Молодость все простит

Игорь счастливо улыбается, когда может, наконец, дышать полной грудью, вдыхая такой свежий воздух, что аж в носу немного колет с непривычки. Ему очень нравится такой живописный пейзаж за окном, нравятся барашки, озера и горы, но ещё больше ему нравится то, что Темочка не отходит от него ни на шаг. Артема так много, что любой другой бы, непременно, уставал от такой гиперопеки и внимания, но подростку очень нравится. Ведь о нем никогда и никто так не заботился. Да вообще мало кого волновало что там с ним и где он. А Теме не все равно... — Малыш, ну ты куда ушёл в одной футболке?! — Дзюба выбегает из их небольшого дома в горах и прямо как мамочка опускает мальчику на плечи тяжелый пуховик, несмотря на то, что не так уж и холодно. Игорь смеется, снова переводя взгляд на озеро и пасущихся за ним барашками. Артем тоже может впервые за две недели выдохнуть полной грудью. Конечно, с котёночком работал сам Черчесов, Дзюба навел справки, он действительно хороший врач, но все-таки было очень тревожно. Особенно первую неделю, когда Игорь ещё был на медикаментозном лечении и постоянно спал от этих таблеток, а даже когда бодрствовал, то был очень вялым и быстро от всего уставал, даже от простых разговоров, что Артёму было очень непривычно видеть вечно энергичного и неугомонного подростка таким вялым. Черчесов посоветовал Дзюбе увезти мальчика куда-нибудь в тихое место, когда ситуация станет немного постабильнее, чтобы отвлечься самому и сменить обстановку для Игоря, которому это так важно. Артем долго ломал голову над тем, куда же им поехать, чтобы совсем не напрягаться, к тому же в тихое место… Пока выбор автоматически не пал на Швейцарию, на очень красивую деревушку с водопадами и озёрами, в добавок с различными животными, в особенности, с барашками, которые, как выяснилось, очень понравились Игорю, что вчера Артёму даже пришлось идти договариваться с местным фермером, чтобы показал его мальчику как стричь барашков. Добродушному деду очень понравилось то, с каким восхищением мальчик смотрел на его барашков, что он даже разрешил мальчику подстричь одного барана сам и разрешил заходить в любое удобное для мальчика время, ведь помощь никогда не помешает, а котёночку только в радость. Игорь тут же начал порываться помогать каждый день, на что Артем лишь закатил глаза, еле сдерживая улыбку, и напомнил забывчивому Игорю, что тому нельзя сильно напрягаться. — Тёмочка, а хорошо было бы тут все время жить, да? — мальчик восхищённо смотрит на Артема, что невольно вызывает у него улыбку. Мужчина не спеша опускается на траву рядом с котёночком, тут же морщась от холода земли и цокает языком, пересаживая Игоря к себе на бёдра. «Не хватало малышу ещё простудиться, ага…» — Ой, Тем, смотри, там мой барашек бегает! — барашек «Игоря» был тот самый, которого мальчик вчера так неумело подстриг, так что он заметно выделялся на фоне остальных. Артем смеется, когда следит за этим барашком, невольно проводя параллели с Игорем. Тот такой же неугомонный и носится по всему полю, но с другими животными почему-то не резвится. — Я вижу, малыш, — Артем оставляет нежный поцелуй на макушке подростка и сильнее кутает его в куртку, — Барашки, это, конечно, очень весело, но тебе пора разговаривать со Станиславом Саламовичем по скайпу, так что давай… — Игорь надувает губки и поворачивает голову к Артёму, давая понять, что никуда он идти не собирается, сильнее прижимаясь спиной к груди мужчины, — Котёночек, ну не подставляй меня… Тебя же Черчесов отпустил только с условием, что ты каждый день с ним разговаривать будешь, а иначе он просто убьет меня, понимаешь, котик? Игорь смотрит ещё пару минут на барашков, особенно долго следя за «своим», пока не встает с Артема, тяжело вздыхая при этом. Хоть сейчас, когда мальчику больше не нужно пить таблетки в таких лошадиных дозах, он более активный, напоминающий старого