Молодость все простит

Саша ещё какое-то время утешает вздрагивающего Игоря, пока не решает предложить попить чаю, чтобы отвлечься. Головину, конечно, очень интересно, что же происходит с его другом, но спросить он не решается, боясь вызвать новую неконтролируемую истерику. — Саш, ты прости, что так вышло… — Игорь отпивает глоток из дымящейся чашки и кривится, когда кипяток обжигает горло. Сашка смеется на кривляния друга и дует на свой чай прежде чем отпить, — Ты не… Мы не должны были встретиться при таких обстоятельствах… — Да брось ты, Игорек, все хорошо, я все понимаю. Не всегда же ты должен быть в хорошем настроении и расположении духа, дерьмо случается… — Головин тянется за печеньем, любезно предоставленным Акинфеевым и поперхается, когда слышит дверной звонок. Игорь смущенно улыбается и тут же подрывается с места, чтобы побыстрее открыть. — Темочка! — Артем даже слегка опешил, когда мальчик попросту сгрёб его в объятия, слегка притягивая к земле. Он уже такого себе надумал, совсем не знал, чего ждать, а тут такое бурное приветствие. Мужчина улыбается и поднимает своего мальчика на руки, поддерживая за бёдра. Игорь тянется за поцелуем и Артем с радостью выполняет требование. Сашка не знает, что ему следует делать, но он понимает, что этим двоим нужно поговорить наедине. Ну и… Насладиться друг-другом, а то соскучились, наверное. Головин красноречиво кашляет, не в силах вымолвить и слова. Одно дело все это знать в теории, совсем другое видеть своими глазами как его лучший друг виснет на шее своего парня. — Сука… — Артем отстраняется от своего котёночка, совсем позабыв про присутствие посторонних. Он с интересом осматривает тут же смутившегося мальчика и опускает Игоря на пол. — Я это… Пойду погуляю, наверное… — Акинфеев прижимается к своему мужчине, цепляясь за его галстук. Он не может повернуть голову, чтобы посмотреть на Сашку, потому что сам тоже забылся и теперь немного стыдно. Головин все понимает, быстро натянув кроссовки и ветровку, все-таки довольно прохладно на улице, выходит из квартиры Игоря, пожелав им обоим удачи. Хотя скорее это было адресовано Акинфееву... — — Котеночек, маленький мой, ну что у тебя случилось, м? — Игорь садится на диван, стараясь избегать тяжелого и красноречивого взгляда Тёмы. А что он может сказать? Грузить мужчину своими проблемами не хотелось, в конце концов, он не маленький уже, чтобы взрослые за него все решали. А у Дзюбы своих проблем, наверное, много. Артем замечает вмиг погрустневший вид своего мальчика и все читает по глазам. — Малыш, ну ты что, опять? — мужчина садится рядом, приобнимая Игоря так, чтобы тот уткнулся Дзюбе в грудь, чувствуя равномерное сердцебиение, — Котёночек, ну, пожалуйста, я же переживаю… Ты же все может мне рассказать, ты же знаешь... — Ну, Тееема, все хорошо… Правда… С чего ты взял, что что-то вообще случилось? — мальчик перелазит к возлюбленному на колени, заглядывая в голубые глаза, чтобы уверить, что все действительно в порядке. Но на Артема это не действует. — Игорь, говори, блять! — Дзюба уже на полном серьезе начинает терять малые капли своего самообладания от того, что его мальчик что-то от него скрывает. И что-то важное. Только дурак бы не заметил как Игорь осунулся и эти огромные синяки под глазами… К тому же, малыш не ходит на тренировки, хотя никогда ни одной не пропускал. Даже с адской температурой мальчик всегда был как штык на тренировке и пахал за десятерых, а тут его мечта уже почти сбылась и он так просто сдался? Артёму эта вся ситуация совсем не нравится. — Ну Т-Тема… — котёночек не хочет ничего говорить, да он и в принципе не знает, что ему сказать. Что он слабый, никчемный и только и может, что заниматься самокопанием? Должен быть уже взрослым, а в душе все такой же потерявшийся, ищущий чьего-то одобрения, ребёнок? Был бы он, может, хотя бы капельку сильнее духом , не позволил бы Березуцкому и всей команде так с ним обращаться. Поставил бы на место