Молодость все простит

«У меня паралич воли, полный упадок сил, я не могу бороться с тем, что меня терзает. Вся эта бездна...бездонная бездна у меня внутри...съела меня целиком.» Игорь не может отлипнуть от подушки, так и тянущей его в счастливые сны, без этого всего пиздеца и прочего. Мальчик дергается от назойливой трели телефона как от пощёчины. «Артем» Конечно, как Вася и обещал, в клубе теперь его ждал полный пиздец. Никто с ним не общался поначалу, но если Игоря ставили в пару с кем-то, то начиналось. « Ну что, Игорек, ты, наверное, хорошо сосешь, да? Покажешь в душе мастер-класс, давай, не ломайся, чего тебе стоит…», «Скажи мне, а сколько раз за день ты Артёму Сергеевичу даёшь?», « А в каких позах он тебя трахает, а, Игорек?» От всех этих вечных упреков Акинфеев всерьёз начинает думать, что с ним что-то не так. Ведь ребята абсолютно правы, не может нравиться то, что тебя кто-то в жопу ебет. Даже если этот кто-то Артем. Да вообще, как подростка угораздило влюбиться в мужчину, да ещё и настолько лет старше него? Вопрос этот был риторический, и ответ на него Игорь знал. Потому что никто никогда не относился к мальчику с таким трепетом и любовью, как Дзюба. Даже собственная мать. Подростку всегда с детства казалось, что он неправильный, никому не нужный, лишний человек в этом мире. Просто нет никого, кто был бы способен полюбить колючего подростка со всеми его заебами, травмами и частыми истериками. Игоря тошнило от самого себя и от своей никчёмности, а Артем возносил его на один видимый ему пьедестал и считал идеальным. Слепо помогал во всем, ничего, в общем-то, не прося взамен, кроме как малой доли любви в ответ и благодарности. Дзюба, конечно, тоже не сказать, что был ангелом во плоти, чего стоила только его измена Игорю, но Артем хотя бы и не притворялся никем другим. С самого начала было понятно, что он непростой человек, хотя какой дурачок смог бы достигнуть его высоты? Тут нужно быть уверенным в себе, возможно, даже эгоистичным, уверенно идя по головам противников, абсолютно не слушая ничьего мнения. Игорь так не может. Он слабый. Хоть по фасаду и кажется, что Акинфееву плевать на то, как его новая команда к нему относится, это совсем не так. Игорю всегда было важно добиться чьего-то одобрения, ласкового, доброго слова, пусть даже и от абсолютно чужого человека. Переводя бабушку через дорогу, Игорь совсем не думал о том, что делает доброе дело, он лишь терпеливо ждал такого нужного ему «спасибо, сынок, ты очень милый мальчик», которого так не хватало от собственной матери. В футбол-то Акинфеев пошёл, чтобы доказать хоть кому-то, что он не наркоман, не лыком шитый, что он может всем доказать, хотя бы что-то. « Мам, пап, смотрите, меня же по телевизору показывают, вы видели, это я стою в воротах, я, а не какой-то там другой мальчик…» Конечно, Игорь не знал своего отца от слова совсем, но почему то в душе тайно надеялся, что Папа о нем не забывал и хоть изредка вспоминал. А если бы увидел по телевизору, то непременно бы узнал и всем с гордостью говорил, что это его сын. Игорь не просил многого, он просто хотел пойти наперекор, доказать всем, что он не сопьётся, не снаркоманится, как все ему пророчили, а станет если не легендой, то по крайней мере уважаемым человеком. Но, кажется, и этому малому не суждено сбыться… Возможно, действительно все, на что он способен, это подставлять задницу по первому зову и жить на подачки Артема, надеясь, что тот никогда его не бросит. Но Игорь уже давно не верит в детские сказки о «Жили они долго и счастливо.» Никто не знает, как сложилась жизнь у той же золушки после брака. Возможно, принц вообще изверг и тиран, продолжавшей эксплуатировать бедную девушку вместо розовых мечтах о жизни принцессы. Такого не бывает. И у Игоря жизнь отнюдь не сказка. Артем звонит каждый день, но мальчик не находит в себе сил ответить, ссылаясь на то, что слишком устал или просто занят на тренировке.