котёночка, но он все равно устаёт гораздо быстрее, чем раньше. Так что Артем встает с травы, отряхивая налипшие мокрые от росы травинки со штанов, затем он быстро подбегает к Игорю, хватая смеющегося мальчика на руки и затаскивает в дом, прямо как невесту какую-то. — Ну все, малыш, иди, я пока приготовлю нам обед, — Артёму, конечно, нельзя слушать разговоры котёночка со своим врачом, да и на самом деле не очень хочет, понимая, чем это чревато. Мужчина прекрасно понимает, что Игорь, скорее всего, рассказывает эпизоды своей жизни, где подвергался насилию, чтобы выговориться и оставить эти эпизоды глубоко в прошлом, но спокойно слушать такое Артем просто не сможет. А если он сядет за убийство, к тому же не только одного человека, то никому лучше от этого не будет. Игорь улыбается и встает на носочки, чтобы дотянуться до губ своего мужчины, сталкиваясь с ним в ленивом поцелуе. — Спасибо, Тема… За все… — мальчик смущённо улыбается, пряча своё покрасневшее личико на плече Артема, сильно сжимая толстовку последнего своими ручками. Дзюба улыбается, поглаживая своего мальчика по лопаткам, плавно переходя ниже, но вовремя останавливает себя в районе поясницы, вспоминая указания и Самедова, и Черчесова. «Не вздумай с ним трахаться, пожалуйста, Артем, упаси боже. Это всегда сильный эмоциональный всплеск, а ему сейчас нельзя такому подвергаться… Потерпи, по-крайней мере, месяц, нельзя форсировать процесс восстановления.» Сдерживать себя в руках действительно сложно, особенно, когда Артем наблюдает за тем, как его мальчик ярко улыбается и постанывает во сне, пуская слюнки на грудь Дзюбы, прямо как самый настоящий малыш. Хочется снова почувствовать, как его котёночек сжимается только для него, как смущённо стонет по-началу, раскрепощаясь все больше и больше во время акта, не стесняясь уже во всю выстанывать «Тееееееемочкаааааа», добавляя в этот еле разбираемый поток стонов команды, вроде «Не останавливайся» и «Глубже, пожалуйста, да….». А когда Артем вспоминает, что эти сладкие губки и ротик могут творить с его большим членом, как Игорь может уже довольно глубоко заглатывать и всегда глотает сперму своего папочки, облизываясь после, конечно, чтобы увлажнить распухшие губы, но все мы знаем, что не за этим. Игорь, такой невинный мальчик, которого Артем уже мысленно оттрахал на всех возможных поверхностях во всех возможных и не очень позах, уходит в спальню на втором этаже, чтобы поговорить с Черчесовым, оставляя Дзюбу распаленного и возбужденного от своих же мыслей одного. Артем решает, что, конечно, это дело не благородное, тем более в его то возрасте, но пойти в душ все таки придётся. В холодный душ желательно, чтобы ещё и голову вместе с мозгом остудить. — Игорю безумно нравится, что в этой деревушке очень мало народу, конечно, ведь, наконец-то, можно ходить за руки или целоваться прямо при всех, не шарахаясь по углам и переулкам, как будто в их любви есть что-то постыдное, потому что все люди в Швейцарии не то, что толерантные, хотя, конечно, не без этого, но всем просто так глубоко пофиг на то, что происходит за пределами их маленьких кантонов, для них как будто не существует мира вне этих маленький пределов, что также просто плевать на кто и что там делает, кто, кому и куда пихает, что все просто улыбаются, когда видят двух парней, счастливо улыбающихся и держащихся за руки. — Темочка, а мы можем поехать посмотреть Женеву? Ты говорил, что недалёко отсюда… — Артем улыбается, ведь в Швейцарии все недалёко, ее можно в ширину проехать за часа четыре, а в длину за восемь часов максимум, хотя это и то, если ехать по самым длинным дорогам, полных серпантинов и крутых виражей, — Я хотел бы съездить посмотреть… Ну, тут, конечно, очень хорошо, но безумно скучно уже… — А кто говорил, что было бы неплохо тут жить, м? — Дзюба улыбается ещё шире, когда Игорь резко останавливается от этой реплики и недовольно глядит