Молодость все простит

— Тёмааааааа! — Игорь подбегает к мужчине, счастливо обнимая его. Артем тоже улыбается, сильнее притягивая своего мальчика к себе. — Я так горжусь тобой, котёнок… — Дзюба наклоняется ниже, чтобы смотреть прямо в карие глаза напротив. Но Игорь удивляет их обоих, резко вставая на носочки и сталкиваясь с губами мужчины. Артем в таком же шоке, как и сам Акинфеев, однако он отходит быстрее и начинает напористо отвечать, превращая поцелуй из почти невинного касания губами до страстного, сводящего низ живота, поцелуя. Игорь вытягивает руки, обвивая их вокруг шеи Артема, чтобы оказаться ещё ближе. Как можно ближе, чтобы даже никакой блядский сантиметр не разделял их. Конечно, это все от эйфории и адреналина после насухо сыгранного матча, да вдобавок к тому Акинфеев смог отбить пенальти, которое могло бы им грозить ничьей почти что в последние минуты матча. А с Дзюбой… Они просто празднуют, да… Артем вжимает своего мальчика в стену так сильно, что кажется, что кости хрустят. Но так насрать… Игорь нетерпеливо трется уже вставшим членом о живот мужчины, на что Дзюба постанывает прямо в поцелуй, не забывая при этом яростно прокусывать нижнюю губу. — Игореша… — Ирина заходит в одно из многочисленных подтрибунных помещений, где Игорь обещал ждать ее после матча, но застает такую страстную картину, — Ой… Игорь тут же отталкивает от себя Артема, судорожно облизывая свои губы, чтобы скрыть кровь на прокушенной нижней, хотя так не хочется отстраняться на самом деле. Но подросток сейчас как никогда благодарен маме, что она привела их обоих в чувства своим появлением. Игорь уже был на грани, да и сам Дзюба готов был взять его прямо здесь, а снова натворить непоправимого не хотелось. Они никто друг другу, просто бывшие…Любовники? Да, они просто… Не пойми что. — Мам, я… — Игорь переводит смущенный взгляд на Артема, который, к слову, уже успел снять футболку и стоял полуголый перед мамой. Дзюба понимает, что котёночку нужно, скорее всего, поговорить с женщиной, так что он быстро наклоняется, чтобы подобрать свой потерянный предмет гардероба и взъерошивает волосы малыша, тут же резво оставляя их наедине с Ириной. — Ты молодец, я очень горжусь тобой! — женщина решает тактично избежать разговора о только что увиденном. А что она скажет? Ирина сама не до конца уверена, одобряет ли она такие отношения или нет, но в конце концов, кто она такая, чтобы судить? Ее выборы в жизни было гораздо хуже, чем у сына. Игорь лучезарно улыбается и подходит к маме, сгребая ее в объятиях. Женщина гладит сына по спине, на что подросток строит болезненную гримасу, когда она задевает наливающийся синяк на пояснице. — Мам, а вы надолго здесь? — Игорь действительно скучал по семье, хоть и прошло всего две недели с тех пор, как он уехал. Все-таки непривычно жить одному. — Ещё дня на два, я на работе взяла больничный, — подросток отстраняется, вдруг осознавая, как от него, наверное, потом несет. — Хорошо, мам, я в душ, и пойдём показывать Женьке Москву! Ирина улыбается, провожая взглядом сына до раздевалки. Если уж выдалась свободная минутка, то ей есть о чем поговорить с Артёмом. — Дзюба ничего не успевает сообразить, как оказывается прижат к стене Ириной. И откуда в этой миниатюрной женщине вдруг столько силы? — Если ты снова собираешься разбить моему мальчику сердце и он для тебя лишь какое-то очередное развлечение… — женщина сужает глаза, сильно щурясь, — Мне плевать кто ты, тебе не сдобровать… Артем удивлённо смотрит на маму Игоря, не сразу осознавая всю ситуацию. Ирина терпеливо ждёт от него ответа, так что мужчина тут же спешит пояснить: — Ну что вы… Я не сделаю ему больше больно, не переживайте… Я сам себе не прощу, — Артем нервно сглатывает. Ему впервые приходится устраивать разборки с чьими-то родителями, да он в принципе никогда не знакомился с семьями своих пассий, а Женьке вон уже пообещал, что свозит малыша в Диснейленд, если Ирина, конечно, разрешит. Да у него же пиздец какие серьёзные намерения! — Я правда его люблю… — Артем понуро опускает голову, не в силах больше терпеть испытующего взгляда Ирины. — Вот