«Котёночек, все нормально?» «Просто прекрасно, Артем.»

Игорь совсем не знает, что ему теперь делать. Самокопанием он лишь усугубил ситуацию, вновь вернувшись к суицидальными мыслям. Но нет, так легко мальчик не сдастся. Назло всем будет переть как бронепоезд, но Березуцкий никогда не добьётся желаемого. В конце концов, это не его вина, что у Васи карьера складывается по-другому, нежели у самого Игоря. Возможно, держал бы тот язык за зубами и не собачился с тренером из-за любой мелочи, то играл бы чаще. Это и дураку понятно, что тренеру нужно во всем потакать и чуть ли задницу не вылизывать, потому что от этого зависит твоя карьера. Просто так перейти в другой клуб такого же уровня не получится, да и кому Игорь там нужен? Зачем он два года страдал, каждый ебаный день ходил на тренировки, снова и снова падая на уже не сходящие никогда синяки, но уже совсем не обращая внимания на боль. Он терпел издевки своей команды дома, теперь здесь… Этого всего просто слишком много для Игоря. Он не такой сильный, каким пытается казаться. Он совсем не такой, как Артем… Акинфеев так устал быть сильнее, чем он есть на самом деле… Конечно, действуя на эмоциях, Игорь хотел сначала накричать на Артема, ведь всегда легче винить других, чем признать собственную неправоту, обвиняя его во всех грехах смертных. Но, пораскинув мозгами здраво, это именно Акинфеев позвонил ему в пьяном бреду. А что Артёму было делать? Оставить Игоря в таком состоянии? Конечно же, нет. Мальчик бы сам так не поступил, будь он на месте Тёмы. К тому же, подросток хватался за Дзюбу как за спасательный круг, хоть говорить с ним и не мог. Просто, если услышит его голос, то все. Потерян. Снова осознание своей никчёмности и принятие того, что он не удался, как личность. Никому не нужная ячейка общества, лишь мешающая социуму жить в гармонии, прямо как какая-то болезнь, мешающая всем спокойно жить. Игорь загоняет себя в такую депрессию и апатию, что все становится настолько безразлично, что это бы пугало, будь подросток в здравом рассудке. Он решает забить на все, в любом случае его скоро попросту напросто выживут из клуба, так зачем ещё раз туда идти? Мальчик сильнее кутается в одеяло, накрываясь с головой, создавая измученному от самокопания мозгу видимость, что так он избавился от всех своих проблем и проваливается в беспокойный сон. — Артем себе места не находил. Конечно, очень не хотелось оставлять котёночка даже на минуту одного, что уж говорить о почти что неделе. Так что Дзюба ещё никогда не решал вопросы с такой скоростью, даже шёл на компромиссы, удивляя этим не только себя, но и немцев, наслышаных о несговорчивом русском, лишь бы побыстрее закончить эти никому не нужные переговоры и вернуться в Москву. К своему малышу. К тому же, котёночек уже третий день не отвечает на звонки. Возможно, он действительно просто очень сильно устаёт, но Дзюбу не на шутку тревожит то, что в последнем сообщении Игорь назвал его «Артем», что, обычно, не очень хороший признак. Искренне надеясь, что это всего лишь паранойя, мужчина пытается сдерживать себя и не рвануть в Москву первым же попавшимся рейсом. В конце концов, нужно мыслить здраво, нельзя же вот так все время сходить с ума по человеку, до дрожи в коленях беспокоясь о ком-то. Игорь, в конце концов, не ребёнок, а взрослый мальчик уже. Да, конечно, тысячу раз взрослый. — Артем, ну ты чего мрачнее тучи ходишь? Народ только распугиваешь…— Денис как всегда вальяжно заходит в кабинет, ставя дымящуюся кружку кофе