на своего мужчину. — Ну Тема, чего к словам придираешься? — подросток надувает губки, делая вид, что дуется, — Ну так мы поедем или нет? — Конечно, малыш, если ты очень хочешь… — Артем сам улыбается, когда видит широкую улыбку своего самого любимого мальчика. «Все, что угодно, котёночек» — Не сказать, что Игорь уже совсем эмоционально стабилен, скорее, он пытается убедить в этом самого себя, а в особенности Артема, потому что до сих пор стыдно за то, что так заставил волноваться своего любимого. Если так подумать, то подросток вечно и делает только, что убивает его нервы и здоровье своими выходками. То суицид, то нервный срыв, то просто ссоры по пустякам, то ещё что… И как Артем вообще терпит это все? Игорь сам бы себя бросил уже давно... Мальчику вдруг резко становится противно от самого себя и от того, что Артем столько всего для него делает, и физически, и психологически, и даже, блять, материально. Игорь не дурак, конечно, он знает, что Швейцария довольно таки дорогая страна, и пусть они не снимают огромное шикарное шалле, две недели, что они тут собираются провести, уж явно выйдут Дзюбе в копеечку. — Котёночек, что такое? — Артем отрывается от дороги, чтобы посмотреть на резко загрусневшего Игоря, что они даже чуть не проезжают нужный поворот на Женеву, — Малыш? Подросток тяжело вздыхает, отрываясь от окна и увлекательного пейзажа из гор, водопадов и бесконечных озёр. Конечно, очень красиво, но от однообразия дороги уже поднадоедает и тошнит. Один водопад ничем не отличается от другого, возможно, может, течение более сильное или цвет воды немного другой, но в целом все довольно стабильно. — Темочка, прости меня… — Дзюба вопросительно приподнимает одну бровь, не имея понятия, о чем котёночек толкует. Игорь замечает замешательство, что тут же спешит пояснить, — Прости за все… Я уверен, что ты не так себе свою жизнь представлял… — мальчик отворачивается снова к окну, чтобы не чувствовать на себе испытующий тяжелый взгляд Дзюбы. Снова озеро и, угадайте — водопад. Бесит уже... Или, может, просто Акинфеев слишком напряжен, — Я только и делаю, что доставляю вечные проблемы и переживания. Уверен, ты не представлял свою жизнь такой… — Игорь размахивает руками, пытаясь, видно, показать «такую» жизнь, — В тридцать три года хочется семью, все такое, а не бегать и носиться с каким-то ребёнком… — в конце этой тирады у мальчика немного надламывается голос, что Артем чувствует подступающую истерику. Он не знает, с чего вдруг такие мысли у котёночка, он никогда ничего не говорил против такой жизни, да и как он может быть против? Да, бывает действительно сложно, но какая разница, если все равно с малышом? Главное, что котёночек рядом... Артем молчит какое-то время, пытаясь подобрать нужные слова, пока не осознает, что легче просто говорить на эмоциях и не продумывать каждое слово, ведь это же, блять, его любимый мальчик, а не какой-то там бизнес партнёр. — Игорь, моя семья — это ты, — мужчина сам возвращает взгляд на дорогу, чтобы не видеть удивлённого личика котёночка. Боже, как дети малые, — Честно сказать, я вообще никогда не представлял свою жизнь в будущем… Все, о чем я мог думать в твоём возрасте, это дожить до следующего дня, найти нормальную работу и выбраться из той дыры, в которой я тогда был… — Игорь до сих пор улыбается как дурак после слова «семья», ведь у него такого никогда и не было. Последние два года с мамой и братом были не в счёт, подросток их и не видел почти что, всегда был занят только футболом и попыткой отогнать мысли об Артёме, — Мне действительно бывает иногда сложно с тобой, котёночек, но и я не идеал, я прекрасно это осознаю… Возможно, по выдуманным правилам и морали социума, у меня, конечно, должна уже давно была быть красавица жена и подрастающий ребёнок, а лучше даже два или три… Но почему я должен так жить, если бы я страдал? — Игорь удивленно смотрит на Артема, судорожно