не дай бог Игореша опять будет из-за тебя в депрессии…. — женщина шутливо грозит пальцем, отстраняясь от мужчины. Артем удивлённо приоткрывает рот. Он, конечно, осознавал, что Игорю не так просто дался их разрыв, но депрессия… О таком Дзюба совсем не задумывался. А ведь правда… Теперь стало ещё паршивее от самого себя и от того, как он поступил со своим котёночком. Но сейчас… Артем не позволит подобному случиться… Игорь нарушает их беседу, вовремя выйдя из раздевалки и удивлённо осматривая маму и Тему. Он ничего не спрашивает, лишь поторапливает мать, потому что устал и хочет домой. Ещё хочет Артема, но сейчас вообще-то не об этом, да. — Игорю снова становится грустно и неимоверно одиноко, когда мама и шумный братик уезжают через пару дней, снова оставляя его одного. Ещё обидно от того, что Артем не писал и не звонил все эти дни, хотя чего подросток ожидал? Они даже не встречаются, они не друзья, так с чего бы они должны друг другу звонить и строчить день и ночь? Игорь долго вертит в руках телефон, не решаясь набрать заветный номер. Он даже сам до конца не знает, что ему нужно от Артема, просто хочется услышать его голос и поговорить ни о чем. И вообще, им разве не нужно обсудить произошедшее после матча? Это же не пустяк какой-то… При воспоминаниях об этом внизу живота снова приятно теплеет и мальчик чувствует, что у него встает. Ну просто прекрасно, не так ли? Игорь отбрасывает телефон в сторону и встает на ноги, потому что сидеть уже не было сил. В голове все снова и снова проносилось мысли об Артёме, хотя вообще-то, по хорошему счёту, нужно анализировать прошедшую игру и свои ошибки, ведь прошло уже два дня, а он этого так и не сделал. С одной стороны хочется никогда больше не видеть Тему, ведь Игорь и без него со всем справлялся. Все было просто прекрасно…. А с другой, хочется видеть его перед собой постоянно. В голове снова всплывают воспоминания того, как подросток мог часами смотреть на напряженное лицо мужчины, когда тот работал. Или, наоборот, на умиротворённое, когда Тема спал. А его улыбка… Игорь бы продолжил свои размышления, но его прерывает телефонный звонок. Мальчик подрывается с места, с готовностью отвечая, даже не глядя. Почему-то он был уверен, что это Артем. Но а кто ещё, если не он? — Эй, Игорек, привет! Проставляться не планируешь? — но нет, это был Вася Березуцкий, с которым Игорь более или менее сдружился. Хотя это очень громко сказано, скорее просто только с Васей он перекидывался больше, чем двумя фразами. Подросток, конечно, знал, что есть такая традиция — после первого успешного матча новички проставляются, но настроения идти куда-либо вообще не было. Однако Березуцкий не собирался довольствоваться молчанием Игоря, так что тут же одобряющие продолжил, — Ну ты что? Ну не хочешь, не проставляйся, если ты за деньги переживаешь, но пойдём с нами в клуб, Игорек. Будет весело! На самом деле очень заманчиво, ведь не хочется сидеть одному в четырёх стенах, постоянно думая об Артёме. Это ни к чему хорошему не приведёт. Акинфеев раздумывает ещё пару секунд, прежде чем согласиться: — Ладно, уговорил… Пятница же! — Игорь на самом деле очень давно не расслаблялся, действительно давно. Алкоголь не пил уже и того года два, когда серьезно решил заняться футболом, а не хуи пинать. Так что сейчас захотелось оторваться по полной, к тому же подросток ещё никогда не был в таких элитных заведениях. Но что ещё больше удивило Игоря, так это то, что пару человек его даже узнали. Это, несомненно, радовало, но каждый раз такой вот новый знакомый не отпускал подростка, пока он с ними не выпьет. А терять только что обретенных фанатов Игорь уж точно не хотел, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Ой, Игорь, а у тебя девушка есть? — подросток уже столько раз получал этот вопрос за вечер, что становилось даже как-то неудобно от этого излишнего внимания. Но с каждым выпитым бокалом или шотом, разговоры шли все легче и приобретали более сексуальный характер. Так что Игорь уже не стоял скованно и особняком, а даже уверенно расположил руку на пояснице одной из своих «фанаток». Это