Молодость все простит

Проснувшись, Игорь снова не сразу осознает, где находится. Шея болит так, как будто внутри раскалённое железо. Все тело ломит, как будто грузовик проехался, в заднице саднит, а каждая метка от верёвок стреляет тупой болью, когда прикасаешься. Но несмотря на это все, мальчик счастливо улыбается, когда видит сладко спящего Артема на другой половине кровати. От того, каким контрастным он может быть, Игоря снова бросает в дрожь. Вот сейчас вроде лежит, полностью расслабленный, что даже вечная морщинка от постоянно нахмуренных бровей разглаживается, мужчина выглядит почти что безобидным и беззащитным. Но вчера… Игорь не на шутку испугался, когда не видел прежней осторожности в движениях и глазах Артема, все, что в нем осталось — страсть и похоть впридачу с полностью лишенным здравого смысла разумом. Конечно, было до ужаса страшно, особенно, когда Акинфеев не мог и слова вымолвить, а Артем все сильнее и сильнее сжимал хрупкую шею, но с другой стороны… При осознания, что это он, Игорь Акинфеев, самый обычный мальчик, довёл этого невероятного мужчину до такого состояния… Игорь улыбается ещё сильнее, приближаясь к Артёму, чтобы сильнее обнять его, но все происходит совсем не так, как подросток рассчитывал и Дзюба просыпается, резко распахивая свои голубые глаза. — Мммм, котёночек… — властным жестом притягивает к себе своего мальчика, тут же страстно целуя совсем не сопротивляющегося Игоря, пока тот не вспоминает одну важную деталь и не начинает отталкивать Тему, — Что такое? — Артем… — Дзюба вовсе недоволен такой версией своего имени, но он терпеливо молчит, ожидая, что его малыш скажет, — Я это… Я понимаю, что тебя тянет ко мне точно так же, как и меня к тебе, но… — Артем хмурится на этом «но», однако не решается прервать такого сосредоточенного мальчика, — Мы оба знаем, чем это чревато. И мне сейчас совсем не пофиг, если кто-то узнает, — Игорь сжимает в руках толстое одеяло, чтобы чем-то себя занять и отвлечься, — Ты понимаешь, что если кто-нибудь из клуба узнает, то это все, крест на меня как на хорошем футболисте? А только и будут перешептываться за моей спиной, что я оказался там, где я сейчас, только благодаря тебе… — мальчик нервно кусает нижнюю губу, чем невероятно бесит Артема. У них тут вроде как серьезный разговор, а котёнок его так провоцирует, негодник, — Хотя отчасти это так и есть. Я же никто без тебя, правда? — Дзюба быстро замечает начинающуюся истерику Игоря и резко садится на кровать, притягивая к себе вздрагивающее тельце. — Не говори глупостей, малыш. Я не знаю, что ты опять себе надумываешь, но ты действительно хороший футболист. Да, я действительно помог тебе, оплатив ту операцию, но, котёночек… — Артем кладёт обе руки на щёки Игоря, вынуждая смотреть прямо себе в глаза, — Не смотря на то, как действительно сильно я люблю тебя, если бы я не был уверен в тебе, как в футболисте, то я бы не стал так суетится по этому поводу. К тому же, зная тебя, ты никогда бы не согласился сидеть дома и жить на «подачки», если выражаться твоим же языком. Я всего лишь помог тебе определиться в жизни, снова наставив на путь истинный, — Дзюба невесомо целует мальчика в лоб, нежно поглаживая большими пальцами по лицу, — Всего остального ты добился сам, даже не думай в этом сомневаться. Я очень тобой горжусь, котёночек, правда… Игорь немного расслабляется, слова Артема снова внушают в него уверенность. Возможно, он прав, ведь в ЦСКА он точно оказался не из-за Дзюбы. Артем тем временем встает с кровати, натягивая белье и джинсы, чтобы была хоть какая-то преграда между его членом и таким сексуальным Игорем. — Но все равно, Тема, если узнают, что мы встречаемся, то нехорошие слухи пойдут… Про футболистов и так стереотип, что мы все пидоры, так что не нужно лишний раз подтверждать… — Игорь смеётся, совсем не замечая ошарашенное лицо Тёмы, который вдруг резко целует подростка в губы, что последний даже ошарашен, — Тем, ты чего? — Ты сказал, что мы встречаемся! — у мужчины аж глаза засветились от