Red in tooth and red in claw

Она не слушала. Сидела, вперив в кимин лоб буравчики разноцветных глаз, но не слышала ни единого слова. Впрочем, как и всегда. Наверное, в том числе и поэтому Рейес нравился Киме гораздо больше — он-то слушал. И очень внимательно. — И какой именно у нас план? — поинтересовалась Кима, когда они скрепили союз рукопожатием — человеческим, не ангарским. — Долгосрочный. Без прямых конфронтаций. Будем раскачивать трон со всех сторон, столько, сколько потребуется. Около года, я думаю, вряд ли больше. Королева у нас не слишком прозорливая. — Раскачивать — это как? — он был к вопросу готов. — Для начала, ты настроишь против нее Сопротивление и коренное население. Я займусь перехватом информации и ресурсов, помаленьку переманим народ. Провокации, шпионаж, саботаж — все самое лучшее для старушки Слоан, — он улыбнулся, злой, жесткой улыбкой. — Высушим ее до последней капли, не торопясь. С толком, с чувством, с расстановкой. Улавливаешь мысль? Его улыбка в точности отразилась на лице Кимы, будто переползла туда, как ядовитое насекомое: — Пожалуй, да. Вот так он и влез в ее жизнь — не торопясь и с расстановкой. Заполнил своим постоянным присутствием лакуны и каверны, о существовании которых и сама Кима не догадывалась. Это даже пугало: еще и двух месяцев не прошло, а она уже ловила себя на том, что то и дело представляет, что он сделал бы, что сказал, как использовал бы добытую информацию, какие вопросы задал, какие распоряжения отдал. Рейес избежал бы прямого конфликта с «Тремя Саблями». Рейес отшутился бы в ответ на настойчивые приставания крогана-телохранителя. Рейес выбрал бы виски, а не вино. Он подмигнул бы Киме, увидев ее сейчас — сердитую и уставшую, и сказал что-то такое, что непременно заставило бы ее улыбнуться. А еще Рейес уж точно, Скверна побери, выслушал бы отчет о поступивших за месяц жалобах на психопата Йохана и его банду, а не беспардонно перебил Киму в середине фразы: — Кетус говорит, ты много времени проводишь с этим Видалем. Что там у вас за дела? — Да ничего такого, — ответила Кима. — Контрабандист низкого пошиба. Он одно время встречался с моей сестрой, и как-то повелось — вводит меня в курс дела по части культуры Млечного Пути, с языком помогает. Я к нему привыкла. — И все? От этого хищного взгляда по позвоночнику всегда бежали мурашки, и не только у Кимы, но она к такому давно привыкла и только прикинулась смущенной, будто ее застали за чем-то постыдным — но не слишком. — Ну да. Он забавный. Ничего особенно забавного в Рейесе не было, когда она увидела его часом позже, в «Песне Краллы». Он сидел в углу, у витрин, привалившись спиной к колонне, с таким лицом, словно кто-то плюнул ему в стакан. Кима знала Юми дольше, чем Рейеса, и вполне допускала, что так оно и было. Недовольное выражение, впрочем, тут же исчезло — стоило только его блуждающему взгляду наткнуться на Киму. Он принес ей бокал вина от стойки, не спрашивая, сел на прежнее место и водрузил локти на стол, подавшись вперед, приготовившись слушать. Посетители бара пили себе спокойно, казалось, не замечая странную тихую пару в углу. А ведь поначалу Киме идея встречаться в «Кралле» показалась полным безумием — как и встречаться вообще. Рейес сумел убедить ее, что скрывать нужно вовсе не отношения, а их истинную природу, и только теперь Кима понимала, насколько он был прав. — Как тебе это удается? — спросила она, устроившись напротив, и Рейес вопросительно приподнял брови. — Ты везде выглядишь, как дома. Как будто не летел сюда 600 лет через темный космос, а родился и вырос