чувство кружило голову, а ещё очень хотелось насолить Артёму. Ведь он ему изменил, а чем Игорь хуже? Подросток пьяно улыбается и ведёт девушку в более укромный уголок. София, или как-то так, Игорь совсем не запомнил ее имя, с готовностью встает на носочки, чтобы дотянуться до губ Акинфеева. Подросток с готовностью отвечает, но потом до него доходит, что что-то не так… Губы какие-то не такие… Слишком женские, слишком ухоженные. Когда целуешь Артема, то ощущается какая-то странная сладкая горечь, щетина колется о нежную кожу Игоря, а язык действует более напористо и развязно. Сразу видно, кто ведёт. А сейчас все приходится делать самому Акинфееву. Не то, чтобы это было совсем противно, просто непривычно… Как ни странно это признавать, но Игорь привык быть ведомым. В голове всплывает осуждающий образ Артема, так что мальчик, сам того не осознавая, тут же отстраняется от бедной девушки и убегает в сторону туалетов, чтобы избежать вопросов. Его тошнит, и не только от большого количества выпитого, но и от самого себя. Игорь садится на грязный пол, съезжая по стенке. Почему все так? Почему Артем не может его отпустить? Почему, блять? У них все равно ничего не выйдет… — Лучше бы ты никогда не возвращался! — Игорь бьет кулаком по кафельной плитке, что мужчина, моющий руки совсем недалеко от Акинфеева, не сдерживается и подходит, понимающе смотря на мальчика. — Эй, паренек, проблемы? — Игорь не сразу слышит чей-то голос, слишком далеко он ушёл в свои мысли. Но он поднимает взгляд и сталкивается с улыбающимся мужчиной лет сорока, но почему-то он не вызывает ничего больше, кроме как страх и подозрения. Поэтому Акинфеев решает тактично промолчать и проигнорировать в надежде, что его рано или поздно оставят в покое. К счастью, этот мужик не настаивает на своём и быстро уходит, напоследок кидая пару малозначительных взглядов на Игоря. Подросток ещё сидит так какое-то-то время, пока не решает поехать домой. Но ведь он совсем не помнит свой адрес… Блять. Пьяный мозг соображает плохо, так что Игорю ничего не остаётся, кроме как позвонить объекту его мыслей и желаний. — Артем заебался. Вот честно заебался. Хочется все бросить, наорать на всех за то, что эти суки блядские просто невъебенно медленные и нихуя не могут сделать правильно. «Уволю нахуй» Дзюба произносит гораздо чаще, чем здоровается, так что голова уже болит ужасно. Он не глухой, слышит «шёпот» подчиненных о том, что «У Сергеича, похоже, недотрах», так что некоторые самые смелые дамы даже пытались предложить свои кандидатуры в качестве помощи, но были тактично, или не очень, посланы на хуй кого-нибудь другого. Может, у Артема действительно был недотрах, ведь когда котёночек так близко, что стоит только руку протянуть, то очень сложно сдерживать себя. К тому же, малыш достаточно вырос и не выглядит таким хрупким. Теперь-то Дзюба уверен, что тот не переломится из-за одного неосторожного движения или нажатия, а ведь так много хочется с ним протестировать. С одной стороны безумно хочется позвонить котёночку и просто говорить с ним ни о чем, слушая успокаивающий, действующий лучше любых успокоительных, голос своего мальчика. Но с другой Дзюба понимает, что просто действительно сорвётся и приедет к Игорю совсем, чтобы не утешить его, а чтобы завалить с вполне ясными намерениями. Но Артем понимает, что это глупо. Тем самым он опять подорвёт то хрупкое доверие, которые у них только-только начало заново выстраиваться. И в этот раз Игорь может уже действительно оттолкнуть навсегда. Артем откидывается в своём кресле, кидая взгляд на часы. Неудивительно, что так темно в кабинете, блять, уже ночь почти что. Это не первый раз, когда Дзюба ночевал на работе, к тому же после ухода Леры в декрет работы навалилось действительно много, что даже руки уже болят от постоянного печатания различных документов и наставления подписей. Но вся эта рутинная работа и совсем не радужные мысли прерываются таким долгожданным звонком. — Да, котёночек? — Артем сразу расслабляется, уже готовясь услышать любимый голос своего мальчика. — Темочка… — но голос котёночка совсем не такой, как