того, что Игорь точно его простил и, кажется, все окончательно налаживается. Акинфеев закатывает глаза на счастливого Артема, заграбаставшего бедного подростка в свои медвежьи объятия. Как маленький, ей богу. Хотя Игорь очень рад, что заставил любимого так искренне радоваться, ведь в последнее время Тема ходил темнее грозовой тучи и орал благим матом на всех, кто его заебывал. А заебали его все, кроме Игоря. — Встречаемся, встречаемся… — мальчик одобряющее хлопает мужчину по спине, пытаясь параллельно вырваться, но Артем не даёт, — Только душить меня, пожалуйста, больше не надо, а то не переживу я так твоей любви… — Игорь заливисто смеётся, пытаясь обратить все в шутку, но Дзюба воспринимает все гораздо серьезнее и мрачнеет на глазах. — П-прости, малыш, я буду контролировать себя… — Акинфеев тут же протестующе машет руками, прерывая возможный длинный монолог Артема. — Нет, Тема, все хорошо… — как не стыдно это было признавать, хотя боже, с Дзюбой уже ничего не может быть стыдно, но Игорю действительно вчера понравилось. Понравилось, наконец, дать слабину и перестать быть сильным и скрывающимся за своим фасадом, полностью отдаваясь во власть другого человека. Хоть мальчик и повзрослел, как и умственно, так и физически, но рядом с Темой… Все эти напускные барьеры и маски летят в тартарары, стоит лишь ему снова оказаться на коленях такого властного любимого мужчины, — Не нужно сдерживаться, я тебя люблю таким, какой ты есть… — Артем улыбается на слова своего котёночка, пока улыбка его плавно не перерастает из доброй и нежной в какую-то хитрую. — Т-Тема? — Игорь вопросительно приподнимает одну бровь, уже думая, что опять что-то не то сказал, но все сомнения тут же исчезают, когда Артем резко валит подростка обратно на кровать, стаскивая уже ненужное одеяло. — Да с тобой невозможно сдерживать, киса, я готов тебя брать в любое время весь день напролёт, — мужчина улыбается, раздвигая ножки не сопротивляющегося мальчика под собой. — Ну Теееемочка… — головой-то Игорь и согласен отдаться прямо сейчас, но тело все еще болит нещадно, что уж говорить про задницу. А вообще-то в понедельник уже тренировка и нужно быть в отличной форме, так что мальчик сводит ноги обратно, — Тем, давай не сегодня, пожалуйста… — Артем пропускает все мимо ушей, активно выцеловывая чуть вздрагивающую от сбитого дыхания грудь. — Мммм, котёночек, ну тогда давай вставай на коленки, — Дзюба улыбается до ушей. Раньше котёночку нельзя было долго стоять на коленях, да вообще в принципе нежелательно, но сейчас… Артем ничего не мог с собой поделать, это была его любимая поза, означающая его полной доминирование. Игорь тут же краснеет, пытаясь себя мысленно настроить на то, что сейчас будет снова сосать и давиться таким огромным членом. Не то, что ему неприятно, нет, просто безумно стыдно каждый раз, когда Артем внимательно следит за ним, не отрывая глаз ни на секунду. Но очень снова хочется увидеть те редкие моменты, когда Дзюба не сдерживает себя и позволяет себе стонать, хотя бы даже и сквозь плотно сомкнутые зубы. Подросток улыбается, тут же слезая с кровати, чтобы тут же аккуратно встать на колени между разведённых ног Тёмы. Игорь смотрит наверх, встречаясь с вмиг потяжелевшим от возбуждения взглядом Артема. Подросток нервно сглатывает и опускает взгляд, гипнотизируя взглядом стояк. Не первый раз, конечно, но все же… У Игоря был долгий перерыв, а с габаритами Артема вообще, каждый раз как первый, так что привыкнуть просто невозможно. Игорь тянется одной рукой к молнии на ширинке, но Дзюба тут же несильно бьет мальчика по ладошке, тут же поясняя: — Зубками, котёночек, давай без своих шаловливых лапок, — подросток краснеет ещё больше, но ослушаться почему-то не может. Так что он наклоняется ближе, утыкаясь губами в промежность у яиц, нежно скользя выше по ширинке, чтобы зубами подцепить застежку. Хоть и получается это не с первого раза, Игорь никогда не думал, что эту блядскую маленькую железку так трудно расстегнуть, или, может, дело в том, что