на Кадаре. — Да ты и сама чем-то похожа на местных, — он улыбнулся одними глазами в ответ на ее смешок, — так что, думаю, тут дело не во мне. Просто место такое. — Есть кстати одно дело, пустяковое, в общем, но я бы хотела, чтоб ты поучаствовал, — Кима все-таки предпочитала вокруг да около не ходить, — так что сегодня мне придется пригласить тебя в гости. — Ты совсем не думаешь о моей репутации, — Рейес поджал губы с нарочитой жеманностью. — И о своей, к слову, тоже. — Обсуждать вопросы репутации на Кадаре моветон, — ответила Кима в тон. Рейес в режиме «контрабандист и фрейлина», все-таки, нравился ей ничуть не меньше Рейеса-Шарлатана. — Кстати, я хочу научиться вашему языку. — Английскому? Конечно. С удовольствием тебе помогу. — Английскому и другому тоже. Он чуть улыбнулся, глянул на нее с каким-то заново проявившимся уважением. — С другим будет даже проще. Как ты догадалась? — Ты постоянно говоришь по-разному: иногда быстро и отрывисто, особенно, когда ругаешься, а иногда так медленно, аккуратно… Я не сразу поняла, думала это просто такая особенность. Он кивнул, все еще улыбаясь, обеими ладонями обхватил свой стакан, словно стараясь согреть содержимое. Розовеющий солнечный свет заливал и Рейеса, и ее саму, будто подсвечивая прожектором весь их столик. Кима раньше и не догадывалась, что это может быть так легко — прятаться на свету, на самом виду. Впрочем, до знакомства с Рейесом она много о чем не догадывалась. — Могу я узнать, чем вызвано это внезапное желание расширить горизонты? Кима тоже наклонилась вперед, так, что их лбы почти соприкасались, и ответила, понизив голос: — Слоан спросила сегодня, почему ты возле меня крутишься. Я сказала, что учусь у тебя языку. Подумала, будет правдоподобно, тем более ты ведь этот… би… как его… би-и-и… — Билингв? — пришел на помощь почему-то страшно развеселившийся Рейес. — Нет, на самом деле. — Как это? — нахмурилась Кима. Частенько ее посещало смутное чувство, что он постоянно над ней потихоньку посмеивается, но отчего-то это было совсем не обидно. — Я знаю больше двух языков, так что, выходит, я полиглот. Но идея хорошая, ты молодец. Есть еще новости? — Дома расскажу. Иди вперед, — код от двери ее квартиры он знал, и она знала, что он знает, — я задержусь, поболтаю с Юми. Рейес шутливо отдал честь — двумя пальцами от виска, встал и неспешно двинулся к выходу, на возмущенный окрик Юми ответив, что их общая подруга — это Кима, должно быть, — о счете непременно позаботится. Когда Кима вошла, он бродил по квартире со стаканом чего-то, явно принесенного с собой — дома она держала только пару бутылок вина и немного питательной пасты, — и разглядывал все вокруг с каким-то особенным, жадным любопытством, которого у других людей Кима не встречала. — У тебя так мало личных вещей, — заметил Рейес, подходя к полке, висящей на стене. На полке, и правда, не было ничего, кроме слоя пыли. Рядом, на полу, стоял горшок с каким-то коматозным растением — Кима, невзирая на периодические уколы совести, даже не пыталась его поливать, так что жизнь в бедолаге едва теплилась. — Я здесь временно, — она пожала плечами. — Нет смысла обживаться. — Очень жаль, — Рейес наконец прекратил свои беспорядочные передвижения и остановился у письменного стола. Кима была ему благодарна за отсутствие комментариев по поводу очевидного самообмана, — мне нужны приятные соседи. Ты говорила, есть какие-то новости? — Утром перехватили поставку гидр для «Отверженных». Четыре штуки. — Отлично. — Что с ними делать? — Уничтожить, само собой. — Рейес! — Кима, — он только посмотрел