обычно. До Дзюбы не сразу доходит, что его малыш пьян и непонятно где, так что непонятное чувство тревоги тут же захватывает мужчину с ног до головы и Артем вскакивает с места, надевая свой пиджак, — Тееееем, а ты мудак, ты знаешь? — мужчина понимает, что это все пьяный бред, который сам котёнок на утро уже забудет, но на душе все равно неприятно и сердце ощутимо кольнуло от такого едкого замечания. Как будто он сам этого не знает, — Я же… Так тебя любил… — Артем слышит, что Игорь плачет, от чего поторапливается в сторону машины ещё быстрее, игнорируя блядский лифт, который вечно приходится ждать целую вечность и сбегает вниз по лестнице, чуть не падая с неё кубарем, — Люблю… — Игорь тут же исправляется, совсем игнорируя попытки Васи отобрать у подростка телефон, ведь «Игорек, бывшим звонят только слабаки, ты сам пожалеешь завтра», — А ещё знаешь как хочу? Просто до дрожи в пальцах! — Артем и сам прекрасно понимает состояние котёночка, хотя он уверен, что в его случае все гораздо хуже. Дзюба всегда старался сдерживать свои животные желания и раньше, чтобы не травмировать ещё детскую тогда психику своего мальчика, но сейчас… Артем как следует его накажет за то, что заставляет волноваться. Оказавшись, наконец, в машине и выехав с парковки, Дзюба прерывает бессмысленную речь котёночка и спрашивает волнующую его вещь: — Малыш, ты где? Скажи мне адрес или название, — Артем пытается выровнять голос и не звучать злым или каким-то агрессивным, но нотки стали все равно проскальзывают. — Я…Я не знаю, Тема! Я не знаю! — видно, что эта мысль пугает мальчика не на шутку. Артем тяжело вздыхает, судорожно вжимаясь одной рукой в руль, но что он может сделать? Он даже не знает, куда ехать. Приложение по которому он раньше следил за своим мальчиком Дзюба удалил, чтобы не было никаких соблазнов. Мужчина пытается сохранять спокойствие и делает пару вдохов и выдохов. — Малыш, с тобой есть рядом кто-то из знакомых? — Артем пытается говорить медленно и вкрадчиво, словно с маленьким ребёнком. Ведь пьяненький Игорь — просто маленький ребёнок. Мальчик кивает, не осознавая, что Тема его не видит. Но Артем повторяет свою просьбу также обманчиво нежно и вкрадчиво, что Игорь, наконец, понимает, что от него требуется и отдаёт телефон Васе. — Да? — Артем сразу узнает одного из одноклубников своего мальчика, потому что голос знакомый, но вот внешность Дзюба вспомнить не может. Но это не страшно, мужчина все равно накажет виновника в том, что Игорь сейчас в каком-то клубе пьяный. И дай бог, если только пьяный. Ведь котеночку точно не могла в голову придти идея вот так вот взять и пойти в клуб. — Где Игорь? — Артем не сдерживается, включая свой стальной тон, от которого Вася резко пугается. К тому же, либо пьяный мозг шалит и ему кажется, либо это действительно звонит спонсор их клуба. — Мы это ну… — Березуцкий хватает порывавшегося улизнуть Акинфеева за запястье, чтобы никуда не уходил. Василий судорожно пытается вспомнить название клуба, и тут же прозрев, кажется, он протрезвел как стёклышко от осознания того, с кем он сейчас говорит, говорит адрес и место. Артем тут же сбрасывает, прокладывая маршрут в навигаторе. Ох, котёночку не сдобровать за такие выходки и убитые нервные клетки, так что Дзюба непременно его накажет. И свяжет, чтобы больше не было соблазна убегать. — Игорь ничего не успевает сообразить, хотя соображать он сейчас совсем не в состоянии, как вдруг оказывается у кого-то на плече. Сначала мальчик очень пугается такого, но потом чувствует приятный и такой родной запах парфюма Тёмы, в перемешку с его природным запахом, что тут же успокаивается, расслабляясь окончательно и прикрывая свои тяжелые веки. Но, очнувшись, Игорь обнаруживает, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, ни какой-либо другой частью тела. В ужасе опустив взгляд , подросток обнаруживает на своём теле различные веревки, которые, между прочим, сильно натирают нежную кожу, а самое страшно, что все эти сраные веревки сходятся на члене, плотно обвязывая у основания и головки, сильно сдавливая и натирая до искр перед глазами. Если