концентрации мальчика мешает упирающийся в щеку член его мужчины. Игорь тянет застёжку вниз, совсем забывая про то, что ещё существует нижнее белье. Подростку хочется сматерится, ему самому уже не терпится поскорее сделать любимому приятно, но сначала нужно снять мешающее препятствие. Работать без рук действительно сложно. Игорь утыкается носом в дорожку волос у пупка, губами проводя ниже до резинки, подхватывая ее зубами, чтобы стянуть вниз. Пока мальчик это все проделывает, пару раз невольно проезжается носом по уже вставшему члену, от чего краснеет ещё больше, хотя, вроде бы, уже некуда. Артем не может спокойно на все это смотреть, но и не смотреть он тоже не может. Как он может пропустить такого сексуального котёночка? Дзюба властно кладёт одну руку мальчику на затылок, сильнее нажимая и зарываясь в волосы, чтобы он всегда мог контролировать ситуацию, если потребуется. Игорь отстраняется на пару секунд, набирая как можно больше воздуха в легкие на всякий случай, и целует головку, специально медля. Акинфеев поднимает взгляд, сталкиваясь с Артёмом и не отрываясь от него, мягко скользит губами от головки к яичкам, выцеловывая каждую вену. Дзюба почти рычит, хочется потянуть котёночка за волосы, чтобы тот вскрикнул от неожиданной боли и приоткрыл свой маленький ротик, а там остаётся только толкнуться бёдрами одним мощным толчком и загнать по самое не могу, наслаждаясь тем, как малыш давится. Но Артем понимает, что котёночек так отыгрывается за вчерашнее, специально сводя его с ума, что ничего не остаётся, кроме как позволить такую вольность котёнку и терпеливо ждать. Но это только сегодня, да. Игорь мучительно медленно доходит до яичек, выцеловывая их поочередно. Артем расслабляется, поглаживая котёночка по голове, когда подросток сжаливается над любимым, резко полностью вбирая одно яичко в рот, втягивая щеки, чтобы создать дополнительное давление. Дзюба, наконец, не сдерживается, и гортанный стон вырывается у него из горла, звуча как самая лучшая награда для старающегося подростка. Игорь выпускает яичко, тут же переходя к другому, мучительно медленно посасывая его. Одной рукой Артем до побелевших костяшек сжимает простыни, а другой все-таки не выдерживает и оттягивает котёночка за волосы назад, тут же направляя свой член к его ротику. Но Игорь тут же смыкает свой рот, отчего головка проезжается по губам, смачивая их смазкой. Акинфеев наслаждается злым, возбужденным и одновременно ошарашенным лицом своего возлюбленного, что он все-таки сжаливается и открывает рот, тут же вбирая сочащийся член где-то на четверть, давая себе время, чтобы привыкнуть и вспомнить все эти забытые ощущения. На пару секунд рвотный рефлекс снова напоминает о себе, но Игорь быстро вспоминает, как нужно расслаблять горло и в каком месте в нёбе должна упираться головка, чтобы было чуть менее сложно справляться с немалыми габаритами Артема. Подросток расслабляет горло, одним резким толчком доходя до середины, плотнее смыкая губы, чтобы лучше чувствовать каждую выступающую венку. Игорь не забывает прятать зубы, хотя на самом деле было бы неплохо покусать Артема, но как-нибудь в другой раз. Подросток с удивлением осознает, что у него у самого просто каменно стоит, что хочется побыстрее с этим всем покончить и достичь разрядки. Акинфеев насаживается ещё глубже, хотя весь член взять физически не в силах, так что он берет, пока головка не утыкается в заднюю стенку горла. Игорь немного паникует, когда перекрывает себе поток воздуха, да и просто чувство уже непривычно, однако мальчик не забывает выдыхать через нос, не сбиваясь с ритма. Вдох, выдох, стон Артема, вверх, вниз, вдох, выдох, Артем сильнее вцепляется в волосы Игоря, чуть ли не вырывая клок волос у бедного подростка. Вдох, выдох, вдох, выдох, ускорение темпа движения головой, что Дзюба, наконец, не выдерживает, бурно кончая котёночку прямо в горло, чтобы ему даже глотать особо не пришлось. Артем улыбается как дурак, откидываясь на простынях, пока не вспоминает, что малыш ещё не все. Он