всех этих уродов, делов-то. Да, действительно... Дзюба уже не на шутку злится от того, что котёночек не хочет ему довериться. Боже… Дожили, опять как с чистого листа. Все же было хорошо... Кто посмел только обидеть так котёночка? Почему Игорь тогда так был рад его видеть? Артем несильно отталкивает мальчика от себя и встает на ноги, на автомате поправляя слегка помятую рубашку, параллельно ослабляя уже удушающий немного галстук. Подросток непонимающе смотрит на него, хотя чего он ожидал? Конечно, Тема вышел из себя... Сейчас только главное, чтобы не ушёл никуда... Дзюба действительно порывается уйти, потому что гораздо лучше просто позорно сбежать, избежать при этом никому не нужного скандала. Хочется схватить Игоря за плечи и встряхнуть как следует, накричав при этом отборным матом так, чтобы выбить всю эту подростковую дурь из головы. Честно говоря, Артем иногда действительно устаёт от этих жертвенных замашек своего мальчика, ведь, кажется, он всегда думает о всех, кроме себя. Дзюба действительно устал от этого всего, но это не повод, чтобы ссориться, а тем более расходится снова. Вспоминая себя в годы котёночка, Артем осознает, что вёл себя гораздо хуже и ещё более неуравновешенно. Но в его время не было никого, кто бы ему помог. А котёночка Дзюба так просто не бросит. Вообще не бросит, но, Игорь, блять... Мужчина подходит к окну, открывая его, чтобы закурить и успокоить свои и без того шаткие нервы, но замечает пепел в импровизированной пепельнице, а то есть в банке из под кофе. Возможно, это, конечно, был Саша, но Артем почему-то так не думает. Он поворачивается, строго глядя на вмиг вжавшегося в диван котёночка, в попытках слиться с окружающей средой. — Игорь, это что такое?! — мальчик ещё сильнее вжимает голову в плечи, пытаясь таким детским образом избежать праведного гнева. «Боже, блять, лучше бы не приезжал вообще .» — Это всего одна пачка, Артем, ничего страшного не случилось… — мальчик действительно дуется, принимая правила импровизированной игры и специально называет возлюбленного «Артем», прекрасно зная, что это подействует как красная тряпка для быка. Раз уж если Дзюба сам зовёт мальчика «Игорь», а не «котёночек». Подросток сам до конца не понимает, зачем так провоцирует и без того взвинченного мужчину, к тому же, Тема ни в чем виноват не был по большому счету, но ничего с собой поделать Акинфеев не мог. — Ах, не случилось… — Игорь замечает какой-то нездоровый коварный взгляд в глазах напротив, от чего пугается лишь ещё сильнее. Артем медленным и вальяжным шагом подходит обратно к дивану, нависая над мальчиком, только лишь одной своей аурой сея ужас по всей комнате. — Я тебе запретил курить! Запретил, блять, разве нет? Папочку нужно слушать, детка… — Игорь нервно сглатывает и неотрывно следит за тем, как Артем медленно расстегивает пряжку своего ремня. Мальчик уже готовится к тому, что Дзюба сейчас заставит его опять сосать, хотя заставит это слишком сильное слово, Игорь сам никогда против не был, да или попросту трахнет. Но и против этого мальчик тоже ничего не имеет. Он даже за. Да и задница тоже не против, мальчик уже чувствует, что начинает возбуждаться от таких мыслей и дырочка начинает предвкушающе поджиматься. Артем лишь усмехается, прекрасно видя эту реакцию. Котёночек, глупенький, совсем не знает, что его ждёт. — Непослушных деток наказывают… — Дзюба понижает свой голос на пару тонов, превращая его во что-то среднее между томным, почти что обманчиво-нежным, но в то же время со стальными нотками, намекающими на то, что Артем ни перед чем не остановится. Даже перед своим любимым малышом. — Т-Тема? — Игорь умоляюще смотрит на мужчину, кажется, догоняя, наконец, к чему он клонит. Боже, он же не маленький… В конце концов, совершеннолетний уже, так что может спокойно все за себя сам решать. Но высказать это вслух почему-то не решается… Дурак. — Заткнись, детка… — Артем подходит, вздергивая подростка на ноги, чтобы тут