перед носом унывающего друга, — У тебя как будто кто-то умер, у тебя же, наоборот, все хорошо с тем мальчиком, нет? — Черышев действительно искренне переживает за Тему. За все время, что Денис его знает, он никогда не слышал голос друга таким жизнерадостным, когда речь заходила о его любимом котёночке. А глаза у него светились ещё больше, чем тогда, когда Артем вошёл в 1000 Forbes. Недолго это, правда, продлилось, ведь рейтинг меняется чуть ли не каждый день, но на короткий срок заветная мечта Дзюбы сбылась. Ведь отчасти он был совсем как Игорь, такой же потерянный в этом мире ребёнок, пытающийся разорвать стереотипы о том, что все детдомовские плохо заканчивают. Именно поэтому, чтобы доказать хоть кому-то, оставить свой след в истории, а не завянуть где-нибудь на заводе или не пойми где, с тогда ещё юношеским максимализмом Дзюба рвал и метал, иногда в буквальном смысле поднимаясь по головам, чтобы оказаться там, где он сейчас. Но во всей этой суете, видя, насколько этот чёртовый мир прогнил изнутри, сердце Артема также очерствело. Забота о ком-то, кроме себя любимого, была чужда. Единственное, что волновало мужчину, удовлетворено своих физических и идеалистических потребностей. Но сердце, кажется, оттаяло, когда Артем встретил своего котёночка, так что теперь мужчине приходится за это расплачиваться. — Ничего… — Артем с благодарностью принимает свой любимый напиток, залпом выпивая и совсем не обращая внимания на Дениса, тут же в отвращении сморщившего лицо. Черышев искренне не понимает, как можно пить такой крепкий кофе без сахара и молока. Разве что только, если Артем любит горечь… — Ну же, Дзю, я вижу, что тебя что-то гложет… — Денис вальяжно усаживается на стол, отодвигая ноутбук начальника в сторону от него. Артем тяжело вздыхает, но сдаётся. — Просто… Я беспокоюсь очень. Котёнок мне не отвечает уже какой день, а вчерашнее сообщение… Вообще встревожило меня. Понимаешь, я как ненормальный, только и делаю, что думаю о нем. Игорь то, Игорь се, а что он сейчас делает, а как у него дела… А ему, похоже, плевать на меня! Неужели он меня разлюбил?! — Артем прерывает свою гневную тираду тем, что резко вскакивает на ноги и взъерошивает аккуратно уложенную укладку рукой, — Вот скажи мне, Денис, почему все так сложно… — мужчина все-таки опускается обратно в кресло и обессилено кладёт голову на стол, пару раз ударившись для проформы, чтобы выбить всю дурь из головы. Черышев удивлённо смотрит на взвинченного друга, пытаясь подобрать нужные и тактичные слова, кроме как «Дзюба, ты такой дебил.» — Тема… — Денис кладёт свои руки на плечи друга, нежно массируя, чтобы снять хотя бы каплю напряжения, — Это абсолютно нормально… Эм, постоянно думать о человеке, если ты действительно его любишь. Но не нужно нагнетать, может, мальчик действительно занят. Он же отвечает тебе по крайней мере в сообщениях… — Да, но он называет меня «Артем»! Где «Тема», где «Темочка»? — Дзюба сейчас действительно напоминает Денису обиженного ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Все-таки любовь — страшная сила. А все ещё страшнее, когда первая любовь происходит в тридцать лет, а не в подростковом возрасте. — Дзю, успокойся, расслабься… — Артем отрывается от стола, смахивая руки друга с плеч. Возможно, он действительно ведёт себя иррационально, совсем как ребёнок, но ничего с собой поделать не может. Он не может думать ни о работе, ни о чем-либо ещё, что это действительно пугает мужчину. Как будто его волю кто-то взял и подчинил.

