Ты - мое лекарство

Когда Алекс говорил, что в больнице к Райли относятся по-особенному, Картер даже и не предполагал насколько тот преуменьшил значение собственных слов. В следующую неделю каждый раз, когда Картер проходил мимо палаты Райли, через незакрытые жалюзи широкого окна он наблюдал многочисленных посетителей омеги. В большинстве случаев это был кто-то из персонала: медбратья из приемного отделения, доктора детского и хирургического отделений, интерны и практиканты. Даже один раз увидел старичка-уборщика, который смотрел на Райли, как обычно дедушки смотрят на своих внуков. И Картер не мог не заметить, что всех этих людей омега был искренне рад видеть. Он тепло улыбался им и кивал головой, явно уже не в первый раз выслушивая пожелания о скорейшем выздоровлении. Было уже начало седьмого вечера, и до конца смены Картера оставалось не так уж и много, когда он заметил в палате Райли двух близняшек-омег лет двенадцати. Назвать их работниками больницы язык не поворачивался, а часы посещений уже закончились, так что их присутствие здесь выглядело весьма странным. – … а рисунки уже закончил? – как только Картер чуть приоткрыл дверь в палату омеги, до него донесся полный любопытства и азарта голосок одного из мальчишек, что стоял ближе всего к Райли и чуть ли не подпрыгивал на месте. – Да, – все еще чуть хрипловатым голосом отозвался омега, и от Картера не укрылась усталость в голосе Райли, хотя он всем своим видом старался не показывать этого. Омега сидел на больничной койке, по-турецки сложив ноги, и Картер заметил, что Райли вновь кутается в свою безразмерную толстовку. В отличие от хирургического отделения, где за стерильностью следят куда строже, в отделении общей терапии больничная одежда пациентов состояла из хлопковых штанов и футболки, и разрешалось пользоваться собственными вещами, что и делал Райли. – Там немного осталось… – Покажешь нам? – оживился второй мальчишка с продолговатыми очками на курносом носу, готовый чуть ли не запрыгнуть Райли на колени. – Могу я поинтересоваться, – обозначил свое присутствие в палате Картер, от чего мальчишки ойкнули и подпрыгнули на месте, а Райли перевел свой немного виноватый взгляд на альфу, присутствия которого он, по всей видимости, даже не заметил. Точнее сказать, не почувствовал, как и не созревшие для этого мальчишки, – что вы тут делаете? Близнецы уставились на Картера как кролики на удава. Почти двухметровый рост альфы и внушительная фигура определенно напугали омежек, и это несмотря на то, что Картер послушал Алекса и все же избавился, наконец, от щетины. – М-мы навестить п-пришли, – заикаясь, выдал один из мальчишек. – А не поздновато ли? Картер демонстративно нахмурился и вперился взглядом в братьев, и только в этот момент альфа заметил, что на мальчишках надеты хлопковые штаны и футболки, что обычно носят пациенты детского отделения больницы. Теперь стало понятно, откуда эти двое припозднившихся посетителей знали Райли, который всего год назад сам был завсегдатаем вверенной Алексу обители. – Мы только на минутку! – Рисунки посмотреть. – Райли обещал нам показать. – Я тоже хочу научиться так делать! – И я! Близнецы заголосили наперебой, и Картер был в шаге от назревающей головной боли, и вероятнее всего, Райли тоже, но стоило альфе вновь взглянуть на омегу, как он тут же натолкнулся на теплую улыбку, с которой его пациент смотрел на тараторящих омежек. Было в этом что-то нежное и ласковое, словно Райли в эту самую минуту смотрел на своих младших братьев, которые прибежали к нему с очередной веселой историей. – Давайте к себе, – скомандовал Картер, устав от щебетания мальчишек. Повторять дважды не пришлось и в следующее мгновение в палате кроме Райли и Картера никого не осталось. – Простите за это, – омега виновато улыбнулся. – Олли и Томми порой бывают немного шумными. – Я, конечно, понимаю, что многие врачи и пациенты здесь тебя знают, но твое выздоровление идет слишком медленно, Райли, и полноценный отдых тебе просто необходим. Картер заметил, как от его слов омега смущенно потупил взор и опустил глаза, словно провинившийся ребенок, отчего его бледное личико чуть порозовело. По-видимому, голос