сжимающего руль, — Я много думал над этим, котёночек… Особенно во время нашего эм… разрыва. Признаюсь, у меня были мысли оставить тебя в покое и забыть, но если бы я только мог это сделать… Я думал, действительно, я уже не мальчик с ветром в голове, мне уже за тридцатник давно перевалило, но, понимаешь… — Артем делает паузу, пытаясь ясно сформулировать давно гложущие его мысли, — Я не мог представить такое у себя в голове. Не мог представить, что вот я прихожу домой, а там сидит какая-то женщина, ко мне бегут какие-то дети, счастливо обнимая… Даже сейчас все это кажется безумно диким, даже просто в мыслях… — Игорь видит, что Теме такие признания даются тяжело, ведь он никогда не был хорош в словах и старался действовать, нежели выражать свои мысли, — Когда я закрываю свои глаза… — подросток замечает, что у Артема голос тоже немного надламывается, что он тут же ободряюще кладёт одну руку мужчине на колено, — Я вижу только тебя, детка... — Игорь порывается что-то сказать, но понимает, что не стоит прерывать откровения Дзюбы, — До того, как я тебя встретил, я не знал, что простые объятия любимого человека могут приносить гораздо больше удовольствия, чем секс со всеми моделями журнала “PlayBoy”. Не знал, что проблемы вовсе не обязательно запивать алкоголем, ведь стоит увидеть то, как ты улыбаешься и все проблемы по работе тут же забываются… — Игорь чувствует, что правда плачет уже. Ему никогда никто таких чувственных и проникновенных слов не говорил, да он и сам не осознавал, что он настолько важен Теме. Мальчик хоть и понимал, что Артем его действительно любит, иначе бы давно бросил, но такое… Игорь думал, что только он нашёл спасение в своём возлюбленном, но как выясняется, не он один… — Я понимаю, что, возможно, все это выглядит неправильно со стороны, но мне плевать, котёночек… Мне плевать, что у тебя часто меняется настроение, плевать, что ты иногда срываешься на мне и заставляешь сильно нервничать. Я бы уже давно умер морально, малыш, если бы тебя тогда не встретил… Поэтому, пожалуйста, не нужно говорить глупости. Мне больно при мыслях, что ты считаешь, что заботиться о тебе мне в тягость. Мне никогда ничего не доставляло большего удовольствия… Игорь не выдерживает и быстро просит мужчину остановится на обочине, тут же перелезая к Артёму на колени, чтобы обнять и прижаться всем телом, когда Дзюба приказ выполняет. — Т-Темочкаааа… — старший улыбается, прекрасно понимая, что котёночек пытается донести такой нежной интонацией, несущей в себе и свою любовь, и благодарность, и тепло... Он все понимает, поэтому сильнее прижимает своего мальчика к себе, совсем не злясь на то, что Игорь своими слезами мочит его новую рубашку. Да хоть сморкается в неё пусть, боже, это всего лишь вещь… Хотя раньше, когда его многочисленные пассии рыдали перед ним, не важно, от оргазма и неземного блаженства, или от злости и не понимания, когда молили Артема остаться, не бросая их, это никогда не вызывало ничего, кроме как отвращения и желания поскорее вмазать, чтобы прервать истерику. Игорь же прекрасен, когда улыбается, когда спит, когда плачет. Даже когда плачет так, что его милое личико краснеет вместе с глазами, и он смешно шмыгает носом от скопившихся в нем соплей. Даже когда он такой, мальчик совсем не вызывает отвращения. Наоборот, какое-то ненормально восхищение от того, что только с ним котёночек не держит свои маски, показывая свою настоящую сущность. Показывая, что ему бывает страшно, безумно больно, даже спустя столько времени, показывая свою настоящую сущность и позволяет только Дзюбе видеть Игоря таким уязвимым, но не менее слабым от этого. Артем шепчет успокаивающие глупости, поглаживая расчувствовавшегося подростка по спине и нежно целуя его в макушку. — Т-Темааа… — Игорь отрывается от такого удобно и уже облюбованного им плеча, смотря Артёму прямо в голубые глаза, снова утопая, — Я… Я