Red in tooth and red in claw

Какое-то странное напряжение, висящее в воздухе словно плотное грозовое облако, ощущалось еще с улицы, но Кима сумела взять себя в руки и в «Тартар» вошла так, будто просто заглянула на полчаса, пропустить с другом стаканчик. Поздоровалась с Кианом, перекинулась парой слов с Дерком, понаблюдала за танцующей азари, красивой и гибкой, как синие морские волны, и только потом поднялась на второй этаж. — Знаешь, что он сделал? — спросил Рейес вместо приветствия, вперив в нее напряженный — и почему-то осуждающий — взгляд. — Боюсь представить, — Кима налила себе бренди и устроилась на скамье напротив входа, закинув ногу на ногу. — Ты ведь про Райдера, как обычно? — Команда Первопроходца, оказывается, сегодня утром уничтожила лабораторию Слоан в пустошах. И оригинал формулы «Обливиона» они забрали. — Серьезно? — Кима даже моргать перестала. — Но… это же основной источник ее дохода… — Вот именно, Кима! — Рейес выпил залпом, яростно провел рукой по волосам, растрепав их окончательно. — Он просто носится по планете с огромной мишенью на спине, будто только и ждет, пока Слоан засадит в яблочко — если не из-за того, что он творит, то хотя бы из спортивного интереса! Такого пламени в его глазах Кима не видела, пожалуй, никогда. Это было страшно. И очень красиво — как серный пожар в пустошах. — Может, он прекратит нарываться, если ты введешь его в курс дела? — предположила она, заранее складывая руки на груди. — Исключено, — Рейес только сверкнул глазами. — Переходим к плану «Б». — Когда?.. — ее голос предательски дрогнул. — Сейчас. — Рейес, — она выпрямила спину, сжав стакан обеими руками. — Мы не готовы. — Готовы. Мы давно готовы. Пора. — Еще рано. Еще слишком много людей ее поддерживает. — Зато Райдер ее не поддерживает. Он будет нашим знаменем, нашей парфянской стрелой. Не бойся, Кима, — его глаза уже не искрили — тихо, угрожающе тлели, — я сам все сделаю. — Рейес, ты же в курсе, что такое dos ashaan, да? — она внезапно разозлилась, с громким стуком поставила стакан на стол, расплескав недопитый бренди, вскочила и ринулась к выходу. — Так вот, у тебя его нет! Вообще нет! Ты чокнутый! — Ладно тебе, не ворчи, — он улыбнулся, по-мальчишески открыто и беспечно. От Райдера, видимо, заразился. — Ты разве не хочешь наконец заполучить свой симпатичный трон? Мы так долго ждем, еще немного — и Слоан просто сама помрет, от старости. — Не нужен мне никакой трон, если он будет стоять на твоей могиле! — Кима прикрыла пальцами глаза, ужасно злясь теперь и на себя — за всплеск эмоций. Очень по-ангарски. — А ведь я сразу поняла, что этот твой Райдер будет одной большой проблемой. — Он вовсе не проблема, — Рейес налил себе еще, сходил за бокалом Кимы. Она взяла, закатив глаза, будто делая ему одолжение. — Он — катализатор. *** Глаза у нее, конечно, жутко посинели, и никаких шансов на то, что они придут в норму раньше, чем Рейес придет к ней домой, не было. Как и шансов, что он не заметит. Она жила посреди Порта, не то что Рейес с его орлиным гнездом, ей нравилось смотреть на улицу и видеть снующих туда-сюда людей, окна соседей, светящиеся по ночам теплыми уютными огнями, утренние перепалки торговцев — жизнь, в общем, мерное дыхание города. Рейеса, фланирующего по рыночной площади с таким видом, будто все вокруг принадлежит персонально ему, она тоже заметила заранее, и даже успела умыться холодной вонючей водой до того, как он вошел, привычно открыв себе дверь. — Что-то случилось? — он спросил не сразу — внимательным взглядом для начала просканировал ее с головы до ног, — но все-таки спросил. — Можем перенести, я… — Нет-нет, все нормально, — перебила Кима, торопливо вытерев снова побежавшие слезы, отвернулась, сделав вид, что