пальцем манит своего мальчика к себе, позволяя ему сесть к мужчине на колени. Восстановив дыхание, Дзюба снова садится, тут же сталкиваясь языками в страстном поцелуе со Игорем. Акинфеев ловит какой-то особенный кайф, наверное, от того, что губы опухли и более чувствительные, чем обычно. Артем не теряет времени даром и живо обхватывает член своего котёночка, пару раз резкими сильными движениями проводя по нему, отчего Игорь тоже не выдерживает и кончает любимому в руку, валясь вместе с ним на кровать. Они лежат так ещё какое-то время, наслаждаясь друг другом, пока Акинфеев не осознает, что он вообще-то голоден. А последний раз ел аж только вчера в обед. — Тём, пошли покушаем… — Игорь улыбается, выводя какие-то одному ему понятные узоры пальцем по прессу Артема, вызывая улыбку и у последнего. — Хорошо, малыш, — но противореча своим словам, Дзюба лишь сильнее прижимает к себе своего мальчика. — Игорь впервые за долгое время совершенно не хочет идти на тренировку. Ещё и омрачает тот факт, что если он пойдёт, то не сможет проводить Тему в аэропорт, а ведь так хочется провести как можно больше времени… Хоть Артем и обещает, что он быстро, нужно лишь на пару дней слетать в Берлин и в Мюнхен, чтобы переговорить с какими-то там непонятными немцами, которые отказываются вести переговоры, если самого Дзюбы нет. Как бы не было грустно расставаться, это жизнь, да и к тому же в этот раз они точно встретятся. Игорь медленнее, чем обычно завязывает шнурки на бутсах, пропуская появление Васи, а зря. Березуцкий тут же подходит к подростку, живо хватая его за запястье, чтобы вывести из раздевалки. Игорь ничего не понимает, но не перечит и не брыкается, в конце концов, что может произойти-то? Вася немного даже грубо прижимает Игоря к стене, располагая руку поперёк груди мальчика, не давая отстранится. Вот тут вот мальчику уже становится не на шутку страшно… — Вась, ты чего… — Березуцкий бьет кулаком по стене недалёко от лица подростка, отчего Игорь уже готов был закричать, но сокомандник как-то странно и затравлено смотрит на вратаря, что последний сразу передумывает. Сам не знает почему. — Я не дурак, Игорь! — Березуцкого от чего-то трясет и он отстраняется слегка назад, — Я сначала думал, что это глюк был, странный сон, пьяный бред, я не знаю… — Игорь совсем не понимает о чем говорит футболист, — Я думал, что быть такого не может, ты ещё две недели как в команде, конечно, Помазун сам получил травму, но какого хуя тренер с тобой так носится и лелеет? А потом мне все стало понятно… — Акинфеев нервно сглатывает, догадываясь, к каким там выводам мог придти Березуцкий, — А ты неплох, резво подсуетился, вовремя… Неплохо, да? Пока остальные пашут за место в основе, ты просто быстренько раздвинул ноги перед главным спонсором, делов-то… — Василий удовлетворенно подмечает тихий ужас в глазах подростка. Березуцкий сам не знает, почему его затрясло от такого осознания. Сначала ему действительно думалось, что он привидел голос Артема тогда в клубе в пьяном бреду, но утром, листая фотографии, сделанные с его тогдашней пассией на одну ночь, на заднем фоне Березуцкий заметил Игоря, повисшего на шее у Артема Сергеевича. И вся картинка сложилась в воедино, — Что, правда слух режет? — больше всего в жизни Василий ненавидел таких алчных эгоистов, как Игорь. Это же нужно до такого додуматься, чтобы для продвижения своей карьеры торговать телом. А ведь Вася правда хотел подружится с этим нелюдимым поцаненьком, но после такого… — Ты перед любым толстосумом ноги раздвинешь для собственной выгоды? — в глазах у Игоря неприятно колет от таких обидных слов. Почему все всегда о нем только одного мнения? Сначала наркоман, хотя он и не употреблял никогда, потом только и делали, что называли хуесосом, подстилкой или шлюхой. Игорь не думал, что такое повторится и здесь, но, кажется, это не конец его мучений. — Вася, все не так… — от такого тихого и смирённого голоса Игоря Василий просто выходит из себя. То есть Акинфеев согласен со всеми его обвинениями, если