на нее, но так, что она тут же вспомнила их договоренности и отвела взгляд. Никаких споров о работе. Никаких сомнений в нем. — Разобрать, изучить, полезные детали — оставить, остальное утилизировать. — Хорошо. Сейчас распоряжусь, — Кима ни за что на такие условия не согласилась бы, если б не понимала очень отчетливо — это вопрос не субординации, а доверия. Рейес знает, что делает, и он ничего не делает просто так — от Кимы требуется только верить ему, безоговорочно. Верить в него. — Но, может, все-таки объяснишь? Рейес вздохнул: объяснять он не любил, но все-таки объяснял — всегда. Это тоже была часть уговора. — Гидры — здоровые неповоротливые штуковины, которые очень легко отследить, Кима. Быстро свернуться и уйти с ними — нереально. Пока у нас нет стационарной базы, подходящей для того, чтобы держать осаду, они нам не нужны. Найти их слабые места, убедиться, что они не достанутся врагу — вот, что нам нужно. Наши козыри — информированность, мобильность и организованность, а не боевая мощь. А в игрушки пусть Слоан играет. — Ты прав, — нехотя согласилась Кима, помолчав, и Рейес улыбнулся ей — не без ехидства. — Но люди не поймут. — А люди и не должны понимать, моя дорогая, — он приподнял стакан, будто предлагая за сказанное выпить, — люди должны подчиняться. Кстати, это ведь ты пустила слух, что «Отверженные» повышают тарифы? Гениально. — Я знала, что тебе понравится. — Ну, раз с работой разобрались, расскажи-ка про свое пустяковое дело. — Завтра вечером надо встретиться у Пика Духов с одной человеческой женщиной и обменять у нее кое-что на кое-что другое, — Кима встала рядом с ним, оперевшись о стол. — Мне нужно сопровождение, а учитывая, что я пытаюсь купить подавитель сигнала, предназначенный для защиты от слежки Слоан, кого-то из ее свиты я взять не могу. — Я глубоко уязвлен, что ты, во-первых, выбрала меня по остаточному принципу, — уязвленным он точно не выглядел, — а во-вторых — не попросила просто достать тебе этот подавитель. Я все-таки тоже контрабандист, и это не просто фасад. — Третьесортный контрабандист, во-первых, — поправила Кима с некоторым мстительным злорадством, и Рейес закатил глаза. — Я сразу понял, что эти оскорбительные инсинуации от тебя пошли. — А во-вторых, я договорилась об этой сделке очень давно, еще до того, как ты начал демонстрировать свои многочисленные таланты. Так пойдешь или нет? — Пойду конечно, — он осушил свой стакан и прилежно отнес его в раковину. — Штука действительно редкая, я такую буду искать еще пару месяцев, а конфиденциальность твоих переговоров — и в моих интересах. К тому же, всегда приятно помочь другу. Особенно если не надо при этом напрягаться. Без напряжения, правда, все-таки не обошлось. Они еще и подойти не успели к условленной пещере, возле которой уже прохаживался кимин контрагент, как поведение Рейеса изменилось — Кима даже не заметила, а скорее почувствовала, как он насторожился, ощутимо, словно какое-то дикое животное, и с пружинистого бодрого шага перешел на мягкую осторожную поступь. — Во-первых, это не женщина, — сказал он тихо, чуть-чуть наклонившись к Киме, не останавливаясь, — во-вторых, «она» не одна. — То есть — не женщина? — в тон ответила Кима, не сводя теперь глаз с приближающейся фигуры. — Центр тяжести, видишь? Слишком высоко, — фигура, в самом деле, виляла бедрами как-то ненатурально. — Не понимаю, какой в этом смысл — женщины, как по мне, ничуть не менее опасны. Мою бдительность это не усыпило бы. — А где остальные? — Скоро узнаешь, — он быстрым, незаметным жестом расстегнул кобуру на бедре. — Они