альфы прозвучал слишком укоризненно и осуждающе, чего Картер совершенно не хотел. Райли еще раз тихо извинился, не смотря на альфу, и суетливо выпрямившись, забрался под одеяло, отчего тонкий планшет, что лежал у него в ногах, покатился вниз. Только благодаря своей быстрой реакции Картер не позволил хрупкой технике свалиться на пол. – Ой… Картер случайно коснулся экрана и на планшете высветились последняя открытая картинка, которая на мгновение приковала к себе все внимание альфы. На ней был изображен омега с развевающимися длинными волосами, в которых переливались самыми разнообразными цветами миллионы бабочек. Они привносили особое волшебство и магию в образ юноши, делая его воздушным и по-настоящему живым, и этим просто невозможно было не восхититься. – Это ты нарисовал? – Картер вновь взглянул на Райли и тот лишь кивнул в ответ. – Красиво. От похвалы альфы скулы Райли вновь смущенно заалели, и Картер на какую-то долю секунды даже залюбовался парнишкой. Омега выглядел мило и даже можно сказать очаровательно, особенно когда стал нервно теребить тонкими пальчиками шнурок своей толстовки и покусывать нижнюю губу, совершенно не замечая этого. Со стороны могло показаться, что омега заигрывает и флиртует с альфой, но Картер был уверен, что все его действия были неосознанными. И мужчина вдруг поймал себя на мысли, что ему даже жаль, что Райли не рассматривает его как потенциального альфу. Вот только эти ощущения и сожаления совершенно сбили Картера с толку, потому что никаких отношений и никакого внимания омег он на самом деле не хотел. Ему это было просто не нужно. Отложив планшет на тумбочку, которая за эти дни быстро заполнилась ароматными яблоками и апельсинами, что неизменно притаскивали Райли добросердечные посетители, Картер покинул палату омеги, уже в дверях вновь велев ему отдыхать. Самочувствие парнишки практически не изменилось за эти дни, хотя при кашле кровь больше не проявлялась, и Картер решил пересмотреть курс лечения Райли. Нужно было назначить более сильные антибиотики, но при этом минимизировать их негативное воздействие на печень и почки. Вот только у омеги был внушительный список аллергенов, которые тоже нужно было учесть, прежде чем делать новые назначения. – Доктор О’Лири, – размышления Картера прервал один из интернов, – вас срочно требуют во вторую операционную. Вот и отдохнул называется… Оставшуюся часть смены и даже чуть больше Картер провел в операционной, вот только спасти пациента ему так и не удалось. Слишком обширные повреждения и большая кровопотеря, а ведь еще нужно было сообщить родным о смерти близкого им человека. Картер больше всего на свете ненавидел такие моменты, потому что на собственной шкуре знал, каково это, оказаться в зале ожидания больницы, чтобы потом выслушать соболезнования врачей и заверения, что «они сделали все, что могли». Почему-то мысли о родственниках скончавшегося на операционном столе парня привели Картера к весьма интересному наблюдению: никто из членов семьи за эти дни Райли так и не навестил. Собственно, как и не разговаривал с его лечащим врачом. Картер помнил, что Алекс упоминал лишь его папу-омегу, который не пережил родов, но где же тогда отец-альфа? Или дедушки? Дяди? Хоть кто-нибудь. Друзья, в конце концов. Не может же быть, что кроме сотрудников больницы и таких же пациентов, как и сам Райли, у омеги вообще никого не было? В бланке с данными Райли из медицинской карты был указан номер телефона контактного лица в случае экстренной госпитализации, но в этот раз звонить по нему не стали, потому что Райли в состоянии был сделать это сам. Вот только, он этого, по-видимому, не сделал. Решив, что его это не касается, Картер сдал смену и переоделся, чтобы, наконец, отправиться домой и выспаться. Он решил захватить выписки из медицинской карты Райли с собой, чтобы после нормального сна и бодрящего душа пересмотреть назначенные омеге лекарства. Картер был слишком измотан многочасовой сменой, чтобы садиться этим вечером за руль, поэтому решил вызвать такси. Стоило ему оказаться на улице и вдохнуть прохладный мартовский воздух, как сонливость и разрастающаяся головная боль чуть