Инструкция к Гэвину Риду

      У него ободрана щека, болят ребра, но в целом — все хорошо.       Его отстраняют от оперативной работы на время, после тщательного осмотра заебывают рапортами и «беседами» с агентами ФБР. Они, видите ли, должны исключить малейшие шансы того, что это сговор.       Но Гэвин чист как роса, и это выясняется довольно скоро.       Он бы, может, и хотел быть в сговоре, но это, к сожалению, не так.       В конце концов Рид берет несколько выходных, потому что после недели ебли в мозг чувствует себя еще хуже, чем было, но понимает, что дома находиться просто не может. Тогда он блуждает по городу, потому что на свою машину тоже не может смотреть.       Ему кажется, что он предатель.       Коннор прав — он насквозь пародия на персонажей старых фильмов, он излишне драматизирует, но он не может иначе.       Коп, ненавидящий работу в команде, потому что привязывается к напарникам, а потом не может отойти от потери. И ладно бы человека!       Но у людей есть могилы, куда можно приходить, а у Коннора даже личных вещей нет, совершенно ничего нет. Его рабочее место пусто, будто было таким всегда.       У Рида есть воспоминания, но он не сможет сложить их в банку и закопать за домом.       Еще у Рида есть синяк на шее, и это единственное, что как-то напоминает о напарнике.       …это и «инструкция к Гэвину Риду».              Он ненавидит новости, но все равно смотрит их. Телевизор включен сутками напролет, Рид старается не слушать слишком внимательно, но слушает, потому что надеется, что там ничего не будет про Коннора.       Модель RK800 в розыске.       Иерихон взорван.       Объявлен комендантский час.       Правительство изымает андроидов с производств, их убрали даже из патрульных, взамен пригнали только окончивших академии парней. Людей в полиции недостаточно, на улицах города — вооруженные силы США. Андроидов забирают из домов и расстреливают. Это локальный конфликт и маленький ад.       RK800 все еще не поймали, и это дарит надежду, хотя Рид и не представляет, на что можно надеяться с таким раскладом.       Улицы Детройта похожи на кошмар: в комендантский час тириум повсюду, синий на белом, и Рид перестает спать вовсе, находит кое-что не совсем законное, чтобы быть в сознании и в относительной адекватности. Ему мерещится Коннор в каждом андроиде и каждом человеке. Он старается не выходить из дома, пока может.       На улице снова метели, снега больше, чем в прошлый ноябрь, ветер — злее.       Общество — как пороховая бочка, но Риду кажется, что первым взорвется он сам.       Очень глупо, потому что поводов нет. Не может же быть поводом андроид?       Рид смотрит на свое отражение вечером, давит на синяк на шее и старается не думать о том, что будет, когда синяк сойдет.       Его андроид исчезнет навсегда.              Это происходит через несколько дней, вечером, когда он возвращается с дежурства.       Девианты уже несколько часов сидят перед одним из центров утилизации андроидов. Рид смотрит выпуски новостей, слушает переговоры своих — сейчас всем этим дерьмом занимались другие, и это не прибавляло спокойствия. Гэвин плохо понимает, к чему следует готовиться, но твердо уверен в одном — сегодняшняя ночь решит многое.       Дома он роняет куртку мимо вешалки, проходит на кухню, не включая свет, и запускает новости с телефона. Он постоянно должен быть в курсе. Он хочет есть, но не может. Хочет спать, но не может тоже, хочет делать хоть что-нибудь, но не знает, что.       И, когда в дверь звонят, открывает, даже не задумавшись, кто бы мог прийти в такое время и в такой день.       Первое, что Рид видит — синий диод.       Коннор стоит перед ним, руки опущены, на плечах снег и в растрепанных волосах тоже снег. Заметает в комнату.       Секунда тянется бесконечностью, и Коннор спрашивает:       — Можно зайти?       Рид вместо ответа затаскивает его в дом, ухватившись за пиджак. Ткань влажная, кожа андроида мокрая — снег тает на щеках, бровях и ресницах.       Рид нервно озирается, смотрит в окно — никого, кто мог бы заметить.       — Ты идиот? — цедит он. — А если бы кто увидел?       — Мне нужна помощь, — очень просто говорит Коннор, и Рид затыкается.       А когда RK добавляет:       — Мне не к кому больше обратиться, — Рид понимает, что сломан.       Он отходит, тяжело опускаясь на подлокотник дивана, растирает лицо ладонями, снова смотрит на андроида. Тот стоит в пятне света, падающего через окно, и молчит.       — Что мне сделать? — Рид сдается, даже не пытаясь оказать сопротивление, потому что сил на это давно нет.       — Мне надо попасть в офис «Киберлайф», но меня не должны заметить. Нужно, чтобы их кто-то отвлек.       Гэвин настолько устал, что не спрашивает, какой у Коннора план, ничего вообще не спрашивает, кроме:       — Сейчас?       — Сейчас лучший момент, все заняты демонстрантами.       Он прав, конечно.       — Ладно… ладно, давай разберемся с этим, — он хлопает по карману: бумажник с водительским удостоверением на месте, должно хватить для идентификации личности. Пояс с кобурой и значком все еще на нем — вдруг пригодится, хотя об этом детектив предпочитает не думать.       — Я знал, что могу положиться на вас, — негромко говорит Коннор.       Рид наклоняется, накидывая куртку на плечи, и вдруг останавливается у самой двери. Оборачивается:       — Может, переждешь у меня? Со временем все уляжется, а потом найдем способ переправить тебя через границу.       Идея кажется не такой уж плохой, и Рид видит, как мигает желтым диод. Вспыхивает и затихает, вспыхивает и затихает.       — Детектив, я не могу, — голос Коннора глухой, тихий.       — У меня даже комната для гостей есть.       Снова тишина. Диод все еще желтый.       — Понял, — Рид, бледная тень самого себя, невесело усмехается. — Ты меня хорошо приложил, жестянка. Видишь, какую дурь несу.       И снова выходит на улицу, к ветру и снегу. Оборачивается на Коннора. Тот, как всегда, не чувствует холода, в пиджаке своем дурацком…       — Хоть бы одежду прикрыл, идиот. Погоди, сейчас вынесу тебе что-нибудь. Погоди… я быстро.       Забегает в дом прямо в обуви, оставляя мокрые следы на полу, достает из шкафа свитер — широкий, плотной вязки, должен быть как раз, ну, может, в рукавах коротковат, но…       — Надевай, — Рид почти впихивает в руки Коннора свитер. — А эту херню снимай.       Тянется к пиджаку и видит серийный номер: #313 248 317-53.       Он не знает, прав ли. Не знает, не обманывает ли его память, но он читал гребаные технические характеристики Коннора две ночи подряд, он пялился на него каждый день и… там была другая цифра в конце. Другая. Коннор говорил, что первый Коннор с единицей на конце, он — с двойкой. Этот, с тройкой, самозванец.       Если Коннор сбежал от «Киберлайф», значит, они подослали другого. Чего бы они ни добивались, это не важно, потому что это НЕ ТОТ Коннор.       Принять решение — секунда, достать пистолет из кобуры и выстрелить — около того.       Когда (не) Коннор сжал в руках свитер, Рид выстрелил.       Выдох, и тело андроида падает на снег.       Рид смотрит вперед, в то место, где только что стоял RK800, и не может опустить взгляд.       Снег падает в пустоте перед глазами, и Рид бы отдал жизнь, чтобы закурить, хотя не курит.       Он до сих пор не знает, ошибся или нет, но надеется, что настоящий Коннор где-то там, в Детройте, жив и здоров, поганый кусок железа, может, скорефанился со сраными девиантами и крутит там своим желто-красным диодом…       Рид достает телефон и делает то, что должен — звонит в ФБР.       — Это детектив Гэвин Рид, полицейский департамент Детройта, центральное управление. Я застрелил RK800, — и называет адрес.       Он не собирается убегать, прятаться или врать. Он расскажет все как есть, и, если это все-таки настоящий Коннор…       Рид опускает взгляд (синее на белом, аккуратный маленький цветок из разбитых пластин и тириума посреди лба).       Рид смотрит на пиджак. Да, тройка на конце серийного номера, он не может ошибиться.       Или может?       Коннор смотрит в небо удивленно распахнутыми темными глазами.       Его руки (красивые, длинные пальцы) сжимают свитер Гэвина. Снег на них перестает таять.       Рид садится рядом и закрывает голову руками.