просматривает зачитанный вдоль и поперек рапорт Рыси о результатах допроса пленного оперативника «Отверженных». — Времени мало, продолжай. Рейес только кивнул — и до самого конца разговора к предмету не возвращался. — «Три сабли» распилили шикарный ангарский метеорологический зонд нового поколения, — сказал он потом, явно в попытке поддержать угасающую беседу, — в нем было кое-что, что я хочу себе. — У нас же нейтралитет, — сухо ответила Кима. Ей хотелось, чтобы он ушел. Вроде бы. — Маленькая птичка мне напела, что с этими ребятами скоро разберется команда Первопроходца. Радикально, — он даже за плечи ее приобнял, встав рядом у затемненного окна. — Наивность Райдера иногда пугает. — Он просто мне доверяет. — О чем и речь. Рейес весело фыркнул, и Кима, несмотря ни на что, тоже чуть улыбнулась. — Планируем очередную стелс-операцию, значит? — На самом деле, я тут подумал — зачем содержать армию отборных головорезов, если все приходится делать самому? Пришло время выбросить на доску несколько пешек. Посмотрим, что получится. Кима вдруг подавилась воздухом — как будто кто-то пнул ее прямо в солнечное сплетение, отпихнула Рейеса плечом и на пару шагов отошла от него. — Это не игра, Рейес, — сказала она, проглатывая душащие слезы. — Люди, вообще-то, там по-настоящему умирают. Он не разозлился, не обиделся — посмотрел на неё как-то удивленно и в то же время настороженно. И все. — Кима. Скажи мне, что не так. Я же… — Ты что, не знаешь? — перебила она, и тут же замолчала, потому что горло опять словно сдавили чьи-то холодные пальцы, а по щекам градом покатились слезы. Конечно он не знал, такие вещи его не интересовали — и не должны были интересовать. Какое ему дело до далекой холодной планеты, до чьей-то чужой семьи, до горя, эту семью вдруг захлестнувшего гигантской безжалостной волной. — Я слышал, на Воелде вчера была серьезная стычка Сопротивления с кеттами, много погибших, — проговорил Рейес. Его пристальный взгляд, будто цепляющий тысячей острых рыболовных крючков, не давал отвернуться. — Дело в этом? — Да, — с трудом выдохнула Кима. — Мой старший брат. Рейес открыл было рот, но промолчал. Его брови почти сошлись на переносице, сосредоточенный взгляд теперь шарил по комнате. — Я хочу что-нибудь сделать для твоей семьи, но не знаю, что, — сказал он в конце концов. — Лучше отправь оружия или медикаментов силам Сопротивления на Воелд, — ответила Кима, тяжело сглотнув. Горло болело, словно ее и правда только что душили, глаза тоже болели, но больше всего — болело сердце. — Обставим все так, будто это внеочередная регулярная поставка из Центра, — кивнул Рейес. — Я сам займусь. Кима крепко обняла его на прощание. От него хорошо пахло — дымно и пряно, он был такой теплый, такой живой, что она не выдержала и расплакалась снова. Он остался с ней: до глубокой ночи болтал обо всякой ерунде, растянувшись на неудобной кушетке, посильно помогая уничтожать запасы крепкого алкоголя, до тех пор, пока Кима не провалилась в сон, больше напоминающий беспамятство. А утром сварил ей кофе и даже сигарету заранее раскурил, и посоветовал от отеков лед, молочные компрессы и витамин Е. — А где твоя сестра, кстати? — поинтересовался Рейес над чашкой. — Вчера еще улетела на Воелд, — ответила Кима после длинного глотка. Горечь прошлась по языку и нёбу разрядом тока, но потом, как и всегда, стало приятно. — А что такое, соскучился? Ангарские девчонки таки лучше свежемороженых первопроходцев оказались? — Прекрати, — Рейес даже глаза закатил, хоть и с приятной, доброй улыбкой. — Должен подчеркнуть — я с большим уважением отношусь к твоей сестре. Если хочешь знать, я с ней даже не спал, наплел что-то про человеческие обычаи, что мол до свадьбы — ни-ни. Ограничились жестким