же самому занять освободившееся место, — Раздевайся. — Ну Темочка… — Игорь жалобно смотрит, все-таки надеясь на благоразумие и остатки здравого смысла Артема. Но у него уже расширились зрачки, как будто он только что что-то принял. Дзюба красноречиво смотрит на котёночка, что мальчику ничего не остаётся, кроме как начать стягивать с себя футболку и джинсы. Артем не отрывает своего тяжёлого взгляда, внимательно следя за каждым резким движением. Игорь остаётся в нижнем белье, неуверенно переступая с ноги на ногу, чувствуя, как несильный ветер из открытого окна ощущается на разгоряченной коже. — Трусы тоже и поживее. — мальчик краснеет, хоть Артем уже тысячу раз видел его голым. Но одно дело, когда они оба раздеваются, занятые друг другом в порыве страсти, а совсем другое дело, когда Игорь стоит так по середине комнаты как будто экспонат какой-то, а Дзюба так внимательно-внимательно смотрит, слегка щурясь и, кажется, даже не моргая, что мальчик очень смущается этого всего. Но злить Артема ещё больше не стоит, себе же дороже будет. Так что Игорь скидывает последний предмет одежды, снова морщась от потока холодного воздуха. Дзюба немного раздвигает ноги, чтобы котёночку было удобнее лежать на нем. Артем приглашающее хлопает по коленям, добавляя: — Давай, детка, ложись попкой кверху, — Игорь становится уже почти пунцовым от смущения, но противоречить не смеет, послушно и беспрекословно выполняя просьбу Артема. Ткань брюк неприятно трется о нежную кожу, особенно неприятно при соприкосновении к яичкам, но все это мелочи, если представить, что его ждёт дальше. Дзюба дразняще проводит по ягодицам, одной рукой сильно сжимая левую половинку, а другой пока что несильно шлепая по правой, плавно подготавливая к большему. — Пачку, говоришь, выкурил? — Игорь неуверенно кивает головой, не в силах вымолвить и слова, потому что слова от страха просто застревают в горле. Руки Артема обжигают, как будто кипятком, но в то же время подростку самому себя хочется наказать за свою слабость и беспомощность, за то, что он вот такой неудавшийся, вечно доставляющий одни проблемы, — Значит, за каждую сигарету по два удара, котёнок. — Ну Темочка, а почему по два? — Игорь немного ерзает, задевая стояк Артема, на что тот чуть ли не стонет сквозь плотно сомкнутые зубы. Так, это все потом, сначала нужно наказать малыша. Да... — Потому… — Дзюба довольно ощутимо на этот раз ладошкой шлепает своего мальчика между половинок, пытаясь попасть по поджимающейся дырочке, но подросток дергается, отчего удар смазывается, — что… — снова удар, чуть сильнее предыдущего, — я так сказал, — Игорь постанывает, тут же прикусывая нижнюю губу, смущаясь этого, а Дзюба, кажется, только этого и ждал, — Попробуй ещё раз папочку своего ослушаться только… Артем берет положенный ранее на диван ремень, складывая его вдвое. Он раздвигает одной рукой половинки, открывая больше доступа к дырочке, тут же нанося пока что слабый удар. — Т-Тееееемааааа! — Игорь не выдерживает и кричит, потому что ощущения совсем не те, чем когда просто бьешь по коже. Такое ощущение, что с каждым ударом искры из глаз выбиваются. Мальчик и так слишком напряжён, прямо как струна или бомба замедленного действия, так что удары приносят лишь ещё больше такой нужной сейчас боли, ударяя по оголенным нервным клеткам. — Считай! — Артем снова бьет, все-таки не выдерживая и указательным пальцем правой руки проникает внутрь на одну фалангу, заставляя котёночка скулить ещё больше, — Я не слышу! — Раз, два… — снова удар, на этот раз по одной из уже значительно покрасневших половинок, — Т-три… — Игорь с ужасом осознает, что ещё даже не половина, а он уже еле сдерживается от того, чтобы не убежать. Артем бы с удовольствием засунул котёночку свой галстук в рот за неимением нормального кляпа, но как же малыш тогда будет считать? Нееет, слишком легко тогда отделается. Дзюба поворачивает ремень пряжкой, сначала просто прикладывая железку к