Инструкция к Гэвину Риду

      Плохо, когда вызов случается посреди обеденного перерыва. Совсем плохо, когда сначала ты слышишь новости по ТВ, а потом тебя вызывают на дело. В тот день детектив Рид сначала обливается кофе, услышав о вторжении вооруженных андроидов в башню «Стрэтфорд», а потом еще и не имеет возможности переодеться — дергают на выезд так резко, что времени вообще ни на что не остается. И если на отсутствие формы в его случае периодически закрывают глаза, то за отсутствие формы и непрезентабельный вид придется отдуваться. Но это все потом.       — Обошлось без жертв, — Крис, один из немногих людей, с кем Рид общается нормально, даже почти по-дружески, встречает у входа на этаж и теперь идет рядом.       К моменту прибытия Рида подъезды к башне уже перекрыты, а ребята из SWAT дали отмашку на начало работ. Криминалисты работают, и в кои-то веки их больше двух — при нехватке кадров редкое зрелище. Только вот кроме них мелькали и ребята из ФБР.       — А эти какого хера здесь? — вопрос скорее риторический. С тем же успехом можно поинтересоваться, почему мухи летят на тухлое мясо.       — Кажется, теперь это вопрос госбезопасности, — судя по всему, Крис тоже не в восторге. — В здание проникла группа из четырех вооруженных андроидов. Они хорошо ориентировались и действовали организованно. Пока не понял, каким образом пролезли так далеко… Опрашивать персонал придется долго. Материала с камер наблюдения тоже выше крыши.       — Короче, работки навалили, мало не покажется. К слову, на крыше-то были? — Рид как раз догружает новостной ролик: кадры с парящими на парашютах андроидами уже облетели все СМИ. Парят красиво, невольно восхитишься. Наглые твари. Наглые, а еще и не боящиеся смерти. Человек бы сто раз подумал, прежде чем идти на такую авантюру.       Да, разгребать все это… долго.       — Сам не поднимался, но SWAT там осмотрели, как обычно. И знаешь, что? — Крис отводит чуть в сторону. — Камеры наблюдения зафиксировали четырех андроидов. SWAT подстрелили одного, но тела не нашли. А на видео с полетом только трое.       — Хочешь сказать, один до сих пор в здании? Охренеть, — Гэвин не скрывает удивления. — SWAT эту башню по кирпичу разберут.       Оборачивается к андроиду, уже занятому рассматриванием чего-то:       — Слышал? Они своего дружка, походу, тут оставили. Поведаешь, куда эта консерва могла заныкаться?       На лице андроида мелькает сдержанная улыбка — скорее дань вежливости, чем настоящая эмоция:       — Мне нужно время для осмотра, и я отвечу на ваш вопрос, детектив.       — Осматривайся-осматривайся, только не исчезай из поля зрения.       Пока Коннор занят делом, Гэвин говорит с теми, кто прибыл раньше. Рапорты подадут завтра, со всеми диаграммами, и утонет он в них, как пить дать утонет. Может, тут и пригодится андроид — с бумажной работой он справляется на отлично.       Крышу на предварительный осмотр Рид взял себе — пусть народа и много, а рук все же не хватает. Но вымерять все равно придется кому из криминалистов.       От мыслей Рид отвлекается на рожу одного из ФБРовцев.       Двойственное ощущение: с одной стороны, забрали бы уже все дела с андроидской темой себе, с другой — это, сука, его работа. Всего лишь кучка жалких андроидов, достаточно тупых, чтобы пойти против людей.       Спецагент Перкинс не нравится сразу, и чувство это глубоко взаимно — Рид видит это по запавшим глазам коротышки, стоящего напротив.       — А это что? — Перкинс косится на возникшего рядом андроида мимолетно, с ясно читаемой неприязнью, и, пока Коннор представляется, Гэвин ловит себя на раздражении большем, чем оно того стоит. — Андроид в следствии по андроидам? После всего, что случилось?       Может, он сам и не в восторге от пластиковых болванов, но болваны из плоти и крови раздражают не меньше.       — Скоро дело перейдет к ФБР, и мы разберемся, — продолжает тем временем коротышка, и Рид отвечает в тон:       — Забирай! — взмахивает рукой широко, щедро, скалясь во все зубы. — Нахер мне это не сдалось.       Короткое противостояние взглядов.       — Не натопчите мне там, — фыркает Перкинс на прощанье, сдаваясь, а Рид почти беззвучно рычит ему вслед что-то не очень цензурное.       Перед тем, как подняться, вместе с андроидом смотрят видеообращение от главаря девиантов. Лицо андроида абсолютно белое, лишенное человеческой кожи, с ровными стыками пластин, номером на лбу и с какого-то хера цветными глазами. То ли прежний хозяин был чудаком, то ли в той дыре, где они поселились, совсем скверно с запасными частями. Вот так и должны выглядеть жестянки — как можно меньше человеческого.       — Равные права с людьми, каково, а? Совсем охренели. «Киберлайф» после этой заварушки долго не ототрется.       Но благодарных слушателей для поддержания разговора рядом не оказывается.       Вообще-то, он даже рад, да, именно так.       Потому что людям не нравится такая херня.       Людям не нравится, когда кофеварки бастуют, даже больше, чем когда те занимают их рабочие места. Потому что вчера отняли работу, сегодня — получили равные права, а завтра что, отправят человечество в утиль?       Глядя на RK800, он в этом и не сомневается. Если этот эксперимент пройдет удачно… Черт, да он уже проходит удачно. Рид с неудовольствием признает — как минимум бумажную работу андроид проворачивает безупречно, а прямая связь с базой данных и мощность процессора позволяет искать нужную информацию гораздо быстрее.       «Фантазия, вот чего у него никогда не будет» — только этим и спасается. Нестандартный подход к делу много раз выручал лично Рида, а у консервной банки с именем Коннор определенно не было такой функции.       Зато была функция анализа и поиска, и, когда RK натыкается на следы тириума, к информации о названии модели андроида с видеозаписи и имени его прежнего владельца добавляется информация о модели подстреленного девианта. Рид для разнообразия даже не хохмит.       — PL600, выпущен в феврале две тысячи тридцать четвертого года, дата пропажи — шестнадцатое февраля две тысячи тридцать шестого.       По пути наверх Коннор скидывает фото упомянутой модели — стандартная внешность, такие игрушки уже приходилось видеть на улицах города.       — На крыше осмотрели все, — Гэвин толкает дверь вперед, и в лицо тут же летит снег. Погодка все еще препоганая… Наверху кроме них самих трое из SWAT, да один офицер у единственного открытого выхода. Рид идет вперед почти через всю крышу, до той точки, откуда спрыгнули трое андроидов. Их до сих пор не нашли: метель сыграла девиантам на руку.       От пронизывающего ветра приходится поднять ворот куртки, а Коннор, железо бесчувственное, в своем легком пиджаке выглядит просто чудовищно. На него взгляни — уже заболеешь.       — Пробей заодно записи с камер наружного наблюдения в квартале — сможешь? Эй?       Он оглядывается и не видит андроида.       — Вот срань… — приходится шагать по следам, в сторону выходящих на крышу вентиляционных шахт. — И там тоже посмотрели, ты же не думаешь, что люди такие кретины?       Но когда Рид скорее чует, чем видит движение, и где-то рядом ударяют пули, а руки сами толкают отскочившего Коннора в сторону, уверенность в отсутствии кретинизма исчезает. Они с Коннором падают за ближайшим укрытием, тяжелая туша андроида придавливает неудачно подвернутую ногу, но Гэвин настолько охреневает, что даже не чувствует боли.       Рид слышит — к ним уже идут, но и секунды не проходит, как RK800 поднимается:       — Они уничтожат его, — и с невероятной скоростью выскакивает обратно.       Рид орет ему:       — Ты ебанулся! — но сам высовываться не торопится, потому что он у себя один, идиотский героизм никому не к лицу, а к ним уже бегут оставшиеся на крыше SWАТовцы, только почему-то медленно, как в дурацких старых фильмах. И так же медленно, но очень объемно Рид чувствует, как адреналин от головы наконец расползается по всему телу, и раздается удар, еще один…       А потом пауза и выстрел, ровно один, громоподобные шаги подбежавших ребят, и все затихает, чтобы прерваться переговорами по рации. Сейчас на крыше станет много людей, а кого-то из SWAT отымеют во все дыры.       Гэвин наконец поднимается в полный рост, чертыхаясь и отряхивая снег на ходу, настолько разозленный, что не чувствует боли в ушибленной ноге и заднице. Он сгребает андроида за грудки, оттаскивая от распростершегося у его ног тела, отмечает, что RK800 не задет и, о чудо, сдвигается с места так послушно, будто не был сильнее и тяжелее в несколько раз.       — Ты какого хера себе позволяешь? — сквозь зубы. — Это что было? — и замолкает, потому что диод на виске жестянки пульсирует красным, а глаза распахнуты и совершенно расфокусированы.       Рид бы даже подумал, что андроид испуган, но машины не могут бояться.       RK800 шевелит губами, будто забыл все слова разом, глаза бегают из стороны в сторону… он наконец обхватывает ладони Рида пальцами — правильной, комфортной для человеческого восприятия температуры. Снежинки тают на них и стекают каплями прямо под рукава Гэвина, но жестянка все еще выглядит так, будто плохо понимает, что произошло.       — Так, — Рид выдыхает, скашивая взгляд в сторону. На крышу уже вышло еще несколько человек. Четвертый найден, а участникам этой неловкой сцены предстоит очень много волокиты. — Прекращай это. Сейчас же.       И тут же спохватывается — андроиды же самоуничтожаются при повышенном уровне стресса, так сам Коннор и говорил, так чуть не случилось в комнате допроса, он же не собирается сейчас разбить себе голову о что-нибудь?..       У RK800 мимика слишком живая даже для человека. Особенно сейчас.       Рид боится — он, хоть и читал инструкцию, не знает, что делать с поломками, и не знает, что делать, если твой андроид слетает с катушек. Приходится ловить взгляд жестянки, и говорить максимально медленно, разделяя слова, как с человеком в приступе паники:       — Эй. Все в порядке. Все уже хорошо. Что случилось?       Коннор отвечает на удивление быстро, будто боится не успеть, все еще с расфокусированным бегающим взглядом, сильнее сжимая пальцы на ладонях Рида.       Рид кривится, но взгляд не отводит.       — Мне удалось подключиться к его памяти, — андроид моргает, диод все такой же красный. — Когда он… я почувствовал выстрел. Это как будто… — расширенные глаза, зрачок на всю радужку. — Я как будто… — пальцы RK сжимаются еще, — пережил смерть.       Рид чувствует боль от крепкой хватки, чувствует, как нервно дергается губа, облизывает пересохшие губы:       — Завязывай. Завязывай с этим, слышишь? Хватит, — выдергивает руки из ладоней Коннора, поспешно прячет в карманы. Оставшегося без опоры андроида ведет, но он выпрямляется снова. — Зачем ты полез к нему?       На этот раз пауза перед ответом:       — Я нашел кое-что.       Рид видит, что андроид все еще где-то далеко, но изо всех сил пытается вернуться. Диод сбивается на желтый, но RK все еще не похож на машину, какой она должна быть. Он все еще непозволительно «не в себе». Настолько, что хочется напоить его пивом и отправить отоспаться. А еще хочется залепить этот сраный диод, только бы не знать, что у жестянки в голове кавардак.       — Прикрой эту срань, выглядит… неприлично, что ли, — Рид кивает на диод, но продолжает, не давая сбиться с темы. — Что нашел?       Чужие голоса на крыше.       — «Иерихон».              Из участка отпускают только посреди ночи. За переработки, конечно, доплачивают, но год от года даются они все тяжелее. В третьем часу утра, прекрасно понимая, что возвращаться на работу уже через несколько часов, Рид обнаруживает себя сидящим в машине и пялящимся на мост Амбассадор.       В себя его приводит стук в стекло: оцепенение рушится, и мигание голубого диода выдергивает из мира далеких огней в мир со снегом и ноющей головой.       — Кофе, — Коннор как ни в чем не бывало протягивает стаканчик, и Рид кивает, мол, садись в машину. Он вспоминает, что утащил андроида с собой, чтобы обсудить некоторые детали дела, но, кажется, здорово себя переоценил.       Кофе греет пальцы, а мгновением спустя уже разливается по глотке. Хороший мальчик, Коннор, — примечания про кофе выучил на отлично.       Они молчат долго, андроид смотрит куда-то перед собой. Может быть, копается в базах данных, но Рид не уверен. После происшествия на крыше андроид весь день сам не свой. Рид чувствует себя неловко — в конце-то концов, так откровенно тормозить он предпочитает в одиночестве. Но робот так тих, что это, наверное, тоже считается?       Он не выдерживает первым, уже ополовинив стаканчик:       — Это, — с человеком было бы говорить неловко, и приходится напомнить себе: это не человек. — Днем, на крыше, тебя типа… закоротило? В ремонт не надо, а?       Вообще-то, он хотел спросить, все ли теперь в порядке, но как уж вышло, черт подери, как уж вышло.       Андроид отвечает с задержкой, и на лице мелькает растерянная улыбка. «Непротокольные вопросы» — думает Рид, отпивая еще кофе.       — Состояние стабилизировано, детектив. Можете не беспокоиться, этого больше не повторится.       Гэвин выдыхает и упирается лбом в руль. Как же тяжело. Насколько было бы легче, если бы сраные андроиды считывали инструкции прямо из мозга. Бам! — и команда «завали хлебало» выполнена. Бам! — и никто не кидается общими фразами, а сразу говорит, что за дерьмо приключилось. Но это и с людьми так не работает, а жаль.       — Страница два, пункт один, — Рид косится в сторону. Из такого положения андроида видно плохо, но поднимать голову лень. — Отменить. Что там было? Колись.       Возможно, ему даже интересно. Самую малость.       — Я почувствовал его смерть в момент выстрела, — голос андроида звучит ровно, но Рид видит желтые отблески диода на стекле. — Я уже умирал, но это… это было другое.       И снова замолкает.       — В смысле, «умирал»? — мысли шевелятся лениво, как глыбы льда в реке. Коннор не отвечает, и приходится гаркнуть еще раз: — Эй, ты что, уснул? Я вопрос задал.       От тишины не по себе — словно холодная рыбина вертится в животе.       — Сверялся с базой данных, детектив. Информация не засекречена. Вам известна причина перевода лейтенанта Андерсона?       Гэвин только мотает головой: вообще насрать.       — Я так и подумал, — коротко соглашается Коннор, вызывая смутное раздражение. Раз подумал, зачем спросил?       — Ты долго мне мозги морозить будешь?       — Меня убили в первый раз здесь, неподалеку.       Это звучит так легко, что Рид дергается, и так сильно, что проливает кофе и вписывается затылком в потолок машины. Кофе уже подостыл, и ничего страшного не случилось (разве что обгадить одни и те же джинсы дважды за день), да только и не до джинс. Когда Андроид протягивает салфетки, Гэвин вырывает их из пластиковых пальцев дрожащими (от неожиданности, конечно) руками:       — В смысле, «убили в первый раз неподалеку»?       Ему не нравится в этой фразе абсолютно все, каждое слово. Пытаясь вытереть мокрое с одежды, он с трудом соображает, что к чему, и вдруг понимает…        — Почему про Андерсона спросил? Это что, он тебя?       Рид остывает так же резко, как вспыхнул, когда Коннор очень мягко, очень медленно кивает и снова отворачивается, и диод на его виске мигает желтым-алым. Совсем короткая вспышка, еще один огонек среди далеких фонарей моста.       — Неразрешимые личные разногласия, — пояснил RK800.       Гэвин комкает мокрую, пахучую салфетку в кулаке, разом вспоминая, как наставлял на жестянку оружие в комнате допросов. Но он тогда знал, что не выстрелит, потому что это… потому что это было бы неправильно и глупо. Хоть он и кусок дерьма, но стоит кучу денег и исполняет свою работу (и слишком похож на человека иногда).       А Андерсон, значит, выстрелил.       Значит, чувствовал то, что когда-то Рид только представлял — как пальцы вжимают спусковой крючок, как грузно оседает тяжелое тело андроида, как посреди его лба раскрывается цветок искусственной плоти и пластин обшивки, и из него брызжет синей кровью, и такая же синяя кровь растекается по снегу.       Гэвин сам не чувствует, как белеют щеки, а Коннор продолжает:       — Андроиды не боятся смерти, потому что мы не можем умереть в привычном понимании, — говорит он, а Рид не может поверить ни единому слову, потому что отлично помнит истерично вращающийся красный диод и растерянное лицо. — В случае невосстановимой поломки мою память просто переносят в другую подобную модель. Видите серийный номер, детектив? — андроид поворачивается, чтобы дать рассмотреть крупное RK800 и помельче под ним: #313 248 317-52. Палец указывает на последние цифры. — У меня двойка в конце. У моего предшественника была единица. У того, кто меня заменит, будет тройка.       И снова отворачивается.       Рид передергивает плечами, его морозит (наверное, со стороны двери дует):       — Тебя не учили, что говорить людям такие вещи таким тоном… — Гэвин трет лоб, не зная, как выразить мысль, — полное дерьмо? Нет, серьезно, это все какая-то нездоровая херня…       Андроид пожимает плечами:       — Объективное положение вещей, детектив. Приношу извинения, если вам неприятно это слышать.       — Неприятно, но ты уж договаривай. Я теперь и так и так не усну.       Коннор кивает, прежде чем продолжить:       — К сожалению, последние минуты существования теряются. Практически — я не помню своей смерти. Но помню чужую.       А потом RK склоняет голову, и слегка хмурится, сцепляя пальцы в замок на коленях:       — Было неприятно, детектив, — Коннор наконец отводит взгляд от моста, и Гэвин впервые за много часов смотрит ему в глаза, и впервые за много дней не хочет ударить. — Я проанализировал траекторию пули и масштаб повреждений. Могу восстановить все со стопроцентной точностью и даже могу описать вам ощущения. Потому что все это происходило не только с ним, но и со мной, — серьезный взгляд вмиг смягчается. — Наверное, вам странно такое слушать, детектив.       Андроид улыбается: плохой улыбкой, самой ненастоящей, такой улыбаются люди, когда хотят сказать «все в порядке, это не твое дело», и это снова выводит из себя. Потому что это его дело и его андроид.       — Да уж странновато, твою мать, — Гэвин снова кутается в куртку. — Просто охренеть как странновато.       И через минуту заводит машину:       — Погнали отсюда нахрен. Должен же я хоть немного поспать.       Но заснуть не получается, потому что он видит синее на белом и снег, летящий в лицо.