петтингом. А с Райдером мы вообще только целовались. Дважды. — Вот спасибо тебе за эту информацию, — Кима допила кофе и протянула ему кружку, чтобы налил еще, — теперь меня точно стошнит. — Блюй в раковину, — посоветовал Рейес, как ни в чем не бывало отхлебнув собственного кофе, — у тебя такой свинарник, что будет незаметно. — В режим мудака ты, наверное, из-за того и перешел, что с Райдером только целуешься, — ответила Кима. — Да, некому согреть мою постельку, — Рейес вздохнул, подчеркнуто тягостно. — Бедный я. — Ты поэтому решил на моей кушетке поселиться? — Не могу отказать себе в удовольствии побыть в обществе красивой женщины, — сказал Рейес, и Кима прекрасно знала этот тон. Про себя она его называла «заход с тыла». — Так почему ты не на Воелде, с семьей? Кима пожала плечами. — У меня работа. — Я твоя работа, — теперь он смотрел на нее в упор, вмиг поменяв тактику. — Я просто… не хочу, Рейес, — сказала Кима, отведя глаза, а услышала — «Не могу». Рейес тоже услышал, наверное, потому что бронзовые тиски его взгляда тут же разжались. — Хорошо, — кивнул он. Поднял руку с омни-тулом, вызвал дисплей и быстро щелкнул несколько клавиш. — Заранее прошу прощения, если сейчас сморожу глупость, но жизненный опыт подсказывает, что тебе стоит отвлечься. Как насчет внезапной проверки на электростанции? Там как раз есть одна небольшая хитрожопая проблема, которую надо решить. — Внезапная проверка — это всегда удачный ход, — улыбнулась Кима. Легче ей, конечно, не стало. Но жуткая, пронизывающая до костей ледяным ветром тоска, поселившаяся в сердце, как только она узнала о смерти брата, будто немного отступила. *** План «Б» был простым и изящным, как всегда, а в детали Кима решила не вникать — она вполне доверяла Рейесу, его изощренному уму и неистребимому желанию не только выжить, но и победить. Правда, побороть мучительное беспокойство ей все это не помогло. Она была со Слоан, когда принесли еле живого, окровавленного Кетуса, видела выражение ее лица, и остаток дня провела как на иголках. О том, что все кончилось, она узнала из короткого сообщения Рейеса — с поздравлениями и советом на всякий случай забаррикадировать дверь. Сам Рейес явился только к полуночи, весь — как сжатая пружина. — Там был Райдер, — заявил он, не дав Киме и рта открыть. — Пришел со Слоан. Две недели назад они начали отключать переводчики и говорить друг с другом на странной смеси английского и шелеша. Возможно, немного преждевременно, потому что смысл слов до Кимы дошёл не сразу. Райдер пришел со Слоан — то есть, на ее стороне, и, раз Рейес жив, здоров и не пытается бежать, значит… — Какой кошмар, Рейес, — прошептала она, прижав ко рту ладонь. — Мне так жаль… Ты чего улыбаешься, у тебя что, инсульт? — Он сказал, что ничего не изменилось, представляешь? — размашистым шагом Рейес пересек комнату, развернулся на каблуках и пошел обратно. — Он все еще хочет меня. Хочет быть со мной. Минуту Кима прикидывала, какова вероятность того, что он сошел с ума на почве стресса. Этот вариант казался более правдоподобным, чем тот, который описывал Рейес. — Правда? — спросила она, ничего лучше так и не придумав и вдруг позабыв все прочие английские слова. Проследила за ним настороженным взглядом, когда он метнулся к кухонному шкафчику, в котором она держала вино. — Правда! — Рейес снял перчатки и бросил их на стол, не попал — и не обратил на это никакого внимания. — Я так странно себя чувствую. Думаю, надо выпить. — Это ты просто счастлив, — улыбнулась Кима. Подошла и забрала у него бутылку, заметив, как сильно дрожат его руки. — Скоро само пройдет. *** Кима серьезно ошиблась — не прошло. Наоборот, спустя месяц после путча, стало, пожалуй, только хуже. Или лучше — смотря с какой стороны