гостиную, без сил плюхнувшись в кресло. Мне было так гадко, что я не обращал внимания на то, как сейчас общался с незваным гостем. Не до него было как-то. – Я смотрю, ты рад меня видеть, – Мин весь источал какой-то противный для меня сейчас энтузиазм, так бы и заехал по его физиономии. – Мне плохо, Мин. Умираю. Минхо оглядел меня на признаки жизнеспособности, мысленно оценивая моё состояние. – Обожди… Ты чего, таки нажрался? – и уголки его губ поползли вверх. – Да-да, непробиваемого алкоголика Ли Тэмина наконец прошибло тяжкое похмелье. Доволен? А теперь выкладывай, зачем пришёл, и сам знаешь, где дверь. Минхо присвистнул. – Ни фига! Вот это да. А сколько ты выдул-то? – казалось, тот вообще не замечал колкости с моей стороны, – Так ведь и в Книгу рекордов Гиннеса недолго попасть, – Минхо только разве что руки не потирал от удовольствия, – слушай, я это засниму и сейчас нашим отправлю, – тот уже наготове держал камеру телефона, я почти хотел кинуть в него бутылкой, порываясь вперёд, но пронзающая теперь уже всюду боль вернула меня на место. – Да шучу я, лежи смирно. Сейчас приготовлю тебе чего-нибудь. Я откинулся на кресле-подушке, кинув куда-то в сторону бутылку, пытаясь вырубиться. Не выходило, настолько мне было ужасно. Через некоторое время в комнате вновь появился Чхве, о пребывании в моём доме которого я успел немного позабыть. Тот нёс ко мне поднос с едой. – Это что? – Что нашёл у тебя в холодильнике. Слава богам, кимчи есть в любом доме. Съешь и вот этого вот. Рагу по моему рецепту. И сок тебе выжал. Ешь и пей скорей, остывает, – тот заботливо усадил меня в бесформенном “мешке”, устанавливая поднос поудобнее. Вот это фуршет! Не ожидал от нашего ловеласа. – Я смотрю, ты руку набил на завтраках, – я пережёвывал пищу, а Минхо убирал остатки еды и прочий хлам у меня в спальне, складывая его в мусорный пакет. – Сейчас уже почти полдень так-то. Полдень? В смысле? – В смысле в том, что ты сейчас на больничном, – Минхо появился в гостиной, нарисовав в воздухе кавычки, – и я типа пришёл тебя проведать. Бэк тебя прикрывает, Ки тоже, вроде как, хотя, какое он к вам там имеет отношение. – Подожди...Я ничего не понимаю. Минхо, вздохнув, присел рядом со мной на корточки. – Ну, смотри. Ты, судя по всему, неплохо ещё кутил в ночь на воскресенье, продрых весь день и не явился на работу. Недоступен был всё утро, а дозвонился в дверь я тоже не с первого раза. Всякое бывает, но ты же вроде как вообще ничего не пропускаешь, вот мы и навернули там с болезнью. А оно, как видишь, и правдой оказалось, – Минхо опёрся ладонью о моё колено, ибо тот едва ли мог держать равновесие, не заваливаясь то на одну, то на другую сторону. Или делал вид, что не мог удержаться, переведя вес тела на носки. Я молча переваривал информацию сквозь протяжный гул в голове, и не желая особо её воспринимать, лишь продолжил лениво жевать. – Ты ешь резче, – тот, взглянув на меня, положил мне руки на колени, оперевшись, встал, уходя в мою комнату, дабы продолжить начатое. И чего эта мать тереза припёрлась? Я поглощал еду, будто в замедленной съёмке, и по правде говоря, ни о чём не хотел думать. Сейчас я был свободен от работы на день или два, я ел приготовленную другом еду, а ещё мне предоставлялись бесплатные клининговые услуги в виде того же товарища. Понемногу похмелье начало отходить. Я оценил готовку Минхо, даже снизошёл до благодарностей. Далее он уложил меня на диване в том же зале, прикрыл шторы, и мы вместе завалились смотреть какие-то дурацкие шоу по телевизору и постепенно мне начало казаться, что я окончательно избавился от внезапно приобретённого синдрома, ибо невольно почувствовал себя безмерно признательным по отношению к Чхве, его присутствию в моём доме. Иногда его бесцеремонность и наглость были вполне сносными, а сейчас я даже был рад, что тот был рядом. Так уютно мы, наверное, никогда не проводили времени. Всё кафе, да всякие забегаловки. И меня совершенно не колышело в этот момент, что мог чувствовать Минхо по отношению ко мне. Мы просто мирно лежали, болтали вполголоса, смеялись. Вели себя как обычно. А далее, я, вроде как, уснул. Даже не помню, как это случилось. Под пледом было тепло, вот и разморило. Кажется, меня ещё и уютно обнимали во сне. Был ли я против? Да вряд ли меня это волновало в тот момент. Пойди Минхо дальше, я, может, и принял бы это? Кто знает. Будь, что будет.