уже идут. Продавец снял шлем и улыбнулся, когда они подошли. Это, и впрямь, был мужчина — высокий, выше Рейеса, худой и весь какой-то угловатый и костистый. Нездоровая бледность и покрасневшие глаза недвусмысленно намекали на «Обливион». Кима остановилась у Рейеса за плечом, позволив ему пройти вперед еще пару шагов, а компаньоны продавца подошли справа, встали рядом, полукругом отсекая ее от него — видимо, опасной она им действительно не казалась. Один из них под мышкой держал контейнер размером с автоматический пистолет, судя по маркировке — тот самый, второй сжимал обеими руками винтовку. — Джентльмены, — Рейес кивнул собравшимся, встал, чуть отставив назад правую ногу, вполне расслабленный на вид, — предлагаю сразу перейти к взаимовыгодному обмену и разойтись по домам. — Ты же говорила, что будешь одна, — сказал продавец, остро взглянув на Киму над рейесовым плечом. — Ты тоже говорила, что будешь одна, — ответила Кима, сложив руки на груди. Она чувствовала в воздухе что-то неприятное, будто тонкий звон до отказа натянутой струны всверливался прямо в мозг, малой амплитудой разгоняя мысли, как стайку напуганных драллов. — Сделка состоится или нет? — Конечно состоится. Только вот, понимаешь, цена немного выросла с тех пор, как мы договаривались. Ну как немного — ровно в три раза. Кима стиснула зубы, пытаясь сообразить, как сообщить Рейесу, что ее такой вариант не устраивает. Временами было очень неудобно, что он — не ангара, и не чувствует биоэлектрики. Но, слава звездам, он понял все сам. — Давайте попробуем не борзеть, — он развел руки — то ли в примирительном жесте, то ли демонстрируя себя во всей красе. Последнее, впрочем, Киме показалось неуместным — угрожающим Рейеса назвать было никак нельзя, особенно по сравнению с его противниками, довольно крупными по человеческим меркам. — Тоже верно, — ухмыльнулся продавец, — маловато как-то. В четыре раза. Рейес помолчал, будто обдумывая предложение, медленно и плавно подошел к нему вплотную, провел кончиками пальцев по бедру, к промежности, слегка сжал. — Может быть, примешь доплату натурой?.. — чуть растягивая слова произнес он, почти в чужое ухо. Продавец изменился в лице — на секунду стало даже похоже, что он испугался, — а потом грубо пихнул его в грудь и ощерился. Кима нахмурилась — реакция была странной. Может, Рейес все-таки некрасивый… — Ты еще и из этих, — он брезгливо скривился и премерзко  сплюнул на землю. —  Так и знал. — Ну зачем так сразу, я же только предложил, — Рейес улыбнулся, судя по голосу, и снова развел руками. — Не хочешь — не надо, дело хозяйское. Больше он ничего не говорил — сделал мягкий шаг назад, всего один, еще в движении присел и молниеносно выбросил вперед прямую руку, ударив продавца кулаком точно в пах. Пока тот сгибался пополам, выронив шлем, и орал — чуть развернул корпус и саданул его компаньона подошвой в колено, так сильно, что отчетливо хрустнул сустав, и тут же лягнул второго, кинувшегося к нему, — сначала в голень, потом — тоже в колено, в полуразвороте добил продавца локтем, куда-то в ухо, резко и безжалостно, так, что бедняга рухнул на землю, как мешок с компостом, без паузы подобрал позабытый всеми контейнер (заодно пнув в горло его бывшего обладателя, силящегося встать) одной рукой, второй — сжал кимину ладонь, и, под аккомпанемент мата и болезненных стонов, побежал в сторону гор. Все произошло так быстро, что Кима не успела не то что поучаствовать — даже осознать, так что теперь ей оставалось только не отставать. Хотя бы это получалось легко — в беге Рейес ей был не