посмотреть. Она остановилась чуть поодаль, у перил, чтобы дать им попрощаться без свидетелей. Они целовались и целовались, как будто были не в силах оторваться друг от друга, как будто только так они оба теперь и могли дышать. Между ними точно змеилось, искрясь, яркое, жаркое пламя — от одного к другому, и от этого жара даже воздух вокруг них кипел и бурлил, так, что у Кимы в ушах гудело. Их взаимодействие завораживало, подобно бесконтрольному, разрушительному удару природы — извержению вулкана, горному обвалу, лесному пожару. Киме, правда, смотреть на это было немного грустно — то, что горит ярко, и прогорает ведь быстро… Но это было уже не ее дело. Рейес отстранился первым, и еще долю секунды Райдер тянулся за его ртом, а потом вдруг сильнее вцепился в его волосы, дернул, заставив откинуть голову, и впился в открывшуюся шею губами — или зубами, а может, и тем и другим сразу. Рейес закрыл глаза и тихонько, на выдохе, застонал. Кима не знала, как у людей принято заявлять о своих правах, но, на месте Райдера, наверное, тоже сделала бы что-то в этом роде. — Дождись меня, понял? — Райдер разжал пальцы в его волосах и прижался лбом к его лбу. — Я буду жутко по тебе скучать. Рейес только кивнул — видимо, не доверял собственному голосу. Стиснул обеими руками его плечи в отчаянной попытке удержать, потом наклонился и еще разок коротко поцеловал в губы. — Я тебе позвоню вечером, хорошо? — Райдер урвал еще парочку поцелуев, прежде чем наконец сделать несколько шагов назад. Рейес кивнул опять и чуть-чуть улыбнулся — печально. Он смотрел Райдеру вслед, пока не стих грохот лифта, потом устало потер ладонью лицо, будто отходя от долгого сна, и повернулся к лестнице. Кима двинулась было ему навстречу, но замерла, увидев, как из теней в глубине коридора появляется другая фигура. Человек, поменьше Рейеса и значительно темнее, кинулся к нему и резко толкнул к стене, уперевшись предплечьем ему в грудь. Рейес почему-то отбиваться не стал, наоборот — расслабленно привалился к ржавеющему железу, будто вмиг превращаясь в желе, улыбнулся и сладко протянул: — Это у тебя в кармане маленький-маленький пистолетик, Коста, или ты так сильно рад меня видеть? — Зря стараешься, Видаль, — прорычал этот «Коста». — Не знаю, что ты задумал, но мы тебя насквозь видим. И Райдер тоже скоро увидит, не сомневайся, так что лучше сразу отвали по-хорошему. — Или что? — любознательно поинтересовался Рейес. Коста замялся, но ненадолго: — Или пизда тебе. — Что-то мне подсказывает, мой друг, что ты не очень хорошо знаком с технологией угроз, — проворковал Рейес. — Видишь ли, когда угрожаешь человеку, нужно быть предельно конкретным. Иногда — даже специфичным. Например, если ты не прекратишь совать нос не в свое дело, я найму парочку кроганов, чтобы в следующий твой визит на Элааден они размозжили каждую косточку в твоем теле, вырвали тебе глаза, а зубы — пустили на погремушки для своих будущих детей. В конце ты уже сам будешь умолять тебе глотку перерезать, но, боюсь, я вынужден буду отказать — людей ведь убивать нехорошо. Такого Коста явно не ожидал — огорошено моргнул, но сразу же фыркнул и сильнее надавил Рейесу на грудь. — Ну, это только для примера, конечно, — продолжил Рейес тем же мягким и вкрадчивым тоном. — Я-то тебе не угрожаю. Пока. В воздухе появился странный, резкий запах-звук, уже знакомый Киме по стычке в пустошах. Коста снова подался вперед, Рейес тоже изменил позу, слегка, почти незаметно: отставил назад правую ногу, чуть отвел правое плечо. Кима оттолкнулась от перил и в пару шагов преодолела разделявшее их расстояние. — Что происходит, Рейес? — спросила она на английском, легко сохраняя невозмутимый вид. Она знала, что Рейес не полезет на рожон. А вот насчет