говорит так спокойно?! Березуцкий до последнего надеялся, что получит в лицо за такое, не знал зачем, но надеялся. Как будто от этого бы развеялась эта ужасная картина, застывшая в мозгу, но нет. — Да не нужно оправдываться, не ты первый, не ты последний… Раз тебе так нравится, может, мы тебя всей командной нагнем, мм? — Василий смеётся от ещё большего испуга, промелькнувшего на ещё детском личике. Игорь так устал от этого всего. Почему все не может быть просто? Почему он, блять, не может быть счастлив и спокойно быть с Артёмом? Почему, если они встречаются, то в глазах окружающих это неимоверно искажается и выглядит так, как будто Игорь действительно какая-то шлюха? Да он, блять, ни разу ни под кого не ложился, кроме Тёмы… От обиды непрошеные слезы все-таки вырываются наружу, отчего мальчик начинает вздрагивать, скатываясь по стене вниз, садясь на задницу под полный охуевания взгляд Васи. Он совсем не хотел довести этого вратаря до такого, он, честно говоря, сам не знал, чего добивался, но при мысли о том, что у этого Игоря, ещё сосунка зеленого, все так сладко и гладко идёт по понятным причинам, пока Березуцкий вместе со всей командой пашет как лошадь. Конечно, и Акинфеев не прохлаждается, но Василию нужно было год тренироваться с командой, чтобы начать играть в основе, хотя и то, получалось не каждый матч, а брату и того больше, вообще полтора года. На поле их никогда не ставят вместе по непонятыми причинам, а просто заменяют друг другом, хотя они совсем разные личности. А этот мальчишка… Василий сжимает кулаки от злости, а вратарь все продолжает рыдать. — Я… Я просто люблю его, почему никто не может понять?! — Игорь срывается на крик, что Вася на миг пугается, что их сейчас услышат и найдут, задавая кучу вопросов, на которые у парня нет ответов. — Да тише, тише, чем бы дитя не тешилось… — Василий усмехается, смотря на разбитого мальчика, пытающегося скрыть слезы от Березуцкого, — Можешь бежать и жаловаться своему ненаглядному, каким бы он там главным спонсором не был, его слово здесь все равно не решающее. И всю команду все равно выгнать не смогут… Игорь поднимает заплаканные глаза на Васю, смотря на него с мольбой, что у Березуцкого тут же что-то переклинивает в голове, но он вовремя опоминается, злясь ещё больше. Теперь понятно как этот мальчишка смог подобраться к Дзюбе, тоже включил какие-нибудь свои чары и все, обеспечил себя дорогой в будущее. — Т-ты… Ты им не расскажешь! — Игорь машет руками, вскакивая на ноги, сам не зная зачем, — Вася, пожалуйста… Я просто хочу играть в этом клубе… — Я тоже просто хочу играть, я же не ищу лёгких путей, как ты! Думаешь, самый умный? Так вот, ты поплатишься. Если тебя не попрут, то сам уйдёшь, уж веселой жизнью мы тебя все точно обеспечим. Все ненавидят такой биомусор, как ты… — Василий быстро разворачивается и покидает массажный кабинет, в котором они находились, направляясь в сторону общей раздевалки. Игорь поджимает ноги к груди, утыкаясь в них. Плакать сил уже нет, слез просто не хватает. Да и слезами горю не поможешь, да тут ничем не поможешь… Акинфеев совсем не знает, что делать, поэтому сразу начинает мысленно обвинять Артема. Конечно, это он виноват! Если бы оставил бедного подростка в покое, то ничего бы этого не произошло… Игорь бы так же был незаметным, тише воды, ниже травы, неприметные никем. Нет, блять, все как всегда нужно испортить! Блядский Артем, Игорь сразу знал, что ничем хорошим их отношения не закончатся. Боже, два раза на одни и те же грабли наступил. Но только теперь… Он, кажется, теряет гораздо большее..

Святой Отец, нам нужно поговорить, У меня есть секрет, который я не могу сохранить, Я не тот мальчик, которого ты хотел, Пожалуйста, не злись на меня, поверь в меня... Говоришь, что я не должен быть здесь, но я не могу отказаться от его прикосновений, Это он мне нравится, это он, Даже не пытайся сказать мне, что Богу плевать на нас, Это его я люблю, я люблю его. Святой Отец, суди мои грехи, Я не боюсь того, к чему это приведёт.