попробовать шевелить ногами или руками, то веревки лишь ещё больше натягиваются и дергают уже почему-то эрегированный член, от чего трение лишь ещё больше. Подросток уже хочет истошно закричать, как вдруг рядом с кроватью, где не совсем удобно расположился подросток, появляется никто иной, как Артем собственной персоной. — Ну что, юный алкоголик? Голова не болит? А головка? — Дзюба уже наклоняется близко к губам, опаляя своим горячим воздухом, но не целует, лишь усмехаясь. Игорь непонимающе смотрит на Артема, принимая ещё одну попытку вырваться, но все безуспешно. Он опять наносит себе лишь ещё больше вреда и боли. — Ты что, украл меня?! Быстро выпусти, маньяк несчастный! — подросток как-то затравленно смотрит на мужчину, умоляя отпустить или хотя бы развязать, но Тема остаётся непреклонным. — А куда делось «я так тебя люблю», «а знаешь как хочу», м? — снова усмехается, взглядом пожирая своего развратного мальчика прямо перед ним. Конечно, котёночек ломается лишь для вида, на самом деле Игорь просил его трахнуть ещё когда Дзюба тащил его из машины до кровати, хоть и было очень трудно сдержаться, но Артем вовсе не хотел, чтобы их «первый раз» после такого долгого перерыва был в пьяном угаре, пусть и со стороны одного лишь участника. Нужно непременно наказать котёночка, чтобы он понял, что нельзя так просто заставлять папочку волноваться. — Ну Тееееема! — Игорь умоляюще смотрит на мужчину, тут же краснея. Он хоть и смутно помнит прошлую ночь, но такой эпизод, как ни странно всплывает в памяти. — Не Ну Темкай тут, — Дзюба живо опускается на кровать, дотягиваясь одной рукой до полки в тумбочке, доставая средних размеров стеклянный фаллоимитатор. Глаза Игоря тут же расширяются, но котёночек ещё не знает, что его ждёт. Артем довольно улыбается, располагая дилдо на вздрагивающем животе котёночка, чтобы ему было на что смотреть, пока Дзюба быстро уходит за всем ему необходимым. Игоря бы определённо потрясывало бы то ли от страха, то ли от предвкушения, если бы каждое, даже не значительно движение не приносило дискомфорта за счёт трения о грубую материю верёвок. Акинфеев не хочет признаваться даже самому себе, но боже, он скучал по Артёму. По такому Артёму, который совсем не нежничает и делает с телом своего котёночка все, что захочет, а Игорь никогда и не знает, чего ожидать. Совсем. Даже внешне казалось, что Дзюба менялся и чуть ли не зверел сам, но Акинфеев знал, что какую-то невидимую грань он не переходит. Не переходил по крайне мере, то ли потому что сам Игорь был ещё совсем ребёнком, то ли просто боялся оттолкнуть от себя, но вот сейчас этот изголодавшийся взгляд совсем не внушает уверенности. Вот и сейчас, глядя на этот фаллоимитатор, Игорь, конечно, догадывается зачем он, но вот почему сделан из стекла? Но подросток не успевает построить никаких теорий, как Артем тут же возвращается, словно чувствуя небольшую тревогу своего малыша. — Теееем… — Дзюба вздрагивает от такой нежной интонации, совсем позабыв, зачем принёс бутылки с ледяной водой, но Игорь выжидающе смотрит на него, так что мужчина улыбается и успокаивающе глядит на своё чудо, — Я это ну… — мальчик так мило краснеет, что Артем хочет пропустить все наказания, которые заготовил, и просто завладеть этим прекрасным тельцем. Но Артем не был бы Артёмом, если бы все было так просто, — Понимаешь, давно не трахался… Дзюба понимающе смотрит на своего мальчика, улыбаясь и заканчивая фразу своего мальчика за него: — В зад? — Артем успокаивающе поглаживает Игоря по выпирающим тазовым косточкам, уже даже всерьёз подумывая над тем, чтобы распутать из этих блядских натирающих верёвок, но Акинфеев сам себе подписывает смертный приговор от того, что может быть насмерть затрахан Артёмом, произнося последнюю фразу: — Вообще давно не трахался… — Игорь снова краснеет, поворачивая голову на бок, чтобы не смотреть на Дзюбу. А последний не выдерживает и живо наклоняется к своему мальчику, оставляя страстный поцелуй, хоть и давал сам себе установку, что не будет целовать котёночка в качестве наказания. Ну и ладно… Пусть так. Артем садится на кровать