Косты так уверена не была. — Тебе нужна помощь? — Даже не знаю, моя дорогая, — ответил Рейес. Он чуть наклонил голову, будто собрался бодаться, и смотрел не на нее, а только на Косту, прямо в глаза, — у меня тут чрезвычайно серьёзный противник. Мы с тобой и вдвоем-то с ним вряд ли справимся. Циничная усмешка на его лице взбесила бы кого угодно, но Коста вдруг отступил. — Я тебя предупредил, — буркнул он, уже от лифта. — Премного благодарен, — Рейес издевательски отдал честь двумя пальцами, по-прежнему ухмыляясь, как последний мудак. Кима дождалась, пока человек Райдера уйдет, взяла Рейеса под руку и повела прочь, к рынку. Его ухмылка исчезла, как только задвинулись створки лифта, будто упал занавес. — Я перегнул, да? — спросил он, когда немного остыл. — Слегка, — она улыбнулась, похлопала его по плечу. — Расскажешь Райдеру? — Еще чего. Это не его проблема. Это вообще не проблема, если уж на то пошло. — Не злись на них, Рейес. Они просто не знают. *** Они и правда не знали. Не видели его мечущимся по квартире за час до прибытия «Бури». Не видели — изнывающим от тоски через неделю после ее отбытия. Никто, кроме Кимы, не видел его таким — полным энергии, собранным, спокойным, каким-то сытым, что ли. «Эффекта Райдера», как мысленно называла это явление Кима, хватало на пару недель, но к этому времени Райдер обычно успевал вернуться. Наверное, у него тоже был свой «Эффект Рейеса». Как в любой зависимости, имелось и побочное действие. Вот сейчас, например, первопроходец задерживался. Больше месяца он не показывался на Кадаре, и Рейес, измученный, очевидно, абстинентным синдромом, стремительно превращался в живое воплощение неуместного сарказма. И еще стремительней доводил Киму до белого каления — каждым едким замечанием, каждым всплеском бездумного раздражения. После недолгих наблюдений (и пары консультаций с Кианом и Юми по вопросам человеческой физиологии), она нашла корень проблемы. — Тебе необходимо с кем-нибудь возлечь, — заявила Кима, усаживаясь рядом с ним на свободный стул за стойкой «Песни Краллы». Рейес подавился тем, что пил, закашлялся, когда напиток решил выйти через нос. — Боюсь, моя дорогая, «возлечь» у меня не получится при всем желании, — ответил он, вытирая лицо. — Тут не обойтись без королевских кровей. — Снова ты надо мной смеешься! — Кима даже ладонью по столешнице хлопнула, в негодовании. — Что, слово неправильное? Может, надо все-таки вернуться к переводчикам? — Нет, ну мысль я уловил. Но по синонимам придется пройтись, — Рейес отложил датапад, демонстрируя, что он — весь в ее распоряжении. — Ответ в любом случае один — я… просто не хочу. Но спасибо за заботу. — Это из-за Райдера? Рейес пожал плечами, глядя в сторону, мимо Кимы, на ничем не примечательную крышу здания напротив, залитую послеполуденным солнцем. — Понятия не имею. У меня раньше подобных проблем не возникало. Наверное, да. — Почему тебе так нравится Райдер? — Киме и правда было интересно. Может быть, даже чересчур. — Боже мой, если б я только знал, — вздохнул Рейес, почему-то погрустнев. — Может, смог бы хоть как-то с этим бороться. — Ну, он красивый? — Очень. — Но дело не в этом? — Совсем не в этом. Вот тебе твой Э… эээ… кто-то — кто-то же у тебя наверняка есть — почему нравится? Кима задумалась, глядя теперь на ту же крышу, которую недавно сверлил взглядом Рейес, но в конце концов ответила: — Не знаю, Рейес… Просто потому, что это — он, и это — я, и по-другому, кажется, и быть не может. Понимаешь? Он медленно, многозначительно кивнул. — И очень мило с твоей стороны делать вид, что ты не в курсе всех подробностей моей личной жизни. Рейес подмигнул ей вместо ответа и пригубил свой напиток. — Ты что, пьешь ринкол? — поинтересовалась Кима, отметив его