хочу… Дзюба не понимает, что котёночек пытается до него донести, пока не чувствует шаловливые ручки мальчика на своей ширинке. — И-Игорь, тебе нельзя… — Артем еле выдавливает из себя «правильные» слова, ведь голову терять не стоит, боже. Во первых, они посреди трассы почти что, на виду у всех, а во-вторых, Черчесов и Самедов его просто убьют, если узнают, да и вдруг малышу правда станет хуже… — Льзя, Тема, льзя! — Игорь все таки добирается до желанного, игнорируя слабые попытки Артема его остановить. Мальчику самому становится намного лучше и он даже почти успокаивается, когда ощущает чужой, пока что только наполовину возбужденный, член в своей руке. Артем пытается достучаться до малых остатков здравого смысла, но, боже, у котёночка такие умелые ручки…Ммм… Он уже так хорошо сжимает головку, сильно надавливая, одновременно размазывая уже выступившую смазку по всему стволу, что соображать становиться все труднее и труднее. Плохой мальчик... — Котёночек, ну Станислав Салам… — Игорь прерывает Артема, сильно пережав его член у основания, проехавшись немного отросшими ногтями под уздечкой, вырывая долгожданные стоны вместо слов. — Да, он сказал, сделать все, чтобы мне было хорошо, — Игорь немного привстает и отодвигается подальше от стоящего члена Тёмы, чтобы расстегнуть и свою ширинку, — Я слышал, когда вы говорили… — мальчик освобождает и свой член, тут же обхватывая его другой рукой, — Чтобы сделать мне х-хорошо… — Игорь быстрее двигает руками, сводя самого же себя с ума и иступляя Артема, — Просто трахни меня, пожалуйста, мне очень нужно… Нужно! Дзюба все таки пытается держаться, но котёночек так сладко постанывает, почти что хнычет, так по-блядски умоляюще усмотрит на Артема, что… Он же не изверг, чтобы отказываться, ну правда же? — Котёночек, сладкий мой… — страстно целует в щеку, переходя к уху, облизывая ушную раковину, — Ммм, детка… — теряет мысль, которую хотел донести до мальчика, когда руки на автомате нащупывается подтянутую от постоянных раньше тренировок попку, сильно сжимая, — Ну это… Смазки нет, кисааа… — дыхание уже сбивчивое, но Артем не один такой, так что плевать. Ох как плевать, действительно хочется спустить ситуацию на тормозах и просто завладеть этим горячим телом, беря малыша немного даже грубо, не сдерживая себя и ставя отметки везде, одновременно вылизывая каждый санитиметр этой сладкой кожи. Артем никогда не признается себе, но ему дико нравится, что от его мальчика всегда пахнет какими-нибудь ягодами или фруктами, ведь «Тем, ну ты дурак? Если покупать гель для душа с мятой, когда член моешь, то щиплет! А зная тебя, ты же всегда воду экономишь и заставляешь меня мыться с тобой, мне совсем не в кайф потом, знаешь, чтобы у меня анус тоже щипало!» — И не нужно, — Игорь сильнее прижимается к паху любимого своим, еле сдерживаясь, когда они соприкасаются головками. Мальчик так скучал по этому. Так горячо, так страстно, так хорошо… И правильно. Правильно вот так вот сидеть на коленях своего мужчины, буквально не пойми где, посредине ничего. Правильно чувствовать его сильные властные руки на своей заднице. Правильно ощущать как его язык борется с языком самого Акинфеева, не понятно даже, в чьём рту, потому что «борьбу» никто проигрывать не хочет. Артем делает движение бёдрами на встречу, сводя с ума и котёночка и себя, ведь как никогда кажется просто овладеть своим мальчиком. Просто стянуть мешающие джинсы, который мальчик подбирал полчаса, если не больше, крутясь у зеркала и спрашивая: «Тем, какие джинсы лучше? Эти узкие или вон те?» Дзюбе было честно говоря глубоко все равно, потому что, по его мнению, любая, даже самая красивая одежда, лишь уродовала его мальчика, ведь голым он смотрелся ещё более привлекательным, но Артем лишь сдержано кивает головой, указывая на узкие. Конечно же узкие, чтобы можно было спокойно разглядывать обтянутую тканью пятую точку, пропуская Игоря