возле своего мальчика и начинает трогать руками везде, куда дотянется. Он теребил соски, оттягивал часть веревки на себя и отпускал, что трение об измученную кожу лишь усиливалось. Цель была довольно таки проста, довести котёночка до грани и банально изменить температуру кожи, чтобы прикосновения обжигали. Чтобы контраст был ещё более ярким. Игорь уже устал беспорядочно метаться по кровати и от того, что Артем только и делает, что трогает. Раньше он хотя бы целовал, целовал везде, куда только мог дотянуться, а сейчас просто трогает и так голодно смотрит, что становится не по себе. Но ситуацию ухудшает ещё один немаловажный факт, Артем был до сих пор в одежде. Слава тебе господи, что не в костюме, иначе бы Игорь уж точно чувствовал себя не пойми кем, но подростку было очень мало открытой кожи на Теме. К открытой шее хотелось присосаться, провести дорожку до груди, и ниже… Ниже, чтобы вобрать уже сочащийся член в ротик. Игорь не может спокойно смотреть на выпирающий бугорок на джинсах своего мужчины. Да пусть хоть ширинку расстегнет, а лучше все снимет, подросток раньше не понимал, как важно ему, чтобы его партнёр был голым. Но видно, это ещё одно какое-то своеобразное извращенное наказание. Акинфеев не может ни коснуться такого вожделенного тела, ни хотя бы посмотреть. Просто ужас. Но самый пиздец его ждал только впереди. Артем вдруг резко отстраняется, удовлетворенно наблюдая за участившимся дыханием своего котёночка. Он дотягивается до бутылки с водой, выливая большую часть в ведро со льдом, стоящее у кровати. Затем он быстро опускает пресловутый и уже почти забытый Игорем стеклянный фаллос в воду и ждёт, пока он охладится. Конечно, можно был бы просто использовать кубики льда, но это не очень безопасно, так как они могут растаять в причудливые и острые формы внутри и просто нанести вред. Артем, конечно, зол, но не на столько. Да и вообще, он не любит оставлять никаких памятных меток, кроме засосов, так что никаких ссадин или порезов, а уж тем более шрамов. Дзюба развязывает часть бандажа, освобождая только ноги, предусмотрительно оставляя руки привязанными к телу. Он улыбается, тут же закидывая ноги своего котёночка себе на плечи и достаёт уже достаточно холодный фаллоимитатор. Другой рукой Артем резво поливает уже подрагивающий анус смазкой, вводя пару пальцев, удивлённо подмечая, что котёнок не такой узкий, как он ожидал. — Рукоблудствуем, я смотрю? — мужчина усмехается, сталкиваясь со сгорающим от стыда лицом Игоря. В голове тут же всплывают картинки, как котёночек расстягивал себя сам и трахал, что Артем делает себе мысленную пометку непременно заставить котёночка проделать подобное под его чутким присмотром. На самом деле даже лучше, что Игорь подготовлен, потому что даже железные нервы Артема уже на пределе, что уж говорить об Игоре, который даже не может и слова вымолвить, заходясь все в новых и новых стонах. Что странно, то эти блядские веревки уже даже и не мешают, а то, как они трутся о нежную кожу даже приносит какое-то мазохистское удовольствие, хотя Игорь вообще-то мазохистом никогда не был. Но с Артёмом и не такому научишься… За своими размышлениями Игорь пропускает тот момент, когда фаллоимитатор оказывается в опасной близости с его анусом. Мальчик приходит в себя лишь тогда, когда Артем резко, одним толчком, вводит инородный предмет. — Ааааартееееем! — у Игоря аж слезы брызжут из глаз от такого. Ощущений так много, что он даже не может понять, что он чувствует. Боль, несомненно, присутствует, но Артем мастерски сразу задевает простату, что тут же становится до дрожи в пальцах приятно, а холодный предмет остужает разгоряченные по своей натуре стенки, совсем лишая малых остатков разума. Игорь закатывает глаза и дёргает головой из стороны в сторону, совсем не обращая внимания на то, что веревки сдавливаются все сильнее и сильнее, но сдерживаться очень и очень трудно, особенно, когда Артем увеличивает темп и грубость, снова переходя какой-то невидимый барьер, когда не сдерживается и сильно сдавливает шею подростка, делая доступ к кислороду менее доступным. Игорь не знает, от чего