цвет. — Докатился. — Мое тело — храм! — возмутился Рейес. — Это водка. — Храм какого-то позабытого кровожадного и мстительного бога, разве что, — фыркнула Кима. — Почему эта водка зеленая? — Потому что сегодня день святого Патрика. Вроде бы. Так Юми говорит. — Будем считать, что я не спрашивала, — настроение Кимы все улучшалось. Она даже прикинула, не заказать ли себе тоже странной зеленой водки. — Что будем делать с Кетусом? — вдруг спросил Рейес, разом ополовинив свой стакан. — Ты серьезно? — если бы у Кимы были брови, она бы их подняла. — Убьем конечно. А какие у нас варианты? — Варианты всегда есть. — Он тебя ни за что не простит, Рейес. — Ну, допустим, не меня — Шарлатана. Он даже не знает, что я там был. — Ладно, про тебя — пока — может и не знает. Но что там был Райдер, знает вся Кадара. — Блять… — Рейес так редко ругался при ней, что Кима даже вздрогнула от неожиданности. — Об этом я не подумал. — А меня ему, между прочим, будет очень сложно не заметить на троне его покойной… подруги, — Кима усмехнулась. — Об этом ты тоже не подумал? — Об этом я подумал первым делом, — улыбнулся Рейес в ответ, хитро, но как-то устало. — Но ты же со мной, что он тебе сделает? — Мой бесстрашный защитник, — Кима старательно закатила глаза. — Кстати, говорят, он тебя не поддержал перед Слоан? — Кто говорит? Снайпер «переживаю за эти отношения больше, чем за свои» Боб? — Значит, правда? — Да все нормально. Он объяснил потом, что просто был ужасно зол — решил, она застрелит меня прямо у него на глазах. Сказал, что не ожидал от меня такого безрассудства и поэтому вспылил. — Я его так понимаю. Я тоже не ожидала от тебя такого. Правда, я назвала бы это не «безрассудство», а «идиотизм». — Брось, получилось же. Победителей не судят. А Боб стареет — это ж надо вот так все разболтать. — У меня просто лицо такое. Располагающее. — Да. Поэтому я тебя и выбрал. Кима не успела придумать достойный ответ. — Видаль? — донеслось от дальнего конца стойки. — Это ты, что ли? От шумной компании отделился крупный темноглазый человек и теперь приближался к отчего-то напрягшемуся Рейесу. Он на долю секунды незаметно сжал ее ладонь, встал и отвернулся, заслоняя ее собой. Кима, как обычно, поняла его без слов — застыла на своем месте со скучающим видом, глядя не на мужчину, бесцеремонно сгребающего Рейеса в охапку, в странные безответные объятия, а — на всякий случай — на четверых его собутыльников, продолжающих застолье. — Я так и знал, что ты не пропадешь, Видаль! От тебя избавиться сложнее, чем от лишая на жопе. — Здравствуй, Бэйн, — ответил Рейес, как только его поставили на место и отпустили. — Какими судьбами на Кадаре? — Подыскиваю годных бойцов для моего маленького предприятия — одному управляться стало сложновато, — он небрежно оперся локтями о грязную стойку. — А ты что? Челночишь для Слоан? Хотя, подожди… ее же вроде грохнули пару месяцев назад, да? Я просто на Эосе работаю сейчас, не очень пока разобрался в местной политике. Значит, теперь «Коллектив»? — Ты же меня знаешь, Бэйн, — Рейес тоже повернулся к стойке, глянул на зеленоватый лед, плавящийся на дне его стакана. — Я сам по себе. — Тем лучше для тебя, приятель, — мужчина хлопнул его по плечу — сильно, но вполне дружелюбно. Он собирался что-то добавить, но отвлекся на окрики своих товарищей. — Скину тебе контакты, обращайся, если что. Может, еще свидимся. Бывай. Киму он так и не заметил, ушел, не удостоив ее даже мимолетным взглядом. — Кто это? — спросила она, как только незнакомец и его друзья покинули бар, а Рейес вернулся на прежнее место. — Бэйн Массани. Наемник, охотник за головами. В своем деле — один из лучших. — Вы друзья? Рейес снова пожал плечами. Жестом попросил Юми повторить. — Мы не враги.