Добро пожаловать в конец эпохи. Лед растаял, вернувшись к жизни. Я отмотал свой срок, отбыл приговор. Разоденьте меня и смотрите на мою смерть. Если что-то хорошо и на вкус приятно, то Это должно принадлежать мне.

— Да, ты прав, Денис… — Артем устало трёт виски и тянется за своим телефоном, открывая контакты. Снова хочется позвонить котёночку, но мужчина ничего не успевает предпринять, как раздаётся чей-то звонок с незнакомого номера. Обычно, Дзюба никогда не отвечает, но нехорошее чувство скребется где-то в душе, назойливо нашептывая «Это важно, ответь, дебил», что Артем следует этому совету. — Я слушаю, — Дзюба делает многозначительную паузу, давая слово собеседнику. На том конце как-то напряжённо молчат, пока не раздаётся блеяние, отдаленно напоминающее человеческую речь. — А-Артем Сергеевич? — мужчина не сразу понимают, что это за фраза. От медлительности и неуверенного тона Артёму хочется сжать телефон в руке, чтобы он распался на части, но мужчина пытается держать себя в руках. — Да, — снова этот властный тон, от чего собеседник снова приходит в ужас, собираясь с мыслями. — Простите, я С-Саша, друг Игоря… — при упоминании любимого имени Артем уже всерьёз напрягается, готовясь к самому худшему, — Простите, что беспокою, вы, наверное, заняты… — Дзюба уже чуть ли не рычит, давая понять пресловутому Саше, чтобы тот не медлил и говорил по делу, — Ой, я просто переживаю за Игорька… — Артем встает с кресла, так как сидеть на месте уже просто не может и нетерпеливо подходит к панорамному окну с видом на центр Берлина, пытаясь отвлечься хотя бы взглядом, цепляясь глазами за вывески и серые высотки, — Я приехал к нему в Москву, он давно звал, но адрес его я не знаю, а он мне не отвечает… Я пошёл в ЦСКА, меня ещё еле пустили, а там мне говорят, мол, Игорь болеет и его нет на тренировках уже два дня, а адреса его никто не знает… — у Артема учащается сердцебиение на словах «болеет». В смысле? Котёночку плохо, и он даже не удосужился сказать об этом Дзюбе? — Я нашёл ваш номер в интернете, простите, если отвлёк от чего-то важного, я просто не знаю, что мне делать… Артем на самом деле поражается находчивости этого мальчишки и его смелости. Не каждому бы хватило нервов позвонить ему. Но этот Сашка определенно молодец, о чем мужчина тут же спешит сообщить мальчику. — Ты молодец, хорошо, что ты мне позвонил… — Головин робеет от такого, совсем не ожидая похвалы ни за что от парня Игоря, — Я скину тебе адрес в сообщении, пожалуйста, съезди к нему и удостоверься, что с ним все будет хорошо. Я приеду через 4 часа, — Саша на автомате кивает, не в силах ослушаться властного и приказного тона. Хотя он в любом случае бы поехал, Игорь же его друг. Да он вообще то и приехал сюда, чтобы его проведать. — Хорошо, я все понял, а где вы? — Артем пишет записку с инструкциями Черышеву, натягивая свой пиджак и судорожно ища свой паспорт в сейфе. Все усложняется тем, что руки предательски трясутся, мешая нормально выполнять такие тривиальные действия. «Боже, котёночек, что ты опять творишь, маленький?». — Я в Берлине, скоро буду… — Артем сбрасывает, тут же пересылая на этот же номер сообщение Игоря, где он когда-то присылал свой адрес Дзюбе. Дзюба подходит к шкафу с коллекцией различных алкогольных напитков, подаренных благодарными клиентами, тут же хватая первую попавшуюся бутылку виски, судорожно открывая ее и делая пару глотков, чтобы хотя бы дышать нормально. «Ну котёночек, блять, так скоро не то, что седеть начнёшь, полысеешь…» — Игорь находит в себе силы, чтобы спуститься к ближайшему ларьку и купить банку пива вместе с сигаретами. Улыбчивая продавщица лишь бесит этим своим снисходительным и «понимающим» взглядом, как будто мальчик пришёл сюда за дозой, а не элементарные покупки совершать. Хотя, конечно, Игорю не курил уже давно, ведь это смертельно для профессиональной карьеры футболиста, а подросток и так слишком баловался этим в детстве. Но ничего не поделать, мальчику казалось, что спасительный дым и никотин принесёт хоть небольшое, но облегчение. Он быстро возвращается домой, с ногами залезая на подоконник, судорожно открывая грязное окно полностью. То, что Игорю нравится в Москве, так это этот угнетающий, тяжелеющий в легких грязный воздух. Грязный, прямо как и сам мальчик. Делая первую долгую затяжку и ощущая впервые за долгое время головокружение, ведь перерыв был действительно долгим. Игорю безумно нравился запах сигарет, нравилось, что пахнут руки, а ещё нравилось тушить уже почти потухшую сигарету о свои же руки. Не сказать, что эта боль была адской, скорее, наоборот, приятной и приводящей в чувства, напоминающей, что Игорь до сих пор жив.