в глазах темнеет больше: от холода и быстрых движений в заднице или от того, что кислорода так мало. Или, может, от того, что он чувствует ещё чуть-чуть, и его член сейчас попросту взорвется. — Тееееемааааа, пожалуйста…. — Игорь нетерпеливо подмахивает бёдрами, хрипя и намекая Артёму, чтобы освободил уже болезненно изнывающий орган. Но Дзюба лишь усмехается, сильнее сдавливая хрупкую шею, уже не на шутку пугая подростка. Игорь понимает, что Артем окончательно потерял остатки своего самообладания, но подросток не может и слова вымолвить, потому что просто напросто не может вытолкать хоть какие-то звуки из сдавленного горла. Акинфеев то краснеет, то белеет и умоляюще смотрит на Артема, пока у последнего вдруг не проясняется разум. В ужасе осознавая, что он сделал, Дзюба быстро убирает руку и вытаскивает уже давно забытый фаллос, с рекордной скоростью развязывая все веревки. Игорь судорожно хватает воздух и закашливается, с обидой глядя на Артема. — Котёночек мой… Прости… — у Дзюбы всерьёз трясутся руки от осознания того, что ещё пара минут и он бы серьезно просто задушил своего мальчика. Конечно, иногда бывает, накатывает, но Игорь не какой-то подготовленный сабмиссив, так что нужно было сдерживаться. Артем снова касается своего мальчика везде, растирая затёкшие руки и судорожно целуя Игоря везде, кроме как в губы. — Тема…. — все ещё хрипя, тихо произносит подросток. Дзюба всерьёз боится, что котёночек сейчас его просто выгонит и никогда больше не захочет видеть, но Игорь как-то вымученно улыбается и смотрит прямо мужчине в голубые глаза, словно гипнотизируя. Подросток действительно устал, но свою награду за все эти пытки, хоть и нужно признать, довольно приятные, если не считать последнего инцидента, получить все же нужно, — Просто трахни меня… Пожалуйста… И разденься, ты, блять, наконец… Игорь расслабляется, тратя последние силы на то, чтобы раздвинуть ноги. Артем неверяще на все это смотрит, тут же сбрасывая уже порядком надоевшие джинсы и футболку. Он действительно больше не собирается мучать котёночка, хотя очень хочется на самом-то деле, но не сегодня уже. По-крайней мере. — Деткаааааа, — Артем медлит лишь только за тем, чтобы размазать смазку по члену, тут же одним резким движения входя в податливое тело. Игорь судорожно вцепляется в простыни и умоляет мужчину лишь о том, чтобы он не останавливался. Ни в коем случае. Член, наконец-то, горячий, но это опять приносит крышесносный контраст с уже охлажденными стенками, приближая и без того скорый оргазм. Как будто Артем вообще когда-то собирался останавливаться, смешно даже подумать о таком. Дзюба ускоряет темп, смотря на своего мальчика уже более осознанно. Он уверен, что пока что только покрасневшая шея завтра будет светится огромными синяками от удушения, а котёночек ещё будет на него дуться. Вообще-то, не так стоило возобновлять их отношения, но боже, рядом с котёнком просто невозможно сдерживаться. Он вынуждает Артема терять рассудок просто своим видом и присутствием. Дзюба наклоняется, целуя такую любимую им родинку на виске своего мальчика, выцеловая дорожку к губам. Игорь вытягивает руки, обвивая шею Тёмы, чтобы притянуть к себе ближе и больше не отпускать. Хотя воспитательную беседу провести придется. Но все потом. Игорь, наконец, не сдерживается, да и ничто ему больше не мешает, отдаваясь во власть самого ожидаемого, и от этого самого крышесносного оргазма в его жизни. Артем и сам на пределе, так что не заставляет себя долго ждать, тоже кончая прямо в своего мальчика, потому что сил отстраняться уже нет. Он переводит сбившиеся дыхание ещё какое-то время, в общем-то просто лежа на котёночке, но все же опираясь на предплечьях рук, чтобы не давить всем своим весом. Артем все-таки выходит из такого податливого тела, когда чувствует, что Игорь уже засыпает. Они оба совсем не брезгуют мокрыми от пота и воды простынями, накрываясь свалившемся куда-то на пол одеялом. Игорь прижимается как можно ближе к Артёму, прикрывая уже тяжелые веки. — Котёночек, ты не дуешься? Но ответа не следует, так как котёнок уже спит. Ладно, завтра поговорят.