соперник. С другой стороны, две минуты назад она не сомневалась, что трем вооруженным бугаям в драке он тоже не соперник. И тем не менее. Их никто не преследовал, так что скоро Рейес сбавил ход. Первым делом он отдал Киме ее «покупку», потом — застегнул кобуру, потом посмотрел на небо. — Тракт в другой стороне, — заметила Кима. — Я в курсе, — коротко ответил Рейес, пытаясь восстановить дыхание. Он не злился — вроде бы, — но Киме все равно захотелось извиниться. — Летом рано темнеет. А ночью идти через пустоши — самоубийство, особенно, если наши горе-коммерсанты решат-таки пуститься в погоню. Поэтому они и назначили встречу так поздно. Придется найти более-менее безопасное место и переночевать. Скоро станет холодно. Эх, надо было шаттл брать. Это все моя жадность. Единственное одеяло, извлеченное из рюкзака вместе с вяленым мясом и впечатляющих размеров фляжкой, Рейес сначала предложил Киме, хотя прекрасно знал, что ангара переносят холод без всякого дискомфорта, потом — так же обходительно поделился едой и фляжкой. Отказалась она только от одеяла. — Почему ты их не убил? — спросила Кима, усаживаясь у костра, который они не сразу, но все же развели совместными усилиями. — У тебя ведь есть оружие, а защищаться они не могли. — Если б я убивал всех, кто пытается меня наебать, Кима, люди кончились бы еще в Млечном Пути, — он сделал глоток, завинтил крышку и спрятал фляжку куда-то под одеяло. — Бизнес-транзакция не задалась — бывает, не убивать же за это. Они и так остались и без денег, и без товара. — А кое-кто и без коленных чашечек, — согласилась Кима. — Ты, кстати, странно дерешься. Как-то… бесчестно. — Это ты, боец Сопротивления, странно дерешься — стоишь и ничего не делаешь, — Рейес поднялся, подбросил в костер несколько кусков сухого озерного ила, помешал угли. Пламя вспыхнуло синим, но тут же опало, — а я дерусь эффективно. Кима попробовала мысленно прокрутить сцену драки еще разок. Вспомнила четкие, невероятно быстрые движения Рейеса. Неожиданный и резкий — самый первый удар. — Так вот зачем ты его щупал! — воскликнула она, наконец догадавшись. — Хотел понять, есть ли у него там броня, да? — Я слышал, пальцы ломать не особенно приятно, — подтвердил Рейес. — В общем и целом, если не считать ночевки в крайне некомфортных условиях, можно сказать, все прошло успешно. Ты получила свою игрушку и неплохо сэкономила, я продемонстрировал еще нескольким «коллегам», что со мной лучше не связываться. Кругом одни плюсы. Холодало, как и предвидел Рейес, стремительно, и вскоре он, завернувшийся в свое одеяло, так, что один нос торчал, пересел поближе к костру. Потом — поближе к Киме. — Ты ведь был шпионом, да? — спросила она, где-то на последней четверти фляжки. Рейес стал намного разговорчивей обычного, видимо, обстановка располагала, и такую возможность упускать она не собиралась. — Почему «был»? — усмехнулся он. — Даже обидно. — Я имею в виду, там, у себя. В Млечном Пути. — А ты? — снова переспросил он. Кима пожала плечами. — Я была просто я. Дочь своих родителей. Специалист по связи. Ничего особенного. — Ужасно тебе завидую, — Рейес вздохнул, как был — одеяльным свертком, лег на землю и тут же перевернулся набок. — Давай спать? Кима послушно улеглась рядом, свернувшись клубком. Вспомнила вдруг, как в детстве они с сестрами вот так же лежали вповалку вокруг УФ-лампы, тихонько шушукаясь в тишине спящего даара. Воспоминание заставило ее улыбнуться. — Рейес? — М? — Почему ты прилетел сюда? Оставил свой дом? Он опять тяжело вздохнул — то ли раздраженно, то ли собираясь с мыслями. Пауза