У тебя есть лишь твоя жизнь, И место, куда тебе нужно попасть. Даже и не пробуй усмирить своих демонов, Но всегда держи их на привязи.

Почти что совершив задуманное, Игорь вздрагивает, когда слышит настойчивый звон в ушах от дверного звонка. Боже, почему всегда нужно ставить такие противные мелодии. Подросток решает проигнорировать незваных гостей, в конец концов, он никого не ждёт, так что, скорее всего, ошиблись квартирой. — Игорь, открой, пожалуйста! — мальчик непонимающе смотрит на дверь, словно загипнотизированный. Это что, Сашка? В смысле… Подросток тут же соскальзывает с подоконника на пол и бежит открывать, чуть не запинаясь о свои бутсы, раскиданные в прихожей. На секунду хочется поднять их и выбросить в то же самое окно, бросившись самому следом, но это не выход. Конечно, не выход. Игорь открывает дверь, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом Сашки. Головин тут же обнимает друга, судорожно прижимая к себе. — Игорек, ты не пугай меня так больше, я тебе звоню, звоню, а ты не берёшь… — мальчик поглаживает друга по спине, улыбаясь от осознания того, что он больше не один. К тому же, Игорь вспомнил, что Сашка действительно обещал приехать в Москву, неужели уже почти что суббота? Подросток совсем потерялся во времени… — Ой, Саш, а ты как мой адрес нашёл? — Игорь отстраняется от друга, пропуская его в квартиру и только в последний момент вспоминая о своём бардаке. Ну да ладно, Сашка знает, что Игорь никогда чистюлей не был. — Ну это… Я так заволновался, к тому же в клубе сказали, что ты болеешь и ты трубку не брал… — Головин чувствует себя виноватым в том, что не спрашивая Игоря позвонил Артёму. Хоть Акинфеев и сообщил ему, что они с этим Дзюбой вроде как помирились, но все равно, кто знает, насколько близко они снова общаются? Мальчик просто запаниковал и действительно не знал, что делать. — Саааааааааш… — Игорю совсем не нравится, как у друга забегали глаза. Обычно это значит, что Головин чего-то смущается и боится. — Игорек, ты только это, не злись… Я совсем не знал что делать и позвонил Артёму… — Акинфеев нервно вздрагивает при упоминании любимого имени. Он сам не знает, что сейчас чувствует. То ли облегчение, то ли страх, то ли ужас от осознания, что Дзюба опять может себе чего надумать. Мальчик тяжело вздыхает, плюхаясь на диван и массируя затёкшую шею. — Он летит сюда, верно? — Сашка совсем не знает, как растолковать реакцию друга на его поступок, отчего смущается ещё сильнее. Боже, что он натворил… Неужели Игорь не хочет видеть этого Артема? — Да… — Акинфеев вздыхает ещё тяжелее, потирая виски и пытаясь расслабиться, — Игорь, прости, я не думал, что ты не хочешь его видеть… Да и я не мог никак его остановить, что я ему скажу? Он бы меня не послушал все равно… Акинфеев нервно улыбается, поднимая руку, чтобы прервать обеспокоенную речь друга. — Саш, все нормально, ты не в чем не виноват… Я хочу его видеть, правда, просто не знаю, что сказать… — Сашка немного расслабляется, опускаясь рядом с другом на диван. Они молчат какое-то время, погружённые каждый в свои мысли, пока Головин не решается спросить вертевшийся