разгоряченной коже, чтобы создать контраст и охладить разгоряченную кожу, да и заодно прицелиться. Игорь расслабляется на пару секунд, с шумом выдыхая в тот момент, когда Артем бьет пряжкой по бёдрам, постепенно поднимаясь выше, снова лупя по заднице. — Я не слышу счета, киска, — бьет ещё раз, что Акинфеев, наконец, не выдерживает и перестает кусать нижнюю губу, тут же послушно начиная считать пропущенные удары. — Четыре, пять, шесть, семь, в-восемь, девять, д-десяяяяяяять… — Артем сжаливается и откладывает ремень, пару раз нанося удары ладошкой, давая немного времени перевести дыхание. Возможно, он действительно переборщил чуть-чуть, столько ударов будет слишком много для такого маленького мальчика. — Т-Темочка… — у Игоря надламывается голос, хрипя и скуля одновременно, — П-папочка, я все п-понял, пожалуйста… Я б-больше так н-не буду... Артем смотрит на красную попку и вздрагивающего мальчика, нежно поглаживая по бёдрам. Мужчина решает воспользоваться ситуацией и выведать из Игоря всю информацию. — Папочка перестанет, если ты мне все расскажешь, малыш, — Артем поглаживает напряженную спину своего мальчика, успокаивая его. — Х-Хорошо, Тема, я все скажуууу… — Игорь жалобно почти что скулит, что Дзюба все-таки сжаливается. К тому же он не изверг какой-то. Артем поднимает своего мальчика из горизонтального положения, но не сажает, понимая, что будет больно, а поднимает на ручки, бережно неся до кровати. Игорь чувствует дикую усталость и сонливость, что как только голова касается подушки, то глаза предательски слипаются, несмотря на дикую боль в заднице. Артем наклоняется, нежно целуя своего котёночка в лоб, накрывая одеялом. Мальчик улыбается почти что сквозь сон, нащупывая руку возлюбленного. — Ложись со мной, пожалуйста… — Игорь приоткрывает один глаз неуверенно глядя на Артема. Последний улыбается, снимая рубашку с брюками, чтобы лечь рядом. — Да, малыш, только расскажешь все потом… — мужчина притягивает к себе мальчика, крепко обнимая. Но Игорь его уже не слышит, сладко посапывая. — Акинфеев впервые за пять дней спит спокойно, полностью убаюканный горячим, почти что обжигающим дыханием себе куда-то в район макушки и такими успокаивающими, родными уже объятиями. А вот Артёму совсем не спится. Он хоть и опять сорвался, скорее всего, не стоило этого делать, а просто спокойно поговорить… Но Дзюба не мастер подбирать правильные слова, а действиями вопрос решать гораздо легче. Хотя, стоит надеяться, что котёночек все правильно воспринял, не надумав себе чего лишнего. Да к тому же, что такого могло произойти в его отсутствие, что так гложет котёночка? Артем совсем не знает, что и думать. Где Игорь мог быть? Да в принципе только дома и в клубе. Дома вряд ли что-то могло произойти, так что скорее всего… Дзюба приоткрывает рот от удивления, когда такая простая истина до него доходит. Кто-то обижает его котёночка в клубе? Артем сжимает кулаки, напрягаясь всем телом, передавая это напряжение Игорю, от чего малыш начинает дышать чуть беспокойнее и тяжелее. Дзюба тут же пытается исправить свою оплошность, мягко поглаживая своего котёночка по голове и плечам, успокаивая. Мужчина перестаёт только тогда, когда Игорь дышит уже ровнее и заметно расслабляется. Но только Артёму стоило успокоить котёночка, как раздаётся дверной звонок. «Да кого там принесла нелёгкая…» Мужчина аккуратно соскальзывает с кровати, стараясь выпустить котёночка из объятий так, чтобы не потревожить его чуткий сон ещё больше и, быстро натянув свои безнадёжно измятые брюки, идёт к двери, чтобы открыть и высказать все накопившиеся претензии к незваному гостю, но на пороге стоит продрогший Сашка и нетерпеливо ждёт, когда Артем отойдёт, чтобы он мог войти. — П-простите, что тревожу… — Головин красноречиво оглядывает голый торс Дзюбы, складывая в голове два плюс два, — Я просто уже замёрз… И темно на улице… Артем отстраняется от дверного прохода, давая действительно замерзшему мальчику зайти