притупились, но совсем никуда не ушли. В последнее время они стали его вечными спутниками, и Картер даже начинал привыкать к такому состоянию собственного организма. Уж лучше так. Уж лучше физическая боль и недосып, чем та прошлая… душевная боль. Пронзающая насквозь. Отравляющая. Поток не самых приятных мыслей прерывает звонок телефона. – Скажи, что ты сейчас не на смене? – раздался вместо приветствия в трубке раздраженный и какой-то усталый альфий голос. – Только что вышел из больницы. И, судя по всему, домой мне попасть сегодня не светит? – Картер. – Что случилось, Дерек? – без лишних слов понимая, что у друга что-то стряслось, поинтересовался Картер, уверенной походкой направляясь к притормозившему у обочины такси, которое он вызвал заранее. – Ланс, – сквозь зубы процедил невидимый собеседник, и одного имени мужа Дерека оказалось достаточно, чтобы Картер понял всю суть проблемы. – Ты дома или в офисе? – В офисе. – Тогда встретимся в баре «Мерлотт» через полчаса. Последние слова Картер произнес уже из такси и лишь кивнул водителю, тем самым призывая начать движение. Вечерний город уже успел преобразиться в свете неоновых вывесок и билбордов, что озарял серые здания и оживленные улицы. Мелкие снежинки падали с неба вместе с дождем, быстро превращаясь в струящиеся капли на лобовом стекле машины, где методично то и дело взмывали дворники. Можно было сказать, что зима в этих краях уже отступила, уступая место своей напарнице весне, вот только утренняя изморозь, что превращала мокрые после прошедшего дождя или угасающего снегопада дороги в стеклянную гладь гололеда, продолжала напоминать о холодах и морозах. Картер никогда особо не любил суету и шум мегаполиса, храня в сердце воспоминания о тихих посиделках с отцом-альфой на крыше их уютного домика в пригороде возле телескопа. Его отец любил небо, усыпанное мириадами звезд или же укрытое пуховыми облаками. Боготворил его, пока однажды оно не отняло у него того, кто был для него все же намного ценнее и дороже. Папа-омега Картера погиб в авиакатастрофе, когда мальчику было одиннадцать, и с тех пор небо для него оказалось под запретом. Дом был продан, а новым местом жительства для двух альф стала квартирка в центре города в окружении многочисленных рекламных щитов и вывесок, сияние которых в вечерних сумерках полностью перекрывало мерцание звезд на небосводе. Отец с головой ушел в работу, заглушая ею собственную боль в сердце и порой забывая о сыне, который все больше замыкался в себе и отдалялся от своих сверстников, пока однажды, придя в офис к отцу, не столкнулся с улыбчивым солнечным мальчишкой лет семи. Картер даже сам не понял, как попал под очарование этого омежки с ямочками на щеках, который неожиданно легко попросил угрюмого альфу стать другом для них с братом. И он не смог ему отказать. Да и не хотел. – Приехали, – голос таксиста вывел Картера из раздумий, и альфа только в этот момент понял, что машина уже успела остановиться возле бара «Мерлотт». Расплатившись с водителем, Картер быстрым шагом направился к входной двери в бар. Оказавшись внутри, альфа окунулся в легкую атмосферу ненавязчивой музыки и веселых голосов. Это место не было особо популярным и вычурным, но здесь царил какой-то почти домашний уют и теплота, которая всегда импонировала и Картеру, и Дереку. Взгляд альфы скользнул по завсегдатаям бара и без труда отыскал среди них знакомую фигуру. Альфа со светло-русыми коротко выбритыми на затылке волосами и немного уступающий Картеру комплекцией сидел за дальним столиком, медленно потягивая янтарную жидкость, то и дело утопая взглядом на дне стакана. Его серый пиджак был накинут на спинку собственного стула, а рукава белоснежной рубашки были небрежно закатаны до локтя. Картер ловко стянул свой шарф и двинулся к другу, на ходу кивнув бармену в сторону занятого Дереком столика. Парень за стойкой понял его без лишних слов и принял заказ. Картера и Дерека тоже отчасти можно было назвать постоянными клиентами бара «Мерлотт». – Разве это в твоем духе, искать ответы на дне стакана? – Картер хлопнул ладонью по спине друга, прежде чем опуститься на стул напротив него. Дерек приподнял