на языке вопрос. — Игорь, у тебя все нормально? Ты неважно выглядишь… — Акинфеев криво усмехается на это заявление, убирая, наконец, руки от лица, — Ты прости, если я не в своё дело вмешиваюсь, но ты не ходишь на тренировки и… У тебя руки пахнут сигаретами… — Игорь начинает судорожно смеяться, плавно переходя в истерику, пока не начинает снова рыдать. Такие перепады настроения не в новинку в последние дни, так что мальчику кажется, что ещё чуть-чуть в таком темпе и его действительно можно будет запирать в дурке. Головин очень пугается такого резкого перепада и совсем не понимает, что делать. Он неуверенно приобнимает трясущегося друга и позволяет уткнуться себе в грудь, чтобы выплакаться. — Игорь, не переживай ты так, что бы у тебя там не произошло… — Сашка кидает быстрый взгляд на часы, осознавая, что Артем приедет где-то через полтора часа. Головин, конечно, спешил к Игорю как мог, но он все-таки не местный, а метро здесь такое огромное, что пару раз мальчик просто напросто вышел не там, сделал не ту пересадку, в общем… Натрепал нервов и себе и прохожим, так что вместо предполагаемого часа добирался почти что два, — Не плачь, скоро Артем приедет… Игорь вздрагивает при упоминании этого имени чуть сильнее, мертвой хваткой вцепляясь в бедного Головина, как будто боясь, что он сейчас исчезнет. Дзюбу действительно хочется увидеть, особенно, после всего того, что мальчику опять пришлось пережить, Артем ему должен теперь. Да и кто его будет выводить из депрессии? — Я люблю его, Сашка, ты знаешь об этом? — Игорь сильнее вцепляется в плечи друга, все ещё сотрясаясь в истерике. — Конечно, я знаю… — Головин ободряюще улыбается, сталкиваясь с заплаканным взглядом Акинфеева. Сашке на самом деле очень завидно, он пока что такой сильной любви не испытывал. Хотя он, на самом деле, не был уверен, а стоит ли… — И тебе не противно? Ты не осуждаешь? — Игорь действительно удивлённо смотрит на Сашу, как будто тот чудо света какое-то. Ведь все его обсуждают, всем только одно и кажется… Головин хоть и друг, но все же… Кристина же тоже была только одного мнения об Игоре! — Игорек, ну ты чего? Все нормально, какая разница кого ты любишь, тем более мне? Почему меня это должно волновать, м? Главное, что ты счастлив и этот твой Артем тебя любит, хоть он и пугает меня до дрожи в коленях, конечно… — Игорь улыбается на это высказывание, немного расслабляясь от осознания, что не все сразу считают его шлюхой, ищущей выгоды только в деньгах. Да даже если бы Артем был нищим каким-то, Акинфееву абсолютно на это плевать. Всю жизнь жил в бедности, так что никаких царских замашек у мальчика не было. — Меня он тоже иногда пугает… — Игорь искренне смеется вместе с Сашей, чувствуя себя счастливым от осознания, что есть с кем поговорить о таких мелочах, как любовь. Пусть и о такой неправильной и не принятой в обществе. Может быть, все и наладится.

Ты же хотел узнать, что будет завтра, но И сложно же предугадать, кто будет срываться вновь. И знаешь, тогда я хотел, и знаешь, сейчас я хочу. Не успел я сорваться тогда и сказать тебе: Я люблю тебя. С тобой хотел прожить всю жизнь.