внутрь. Дзюба сам не понимает, но чувствует какое-то неприятное чувство вины, боже, дожили. Ведь он мог просто увезти Игоря к себе домой, а он так просто вторгся и выгнал бедного парнишку за дверь. — Чай будешь? — Саша неуверенно кивает, пытаясь стянуть кроссовки, не развязывая шнурков. Артем идёт на кухню, благо он уже знает, где все расположено, и включает чайник кипятиться, но не отходит от него, чтобы выключить до того, как тот запищит на всю квартиру. Все-таки котёночку нужно поспать. Саша моет руки и приходит на кухню как-раз тогда, когда Артем уже разлил им две чашки и достал печенье откуда-то с верхней полки. Головин таким высоким не был, даже до Игоря не дотягивал сильно, так что сам бы он в жизни туда не дотянулся. Они садятся друг напротив друга, изучающе переглядываясь. Артем не просто так любезничает, он действительно надеется, что этот малец что-то знает. Сашка же надеется на аналогичное, но спросить не решается, все ещё пугаясь этого непонятного мужчины. — Это, ну… Саша, ты же немало времени провёл с моим мальчиком, так что он, может быть… — Артем отпивает глоток чая, давая себе отсрочку, чтобы подобрать нужные слова, — Может быть, он тебе сказал что-то? Головин искренне удивляется и отрицательно машет головой, добавляя: — Он вообще Вас ждал и ничего мне говорить не хотел… — Сашка откусывает печенье, добавляя с набитым ртом, — Он только сказал, что любит вас… — Артем смотрит во все глаза на тут же смутившегося парнишку, отчего Саше кажется, что он сделал или сказал что-то не то. Однако мужчина быстро приходит в себя. — Это я знаю… — отпивает ещё пару глотков, в общем-то, совсем не наслаждаясь напитком, но кофе здесь нигде нет, — Короче, ясно, мне он тоже ничего не сказал… — В этом весь Игорь, — Саша смотрит на свои переплетенные между собой руки, действительно вспоминая то, насколько его друг скрытный. Головин на полном серьезе долгое время не знал, да даже не догадывался, что подвергался домашнему насилию, ведь Акинфеев всегда такой правильный, такой идеальный, всем всегда поможет, совсем плюнув на себя. — Да… — Артем соглашается, вспоминая почти что то же самое, что и Головин. «Котёночек…». Мужчина сжимает кулаки под столом от осознания, что делает слишком мало для Игоря. Ведь он должен все время находится рядом, поддерживать и выслушивать, а он только и делает, что работает. А ведь именно из-за этой дурацкой работы он сделал больно котёночку однажды… Но их милая беседа прерывается проснувшимся виновником торжества, который, Слава тебе господи, хотя бы не вышел на кухню голым, виляя красной попой, а завернулся в одеяло, чтобы было теплее, но пол все равно был холодным. На маленькой кухне стула было только два, так что Игорь не раздумывая сел к Артёму на колени, стараясь не морщится от саднящей боли. Сашка удивлённо смотрит на совсем ничего не смущающегося друга и хлопает глазами. — У нас есть что покушать, м? — Игорь нагло выхватывает у Артема его кружку чая, грея окоченевшие руки и делая пару глотков. Дзюба улыбается, обнимая своего мальчика, хотя сделать это крайне трудно из-за разделяющего их толстенного одеяла, так что он просто обнимает кокон, совсем даже не чувствуя своего малыша. Головин встает со своего места и идёт к холодильнику, чтобы проверить, прекрасно понимая, что Игорь никуда вставать не собирается, а Артем просто физически не может. — Нуууу, тут только чипсы и какой-то суп… — Сашка достаёт кастрюлю, принюхиваясь и тут же корчась, — Но я не думаю, что его стоит есть. — Давай чипсы, я… — Игорь тянется к пачке, услужливо протянутой другом, но Артем тут же прерывает котёночка: — Ты дрянь всякую жрать не будешь! — Сашка удивлённо на это все смотрит, пока Акинфеев показушно дуется, надувая губы. — Ну Темочка! — Артем резко хватает своего мальчика за подбородок, вынуждая задрать голову вверх, чтобы посмотреть себе в глаза. Игорь нервно сглатывает на это все и ёрзает на коленях мужчины. — Тебя опять наказать, котёночек? Я