голову, встречаясь взглядом с Картером, и брюнет не мог не заметить, каким усталым и вымотанным выглядит его друг. Его плечи были опущены, словно на них лежала неподъемная бетонная плита, светло-серые глаза за стеклами очков казались совершенно пустыми, а на обычно всегда ухоженном лице была заметна трехдневная щетина. – Что стряслось, старик? – Картеру совершенно не понравился внешний вид друга. – Что твой муженек вытворил на этот раз? Дерек устало сжал переносицу, сдвинув очки на лоб. – Забеременел, – как-то обреченно выдохнул блондин, залпом осушая свой стакан. – Разве ты не этого хотел? – Хотел… не хотел. Как будто меня вообще кто-нибудь спрашивал? Картер нечего было на это ответить. Он прекрасно знал, что брак Дерека и Ланса был договорным и ни о каких чувствах между ними и речи не шло. Про отца Дерека всегда говорили, что он женат на своей работе. Для него не было ничего важнее семейного строительного бизнеса, и даже муж и дети для него всегда были на втором, а то и на третьем месте. Дерека он воспитывал как будущего преемника, продолжателя собственного дела, совершенно не интересуясь мнением родного сына. Именно поэтому решение мистера Мэллори связать узами брака старшего сына и сына своего давнего компаньона Артура Норенди никого не удивило. Не обрадовало, даже разозлило, но не удивило. А потом мистер Мэллори неожиданно скончался – обширный инфаркт миокарда. Вот только даже после смерти он продолжал влиять на своего сына, указав в завещании, что без договорного брака с семьей Норенди и общего наследника ни Дерек, ни даже Алекс с папой не получат ничего. Оставить собственную семью в таком незавидном положении Дерек просто не мог. – Когда я согласился с условиями отца, то не думал, что будет так сложно, – блондин обреченно откинулся на спинку стула. – Я ведь не просил от Ланса любви до гроба или чего-то сверхъестественного. Одна течка и сын. Разве это много? Я такой же заложник обстоятельств, как и он сам, неужели это было так сложно понять? – Судя по всему, Ланс не особо рад беременности. – Ему все равно! – вспылил Дерек. – Он продолжает гулять и веселиться, совершенно не заботясь о ребенке! Мое мнение даже в расчет не берет. Картер слушал рассказ друга, его переживания и тревоги, и с каждой минутой все больше поражался безалаберности и безответственности некоторых омег. Это ведь не только ребенок Дерека, но и Ланса тоже. Как можно не думать о нем? Как можно не беречь того, чья жизнь и здоровье целиком и полностью зависят от тебя? Где же эти хваленые омежьи инстинкты? Мысли сами собой принесли Картера к Райли. Его папа-омега тоже вел не самый здоровый образ жизни во время беременности, и теперь этот милый хрупкий парнишка вынужден большую часть своей жизни провести в больнице. Даже своего истинного альфу он не сможет найти по вине своего нерадивого папаши. Отчего-то на какую-то долю секунды Картеру показалось, что он даже рад этому. Вот только выпитый алкоголь, играющий в крови, усталость и недосып сказались на нем, и брюнет даже не отмахнулся от этих мыслей по привычке. – Черт, – Дерек взглянул на часы, которые к этому моменту показывали уже три часа ночи, – прости, старик. Ты же со смены, а я тут со своими проблемами и тараканами. – Все в порядке, Дерек. – Не в порядке, – слегка заплетающимся языком из-за выпитого алкоголя ответил блондин, и на его лице отразилось чувство вины и сожаления, – я – эгоист, Картер. Так погряз в собственных проблемах, что даже забыл позвонить тебе вчера. Тебе наверняка было хреново, а я… Прости меня. Картер нахмурился, не совсем понимая смысл слов друга. Странное ледяное чувство кольнуло брюнета изнутри, словно он упустил что-то очень важное. – Ты о чем, Дерек? – Картер почему-то почувствовал, что ответ Дерека ему не понравится. – Как же? Разве годовщина смерти Кейси была не вчера? Годовщина… Картер замер, не в силах сделать вдох. В ушах зазвенело, а сердце сдавило железными тисками, пронзая пульсирующий орган обжигающими иглами. Забыл… Потерялся во времени и датах. Просто взял и забыл о годовщине смерти того, кого любил всем сердцем. Кейси… Год назад Картер похоронил своего мужа и даже не вспомнил об этом.