слишком затянулась, но оставлять его в покое Кима пока не планировала. — У тебя было плохое детство, что ли? Плохая жизнь? — Что? — Ну, плохие родители? — Рейес только недоуменно нахмурился, повернувшись к ней, так что она решила объяснить на примере. — Слоан однажды перебрала и начала мне рассказывать про своего отца, как он ее бил, и как ее мама умерла. Мне было ее жаль. Я подумала, может, у тебя тоже что-то такое. — Нет, — он выпростал руку из одеяла, чтобы убрать упавшие на глаза пряди волос, потом эту же руку уютно подложил под щеку, — мои родители были хорошими людьми. Очень любили друг друга, и меня тоже очень любили. — Но зачем тогда? Ты разве по ним не скучаешь? — Ужасно скучаю. Но их не стало еще до того, как я присоединился к Инициативе. Я был сам по себе. Почти всю жизнь. — И просто решил взять и бросить эту жизнь? — может быть, Кима давила зря, но попытаться стоило. — Почему? Рейес снова долго не отвечал, просто лежал, неподвижно и так тихо, что Кима решила, что он все-таки заснул — прямо с открытыми глазами. — Я хотел быть… кем-то, — выговорил он наконец, медленно, отрывисто, будто пинками выгонял слова изо рта. — Не чужим инструментом, не марионеткой — и не кукловодом, просто мной. Просто жить. Не планировать каждый шаг, не выбирать каждое слово. Не лгать и не ждать, когда за мной придут, — он коротко, горько рассмеялся. — Не очень у меня получается, да? — Подожди еще, — такой искренности Кима все же не ожидала и даже слегка опешила. Рейес будто вдруг показал ей глубокую открытую рану — страшно захотелось предложить хоть какое-то лекарство, хоть чем-то помочь. — Может, чтобы быть кем-то, тебе нужен кто-то другой. То есть, я думаю, кем-то в этом смысле можно быть только для кого-то. Я несу бред, да? Он улыбнулся, устало и почти ласково. — Удивительно, но нет. Кима хихикнула, несильно пихнула его локтем, попав в основном в одеяльные складки: — Скотина. Костер почти погас, и в темноте ее кожа тихонько сияла голубым. Она вытянула руки и посмотрела на собственные пальцы, яркие на фоне густой черноты. Ясное небо было усеяно звездами, будто пулями изрешеченное, и из каждого отверстия сочился вместо крови белый свет. Рейес тоже посмотрел. — А ты? — спросил он неожиданно, бархатным голосом — в бархатной тишине. — Как ты оказалась на Кадаре, Кима? Посреди всех этих разборок? Ты ведь явно не полевой агент. Она напряглась, как всегда, когда речь заходила о личном, и Рейес тут же это почувствовал: — Не говори, если не хочешь. — Да нет, все нормально. На самом деле, я тоже хотела быть… кем-то. Но не так, как ты. У меня двенадцать братьев и сестер, Рейес, матери в Сопротивлении, даже героическая бабушка есть, поднявшая восстание пленных в кеттском лагере. Всегда найдется кто-то, отбрасывающий слишком длинную тень, чтобы из нее выбраться. Пришлось искать обходной путь. — Понимаю, — ответил он, помолчав. И добавил, видимо, чтобы отвлечь ее от тяжелых мыслей: — У меня никогда не было сестры. — Что, ни одной? Рейес почему-то рассмеялся, хотя что тут смешного. — Ни одной. Жуткая догадка застала Киму врасплох — она даже рот ладонью прикрыла, в ужасе: — Они что… все умерли? Рейес рассмеялся опять — все-таки чувство юмора у него было немного странное. — Нет. Просто не было. — Я была бы тебе хорошей сестрой, — сказала Кима. Слова просто вылетели изо рта, как птицы, и она не успела поймать их и задушить. Наверное, не стоило так много пить из рейесовой фляжки. — А я — с радостью был бы твоим братом, — ответил Рейес, и его голос звучал так тепло и мягко. — Даже одним из двенадцати.