посмотрю, тебе мало было… — Акинфеев испугано смотрит и тут же тянется за поцелуем, чтобы успокоить своего возлюбленного. А Сашка одного не понимает, почему, блять, стыдно только ему? — Ой, ну я не буду мешать вам тут ворковать, ок? Я буду в гостиной, если что… — Головин в глубине души надеется «если что» не настанет, потому что смотреть на этих двоих уже сил нет. Виновники Сашиного смущения совсем пропускают эту реплику мимо ушей, или делают вид, что не замечают, когда Артем резко укладывает Игоря на кухонный стол (благо услужливо убранный от всего Сашей), начиная выпутывать последнего из одеяла. «Боже праведный» — Саша вообще был очень тактичным и неглупым мальчиком, так что он красноречиво молчал, когда Игорь, наконец, вышел из кухни все в том же одеяле, но на шее виднелась довольно-таки заметная россыпь засосов. Артем вышел буквально через пару секунд, на ходу застегивая ширинку брюк и жалуясь своему котёночку на то, что заебался от его коготочков. Головин не понимает, что Дзюба имеет ввиду ровно до того момента, пока Артем не поворачивается спиной, являя всем россыпь глубоких царапин, видно, от коготочков. Игорь, Слава богу, замечает уже просто пунцового друга и тактично, или не очень, указывает Артёму на входную дверь, добавляя: — Пиздуй домой, Тема… — мальчик морщится от все ещё ощутимой боли в заднице от ремня, обновлённой стараниями этого двухметрового идиота, — На мне так скоро живого места не останется! Артем усмехается, в два огромных шага преодолевая расстояние до спальни, чтобы забрать свою многострадальную рубашку. Хоть он и не выведал из котёночка ничего особенного, видно, что ему стало гораздо легче. Этого он же и добивался. Не всегда можно помочь словами, хотя, конечно, Дзюба все равно узнает, что так гложет его мальчика. — А куда делось «Не останавливайся ни в коем случае», а где «Если сейчас высунешь, то я за себя не ручаюсь», мм? — В этот раз краснеет уже, Слава богу, не только Саша, но и сам Игорь, тут же кидая в смеющегося мужчину первую подвернувшуюся подушку с дивана. Артем играючи уклоняется и грациозным шагом направляется в прихожую, понимая, что при друге Игорь все равно ничего рассказывать не будет. Да и пусть развеются, друзья это тоже важно. Дзюба надевает свой пиджак, когда котёночек появляется в коридоре, обещая мужчине, что не даст в следующий раз. — Дашь, дашь, куда ты денешься? — Игорь уже ничем не кидается, лишь красноречиво испепеляет взглядом снова усмехающегося возлюбленного. Артем подходит к котёночку, оставляя почти что невинный поцелуй на губах Игоря. — Это не значит, что мы не поговорим… Я не позволю тебе ничего скрывать, ясно тебе? — мужчина снова приподнимает подростка за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза, в которых Игорь все равно каждый раз тонет. — Конечно… Когда Сашка уедет… — Акинфеев действительно имеет в виду эти слова, не собираясь больше юлить и скрываться. Конечно, очень трудно предугадать реакцию довольно-таки вспыльчивого Артема… Но в конце концов, действительно, почему мальчик всегда только и думает, что о других, а не о себе? Ведь ему, дураку, жалко ребят и того, что Дзюба может сделать с ними в порыве ярости. Убить, конечно, не убьёт, но на карьере точно можно ставить крест. Но в конце концов, это не вина Игоря, они сами все это начали. Не обязательно было поддерживать Васю, если есть свой мозг и голова на плечах. Но они просто не знают, на что Артем способен в гневе… Игорь, конечно, понимает, что с ним Дзюба всегда сдерживается, ну, за исключением того единственного раза, но мальчик не раз и не два слышал про выходки своего любимого, когда тот в гневе. Чего только Сереге стоила та встреча… — Вот и славно, малыш, — Артем уходит, напоследок ещё пару раз чмокнув своего мальчика. Игорь как никогда осознает, что все действительно будет хорошо и наладится, ведь всегда есть тот, на кого можно положиться. И вовсе не обязательно быть сильным перед всеми.