перед собой при любых удобных случаях. Сверху котёночек, конечно, надевает уже излюбленную толстовку Тёмы, кажется, навсегда изъятую из гардероба последнего, которая все равно доходит малышу почти до коленок, хоть он и ниже Артема буквально сантиметров на десять, разница между ними все равно ощутимая. Кофта немного свисает с правого плеча, оголяя так, что становится даже немного холодно, когда холодный ветер обдаёт своей прохладой, но на этот случай Дзюба всегда готов ещё и поделиться своей курткой, если потребуется. Ведь ему всегда безумно жарко, а малыш даже летом мёрзнет. Но Артем вовсе не собирается причинять боль своему котёночку. Он понимает, что Игорь слишком возбуждён, чтобы мыслить здраво, к тому же, все ещё маленький глупый малыш, а Дзюба взрослый, так что хоть кто-то из них должен иметь голову на плечах. Не стоит поддаваться соблазну сейчас, портя им остаток отдыха, потому что Артем, конечно, знает, что его габариты каждый раз принять непросто, даже с регулярным сексом, а у них был достаточно длительный вынужденный перерыв, и сейчас вот так вот, на сухую, без презерватива и без смазки… Еще и без возможности потом сходить в ванную, а вот так вот, в спартанских условиях почти что... Игорь попросту неделю не сможет ни сесть, ни встать, ни даже лечь нормально, а ведь ещё столько всего нужно успеть, увидеть, сделать… Так что отлёживаться дома просто не вариант. Артем, конечно, возьмёт своего котёночка, но вечером, в спокойной обстановке, с растяжкой и всем прочим, даже если Игорь будет скулить и убеждать больше даже себя самого, что и так нормально. Оно нихуя не нормально… Дзюба обхватывает оба их члена поверх руки котёночка, надавливая с силой и ускоряя темп движения, приближая их обоих почти что к одновременной развязке. Игорь скулит, убирая свою руку, полностью отдаваясь во власть Артема и запрокидывает голову назад, видя пресловутые звезды перед глазами. Боже, как он скучал, пусть и только так, но ему безумно не хватало их близости… Просто безумно. Дзюба улыбаться, почти блаженно, так ярко, естественно, когда видит, что котеночку хорошо и тот так сладко стонет, так правильно… Вот бы так было всегда, а не вот эти все таблетки, сон, разговор с Черчесовым, таблетки, сон… И так уже вторую неделю. Игорь, такой сладкий мальчик, заходящийся в предоргазменных конвульсиях гораздо лучше Игоря, сходящего с ума от очередной панической атаки. Первое — правильно и естественно, второе — нет. — Т-Темочкаааааа…. — вот, это правильная интонация, именно так имя Дзюбы должно выстанываться, а не дрожащим от ужаса и страха срывающимся голосом от очередного кошмара или своих же мыслей в голове. Игорь кончает, тут же расслаблено откидываясь назад, но позади него руль, от чего раздаётся оглушительный звук клаксона в тихой глуши Швейцарии. Артем следует почти следом, кончая не так эмоционально, но не менее чувственно. Он тут же пересаживает своего мальчика обратно на его место, сталкиваясь с возмущённым, но таким ленивым от усталости возгласом: — Темочка, а трахаться? — Артем смеется, вытирая салфетками последние капли их общей спермы, доказательство того, что все это был не сон, а такая нужная обоим реальность. Дзюба выбрасывает салфетку куда-то на заднее сидение, снова плавно заводя двигатель машины. — Сейчас всю экскурсию проебем, малыш. И кто будет смотреть дворец наций, ммм? Игорь пристегивает свой ремень, давая этим свой молчаливый ответ. «Я буду смотреть!» Артем улыбается, отъезжая с обочины обратно на дорогу. Все таки он более, чем доволен свой небольшой семьёй. Его все устраивает.

Мы нашли друг друга. Я помог тебе выбраться из-под обломков, Ты утешил меня, Но влюбляться в тебя было моей ошибкой. Я вознёс тебя на вершину, я вознёс тебя на вершину. Я с гордостью и открыто заявлял, что ты мой. И когда наступили тяжёлые времена, когда были тяжёлые времена, Я убедился в том, что привязался к тебе.